Бойфренд для секса

Юнги обессилено сжал простыню, с трудом сворачиваясь в клубок на неудобной поверхности. Его пальцы стучали по экрану телефона, а слабый свет лампы едва освещал скудный интерьер палатки. Сети всё равно не было, так какой смысл печатать все эти сообщения, которые никогда не дойдут до адресатов? Он вздохнул и отложил смартфон, переворачиваясь на спину, скрестив руки под черепом и еле удерживая голову чуть на весу из-за резко накатившей усталости. Каким же дерьмом можно назвать то недолгое время, проведённое в столовой. Он не должен был приходить, ну что ему стоило отказаться от совместных приёмов пищи, как он делал всегда? На днях Мин внезапно обнаружил, что ни о чём не беспокоился, лишь благополучно смывал своё время на природе в унитаз и мучительно пытался уснуть в чёртовой палатке по вечерам. Было очень холодно, и он, вероятно, одним только своим нахождением практически на улице планомерно приближался к бронхиту. Ну просто класс. Юнги вздохнул и вытащил фляжку из кармана. Он быстро сделал глоток, чувствуя, как его горло пронзают тысячи иголок, делая невыносимо хорошо и, что самое главное — тепло. Не самая лучшая альтернатива хорошо отапливаемому помещению, но, по крайней мере, это хоть как-то согревало его тело на короткий промежуток времени. Он окутал свой язык алкогольным вкусом, прежде чем переместить спасительную жидкость к сухим губам. Ночь обещала быть долгой. Мин закрыл глаза в поисках блаженной отключки, но Морфей, возможно, решил поиграть с ним в прятки, потому что даже спустя час в его глазу не было ни капли сна. Его разум был слишком смущён и взбудоражен, особенно после того, что произошло днём ​​ранее, и ещё ранее того самого дня, и ещё… Откровения на берегу реки или то, о чём он говорил с Чимином на кухне, перед тем как начать имитировать драку… Да какая, к чёрту, вообще может быть драка с кем-то вроде Пака? Он вздохнул и, конечно, его мысли тут же вернулись к Чонгуку и разговору, который состоялся между ними чуть ранее. Кто бы мог подумать, что этот ребёнок действительно сможет это сделать? Неужели он и вправду был так близок с целой кучей народа в школе и, непосредственно, самим Чимином? В тот момент… Он вздохнул. Кто бы мог подумать, что безобидный с виду Гук способен на что-то большее, нежели невинная кроличья улыбка и чуть детский взгляд пугающе чёрных глаз? Его мысли были быстро прерваны странными звуками за пределами палатки. Он резко открыл глаза и сел, настороженно наблюдая за очертаниями человеческой фигуры, борющейся с открытием его палатки.   — Юнги… — он знал этот голос слишком хорошо, чтобы ошибиться. Мин взял свою лампу и с лёгкостью открыл палатку, смерив недоумевающим взглядом пошатывающегося возле входа Чимина. — Что ты тут делаешь? — стиснув зубы, прошипел Юнги, когда почувствовал, как ветер наотмашь бьёт его по лицу. — Холодно, — вместо ответа пожаловался Пак. Вздохнув, Юнги отступил назад, втаскивая младшего внутрь и закрывая палатку, тем самым отрезая Паку все пути к отступлению. Мин внимательно осмотрел Чимина: его волосы были взъерошены, щёки болезненно порозовели, а глаза упорно оставались наполовину закрытыми. Был ли он пьян? Или же ему просто холодно? Во всяком случае, он зашёл достаточно далеко в неподходящий для прогулок по лесу час. Пак заставил его сесть, стараясь при этом всячески избегать зрительного контакта. Он оглянулся вокруг, чувствуя ещё большую жалость к Юнги, который всё это время спал в этой крысиной норе. Его взгляд упал на матрас, который казался тоньше, чем все те, которые когда-либо видел Чимин. — Почему ты пришёл? — холодно спросил Юнги. Младший нахмурился. Наконец, он нашёл в себе силы взглянуть ему в глаза, ища в них ответы на свои вопросы: — Зачем ты это сделал? — Пак произнёс это, зная, что Мин прекрасно понял, о чём он говорил. Чимин и хотел бы верить в совпадения, судьбу и всякие такие странные вещи, но Юнги и Чонгук действовали так необъяснимо и так