Бойфренд для секса

— Значит, ты уже повредил лодыжку несколько недель назад, верно? Чимин устало кивнул. Он не знал, сколько раз повторил одно и то же, как попугай, тупящим медсестре и доктору. Почему они не могли ускориться и просто отпустить его домой? Подумаешь, очередной вывих лодыжки. Спасибо хоть на том, что не перелом. … Но он помнил боль, которую испытывал, когда получил травму в лесу. Это постоянное ощущение, будто кто-то долбится в твою ногу перфоратором, эта грёбанная пульсация и усталость, которую чувствовали его руки, когда он переносил весь свой вес на костыли. Разве он не может попросить инвалидную коляску как постоянный клиент? Чимин послушно наблюдал за тем, как доктор что-то пишет в документах. Уже который лист пишет. Воодушевлённо так. И то ли у Чимина смертельный вывих лодыжки, и то, что так сосредоточенно малюет врач — письмо в похоронное бюро, то ли этот специалист ни черта таковым не является, и то, что он калякает в данный момент — какое-нибудь судоку или пособие о том, как зарабатывать, ничего не делая. Он не сказал что-то особенное, и не открыл Америку своими умозаключениями: по крайней мере, у Пака точно не было инфаркта миокарда или какой-нибудь супер замороченной болезни. Вероятно, ему снова придётся откопать так радостно заброшенные в шкаф костыли, ибо вид распухшей лодыжки не предвещает подростку ничего хорошего, а лёд, суетливо подложенный ещё в школе, определённо не справляется с задачей облегчить боль. Пока доктор химичил с его ногой (Чимин просто надеялся, что после этого её не придётся ампутировать), Пак пытался выстроить логическую цепочку из событий, произошедших не далее как час-два назад. Он сказал им, что упал и, вероятно, ударил что-то во время падения, хотя на самом деле в его голове укрепилась удушающая темнота, и сам он едва ли мог судить о том, что произошло до неё. Ударили ли его? Упал ли он сам? У кого могла быть веская причина, чтобы причинять ему боль? В тот момент все игроки замерли, и Хосок быстро подбежал к нему, когда в полной мере проанализировал ситуацию. Остальные же не осмеливались подойти к нему, слушая нечеловеческую ругань и бесконечные оскорбления, которые слетали с губ младшего исключительно из-за страха перед новой дозой боли. Всё это он помнил, да. А вот сам момент падения — нет. — Тебе нужно сделать рентген, чтобы мы убедились в том, что эта травма безобидна. Медсестра Ким проводит тебя, — проговорил врач, вырывая Пака из раздумий. Он послушно взял нужные бумаги и медленно встал, подхватывая костыли, предварительно нашедшиеся в груде хлама в какой-то убитой кладовке, и выходя из кабинета. Он оглядывался по сторонам в поисках нужного коридора, когда его телефон завибрировал в заднем кармане. Мама: Я буду через 30 минут, встряла в пробку. Держись! Блондин вздохнул и снова отправился на поиски рентгена, немного растерянный и взволнованный. Коридоры были пусты, медсестры нигде не было, так как вы прикажете найти ему нужный кабинет? Он нерешительно продвинулся вперёд в поисках любой живой души в радиусе десяти метров. Чимин свернул и увидел маленькую девочку, уставившуюся на раздатчик конфет. Отлично, под «любой живой душой» он не имел в виду ребёнка! Подросток был почти уверен, что где-то наверху в этот момент ржали, говоря: «Ну, надо было уточнять, лошара». Что ж, по крайней мере эта девочка миленькая. Большие пухлые щёчки, как у хомяка, два аккуратных хвостика и круглые очки на кончике носа. Вряд ли в ней больше ста двадцати сантиметров — настоящая Смурфетта в человеческом обличье. Но не эти детали отмечал Чимин, ох, не эти. В основном его внимание привлёк тот факт, что девчушка была одета в халат, который обычно носят пациенты. … Он медленно подошёл к ней, чтобы не спугнуть. Нда, представления об общении с детьми у Пака были безнадёжно нулевыми, поэтому когда маленькая девочка уставилась на него своими большими чёрными глазами, ему стало не по себе. — Эй, ты заблудилась? Где твои родители? Смурфетта окинула его долгим печальным взглядом, и Чимин мгновенно стушевался, когда увидел слёзы на чужих глазах. Только не это! Он запаниковал и оглянулся в поисках помощи, но позади него по прежнему никого не было. Вот дерьмо. Он наклонился и, балансируя на одной ноге, нерешительно