Бойфренд для секса

Воздух в комнате был спёртым и тяготил лёгкие, пока надоедливые лучи солнца свободно проникали в окно и согревали лицо разомлевшего от ласк Чимина, уже покрытое слоем пота. Стена приятно холодила кожу и была единственной опорой для дрожащего тела, слабого, чувствовавшего всё больше и больше тепла, разрастающегося в области его бёдер. Никто из находящихся в комнате не произносил ни слова, предпочитая сохранять подходящее атмосфере молчание, хотя оно периодически нарушалось прерывистым дыханием брюнета. Его зубы глубоко впились в его руку, пытаясь во что бы то ни стало заглушить крики удовольствия, которые рвались наружу, царапая его голосовые связки. Он дрожал от накатившего возбуждения, сходил с ума, и его ноги с каждой минутой подгибались всё более очевидней. Однако, это скорее было плюсом, нежели минусом, потому что чужая рука крепко обхватила его бёдра, удерживая парня в вертикальном положении. Чимин медленно опустил голову и с трудом открыл глаза, разглядывая бледную руку, которая так гармонично смотрелась на его члене. Как он пришёл к этому? Как он мог оказаться здесь? Как он мог себе это позволить? И прежде всего… Как, чёрт побери, он мог получать удовольствие? — Ты такой чувствительный, малыш, скажи мне, неужели это из-за одной только дрочки? — Юнги с жаром шептал ему на ухо, обдавая его неожиданно холодным для такой жары дыханием. Чимин энергично покачал головой, не в силах говорить, зная, что из его губ вырвутся только лишь стоны. Он удивлённо икнул, когда почувствовал, как старший сдавил его запястья, и его прикосновения стали более откровенными, более живыми, более смертоносными. Он не мог больше терпеть. Он собирался взорваться прямо здесь и сейчас. И краснота его щёк, которая весьма хорошо различима на смуглой коже младшего, определённо была вызвана не летним жаром. — С-стоп, — прошептал он, шёпотом, который должен был быть осторожным и сдержанным, но в итоге умер в глухом стоне. — Ммм… жарко! Он почувствовал, как губы на его шее растянулись в озорной улыбке. Да, он успел распознать эту озорную улыбку извращенца, которым Юнги являлся. Эта ухмылка, показывающая его белые ровные зубы и обнажающая дёсны, подталкивала бедного Пака окончательно слететь с катушек. Эта демоническая улыбка на его ангельском лице. Эта улыбка заставила его тёмные глаза сощуриться. Эта улыбка… стимулировала его эрогенную зону и заставляла кожу на шее гореть огнём. — Тебе жарко? Даже не знаю, кому может быть жарко летом, — в его голосе сквозила издёвка: чувствовалось, что парень прекрасно понимал, чем вызван жар Чимина, но хотел поиграться со своей добычей перед тем, как сожрать. Вздох удовольствия сорвался с губ младшего, когда рука старшего ускорила своё движение на его члене, пока Мин вырисовывал одному только ему понятные иероглифы на коже младшего своим юрким языком. Пак чувствовал, что близок к разрядке. Особенно сильно было это ощущение, когда он скользил губами по шее, вот так… Чимин осознавал, что конец пришёл. И ему тоже. Его тело изогнулось от внезапного спазма, который поднялся от кончиков пальцев ног и пересёк всё его тело, простреливая каждую частичку кожи. Щекотка одолела его, малейший выдох Юнги казался самой желанной лаской. Он быстро ослабел от оргазма, и, казалось, мог упасть, если бы рядом не было рук Юнги, готовых удержать его. Беспорядочное дыхание, дрожащее тело — только когда он опустил глаза, Пак заметил, насколько ему понравилось то, что даже полноценным сексом назвать нельзя. Опять же. — Ох, ты меня чертовски возбуждаешь, малыш. Всегда такой полный для меня, такой невинный, — выдохнул Мин. Чимину же было трудно дышать. Он не мог больше терпеть: его тело горело ярким пламенем. Он никогда не испытывал такого удовольствия за каких-то несколько минут. Определённо, его бывший ни в какое сравнение не шёл с Юнги