внезапно, что он не успел вставить и слова на этот счёт. Пак сложил руки на груди в ожидании ответа, в упор глядя на красивого, решительного, пуленепробиваемого парня перед собой. Последний вздохнул и зарылся пальцами в волосы: у него было очень мало желания брать на себя инициативу в столь поздний час. — Ты же хотел сохранить наши отношения в секрете, разве нет? Это ты сделал то, что произошло, а я просто подыграл. Не беспокойся, я убедился, что никто не сомневается в официальной версии с избиением. И почему после этого ты не счастлив? По-моему, кому-то действительно стоит перестать противоречить самому себе. Чимин-а, ты хочешь, чтобы я сказал что? А? Хватит разводить драму там, где её нет. И хотя этот упрёк абсолютно справедлив, Чимин не мог не чувствовать грусти. Он был прав. Это было правдой, но он не предполагал, что Юнги отгородит его от ситуации таким образом. И что, он должен был ответить ему так? Мин ведь тоже мог понять, как тяжело быть под вечным прицелом людского внимания, которое в любую секунду может обернуться против тебя. Каждый судит других по внешнему виду, их выбору в жизни… Чимин просто не хотел добавлять этот огромный пункт для осуждения в свой абсолютно чистый от скандалов лист. Он сжал зубы и посмотрел на Юнги: ему было тяжело всё это время? Неужели это был упрёк, который он высказал Паку только что? Но зачем? Чтобы иметь возможность возложить на свои плечи основной груз общей вины, пока он отделывается лёгкой дамской сумочкой? Мин никогда не позволял ничему проявляться на своём лице, а потому было крайне трудно понять его эмоции, в то время как он мог читать Чимина, как открытую книгу. Пак виновато склонил голову, не говоря ни слова. Как себя оправдать? Ему было так же больно прятаться, но если верить его же словам, та жизнь, которая была у них всё время, что Мин жил в палатке — это именно то, что он искал. — Это… это… Что ж, я понимаю… Но… — Хорошо, — прервал его старший. — Теперь иди в свою комнату, — добавил он, прислонившись к нему. — А? Чимин немедленно выпрямил голову. Он ещё не закончил! И потом… Нет, не важно, но он точно не собирался уходить отсюда так скоро. Один. — Нет, я не хочу один! Пойдём со мной, ты ведь заболеешь здесь, — ответил он, потянув Юнги за руку. Но старший не сдвинулся ни на дюйм. — Давай, давай! Ты наказан по моей вине, ведь именно из-за меня ты пришёл последним! — Рад, что ты это понимаешь. Пак вздохнул и посмотрел на него долгим взглядом. Холодный воздух в палатке только укрепил атмосферу льда между ними. Шапка, которую он носил, выглядела в точности, как у плохих мальчиков из американских сериалов, а его короткие волосы едва касались обнажённой шеи. Его свитер казался тёплым и уютным, а дыхание снова стало медленным и спокойным. Неужели он собирался просто взять и лечь спать? Сердце Чимина запаниковало без его внимания. Он хотел остаться, узнать Юнги поближе и почувствовать это оглушающее тепло, исходящее от старшего. Как долго они были вместе для того, чтобы прийти к этому? Возможно, Юнги почувствовал облегчение немного в другом месте, и не испытывал тех же наивных, далёких от секса желаний, что и он. Но у Чимина был только Мин. Всё это время у Пака был только он, и никого больше. И ясно, что обретя это удовольствие, после всего этого времени, проведённого вместе, у младшего возникли гнетущие, подозрительно влюблённые желания. И Юнги был единственным, кто мог полностью удовлетворить их. Чимин медленно лёг на спину и обнял старшего, прижимаясь лицом к его спине и вдыхая запах ледяной мяты, упиваясь им, пока есть такая возможность. Мин удивился, увидев, что обе руки Пака встретились на его животе и достаточно тяжёлая тушка упала на него сверху. Что он, чёрт возьми, вообще там делал? Он чувствовал, как Пак намертво прилип к нему, и это положение заставляло его ощущать очень странные вещи. Особенно, когда не он был тем, кто брал на себя инициативу. Затем, не задумываясь, он повернулся