Бойфренд для секса

— Ты сделал что? Тэхён разразился смехом, в то время как его друг обречённо уткнулся головой в просвет между согнутыми ногами. Его лицо покраснело от стыда, и он уже успел трижды пожалеть о том, что рассказал обо всём Киму. — Не, серьёзно, ты правда сказал ему это? — Тэхён попытался сохранять спокойствие ради приличия, но периодические смешки щекотали горло, грозясь вырваться наружу. Чимин ничего не ответил, пригнув голову и спрятав лицо за светлыми локонами. Да, он правда сказал это Юнги. Да, он правда фактически спровоцировал его на ответные действия. Да, он бросил ему вызов и вёл себя при этом, как дерзкая гёрл-краш из американских сериалов. Но что за дерьмо, какие обезьянки в этот момент били в гонг в его голове?! Он издал жалобный стон, схватившись за волосы и осознавая, что сделал что-то глупое. Чёрт, он ещё никогда не ненавидел себя так сильно, как сейчас, и Тэхён, еле сдерживающий свой вновь накатывающий хохот, совсем не помогал. Ему нужно было утешиться, чтобы его мозги перестали сношать нон-стопом все, кому не лень. Тэхён тем временем всё-таки не выдержал и взорвался новой порцией уничижительного смеха. Что ж, хоть кому-то из них двоих весело. Пак тупо смотрел на траву, на которой они восседали, прислонившись к одному из деревьев во дворе школы. Он хотел поговорить с Тэ тет-а-тет, и это было не слишком сложно сделать, так как его старые друзья отдалились от него из-за краски и общения с Мин Юнги. Он знал, что им не нравился последний, но какое им дело до того, с кем помимо них поддерживает контакт младший? В любом случае, все они — просто кучка лицемеров, чьё мнение не стоит и учитывать. Признаться честно, Пак думал, что обида на своё бывшее окружение засядет в нём глубоко и надолго, но, как ни странно, со временем горький вкус предательства постепенно исчез. Наверное, это было хорошо: он не хотел ломать комедию перед окружающими и демонстрировать каждой собаке, как ему жаль. Надо полагать, что этим «товарищам» всё равно не суждено было задержаться в его жизни, и оставались они в ней до первого «фи» и вещи, которая им не понравится в парне. Чимин начал мрачнеть, как только вспомнил вечер субботы, точнее, эпизод, случившийся перед самым их прощанием со старшим. «Я так облажался… Я никогда не смогу сделать это… » Ким закинул соломинку в рот и посмотрел на своего друга, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться вновь. — И… и как он отреагировал? Блондин поднял глаза на Тэ, смущённо глядя куда-то за горизонт. — Он сказал, что я, должно быть, пьян, и что мне нужно хорошенько проспаться, прежде чем открывать рот снова. — Ты пил? — удивлённо спросил Тэ. — Немного пива с Джин-хёном… Но я уверен, что это не из-за него! Чёрт, это ты во всём виноват, Тэхён! — Что?! — Если бы ты был там, я бы не выпил и выглядел бы круто! — Но… Ты буквально только что сказал, что дело не в алкоголе! — защищался Тэхён, чувствуя лёгкую обиду. — Ох, заткнись! Чимин снова упал лицом в колени, задаваясь вопросом, какой способ самоубийства наиболее действенный и менее болезненный. Он не был готов встретиться лицом к лицу с Юнги, его насмехающимися глазами и зловещей улыбкой. Он наверняка сощурился бы при их встрече, а с его розовых мягких губ сорвался бы тихий вздох… Чимин осознавал, насколько крипово выглядел со стороны со своими маньячными мыслями, но ничего не мог с этим поделать. … Однако он не мог заходить в своих фантазиях о Юнги слишком далеко. Все его мечтания неизменно обрывались на поцелуях, после которых он мысленно давал себе пощёчину и клялся больше не думать о старшем в таком ключе, но клялся лишь для того, чтобы потом подумать вновь. — Дай свой телефон, — внезапно потребовал Тэ, протягивая руку. Чимин вздохнул и вложил гаджет в чужую ладонь, слишком потерянный для того, чтобы интересоваться у друга, зачем он ему нужен. Блаженно прибывая в трансе какое-то время, Пак пришёл в себя лишь когда его несильно постучали по плечу. — Что ты делаешь? — недовольно отозвался блондин. — Я наблюдаю за его реакцией. Чимин непонимающе нахмурился. — За чьей? Тэхён лишь улыбнулся уголками губ, кивая куда-то вбок. Пак поднял голову, чтобы посмотреть в том же направлении, что и его друг, и увидел