и его фантастическим языком. — Юнги… стоп… я не могу… — выдохнул он, измученный сексуальной пыткой. Темноволосый пристально смотрел на него сверху вниз, будто впитывая каждую частичку его лица, запечатлевая в голове образ извивающегося под ним парня, который он находил более чем приятным. Его глаза пробежались по сияющей коже, румяным щекам, полузакрытым векам и волосам: несколько прядей его чёлки, прилипшей ко влажному лбу, его розовые и опухшие губы, искусанные почти до крови… Юнги сделал глубокий вдох: рубашка младшего прилипла к спине, а упругие ягодицы прижимались к нему чрезвычайно опасным образом. Старший еле оторвался от него и потихоньку выпустил из захвата, заставляя его контролировать своё тело самостоятельно. Он быстро вытер руки от чужой спермы и посмотрел на Чимина: — В любом случае, обеденный перерыв скоро закончится… Но нам всё равно некуда спешить, ммм? Что он мог сказать? Нет? Да? Трахни меня? Казалось, что он откусил себе язык. — Ты живёшь со своими родителями, верно? — Пак медленно кивнул. — Хорошо. Я тоже. Что ж, тогда ты должен быть удовлетворён в старшей школе полностью. До скорой встречи, Чимин-и. Мин вышел из туалета, стараясь убедиться, что в коридоре никого нет. Он снова смылся, оставив Чимина неподвижным, глубоко погружённым в свои мысли. Постепенно он оделся и оглянулся, чувствуя пустоту, которая образовалась после его ухода. Пака покинул жар тела Юнги, испарившийся так же внезапно, как и появившийся. Он вытер белые разводы на полу и ополоснул лицо, глядя на себя в зеркало. — Что с тобой не так, Чимин? — вздохнул Пак. Недостаток. Это был определенно недостаток. Эмоциональный, физический — какой угодно. Отсутствие чужих рук на теле, отсутствие секса и вообще какой-либо личной жизни. Как долго другой парень его не трогал? Его последние отношения были третьими, и разгорелись во время летних каникул. Суммарно получалось около года. Да, у него было несколько девушек, но ничего такого, что могло удовлетворить его в том самом плане они не делали. Этот эффект, который Юнги заставил его ощутить снова: он всё ещё чувствовал руки старшего на своём члене, периодически блуждавшие по телу и позволяющие себе соскользнуть на его бёдра… живот… грудь. Чимин плеснул холодной водой в лицо. Нет. Он не будет реагировать так снова. Если в тот момент его сердце билось излишне быстро, это было только из-за отдышки, а если он испытывал удовольствие, то исключительно из-за вышеобозначенного недостатка. На месте Мина мог быть маленький ботаник с потными ладошками, он бы отреагировал так же. Сто процентов… Но… несколько раз? Только рукой? Чёрт, да, Юнги даже не входил в него, просто тянул бесконечно сладкую прелюдию всё это время. Пак отбросил свои абсурдные мысли в сторону и в последний раз ополоснул лицо, прежде чем покинуть туалет. Его голова всё ещё раскалывалась.   Но его мысли, как и Мин, не спешили покидать и без того не совсем здоровую голову. Туалеты. Раздевалки. Классная комната. Укромное местечко за зданием. Везде. Юнги таскал его повсюду и продолжал измываться над его членом, заставляя его тело содрогаться вновь и вновь. Он раз за разом вводил его в заблуждение, заставлял кончать, как в последний раз, так, как он не кончал в течение долгого времени. Если он хоть на миллисекунду думал, что привык к этому, то каждый раз Юнги доказывал ему обратное, заставляя его чувствовать ещё острее, ещё сильнее. Эти эмоции становились всё более нездоровыми, особенно с огромным риском попасться, который преследовал их на каждом шагу. Он обезумел в этих руках, и, возможно, почти смирился с этим прискорбным фактом. Если его поймают, это будет конец. Если его поймают, Пака с Мином на пару погонят прочь. Если его поймают, все узнают о нём и о его ориентации. И всё же, каждый раз, когда он подходил к школе, его сердце заходилось в бешеном ритме, и