спросил: — Эй, малышка, у тебя что-то болит? Скажи оппе, всё хорошо? Девочка фыркнула и нервно провела рукой по носу. — Суджи хочет есть! Мама ушла и оставила Суджи одну! Суджи просто хочет конфету… Она повернулась, смотря на автомат со сладостями и страдальчески держась за живот. Чимин почувствовал некоторое облегчение, так как не усмотрел в проблеме Смурфетты ничего серьёзного, и взглянул в том же направлении, что и она. — О… Оппа может взять что-нибудь для Суджи. Что ты хочешь? Пак пошарил в заднем кармане, извлекая на свет божий кошелёк, взяв оттуда несколько монет и банкнот, лежащих в одном из отделений. — Вот это! Маленькая девочка ярко улыбнулась, и Чимин не мог не улыбнуться в ответ. Он выпрямился и выбрал нужный шоколад из списка. — Вот, один для тебя, а другой — для меня. У маленькой девочки заблестели глаза. Чимин погладил чужую макушку, прежде чем услышал громкий голос, разрезавший тишину зала. — Суджи! Он повернул голову и увидел медсестру, которая направлялась к ним быстрым шагом. Наконец-то! Он сможет узнать, куда ему идти! Чимин выпрямился и обратился к отчего-то взвинченной женщине: — Ах! Точно, она потеряла свою маму, и я тоже потерялся, так что… — Что? Нет, она… Суджи! Вернись сейчас же! Чимин нахмурился, проследив за взглядом медсестры. До его ушей донёсся детский смех, и парень понял, что Смурфетта прячется с другой стороны — её хвостик буквально торчал из-за стены, выдавая свою хозяйку. — Вернись сюда, Суджи! Хватит говорить незнакомцам, что ты потеряла маму! — Что? Блондин повернулся к торговому автомату и увидел, что то, что он заказал, исчезло. Он также заметил, что несколько его выигрышных билетов из карманов испарились. Только не говорите, что… Он повернул голову к Суджи, которая явно смеялась над ним, высовывая язык, прежде чем забежать в бесконечный лабиринт из коридоров, надёжно укрывшись в одном из них. — Извините, она всегда так себя ведёт… Мин Суджи! Возвращайся сюда сейчас же! Медсестра возобновила погоню за семилеткой, оставив Пака ошеломлённо стоять посреди зала в гордом одиночестве. Его правда обдурила маленькая девочка?

***

— Следи за ногой. — Да, мам. Чимин медленно поднимался по лестнице, прерывисто вздыхая от непривычно тяжёлого подъёма. Однако что поделать, если его комната располагалась на втором этаже, а поставить лифт в доме никто не додумался? С другой стороны, ему диагностировали простое растяжение связок — ничего серьёзного, а его мать не отходила от него ни на минуту, будто растяжение в любой момент могло превратиться в перелом. Несмотря на то, что Чимин ценил чужую заботу, это начинало раздражать. Узнав о растяжении, отец ничего особенного не сказал, да и что говорить-то? Чимин не сделал ничего плохого, просто играл в футбол, следовательно, ругать его не за что, а кроме беспочвенных обвинений у Пака-старшего не было иных способов завязать разговор. Он никогда не заботился о нём, и, кажется, только волосы (вернее их возмутительно не тот цвет) заставили Пака вспомнить о существовании второго ребёнка в семье. И хоть Чимин привык к хладнокровию отца, это ранило. Ранило в детстве и продолжает ранить сейчас. К сожалению, слишком многим подросткам знакомо чувство, когда, кажется, весь мир против тебя: родители не понимают, друзья отвергают, а учителя принародно говорят, какое ты говно, просто другими словами. В свете сложившихся обстоятельств Чимин и думать боялся о том, что случится, если кто-то узнает, что его привлекают мужчины. Отец не переживёт, наверное, и как бы сильно парень его не ненавидел, но добить этой новостью просто не мог. Сердце Чимина на миг замерло от этой мысли. Он вспомнил, сколько раз думал над тем, чтобы послать всё к чёрту и заорать о своей ориентации на весь этот гомофобный мир, но в последний момент быстро поворачивал назад. Если честно, блондин не знал, скажет ли он когда-нибудь хотя бы семье, не то что миру, ибо был убеждён, что есть вещи, которые лучше не распространять на всю округу для собственного же блага. Чим дошёл до своей комнаты и тяжело вздохнул. Наконец-то один. Наконец-то спокойствие. Он уткнулся мутным взглядом в потолок, уставший, как никогда ранее. Его день был долгим и эмоциональным, сложным на подъём, и со всеми его событиями и приключениями он не