к Чимину, который спрятал своё лицо в шее старшего, чтобы избежать его взгляда. — Почему ты всё ещё здесь? Вернись в свою комнату, сейчас же! Но Пак лишь покачал головой, пытаясь выглядеть максимально жалостливо и трогательно: — Нет. — Почему? Чимин уставился на Мина в поисках оправдания. — Ну… Потому что я подал тебе сигнал… Тогда, с серьгой… Юнги выжидающе смотрел на него, призывая к развитию мысли. — Я… я твои тапочки, — пробормотал Чимин, сгорая от стыда. Юнги нахмурился, не уверенный, что расслышал правильно. — Что? Говори громче. Пак сжал свой свитер и в его глазах на долю секунды вспыхнула решительность. — Я — твои тапочки! Уже вечер, ты износил все свои ботинки, так что теперь с комфортом надень свои тапочки, чёрт возьми! Тяжело дыша, скороговоркой выдав последнее предложение, Чимин в ожидании уставился на старшего. Тот посмотрел на него недоверчиво, и между двумя парнями установилась неловкая тишина, прежде чем Юнги внезапно рассмеялся. Эта вспышка удивила Чимина, не ожидавшего такой реакции, ведь он был предельно серьёзным в своих словах. Но вместо того, чтобы злиться, брюнет лишь восхищался красотой смеха старшего. Это был первый раз, когда он услышал и увидел, как Мин смеялся. Он имел в виду… искренне. Юнги всегда извлекал из себя только саркастический смех, доминантный, еле заметный или откровенно пошлый (смех, созданный специально для Чимина, как тот очень сильно надеялся). Но он никогда не слышал, чтобы этот голос буквально танцевал в воздухе, разливался по венам, заставляя сложить к его ногам всю Вселенную, лишь бы он засмеялся так ещё хоть раз. У него создавалось впечатление, будто сейчас он впервые увидел настоящего Юнги, естественного в своём веселье, без вечной маски самодовольного бэдбоя и сволочи на лице. Однако напряжённое молчание Чимина, которое достаточно быстро сменилось фанатичным созерцанием, быстро привлекло внимание Мина, который вопросительно взглянул на него, изогнув бровь. — Мне нравится твой смех, — прошептал младший, прежде чем прижаться к нему ещё теснее, твёрдо решив остаться. И как-то очень быстро Юнги понял, что пытаться выпнуть его из палатки — пустая трата времени. Он аккуратно прижал Чимина к себе и осторожно погладил его по волосам, словно домашнее животное. Разомлевшему Паку казалось, что он готов быть кем угодно для Мина, лишь бы тот никогда не выпускал его из своих объятий. — Хорошо. Но ты уйдёшь отсюда завтра на рассвете, — отрезал он. Чимин покачал головой, счастливый, что выиграл у старшего право на ночь в его компании. Он сжал тушку под собой ещё сильнее, пытаясь передать всё тепло своего тела Юнги. Последний же каким-то образом умудрился поставить лампу в противоположную часть палатки с Паком-коалой на руках, однако когда он выключил её, Чимин резко выпрямился. — Нет! Не гаси свет! — Ты что, шутишь? — Нет, я не шучу, — настаивал он. — Большой Пак Чимин боится темноты? Этого достаточно, чтобы помереть со смеху. Юнги всё это время испытывал соблазн сделать их вечер ещё более томным, переложив руки со спины куда пониже, но при виде испуганного взгляда младшего вся похоть резко выветрилась из его головы, уступая место беспокойству. Чимин опустил голову и уткнулся носом в свитер старшего, стараясь наполнить свои лёгкие успокаивающим запахом Юнги, чтобы не запаниковать снова и не заставить Мина понять, что он не сможет этого вынести. — Пожалуйста… — снова попросил он. Пак почувствовал слёзы на глазах, когда снова увидел свет. Он быстро посмотрел на старшего, удивлённый тем, что тот его послушал. — Хорошо, теперь ложись и спи, я ненавижу нытиков. Чимин быстро вытер глаза и лёг рядом, решив, что старшему будет тяжело всю ночь спать, придавленным весом Пака. — Спокойной ночи. — Да… — пробормотал Чимин. Он закрыл глаза, но всё ещё чувствовал какое-то напряжение. Вскоре он ощутил, как пальцы Юнги начали невесомо блуждать по его волосам, пока его губы медленно приближались к уху, выдыхая тёплый