он вынужден был признать, что далеко не от страха. От предвкушения. Но осознать это получилось только наполовину, а так… Да, ему понравилось это удовольствие, смешанное с риском, чем-то запретным, а оттого интересным и необычным, то, что было создано Мин Юнги специально для него. Однако, если Чимин получал огромные дозы удовольствия, то Мин держался в стороне от этого праздника жизни. Каждый раз Юнги был нацелен на то, чтобы удовлетворить младшего, и только его. Пак ни разу не касался его тела, за исключением моментов оргазма, когда это происходило неосознанно, и Мин, скорее, использовался в качестве опорной точки. В те моменты ему настолько сносило крышу, что он не замечал подобных мелочей, но бессознательно прокручивая события минувшего дня одной долгой ночью, он думал об этом, и всё больше хотел попробовать. Нездоровое любопытство начало поглощать его, потому что даже если он отказывался признавать это, Чимину начинала нравиться такая «дружба» со старшим. Он тоже хотел прикоснуться к нему, заставить его вздохнуть с удовольствием, задохнуться от прилива крови к голове… к обеим… как это проделывал с ним он. Он также хотел, чтобы Мин почувствовал зависть, которая постепенно росла в Чимине по отношению к телу Юнги, его волшебным пальцам, опьяняющим губам, и… — ПАК ЧИМИН! — заорал Тэхён, недовольный тем, что его перестали слушать. — Ну так вот, я не закончил рассказ… Значит, я положил ей руку на грудь, и она показалась мне такой вопиюще искусственной, будто я трогал надутые баскетбольные мячи. Серьёзно, она, в смысле, грудь, выглядела так, будто вот-вот лопнет и разлетится по всей комнате! Чимин вышел из транса и в отчаянии посмотрел на своего друга. Время от времени он задавался вопросом, что происходит в его голове. — Тэ, мы в коридоре… Тебя и твой душещипательный рассказ про надувную грудь все слышат, — вздохнул он. Его друг укоризненно посмотрел на него и провёл рукой по волосам: — Ого… Я говорю тебе, что спал с Сохи, и что обнаружил вот это вот, а ты говоришь мне заткнуться? Чимин, что с тобой происходит в последнее время? Ты ревнуешь? Может быть, ты хочешь, чтобы я и тебе кого-то нашёл? — спросил его Тэхён, внезапно взволнованный этой идеей. Чимин посмотрел на него измученным взглядом. О нет, ревность была здесь наименее вероятной вещью. Тем более, что вот уже больше недели его тело было максимально удовлетворено благодаря просто потрясающей дрочке, и это была не его рука, не рука какого-нибудь девственника-любителя, а Юнги. И его сердце билось сильнее, стоило ему только подумать об этом. — Ты сидишь рядом со мной сегодня? — уточнил Тэхён, поняв, что его друг не собирался отвечать на предыдущие вопросы. — Хм, — неопределённо повёл плечом Чимин. Он коснулся своего свежего прокола на ухе и прикусил губу. Серёжка, подаренная Юнги, уже красовалась там, предвкушающе сверкая и не давая ему покоя, заставляя вновь и вновь касаться её, беспокойно потирая от непривычки. — Оу, — прошептал Тэ. Он дёрнул Чимина за руку, чтобы привлечь его внимание, и кивнул куда-то в сторону, пытаясь что-то показать Паку. Подросток страдальчески вздохнул и проследил за его глазами: и что там опять, неужели ненатуральная грудь Сохи таки лопнула, и сейчас весь коридор утонет в её скорбных остатках? Он перегнулся через перила лестницы, на которую они с Кимом как-то ненавязчиво переместились, и увидел то, на что так усердно тыкал Тэ. Ну? Целующаяся парочка, и что? Под лестницей был маленький уголок, известный в школе, как место для уединения парочек, а у более грубых старшеклассников — место для быстрого минета, так что ничего удивительного в том, что там кто-то прилип к другому ртом не было. Ох. Он понял. Это была Сохи. Вот почему Тэ был в таком состоянии? Во всяком случае, это был просто вечерний перепих, разве нет? Это не выглядело так, как будто он привязался