успел подумать о том, что случилось в обеденное время. Румянец проявился на щеках, когда он вспомнил, что делал на крыше с Юнги. Это был первый раз, когда Чимин так поступил, и Мину пришлось признать это. Безусловно, подросток был очень горд собой, а особенно — выражением лица старшего, когда он понял, что блондин собирается уходить. Юнги хотел продолжения, и это явственно читалось в его глазах. Пак выиграл пусть и не войну, но битву так точно, и приторный вкус победы всё ещё приятно ощущался на его губах. … Чимин решил проверить телефон, и его сердце чуть не вырвалось из грудной клетки, когда он наткнулся взглядом на контакт Юнги. Внезапная идея пришла ему в голову, и в итоге он сфотографировал свою пострадавшую ногу, отправляя снимок брюнету с подписью «Растяжение связок». Он сжал телефон в руке, ожидая ответа. Стоило ли ему вообще говорить это Мину? Будет больновато, если он напишет «Мне плевать» в ответ. Его телефон завибрировал, заставляя парня подпрыгнуть на кровати от неожиданности. Он прикусил губу, когда увидел имя, но растерял энтузиазм, когда прочитал ответное смс. Юнги-я, 23:21: И почему я не удивлён? Твои ноги такие хрупкие… Он вздохнул. Что ж, не отшил, и на том спасибо. Чимин, 23:22: Да, пожалуйста, волнуйся, я в порядке. Ничего серьёзного Пак изрядно преуспел в колкостях, что немудрено — у него был достойный учитель. Юнги-я, 23:24: О, тебе тоже добрый вечер, Чимин, я в порядке, а ты? Приятно, что спросил, спасибо … Дерьмо. Одно очко в пользу Мина. Но блондин не мог не улыбнуться слишком очевидному сарказму Юнги, которым сквозило каждое его сообщение, и который делал Мина таким… Мином. Кому-то излишне ранимому это могло показаться откровенным хамством и поводом прервать коммуникации с кем-то столь беспардонным раз и навсегда, а у Чимина от такой напускной грубости в грудной клетке распускались амариллисы. Да, они, потому что розы — слишком избито. Юнги-я, 23:28: Могу поспорить, что на этот раз точно перелом Чимин, 23:29: Оу вау, оппа интересуется моим здоровьем, это что, дорама?) Юнги-я, 23:29: Ага, та, где главную героиню бросили с тремя детьми ради секретарши с третьим размером груди Улыбка Чимина стала только шире: нет, он точно ненормальный — Юнги сделал его таким. Чимин, 23:30: Итак, ты волнуешься! Не стоит, я в порядке, хотя в травме мне должны выделить личную медсестру, ибо я появляюсь там чаще, чем дома Юнги-я, 23:31: Продолжай нести чушь, и в этот раз я не буду нести тебя Чимин сник, что порядком удивляло даже его самого. То есть секретарша с третьим размером веселила, а воспоминание об их фееричном кемпинге — обижало? Чимин выключил телефон и отложил его на тумбочку, переворачиваясь набок и искренне пытаясь заснуть, параллельно перебарывая чувство вселенской несправедливости, зарождавшееся в груди. Настроение Пака напрямую зависело от Мина, и это плохо — слишком много власти одного человека над другим. Телефон снова завибрировал, и Чимин, твёрдо решивший не отвечать и игнорировать старшего в целом, возненавидел себя в тот момент, когда палец нажал на кнопку «Разблокировать». Юнги-я, 23:35: Ты неожиданно молчалив, мой маленький Чимин-и Пак прикусил внутреннюю сторону щеки. Мин снова подчиняет его себе одним словосочетанием. Пора привыкнуть. Чимин, 23:36: Во-первых, я не молчу, во-вторых, я не маленький. А вот про Чимин-и поподробнее ^^ Юнги-я, 23:36: Да? Чимин, 23:37: Я не против принадлежать тебе и быть твоим Чимин-и. Ну это так, если вдруг тебе интересно Шли секунды, которые быстро превращались в минуты. Несмотря на очевидное смущение, Чимин чувствовал гордость, ибо наконец-то и на его счету прибавилось достижений. Да, у Юнги их примерно с сотню, но и Пак только учится. 1:1 Чимин, 23:42: Ты неожиданно молчалив, мой маленький Юн-и ~ Юнги-я, 23:42: Ложись спать, грязный малыш Чимин усмехнулся, быстро печатая ответ: Чимин, 23:43: Спокойной ночи и тебе, Юн-и Блондин отложил смартфон, тупо улыбаясь в пустоту. Он ещё долго пребывал в состоянии глупого счастья, чувствуя себя пятилеткой, которой подарили велик на День Рождения. Он больше не мог скрывать свои чувства от Юнги и от самого себя: на этот раз Пак был уверен на все сто. Он хочет Мина. Хочет его целиком и полностью, и не собирается делить свою прелесть ни с кем.