Юнги по другую сторону двора, сидящего на скамейке в тени, с наушниками в ушах и телефоном в руке. Школьная форма определённо молодила его, и Чимин не мог не восхититься этим, мысленно добавив ещё один пункт в список «Миллион причин считать Мин Юнги божеством». Нехорошее предчувствие зародилось глубоко в груди, и Пак напряжённо переспросил: — Реакция на что? — На твои сообщения, конечно. Он кивнул, прежде чем до него дошло, что именно сказал Ким. Чимин нахмурился и повернулся к своему лучшему другу, решив, что тот оговорился сразу во всех буквах подряд: — Прости? Пак выхватил телефон из рук Тэхёна, осознав, что Тэ всё это время вёл переписку с Мином от его лица. Его глаза расширились от ужаса, и он забыл, как дышать, читая её.   Чимин, 9:36: Эй, красавчик Юнги, 9:37: Всё ещё нетрезв? Чимин, 9:37: Всё ещё опьянён тобой Юнги, 9:38: Нет, ты просто пьяница Чимин, 9:38: Хаха, ты не смешной. Пообедаем вместе сегодня? Юнги, 9:38: В кафетерии? Чимин, 9:39: Нет. Только ты и я Юнги, 9:39: Я не взял с собой ланч Чимин, 9:39: Ты можешь съесть меня… Чимин почувствовал, как неумолимо краснеет, в гневе сжимая свой телефон. Чем больше он перечитывал сообщения, тем больше воздерживался от жажды жестокого убийства своего друга и выдачи этого за несчастный случай. — Знаешь, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас? — Не могу понять причины твоих жалоб. Я только что назначил тебе свиданку с твоим крашем, и ты только глянь, как он на тебя смотрит! Чимин поднял голову и замер, увидев пронизывающие глаза Мина, в открытую уставившегося на него. Его чёлка оттеняла тёмные омуты, делая и без того глубокий взгляд ещё глубже, хотя казалось бы — куда ещё? У Чимина сложилось впечатление, что это был тот же самый взгляд, что он бросал на него в кровати — полный похоти и желания. Наконец-то… желания? Неужели его наконец-то стали воспринимать всерьёз? Биение его сердца утяжелилось, но он не смел отвести взгляд, продолжая буравить им старшего в ответ. Все посторонние шумы постепенно растворились в его сознании, всё, что он видел перед собой — это Мин Юнги, щурящий глаза и с интересом поглядывающий в его сторону. Он тяжело сглотнул и покрепче ухватил свой телефон. Чимин вновь проиграл в гляделки, что, впрочем, неудивительно, и, подняв голову вновь, он увидел подтверждение этого в глазах Мина, всё ещё смотрящего на него с лёгкой улыбкой на лице. Под пристальным взглядом Пака Юнги легко соскочил со скамейки, удаляясь со школьного двора. … Вибрирующий в руках Чимина телефон вывел его из ступора и, посмотрев на отправителя, Пак с удивлением обнаружил, что им является Мин.   Юнги, 9:45: Ты, я, крыша, и это был не вопрос   — Хорошо, — довольно улыбнулся Тэхён, взглянув на экран. — Я думаю, что смогу найти себе компанию на ланч сегодня… Чимин повернулся к Тэ и схватил его за воротник. — Я тебя ненавижу! — В таких случаях говорят спасибо, Чимин-а. — Ты понимаешь, что ты сделал? Пак отпустил его и провёл рукой по волосам в лёгкой панике. Чёрт, он правда собирается продолжить начатое Кимом? — Ну что, что я такого страшного сделал? Очевидно, что даже если бы я взял самые острые ножницы на свете, то всё равно бы не разрезал сексуальное напряжение, витающее между вами. Блондин повернулся к Киму, пребывая на грани нервного срыва. Он сжал челюсти и приблизился к своему лучшему другу, шепча: — Какое, нахрен, напряжение, витающее между нами? Мы ещё даже не переспали, — прошипел он с нотками разочарования в голосе. Тэхён поперхнулся водой, которую решил достать в самый неподходящий момент. — Что?! Но ты же сам говорил… — Касания — да, оргазмы — да, полноценный секс — нет! — Оу… Тэхён сглотнул и улыбнулся, извиняясь, а Чимин посмотрел на него и рассмеялся, еле удерживаясь от того, чтобы не разрезать своего лучшего друга на кусочки и не скормить собакам. — Ну, хорошо, тогда у вас плюс один пункт в списке вещей, которые нужно сделать, — заключил Тэхён. Чимин повернулся и глубоко вздохнул: — Что? — Если ты хочешь потрахаться с мистером опасность, а ты этого хочешь, не отрицай, то тебе нужно брать ситуацию в свои руки, — пояснил Тэ. Глаза Чимина устремились в сторону крыши, на которой назначил встречу Юнги. Может ли он действительно сделать это?