к ней, а его пылкий монолог про бейсбольные мячи только подтверждал теорию Пака. Он вздохнул и собирался продолжить движение, когда что-то остановило его, заставив приглядеться к очередному партнёру Сохи. … Юнги? Почему он с ней? Почему она целует его так? Почему она вообще целует его, и куда это скользит её рука?! Чимин сглотнул и поспешил в класс, спасаясь от этой точки обзора по неизвестной ему причине. Почему что-то, кажется, давило на его сердце, заставляя тошноту подкатывать к горлу? «Пожалуйста, пусть это будет из-за рассказа Тэ о её фальшивых сиськах, — взмолился Чим. — Я просто не могу ревновать его, у меня, по сути, вообще никаких прав на это нет» — Эй, подожди меня! — закричал Тэхён, торопясь нагнать резко стартанувшего Пака. Настигнув друга, Ким пытался привлечь его внимание всеми возможными способами: отпустить несколько дурацких шуток, скорчить идиотскую рожицу — что ж, таков Тэ, и с этим ничего не поделаешь. Но Чимин был не настроен говорить, и его аура источала всё, что угодно, кроме радости. Тэхён вздохнул и просто смотрел на него время от времени на протяжении урока, надеясь на изменение настроение парня. Потому что да, он был зол. Он буквально кипел от ярости, но хуже всего было то, что она была направлена не на Юнги, а на самого себя. По сути, он был зол на злость. В конце концов, Юнги никогда не говорил, что перестанет трогать других девушек или парней. Возможно, Мину не хватало прикосновений, да и вообще какой-либо активности со стороны Пака. Логично, что он не был удовлетворён тряской Чимина в предоргазменных судорогах и последующим поспешным уходом в другое место. В Чимине взыграло чувство собственника: он хотел быть единственным, кто зацепил его. Он также хотел, чтобы Мин попал в эту соблазнительную и запрещённую игру вслед за ним. Юнги преследовал его. Он хотел большего. Да, очевидно, что он хотел намного больше. Пак начал представлять, что произойдёт, если они зайдут дальше. Что ж, он собирался показать ему, насколько он горяч. Он был не просто маленьким мальчиком, и, кажется, Юнги пришло время понять и принять это. Если уж Мин начал трогать Пак Чимина, то он будет касаться только его. И теперь Чимин был полон решимости доказать Юнги, что он был неправ, отправляясь искать удовлетворение в другое место, когда у него было тело Аполлона в качестве бойфренда для секса. Ручка в его руке надломилась, заставив его вынырнуть из своих мыслей. Ах, похоже, что он нажал на неё слишком сильно. Пак извинился перед классом, который повернулся к нему, и вздохнул. Он вернулся к созерцанию скучных формул на доске, и еле дождался звонка, оповещающего о конце этой бесконечной тягомотины. Чимин буквально выскочил из класса, как пробка из шампанского, когда почувствовал пристальный взгляд на своей спине. Этот взгляд он узнает из тысячи, даже не видя его глаз, по знакомым мурашкам, пробежавшим по телу, он уже мог с уверенностью сказать, что это Юнги. Он повернул голову и оглянулся через плечо: вполне ожидаемо, что он столкнулся взглядом со старшим. Он долго изучал Мина, словно сражаясь с ним на дуэли испепеляющих взглядов, и если он хотел казаться спокойным снаружи, то внутри него снова возникали всевозможные вопросы, образуя непрекращающийся, но не слышимый другим шум. Почему он продолжал так на него смотреть, когда наверняка был удовлетворён тем самым способом старшеклассников с помощью Сохи? Почему он всегда, казалось, обнажал Пака, когда бросал на него такие взгляды? Он очень хорошо знал, что это означает. Он знал это, но отвернулся первым, признавая поражение. Стараясь мысленно перекричать бешено бьющееся сердце, Чимин поднёс руку к уху и коснулся красующейся в нём серьги. Впервые инициативу взял на себя Пак. Он никогда раньше не подавал сигнал первым, и, помимо удивлённо вздёрнутой брови, на губах Юнги появилась озорная улыбка.