воздух куда-то в шею. Он в упор смотрел на маленький фонарь, как будто от него зависела вся его жизнь. Юнги всё ещё видел испуг младшего, а потому вздохнул и медленно приблизился к Паку. Последний, всё так же сосредоточенный на лампе, подпрыгнул, чувствуя что-то мокрое на своей мочке. Язык старшего принялся дразнить его ухо, умело находя самые чувствительные точки и охотно давя на них зубами. — Юнги! — захныкал Чимин, обнаруживая внезапную чувствительность во всём теле от, по сути, невинных движений Мина. Старший хрипло рассмеялся и прошептал ему на ухо: — Ты тот, кто потрогал серьгу. Чимин не мог не улыбнуться, однако что-то внутри него буквально кричало о том, что их неполноценный секс только помешает той хрупкой дорожке понимания и близости, открывшейся им этой ночью. — Остановись… Юнги улыбнулся и отступил назад, с удивлением подмечая то, что сколько бы раз он не доводил этого ребёнка до исступления, его чувствительность с каждым разом лишь обострялась, и даже невинные поцелуи, казалось, могли распалить младшего до предела. — Хорошо, хорошо, я остановлюсь. Чувствуя себя более расслабленным, Юнги рефлекторно провёл рукой по позвоночнику брюнета, превращая случайное движение рукой в нежные поглаживания вдоль спины. Чимин же с упоением вдыхал аромат духов Юнги, чувствуя успокаивающие движения его пальцев, бегущих по спине. Его утешали звуки листвы, движущейся под влиянием ветра, и воодушевляла лампа, которая слегка освещала палатку. Всё это сыграло свою роль, и он наконец-то погрузился в глубокий сон, которого ждал несколько дней.

***

  — Апчхи! — Чёрт! — закричал Хосок, отшатываясь в сторону. — Чимин, ты противен, держи свои сопли при себе! Пак с улыбкой вытер нос: — Прости, — пробормотал он. Да. Чимин заболел. Одна ночка практически на улице — ему и этого хватило, чтобы простудиться. Учитывая то, что он терял сознание во время тренировок по футболу, повреждал лодыжку и тому подобное, его друзья отметили, что он действительно хрупок, как для парня. Теперь Чимин официально считался ребёнком в их придурковатой «семье», и это был далеко не комплимент с их стороны. Он подавился чаем, пытаясь охладить его, когда почувствовал, как что-то тёплое и пушистое осело на его плечах, окутывая шею. — Хён, я же сказал тебе укрыться, — вздохнул Чонгук, обеспокоенный вредностью брюнета. Чимин удивлённо посмотрел на него и почувствовал, как кровь неизбежно приливает к щекам. К счастью, он мог списать это на жар, но запах Чонгука, исходящий от этого большого шарфа, придал этому слову абсолютно другой, более мерзкий подтекст. — Ммм, Чонгук-и… Тот уставился на него взглядом, полным беспокойства и раздражения, что порядком позабавило остальных. — Парни, — начал Хосок, вставая, — перерыв скоро закончится, а нам ещё нужно напоить Чимина травяным чаем от простуды. — Спасибо, я думаю, что она скоро пройдёт, — проговорил Чимин. — Кто сказал, что я беспокоюсь о тебе? — начал дразниться Хосок. — Я просто не хочу всё это время проваляться в кровати с температурой, заразившись от тебя. Брюнет надулся, но всё же допил чай, призывая своих друзей поторопиться. Все поспешили к выходу из столовой, и только Тэхён задержался, встревоженно посматривая в сторону Пака. — Нам нужно будет серьёзно поговорить, — сказал ему он, что порядком удивило Чимина. — О… Э, да, окей, если хочешь, — неуверенно протянул Чимин. Тэхён больше ничего не сказал, только кивнул, прежде чем присоединиться к группе друзей. Пак нахмурился, удивлённый серьёзностью своего друга. Его отшили? Он тоже заболел? Или… Он был с какой-то девушкой прошлой ночью и не использовал презерватив?! Он собирается стать отцом?! Или всё было настолько плохо, что он стал импотентом? — Пак вздохнул, зная, что эти вопросы абсолютно бессмысленно задавать самому себе до их разговора. Чимин вернулся в комнату и лёг под одеяло, закрыв глаза. На этот раз жар истощал его много больше, чем обычно.   