***

Пак прожигал взглядом время на телефоне, как будто от этого зависела его жизнь. Никогда ещё час занятий не проходил так быстро, как будто само время настроилось против него, приближая парня со скоростью света к полуденному перерыву. Стресс стягивал желудок, и даже работа, которую ему нужно было написать на уроке, не так сильно его напрягала. Он правда хотел ответить на вопросы теста, записать свои мысли в открытых заданиях, но всё, о чём он мог думать — это один глупый парень, которого он должен был соблазнить. Пак глубоко вздохнул и зарылся руками в волосы. Как он может соблазнить его? Он хочет, чтобы Юнги привязался к нему, но будет ли это так, если они переспят? Что, если Мину этого будет достаточно? Чимину-то нет: он жаждет большего. Если честно, Паку хочется плакать от этой мысли: он не желает расставаться с Юнги, но по сути всё, что их связывает — это сомнительные отношения бойфрендов для секса, и ничего более. Кто такой Юнги? Знакомый? Со знакомыми явно не делают того, что делали они. Друг? Им всегда были чужды дружеские моменты. Бойфренд для секса? Они прекратили эти отношения ещё с тех пор, как он начал встречаться с Чонгуком. Выходило, что всё у них как-то недо: недознакомые, недодрузья, недолюбовники… Это недо вставало между ними каменной стеной, мешая сблизиться, но и не давая двигаться дальше. Но Чимин бы солгал, если бы сказал, что хочет двигаться дальше. Солгал бы, если бы сказал, что не хочет обнимать Юнги, говорить с ним по фейс-тайму и писать сотни сообщений с сердечками о том, как сильно скучает по нему. Он хочет для них всего того, что делают обычные парочки, но… Встречаться с Мин Юнги? Такое ещё не удавалось никому, хотя многие и пытались. А Чимин… Он никогда не чувствовал такого сильного желания быть с кем бы то ни было, даже с Чонгуком природа чувств была иной. Или он просто перепутал банальное сексуальное влечение с чем-то более сложным? Он тяжело сглотнул, смутившись ещё больше. Что если, переспав с ним, он ничего не почувствует? Поможет ли такая низменная вещь, как секс, разобраться с тем, что повыше? Вопросительный знак, сопутствующий их отношениям, преследовал его, не давая покоя. — Время вышло. Сдаём работы. Чимин поднял голову на преподавателя, испытывая непреодолимое желание застрелиться, и принялся наугад тыкать в ответы в тесте, на который благополучно забил. В дополнение к полному дну в личной жизни он собирается завалить ещё и учёбу, просто отлично! Пак собрал свои вещи и сдал работу, понимая, что это дерьмо будет продолжаться до тех пор, пока он не сделает что-то с их отношениями с Юнги. Пока они не решат, что делать, никто из них не будет жить спокойно…

***

Когда Чимин вышел из класса, шум усилился. В одной из рекреаций Пак заметил Хосока, который смеялся над чем-то со своим другом, одним из игроков футбольной команды. «О Сону, вроде бы?» — промелькнуло в голове у блондина. И он бы проигнорировал их диалог, как делал это каждый раз, когда Хосок говорил ерунду, но некоторые слова донеслись до его ушей среди общего потока, и он не мог не подслушать, встав таким образом, чтобы говорящие не могли его видеть. — Ставлю двадцатку, что Юнги снова останется на второй год! — Пфф, ставлю сорок, что Чимин полетит следом! — сказал Сону. — С чего бы вдруг? — вклинился в диалог кто-то третий, кого Пак не знал. — Он кажется вполне адекватным. — Чимин? С чего ты так решил, Сону? — поинтересовался Хосок. — Разве вы не слышали? Вся футбольная команда об этом говорит. Так как он тусуется с этим отбросом, ему тоже суждено потерпеть неудачу. Сону рассмеялся, добавляя ещё что-то о том, что Чимин, должно быть, идиот, раз заводит такие знакомства в конце учёбы. Хосок беспокойно улыбался, не решаясь рассмеяться и так и не выбрав, на чьей он стороне. В конце концов, несмотря на то, что он знал Чимина благодаря Тэхёну и Чонгуку, и не был с ним особенно близок, он не видел смысла критиковать его, как это делали окружающие. Но другие члены футбольной команды начали присоединяться к дискуссии, утверждая, что его оценки уже падают вниз, и