Родная кровь - не вода

-Она опять не вышла к завтраку, — обратилась Лагерта к Астрид, вращая ложку в правой руке. -Скажу больше, ее с самого раннего утра нет в доме, — не глядя на кюну, ответила темноволосая. -Мне расценивать это как знак неуважения, — раздраженно прошипела воительница. -Скорее всего, она в доме Уббэ и Сигурда, я поговорю с ней, — заверяла Астрид, сжимая руку любимой. -Нет, я сама с ней поговорю, — женщина бросила тряпичную салфетку на пол, резко встав из-за стола. Брюнетка проводила грустным взглядом деву щита, скрывшуюся за входной дверью длинного дома. Лагерта не рассматривала детей Рагнара, как чужих. Пусть они и были от другой женщины, но они были детьми ее бывшего мужа, которого она все еще любила. Нет, она не пыталась вернуть Рагнара, через его детей, но верила, что они вновь будут вместе. Кюна нашла Каю у охотничьего домика. Девушка в очередной раз натягивала тетиву и, щуря один глаз, целилась в мишень. Ветер трепал ее волосы, тем самым, выдергивая прядки из ее косы. Длинные тонкие пальцы плавно скользнули по тетиве, словно по струне. Она выдохнула, опустив глаза, опять промахнулась. Рядом раздался свист, разрезая воздух, мимо Каи пролетела стрела, вонзившись ровно в цель. -Отпускай резче, тогда выстрел будет точнее, — воительница опустила лук, и подошла ближе. — Ты-то в этом деле мастер, особенно когда целишься в спину, — холодно ответила брюнетка, доставая стрелу из колчана. -Почему не спишь в доме, — перевела тему женщина. -Сплю, просто рано ухожу, — все так же, не глядя на собеседницу, отвечала она. -Я слышала, что тебе нездоровилось, — отчаянно пыталась наладить разговор Лагерта. -Пустяки, — слегка дрогнувшим голосом, ответила девушка, нервно поправляя корсет. -Я не смогла уберечь нашу с Рагнаром дочь, и не хочу, чтоб с тобой что-то случилось, не хочу, чтоб он переживал это вновь, — произнесла женщина, усаживаясь на пень, у которого располагалось оружие. -Ты мне не мать Лагерта, и тебе никогда ею не стать, как и кюной Каттегата. Так что не стоит здесь разыгрывать сожаление, ты убила Аслауг из честолюбия, напала со спины, ни я, ни мои братья, никогда тебе этого не простим, — переходя на крик, возвышала свою речь Кая. Задыхаясь в собственных словах, у девушки закружилась голова и подступила тошнота. Бледнея, она осела на землю, жадно хватая воздух. Кюна мгновенно оказалась рядом с ней, помогая ей встать. Согнувшись пополам, брюнетка обеими руками держалась за живот, ее рвало… Догадываясь в чем дело, Лагерта взяла ее под руку и повела в сторону дома. В любой другой момент, Кая по своей обыденности оттолкнула бы женщину, накричала бы на нее, но не сейчас. В этой ситуации ей правда было очень плохо, голова кружилась, что значительно затрудняло ее передвижение. -Распорядись нагреть воду для купания в комнате Каи, — бросила Лагерта, усаживая девушку за обеденный стол, даже не взглянув на Астрид.

