Jenny Of Oldstones

У Бриенны сердце замирает каждый раз, когда он смотрит на неё. Когда их взгляды встречаются, оно пропускает удар, а затем возобновляет свой ритм с новой силой, гулко ударяясь о рёбра под массивными доспехами. Бриенна уже давно не маленькая наивная девочка, читающая романы, но сейчас ей кажется, будто она сама стала их героиней - она: неприглядное чудище, угловатое, высокое, больше похожее на мужчину, нежели на женщину. Но сейчас она чувствует, точно нечто внутри неё светится - и этот свет наполняет ее всю, слепит, греет, отдаётся приятной болью в конечностях. Возможно, стоило дождаться войны с армией мертвых, чтобы ее желания начали сбываться. Бриенна смотрит ему в глаза, и ее губы шёпотом, почти неслышно произносят короткое «спасибо», ибо других слов у неё нет. Благодарность - сильное чувство. Благодарность рождает привязанность, привязанность ведёт за собой любовь. Бриенна из Тарта не знает, что такое любовь - уж точно не та, что бывает у восхитительно красивых юных дев - она знает только привязанность: жгучую, болезненную, крепкую, неистощимую. Она привязана к Джейме Ланнистеру, и знает, что отныне он привязан к ней. Их связывают узы более крепкие, чем семейные. Они ближе друг другу, чем любовники. Они больше, чем просто друзья. Пока Подрик пропевает слова, она не отводит от него взгляд - боится упустить, но в то же время чувствует себя неловко, ибо он смотрит в ответ, не отрываясь - ровно столько, сколько глядит она. В какой-то момент Бриенне сдаётся, что весь мир перестал существовать: остались только они двое - и разве это не то, о чем она всегда мечтала? Разве это не то, чего она так хотела? Тогда почему все это кажется таким неправильным, неверным? На рассвете солнце не встанет - не для всех, по крайней мере, ведь на Винтерфелл двигается смерть, но Бриенне совершенно не хочется умирать. Она морщится, когда кто-то из присутствующих зовёт ее «сир», но улыбается сразу же будто против воли - разве Боги не отведут ей немного времени на то, чтобы привыкнуть к этому? Разве Боги не даруют ей немного времени на то, чтобы снова посмотреть на его лицо? Джейме протягивает ей бокал с вином - его рука горячая, сухая, кожа матовая, гладкая - ее взгляд обращается к искусственной ладони, и она чувствует неловкость. Тут же поднимает взгляд, чтобы извиниться, но Джейме это вовсе не задевает. Его губы под густой бородой трогает мягкая улыбка, в глазах плещется спокойствие и ласка. На неё никто никогда не смотрел так. Она оглядывается по сторонам, надеясь, что никто не обращает внимания на их гляделки, но все слишком заняты вином, чтобы думать о ком-то ещё. Возможно, это последняя ночь каждого из них - каждого из тех, кто собрался в этом зале - но Бриенна с несвойственным ей эгоизмом надеется, что не ее. Не последняя ночь. Не последний рассвет. Она старается избежать его взгляда, но он, пытливый, внимательный, впивается в ее лицо точно назло. Глаза Джейме голубые как морские воды, и Бриенна тонет в них, тонет, даже не призывая на помощь, ведь она давно поняла, насколько это бессмысленно. Их связь теперь кажется ей ощутимой, реальной - будто нить протянулась от ее сердца к его через всю комнату, через несколько лет, и нить эту можно пощупать, стоит только протянуть руку и отыскать ее в полумраке комнаты. И Бриенне чертовски сильно хочется это сделать. Ей хочется убедиться, что все это реальность, а не ее воображение. Но у неё нет на это времени. Снаружи трубят в рог, а это может значить только одно: армия мертвецов приближается к Винтерфеллу. Все присутствующие покидают свои места. В их движениях нет спешки, нет безумства - они направляются к выходу уверено, решительно, спокойно, так, точно движения их отточены годами. Точно они идут сражаться с каким-то известным врагом. Джейме поднимается последним - он будто выжидает, пока это сделает Бриенна. Подрик окидывает ее вопросительным взглядом, и она едва заметно кивает ему, задерживаясь на пару последних мгновений. Джейме медлит. Его движения - плавные, точно это поможет замедлить наступление битвы. Наивная мысль, но Бриенна отчего-то пытается дышать реже, иногда и вовсе задерживая дыхание. Джейме двигается медленно, приближается прямо к ней и останавливается в шаге, так удивительно близко и дурманяще далеко. Она не знает, чего ждать. Ее глаза растеряно бегают по его лицу. Она знает все о битве, но ничего - о любви. — Возможно, мы сегодня умрем. Он говорит тихо, точно боится спугнуть. У него удивительно приятный голос, ласковый, напевный. Он смотрит на неё и думает, что здесь, в полумраке комнаты, в бликах каминного огня, она кажется ему почти красавицей. — Как ваш командир, я запрещаю вам умирать, сир Джейме, - говорит она звучно и настойчиво, и Ланнистер улыбается против воли. Прикрывает глаза и качает головой. Он много совершил в жизни ошибок, но эту себе позволить просто не может. Всего один миг, и Джейме склоняется к ней, касаясь ее губ своими. Робко, испугано, боязливо. Джейме никогда никого так не целовал. Джейме никогда не чувствовал ничего подобного. Он отстраняется и неловко улыбается. Ему стоит сказать ей что-то, но он не находит слов. — Просто постарайся дожить до заката, - говорит Джейме, - негоже рыцарю в первый день умирать. У Бриенны озадаченное и почти испуганное лицо - это придаёт ее виду какой-то глупости, но Ланнистер давно перестал обращать на это внимание. У Бриенны прекрасное преданное сердце - большего не нужно. Большего он не потребует. Он кивает ей, точно в подтверждение, а затем покидает зал. Бриенна наблюдает за ним до того момента, как он скрывается в ответвлении коридоров замка, а затем прислушивается к его шагам, которые заглушает шум с улицы. Она думает о предстоящем сражении. Она знает, что обязана пережить этот день.