пророча ему полное забвение к концу года. Сону продолжил смеяться и кивнул: — А ещё… Остальные невольно придвинулись ближе, так как О заговорщически понизил голос. Все склонились над столом, ожидая, пока брюнет заговорит, и тот улыбнулся, не заставив себя долго ждать: — Я слышал о нём такие вещи… что он может быть… геем. Глаза Хосока расширились, когда другие наперебой закричали, неожиданно подскакивая с мест: — Что? Серьёзно? Нет, только не он! — Ты смеёшься надо мной? Он увёл девушку у моего друга! Сону поднял руки вверх, признавая своё поражение. — Я просто сказал, что слышал это. Вот и всё. — Ух ты… За столом воцарилась тишина: некоторые всерьёз обдумывали новую сплетню, пока остальные потихоньку начинали спорить. Хосок нахмурился, не зная, что об этом думать. Невозможно, чтобы Чимин был геем — да, он порою слишком сильно ругал девушек, но не до такой степени, чтобы подозревать его в связи с парнями… Внезапный грохот заставил его подпрыгнуть от неожиданности, и все разом посмотрели на Тэхёна, который стоял перед ними, воинственно уперев руки в бока. Краем глаза Хосок увидел книгу, которой он только что сильно стукнул по столу, от чего и появился такой звук. — Можете оставить её себе, дарю, — фыркнул Тэ, кивая головой на том, одиноко валяющийся на деревянной поверхности. — Кажется, вам всем это нужно больше, чем мне, чтобы начать хоть немного использовать свои мозги. Хосок не понял внезапной агрессии Кима и уже было собирался об этом спросить, когда его на полуслове перебил Сону: — Так-так, неужели мы злимся из-за своего друга? Значит ли это, что сплетни — правда? Тэхён повернулся к говорящему и скрестил руки на груди. — Значит ли это, что всё, что ты слышишь — правда? И если кто-то в нашей школе и является геем, то как это меняет его личность, прости? Сону засмеялся, и Ким невольно растерялся, не понимая природы этого смеха, так как по его мнению не было ничего смешного в том, что он сказал. Тэхён правда не хотел заострять своё внимание на парне, который пусть и являлся популярным спортсменом, но абсолютно не имел серого вещества в черепной коробке, однако… — Да, это значит, что это правда! Иначе бы никто об этом не говорил! Его друзья кивнули, подлаивая ему, как собаки, поддерживающие своего хозяина. Тэхён посмотрел на Хосока, который старательно избегал его взгляда, и нервно хмыкнул, натягивая злую ухмылку на лицо. Он даже не собирался защищать своего друга? Ким не чувствовал гнева, скорее, разочарование. Тэ повернулся к футболисту, разбрасывающемуся сплетнями, и ответил: — В таком случае, извини, у меня нет денег, чтобы оплатить твой поход к хирургу. — Хирург?! О чём ты ещё говоришь?! Сону резко встал, заставив стол шататься под своим весом. Тэхён, не двигаясь с места, снисходительно улыбнулся, опустившись взглядом к его промежности и после поднимая глаза обратно на лицо: — Исходя из того, что девушки говорят о тебе в постели, кому-то понадобится несколько лишних дюймов, чтобы они хотя бы почувствовали, как что-то щекочет их внутри, хаха. Лицо Сону резко потемнело. Он подошёл к Тэхёну и схватил его за шею: зубы парня сжались до предела, а на челюсти заиграли желваки. — Ты собираешься перестать говорить ерунду сегодня или нет? Не играй со мной, Ким Тэхён. Брюнет смотрел ему прямо в глаза, не отрываясь ни на миг и всем своим видом показывая, как ему плевать на угрозы, извергаемые футболистом. — Ребята, ребята! — Хосок выпрямился, положив руку на плечо Сону. — Отпусти парня, это всё — просто сплетни, и все мы знаем, что это не правда, хорошо? Не попадай в неприятности, ты и так уже в красном списке учителей. А ты, Тэ… просто… Ты должен уйти… Тэхён почувствовал, как хватка на его рубашке усилилась, прежде чем полностью исчезла. Он наблюдал за тем, как Сону отступает, поправляя одежду и в последний раз смотря на него, прежде чем встретиться взглядом с Хосоком. Он мог видеть, что тот извиняется, но не мог это принять. Не после того, как Чон фактически открестился от своего «друга». Тэхён взял свои вещи и вышел из рекреации, направляясь в столовую в одиночку.