Это был их последний день здесь, на следующий все должны вернуться в столицу, где всё встанет на круги своя. Поскольку это был последний вечер, по этому случаю была организована мини-вечеринка. Пока в зале было пусто — все разбежались по своим комнатам, чтобы как следует подготовиться (припрятать пару бутылочек чего-нибудь ядрёного, например). Чимин же оказался в комнате Тэхёна, ожидая, что он даст ему парочку советов касательно одежды, и вместе они смогут подобрать что-то стоящее. Несмотря на то, что Тэхён, вроде как, хотел серьёзно поговорить, он ещё ни разу не затронул эту тему, заставляя Чимина забеспокоиться из-за грандиозности предстоящего обсуждения. Может, у него действительно импотенция или нежеланный ребёнок, и ему стыдно за это? Или всё сразу, несмотря на то, что это даже теоретически звучит немного дико? Брюнет не знал, и не смел сделать первый шаг, чтобы узнать. Он чувствовал, что Кима что-то беспокоило, но тот упорно продолжал хранить молчание. Пак посмотрел на широкую спину друга: Тэ сидел на корточках, разгребая завалы в чемодане, чтобы найти подходящие вещи для Пака. Они остались в комнате тет-а-тет, остальные же уже заняли очередь в ванную, чтобы подготовиться. — Ба, Чимин! Так что ты скажешь об этом? Пак с недоверием наблюдал за тем, как Тэхён закрыл чемодан, после чего встал, держа в руках довольно сексуальный наряд. — Скажу, как об одежде для меня или для тебя? — озадаченно спросил Пак. — Очевидно, что для тебя. Это слишком велико для меня, но с твоим задом эти джинсы будут выглядеть идеально! Чимин округлил глаза и рефлекторно ощупал ягодицы. — Оставь мой зад в покое! Ким улыбнулся, но Чимин видел, что его взгляд по-прежнему оставался серьёзным. Хорошо, он не мог больше терпеть сложившуюся ситуацию. — Тэ! Скажи мне, что происходит. Тэхён подавился воздухом от удивления, а уголки его губ мгновенно опустились. Он оглянулся и пошёл проверить, хорошо ли закрыта дверь. Тэ вернулся, убедившись, что её нельзя открыть снаружи. Этот жест ещё сильнее забеспокоил брюнета: насколько же важно то, о чём они собирались говорить, если он должен был принять такие меры предосторожности? Ким сел перед ним и посмотрел Паку прямо в глаза: — Это о тебе, Чимин. Он приподнял брови: — Обо мне? Тэхён позволил тишине воцариться в комнате, как будто он не знал, как приблизиться к предмету обсуждения или подобрать правильные слова. — Я… Боюсь, что у тебя проблемы… Чимин вопросительно посмотрел на него, собираясь попросить говорить более точно, когда тот продолжил: — Сегодня утром я видел тебя, выходящего из палатки Мин Юнги на рассвете… Брюнета резко пробил озноб. Его руки судорожно сжали простыню, а его пульс начал ускоряться, в то время как на лбу образовались маленькие жемчужинки пота. «Он всё знает?» — Да? — выпалил он, неспособный внятно ответить. Его дыхание стало тяжелее, а зрачки не отрывались от глаз Тэхёна, парализованных страхом за друга. Ну и что он должен сказать в своё оправдание? Должен ли он оправдываться вообще? Его мозг вскипал: миллионы мыслей вторгались в голову, пытаясь найти правдоподобное объяснение в течение короткого времени. — Эй… — Тэхён взял его за руку. — Ты можешь рассказать мне всё, — прошептал он, желая успокоить друга. — Скажи мне… Он снова угрожал тебе? Он шантажирует тебя? Ты должен сказать об этом, если это так! — Н-нет! — закричал Чимин, боясь, что Юнги снова попадёт в неприятности по его вине. Ким резко вскочил с кровати и посмотрел на него. Постепенно глаза Тэхёна смягчились, а на губах появилась мягкая улыбка. — Ты же гей, да? Чимин посмотрел на него с ужасом в глазах. Нет! Его секрет, который он хранил годами, вот так просто раскрывается одним Ким Тэхёном, который, как думал Пак, вообще ни о чём не подозревал? — Чимин, не нужно этого стыдиться, я ведь твой лучший друг! — Тэ вновь улыбнулся. — Ты можешь рассказать мне всё, и я ничего не скажу остальным, сам ведь не святой, в конце-то концов. Брюнет, который всё ещё хранил молчание, тихо