***

Сидя в кадке с горячей водой, девушка прижимала колени к груди, обнимая ноги. Подбородок упирался в колени, а глаза смотрели прямо в огонь. Пар окутывал ее, создавая приятное облако. Тут, в своей комнате, она могла хоть немного расслабиться. Слезы, так долго сдерживаемые ею, наконец, нашли выход и текли, словно две реки. Мысли, словно птицы в запертой клетке, порхали и бились крыльями в ее голове. Страх и отчаяние подступали все ближе. В моменты волнения, Кая сама не замечая этого, клала руку на, округлившийся живот. Ей казалось, что она осталась одна в этом мире. Ивар был где-то далеко, братьям она не могла раскрыться, а мать была мертва. И что ей делать теперь, она совсем не представляла. Еще пара лун, и она уже не сможет скрывать живот, и что тогда делать. Она даже не допускала мысль об избавлении от ребенка. Потому что, он был от Ивара, а его она любит больше собственной жизни. Девушка даже не знала, смогла бы она признаться во всем этом матери, будь та жива. От этого становилось только страшнее. Дверь в комнату открылась и в нее медленно вошла Лагерта. Жестом, дав знать рабыням остаться за дверью. Она взяла в руки маленький стульчик, и, расположив его у огня, присела. Ее глаза внимательно изучали юное и прекрасное лицо девушки. Кюна была спокойна, ее губы были слегка поддернуты улыбкой, а голос был очень тихим. Женщина старалась не волновать девушку, так как понимала, что скандал, это наименьшее, чем может закончиться ее визит. -Как давно ты узнала о своем положении, — ласково обратилась Лагерта к девице. Кая лишь волком глядела на нее, все так же сжавшись комочком в воде. -Я тоже была напугана когда узнала о своей первой беременности, — старалась разрядить обстановку воительница. — Ярл Гуннар хороший человек, он будет рад, узнав о наследнике, пусть даже и до свадьбы, — женщина налила себе в бокал вино, из серебряного кувшина, что стоял на столе. -Я не выйду за него, — вспылила девушка. — Это не его ребенок, — разрыдалась Кая. Стойкая крепость равнодушия и хладнокровия рухнула. Лагерта изменилась в лице, она отставила бокал, и быстро подошла к кадке, присев рядом с ней. Уцепившись руками за бортик, дева щита широко распахнула глаза. -Чей он, кто отец, — вторила она. Девушка ничего не отвечала, лишь всхлипывала, сильнее сжимая колени. Кюна провела ладонью по мокрым волосам, та дернулась как от огня. -Кая прошу, скажи мне кто отец ребенка, которого ты носишь, обещаю, я никому не скажу, я должна знать, твой отец должен знать. Пойми, ты обещана мужчине, Рагнар обещал… — не успела она договорить, как девушка резко встала. Вода стекала по стройному и подтянутому телу девушки. Сейчас, без одежды, Лагерта могла разглядеть небольшой животик, так тщательно скрываемый под корсетом. Девушка обмоталась большим полотенцем. -Я не скажу, чей он, не выйду за ярла и попрошу тебя покинуть мои покои, — успокоившись, как можно холоднее ответила девушка, указывая рукой на дверь. -Не перетягивай живот корсетом, навредишь ему, — ответила воительница, понимая, что дальнейшего диалога не получится и ее присутствие только приведет к ругани. Дверь за Лагертой закрылась, и слезы хлынули с новой силой, не в силах больше стоять, Кая осела на пол и взвыла как раненый зверь.

Уэссекс

О конунге Рагнаре ходили легенды. Люди из уст в уста, передавали истории о набегах, битвах и храбрости Лодброка. О том, как своей хитростью он захватил Париж, о том, как искусно он владел оружием и каким мудрым был правителем. Но, как известно, все в этом мире рано или поздно заканчивается, так и происходил закат его славы. Рагнар переоценил войско Гуннара, слишком положившись на его деньги. Англичане были готовы, за прошлые набеги на их земли, они вынесли много уроков. Вот и сейчас, выработав другую стратегию, они смело давали отпор язычникам. Безусловно, викинги бились словно дьяволы, не боясь ни смерти, ни плена … войско короля, брало числом и дисциплиной. Стоя по колено в грязи и крови, среди трупов, происходящее вокруг словно останавливалось, утопая в тягучем болоте. Рагнар видел, как разрубленные тела падают на землю, гримасы ужаса и боли, лица искаженные криком, кровь, огонь, смерть и поражение… Понимание того, что они проигрывают, постепенно возвращало его к реальности. Крик и замах меча воина, окончательно отрезвил мужчину. Конунг перехватил руку противника, вонзая свой меч, в не защищённую латами область шеи. Так же резко выдернув оружие обратно, он отпустил парня, захлебывающегося кровью, даже не глядя на него. Отражая удары, и нанося свои, конунг думал о сыне, жив ли он еще. Расталкивая и попутно убивая, среди огня и дыма, он искал Ивара. Завидев недалеко Гуннара, конунг двинулся к нему. Толпа мельтешила перед глазами, ярл то появлялся, то снова пропадал из виду. Расталкивая бьющихся, Рагнар увидел, как его союзник повален на землю, Бескостным. Ускоряя шаг, попутно убивая врагов, он отчетливо видел, как его собственный сын вновь и вновь наносит удары ярлу. Удары Ивара были очень точными, резкими и незамедлительными. Схватив Бескостного за шиворот, одним резким движением, Рагнар стянул его с уже мертвого ярла и швырнул в сторону. Резкая боль в затылке, разлетелась огнем по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. Падая на колени, а затем лицом о землю, последнее, что помнил конунг — бледное лицо Гуннара, и широко раскрытые стеклянные глаза, устремившие мертвый взгляд в серое небо.