***

Блондин ополоснул руки, не в силах удержаться от того, чтобы не закрыться в туалете под давлением, которое он чувствовал. Он выпил слишком много воды от стресса, но что вообще вызывало этот стресс?! Во всём виноват чёртов Мин Юнги, и только он. Он плеснул ещё немного воды в лицо, чтобы остыть, когда услышал, как кто-то хлопает дверью позади него. Он поспешил ополоснуть лицо, чтобы этот «кто-то» не увидел красные глаза и подрагивающие губы, но, как ни странно, больше шагов он не услышал. Звук закрывающейся защёлки заставил его паниковать и резко повернуться к двери. Он задержал дыхание, когда увидел стоящего возле неё. Сердце автоматически сжалось, предчувствуя новый приступ боли. — Привет… Чимин уставился на парня, не зная, о чём думать в его присутствии. — Привет, Чонгук. Его горло сжалось. Увидев Чона, он вспомнил, почему так переживал из-за Юнги — потому что перенёс боль от предыдущих любовных похождений, которые разрушили его на несколько дней. Брюнет стоял перед ним с безразличным выражением лица: его форма, казалось, стала ещё теснее, ибо тело вместе с мышцами постепенно увеличивалось под слоем ткани. Чимин никогда бы не подумал, что его маленький Чонгук в итоге вымахает и станет больше, чем он, но, в конце концов, он никогда не подумал бы и о том, что его маленький Чонгук разобьёт его сердце, после чего выбросит жалкие осколки на помойку и продолжит жить так, как будто ничего не было. Блондин взял свою сумку и приготовился уходить, не имея в запасе достаточного количества слов, которые подходили бы под описание данной ситуации. Он даже не хотел спрашивать его, в порядке ли он. Да и должен ли Пак это делать, ведь, когда ему было плохо, Чонгук ни секунды не заботился о нём, по-королевски игнорируя и проходя мимо, вздёрнув нос. Когда ему нужна была поддержка, Чона не было рядом, так зачем ему притворяться, что он хочет знать, как идут дела у того, кто уничтожил его? Он подошёл к двери, но Гук остался стоять на месте, не давая ему пройти. — Хён… — Мне нечего тебе сказать, Чонгук. Я хочу выйти. — Мне нужно поговорить с тобой! Чимин вздохнул, посмотрев на младшего, как на идиота: — Перестань настаивать, я не хочу говорить! Блондин заметил, как брюнет сжал челюсти и нахмурился. — Почему ты меня игнорируешь?! Что я сделал не так?! — продолжил Чонгук, повышая голос. — Ты и сам прекрасно знаешь, что сделал не так! — Ты действительно хочешь поговорить об этом?! Почему ты меня избегаешь?! Скажи! — Остановись и дай мне пройти, Чон Чонгук! Чимин отстранился и уставился прямо в карие глаза напротив, чувствуя, как его горло сжимается ещё сильнее. Он знал, что рано или поздно настанет время, когда им придётся поговорить друг с другом. Финальная точка так и не была поставлена, и каждый в этой комнате чувствовал, что это нужно сделать хотя бы ради соблюдения формальностей. — Хён, я всего лишь хочу поговорить с тобой, но знаешь что? Это ты тот, кто бросил меня, тогда почему ты злишься, а я в итоге оказываюсь главным засранцем? Блондин был удивлён, видя, что младший начинает вскипать. Тот, кто всегда так хорошо притворялся, сохраняя спокойствие и цепляя одну и ту же маску на лицо, сейчас гневно раздувал ноздри, воинственно сжимая кулаки и не скрывая своей злости. — Потому что… — его голос дрогнул, — потому что ты тот, кто заставил меня страдать, хорошо? Ты никогда не был рядом, когда мне было плохо, ты никогда не спрашивал, как дела, чёрт возьми, ты не делал даже этого! Чонгук внимательно посмотрел ему в глаза, прежде чем откинуть голову назад, прислонившись к двери, позволяя горькому смеху вырваться изо рта. — Я не был рядом, когда ты был неправ? А ты, хён? Где был ты, когда я ошибся? Ты так эгоистичен, что не видишь ничего дальше собственного носа. Старший нахмурился, не веря, что Гук и вправду говорит это. Когда это ему было больно? Он никогда не говорил с ним