рассмеялся над его признанием, вспоминая все грешки Кима, которыми тот с ним делился, после чего опустил голову, медленно кивая. Он признался… — Я знал это! — гордо засмеялся Тэхён. — Что?! — наконец заговорил Чимин, потрясённо глядя на него. Он знал это? С каких это пор? Пак ведь никогда и ничего не делал на глазах у Кима, чтобы вызвать ненужные подозрения в свою сторону. — Чим, я не видел тебя с девушкой в ​​течение достаточного времени, в то время как ты мог бы охмурить любую из них. К тому же, когда мы были в средних классах, ты спросил меня, смотрел ли я гей-порно. Причём спросил не как любопытный подросток, а вполне серьёзно. Конечно, у меня были сомнения, даже если это было глупо! — он засмеялся, прежде чем чуть грустно взглянуть на него. — Я ждал, что ты расскажешь мне о себе, но… ничего. Я разочарован в вас, мистер! Это открытие заставило Чимина почувствовать себя немного виноватым, но ощущение лёгкости от того, что он перестал носить это в себе, было более, чем приятным. — Прости, Тэ… Мне было стыдно… Я просто не хотел потерять тебя! Ким ободряюще улыбнулся: — Не волнуйся, я понимаю и прощаю тебя, а теперь… — Тэхён в предвкушении потёр ладони. — Расскажи мне всё о том, что связывает тебя с Мин Юнги! Глаза Чимина вновь округлились в немом ужасе, и он запнулся. Как сказать Киму, что он был всего лишь дурацким бойфрендом для секса, так, чтобы не получить вагон осуждения и причитаний? Тэ же в это время уставился на него с горящими глазами, как беспокойный ребёнок, охваченный любопытством. — Ну, мы действительно… — аккуратно начал Чимин. Но у него не было времени, чтобы закончить предложение, так как его прервал Хосок, который начал энергично стучаться в комнату, оповещая о том, что все, кроме них, уже давно готовы. — Эй, почему вы так медленно собираетесь? Бегом одеваться, симпотные девушки ждать не будут! Спасённый очень кстати ворвавшимся Хосоком, Чимин покачал головой и, не задумываясь, взял одежду, которую ему предложил Тэхён. Пак бросился в ванную, чтобы переодеться, когда заметил проницательный взгляд Кима, что явно говорил: «Даже не надейся отделаться так просто, мы ещё обязательно поговорим об этом чуть позже».

***

Алкоголь снова потёк рекой, а девушки заинтересованно зашевелились в поисках наиболее симпатичных «вариантов» для приятного вечера. Практически все из них были одеты в короткие платья или узкие, иногда с открытой спиной, топики, которые ясно давали понять, что под ними ничего нет, что некоторые парни ну просто не могли упустить из виду. Некоторые устраивали соревнования по стрельбе, бир-понгу, какие-то испытания, и многие из них уже были порядочно пьяны, из последних сил шатаясь по комнате. Юнги сидел в самом углу с наушниками и телефоном, держа в руке банку пива и выглядя вполне самодостаточным и довольным жизнью человеком. Чимин и его друзья находились неподалёку, образовав своими телами один единый круг. Обаятельный Хосок сумел собрать рядом нескольких парней и, что немаловажно (но только не для Чимина), девушек, чтобы была возможность поиграть во все виды игр с алкоголем и без, которые только существуют в природе. Брюнет же спокойно потягивал сок, конечно, не без примеси какого-то алкоголя, и, смеясь, периодически лукаво посматривал на остальных. — Так! Следующая игра? — Карты на раздевание! — Нет, слишком холодно! — возразила одна из девушек. Чимин закатил глаза. Легко жаловаться, когда у тебя юбка на порядок короче ремня любого из присутствующих парней. «Можно подумать, что если ты снимешь эту тряпку, что-то кардинально поменяется», — мысленно фыркнул Пак. Он вздохнул и снова подтянул не дающие ему покоя джинсы. В своём порыве успеть на начало тусовки он совсем забыл, что одежда, предлагаемая Тэхёном, была супер-сексуальной, а, соответственно, безумно облегающей, что не могло не подчеркнуть его зад сильные стороны. Это было очень неудобно, несмотря на положительные комментарии его друга, и в этих