***

Холодный каменный пол, крошечное окно под самым потолком, через которое еле пробивался свет и тяжелые железные кандалы, все в лучших традициях саксов. Тяжелая дверь открылась, издавая противный скрип. Двое охранников, придерживая Ивара, усадили его на деревянный стул, что стоял напротив конунга. Бескостный слегка ссутулившись, опустил лицо вниз, не смея смотреть на отца. Рагнар же, с минуту рассматривал сына, не моргая. Затем, прикрыв покрасневшие от усталости глаза, откинулся на спинку стула. -Зачем Гуннара убил, его люди станут мстить, если узнают, — выдыхая воздух из легких, спросил он с интонацией, будто так, промежду прочим. Медленно, словно прося разрешения, Ивар поднял голову, но продолжал смотреть из-под бровей. -Обещал. -Кому, — с усмешкой интересовался конунг, зная ответ. -Кае, — слегка виновато отвечал парень. -Она тебя попросила? -Нет, я сам так решил, — уже смелее вел себя Ивар. -Ей до старости в девках сидеть, потому что тебе не нравятся… — не успел Рагнар договорить. -Дело не в этом, — перебил Бескостный. -А в чем, — нервничал конунг, усмехаясь в своей привычной манере. -Я люблю Каю, люблю так сильно… никому не позволю к ней прикоснуться, — как змея шипел молодой викинг. — Она моя, принадлежит только мне, чужой род она не продолжит, носить чужую фамилию не будет. Губы Рагнара замерли, в ранее растянутой улыбке, а вот глаза были широко раскрыты. От услышанного, тошнота поднялась к горлу, будто сдавленному чьей-то железной хваткой. Конунг быстро заморгал, тряся перед лицом сына указательным пальцем. -Повтори, что ты сейчас сказал, — хрипло произнес мужчина, повернув голову в пол оборота, подставляя ухо, чтоб получше расслышать еще раз его слова, смысл которых никак не укладывался в голове. -Давно, мы очень давно вместе, и никто не встанет между нами, мы большее, чем брат и сестра, роднее нас никогда никого не будет, — добивал Бескостный. Рагнар молчал, долго, напряженно. Пытаясь понять, почему так произошло, как, когда, кто тому виной? Крепко сжимая кулаки, до побелевших костяшек, конунг закричал… Зажмуривая глаза, просто задрав голову высоко вверх. Ивар лишь смотрел перед собой. -Кто еще знает, — отчаянно вопрошал отец. -Никто, — уверенно отвечал викинг. -Мать? -Никто, — медленно по слогам произнес Бескостный. -Ваш союз проклят Богами, — хрипит мужчина, от удушающих слез. -В пекло Богов, в пекло всех, я люблю ее, она моя, — вторил Ивар. Рагнар Лодброк, великий конунг, воин, завоеватель, легенда. Не знает, что происходит в его семье. Удушающие слезы отчаяния текли из его глаз. -Тебя отправят домой, король распорядится, — прервал он речь сына, боясь сойти с ума от всей информации. -Я не поплыву без тебя, — возразил парень. -Поплывешь, а я останусь здесь, меня передадут королю Элле и он казнит меня, а ты соберешь войско, братьев, и вернешься сюда. Бескостный отчаянно замотал головой, но быстро успокоился, чувствуя грубые ладони отца на своем лице. -Ивар, обещай мне, что прекратишь связь с сестрой, об этом никто не должен узнать, пройдет время, и Вы оба об этом забудете, — с надеждой говорил конунг. -Я не даю обещаний, которые не могу выполнить, — резко ответил Бескостный, давая понять, что прекращать противоестественные отношения с сестрой он не намерен, даже если об этом просит Рагнар, даже если попросит Один.