ни о чём таком. — Да, — продолжил Чонгук, понимая, о чём подумал Чимин. — У меня были проблемы… У меня всё ещё есть проблемы, хён, но как ты мог об этом знать? Всё, что ты хотел услышать, это то, что я люблю тебя, всё, что ты хотел почувствовать, это моё тело, всё, что ты хотел увидеть, это счастливого Чонгука, который балует тебя. Ты упрекаешь меня в том, что меня не было рядом… Я просто ждал подходящего момента, чтобы поговорить с тобой обо всём! Но ты… ты предпочёл расстаться. Даже не беспокоясь о том, что будет со мной. Когда я нуждался в тебе, утешая самого себя… где ты был тогда, а, хён? Чонгук провёл рукой по волосам, испустив долгий вздох разочарования. Грустный смех вновь сорвался с его губ, прежде чем он посмотрел на Чимина, который стоял рядом, в страхе вглядываясь в некогда родное лицо. Он не знал, что ответить. Слишком много информации поражало его разум одновременно. Он не совсем понимал, о каких проблемах говорил донсэн, но его мрачное лицо заставило осознать, что Чонгук был более чем серьёзен, и что он невероятно злился на него. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он резко почувствовал себя виноватым. Не видя ситуацию со стороны Чонгука, он поступил глупо, слепо обвиняя его во всех бедах и не признавая собственные промахи. — Я хотел попросить, чтобы мы просто перестали игнорировать друг друга… — тем временем сказал Гук. — Но… какие проблемы? Ты никогда не говорил мне об этом… — Прости, но ты был слишком занят, обвиняя меня в том, что я не поддерживаю тебя в твоей волосной революции. Чимин прикусил щёку, чувствуя, как осознание собственной вины накатывает на него с новой силой. Твою мать, как он мог быть настолько твердолобым? Чонгук всегда был идеальным учеником, идеальным парнем, с идеальной улыбкой и словом «идеально», вытатуированном невидимыми чернилами на лбу, что он и подумать не мог, что у того тоже могут быть какие-то проблемы. — Гук… —Нет, — отрезал Чон. — Слишком поздно, и, в любом случае, я пришёл сюда поговорить не об этом. Мне нужно было время после нашего разрыва, поэтому я не пришёл раньше, но… Я просто хотел… Послушай, мы будем в одном классе до конца года, у нас есть общие друзья, и это раздражает, когда мы избегаем друг друга и делаем вид, что не существуем по отдельности. Так что давай немного повзрослеем и будем вести себя нормально. У него не было времени ответить, так как Чонгук, закончив говорить, отпер дверь и собрался уходить. Чимин какое-то время просто пялился на чужую спину, но не смог не спросить в конце: — Ты уверен, что у тебя всё будет хорошо? Может, ты всё же хочешь поговорить об этом? — Всё будет хорошо. Мы были отстойной парой, может, оно и к лучшему, если мы останемся друзьями. Он рассмеялся, и Чимин понял. Понял, что не единственный носит маску, и что Чону требуются немалые силы на поддержание клейма «идеальности». Пак корил себя за то, что не увидел этого раньше, но что он мог сделать? Если Чонгук не снял свою маску даже с ним, то как он мог понять, что был неправ? — Не бери в голову то, что я тебе сказал. Просто забудь обо всём. Ты так не думаешь, но я на самом деле забочусь о тебе. Давай сохраним хотя бы подобие хороших отношений, хён. Чимин посмотрел на него и грустно улыбнулся в ответ. Как он может отказаться сейчас? Чонгук только что уел его огромной ментальной пощёчиной. — Хм… Да, давай сделаем это. Брюнет уставился на Пака, как будто глубоко задумавшись. Блондин почувствовал, что есть что-то ещё, что тот не рассказал ему, и что в его голове, вероятно, роится ещё много интересных и печальных мыслей. В его глазах отражался океан одиночества. И что было знать ещё гаже, так это то, что этот же океан плескался в них во время их отношений. — Спасибо. Он ничего не добавил и ушёл, закрыв за собой дверь, и тишина внезапно наполнила помещение, заставляя Пака захлёбываться в ней в одиночестве.