приталенных монстрах он едва ли мог нормально передвигаться! Тэхён закончил пить, после чего одним лёгким движением выпустил бутылку из рук. — Сыграем в бутылочку? Чимин наблюдал за окружающими, смутно понимая, что вообще происходит. Намджун, самый старший в их тусовке, начал раздавать всем листки бумаги, что заставило Чимина в непонимании повернуться к Гуку, сидящему рядом. — Ну и что с этим делать? — Ах… Мы все должны написать какое-нибудь действие на бумаге. — О… Хорошо. Спасибо. Пак посмотрел на остальных: все выглядели взволнованными, сосредоточенно записывая предполагаемые действия на листки. Чимин почесал затылок и в итоге написал: «Сделай пять засосов», после чего сложил лист и уложил его вместе с другими, уже расположенными в центре круга. Двадцать минут. Прошло двадцать минут с начала игры, и ему пока что удавалось успешно избегать бутылки, беспрерывно крутящейся в разные стороны. Он быстро осознал, что его друзья решили сделать игру ещё более садистской и отвратительной, чем его достаточно скромное по сравнению с остальными действие. Потрахайся с тем, на кого укажет бутылка, карабкайся на крышу две минуты без свитера, вылей на себя пиво… Ещё спустя пять минут игры из туалета вышли те, на кого бутылка указывала в последний раз. Следы губной помады явственно виднелись сразу на нескольких частях тела парня, а растрёпанные волосы девушки только подтверждали догадки насчёт того, что произошло внутри. Чимин не мог не покраснеть, представляя в деталях. — Круто! Ты правда играл в игру! — уважительно отозвался Джун. — Дальше! … И игра началась снова. Прошло много действий: Тэхён целовал девушку справа от него, Хосок осушил около половины бутылки виски… Все уже изрядно заколебались и устали, поэтому игра, по идее, должна была совсем скоро сойти на нет. Намджун взял лист в центре. — Поставить пять засосов? Серьёзно? Кто это, блин, написал? — спросил он, теряя улыбку. Чимин посмотрел на него, и его виноватое лицо ясно дало понять, что это был именно он. Ким вздохнул. — Хорошо, ты сделаешь следующее действие, потому что это какое-то дерьмо. Намджун снова вытащил листик: — Закрыться в шкафу с кем-то из игроков и обжиматься там пять минут. Отлично, полезай в шкаф. — Что? Ты правда считаешь, что это задание менее идиотское? — Ты решил, что я шучу? Полезай в шкаф и не мешай остальным играть в игру! Чимин сглотнул. Он с трудом поднялся на костылях и буквально ввалился в шкаф, вздыхая и ожидая того, кто, несомненно, присоединится к нему на самые неловкие пять минут в его жизни. Хорошо. Как он собирался избежать всего этого? Он мог бы просто притвориться, что у него уже есть отношения или, в противном случае, просто сделать вид, что он выполнил тот подтекст, который подразумевает в себе эта игра. Так или иначе, Намджун был одним из самых старших в компании, а потому перечить ему не осмеливался никто. Все должны уважать старших, не так ли? Он вздрогнул, ища поддержки у дерева, из которого был сделан шкаф, изо всех сил пытаясь уместиться в таком тесном пространстве. К счастью, свет всё же пробивался сквозь щель в дверцах, что позволяло ему не паниковать. В принципе, он мог просто поцеловать девушку, которую к нему запихнут, и сказать, что он всё сделал. Да, он просто проведёт рукой по её волосам, взъерошит их, притворится, что что-то было и — баста. Кто присоединится к нему? Та миниатюрная блондинка? Подруга Тэхёна? Брюнетка, которая подмигивает ему весь вечер? У него больше не было времени, чтобы подумать, когда дверца шкафа открылась, впуская ещё одного человека. Его глаза сузились, когда он попытался различить только что появившуюся фигуру — дверь же немедленно закрылась, и чужое тело буквально навалилось на него сверху. Чимин задержал дыхание, шокировано глядя на Чонгука, стоящего перед ним, всячески избегавшего его взгляда. Что это за фигня, мать вашу?!   — Ииии… Мы играем в игру! — закричал Намджун снаружи, разражаясь саркастическим смехом.