***

  На следующий день, однако, революционное настроение резко сменилось на откровенное говно. Чимин чувствовал волнение, волнами накатывающее на и без того истерзанный переживаниями организм. Идея посещать школу как никогда угнетала, события предыдущего дня преследовали всё утро, ибо он не знал, что произошло, и это бесило. Да даже пожаловаться на жизнь некому: как другие люди отреагируют на его пламенные заверения, что кто-то там лапал его ягодицы? Из своих скромных наблюдений Пак сделал вывод, что никто в команде не был на его стороне, да даже если бы и так, этого бы едва хватало для обвинения в домогательствах и умышленного причинения вреда чужому здоровью. Ему бы хотелось поговорить об этом с Тэ, но он знал, что если скажет ему, то Ким раскричится на весь район, чтобы найти виновника. Он мог бы также спросить Хосока, было ли это нормой среди футболистов, но между ними до сих пор витала некая неловкость, которая только подтвердилась накануне. Кроме этих двоих, Чимин так и не подружился с остальными, или, по крайней мере, подружился не настолько сильно, чтобы они не отсеялись при первом же вызове к директору. Впоследствии на поле оказался кто-то ещё… Мог ли он, в самом деле, спросить об этом Чонгука? Вряд ли староста что-то знает, хотя вполне может, но их отношения и без того натянуты, как тетива. Их общение, так или иначе, просто в дерьме, даже если они пытаются сделать вид, что всё идёт как раньше. «Юнги?» От одной только мысли поделиться своими переживаниями со старшим хотелось истерично рассмеяться. Скорее всего в ответ на это он получит что-то вроде: «Это не моя проблема, а теперь убирайся с дороги, я отстаю по графику игнорирования Пак Чиминов на сегодня», — так что пробовать и не стоит. — Чимин, поторопись, не то опоздаешь! Блондин подхватил костыли, со вздохом преодолевая ступеньку за ступенькой. Те, кто хоть раз ломал или растягивал что-то в непосредственной близости от ноги, должны понимать чувства, которые испытывал парень: каждый шаг превращался в мучение, когда каждое непопадание по ступени костылём равносильно возможности грохнуться с чёртовой лестницы вниз. Ему было тяжело спускаться с сумкой, и Джихи невероятно удивила Пака, когда нагнала его на начале пути и молча сняла сумку с чужого плеча. — Что? — спросила она, терпеливо ожидая брата уже на другом этаже. Чимин подозрительно сощурился: — Ну и сколько ты собираешься взять с меня за это? Его младшая сестра закатила глаза и слегка ткнула Пака в плечо, когда тот постепенно спустился и оказался рядом. — Ты такой зануда, неужели я не могу помочь тебе, не будучи уличённой в корысти? — Просто признай, что это странно! Пак невольно улыбнулся: неужели он действительно должен стать инвалидом, чтобы она выказала хоть каплю участия по отношению к нему? Чимин поспешил присоединиться к своей матери, которая решила задержаться дома, чтобы подвезти блондина до школы. Конечно, он мог сесть на автобус, но она настояла, со вчерашнего дня, очевидно, решив доконать его своей опекой. Это было непривычно, так как обычно все её мысли занимала работа и тяжёлый выбор того, что лучше приготовить на ужин. С одной стороны, существование Чимина наконец-то начали замечать, а с другой — после того, как твоя семья поголовно отказывается с тобой контактировать, такие резкие перемены могут выбить из колеи. Он сел на заднее сидение машины, а Джихи — на переднее. Она также воспользовалась тем, что их мать временно забила на работу, чтобы поехать в школу с сыном. — Ты же будешь осторожен, верно? В школе есть лифт? — Да, мама, не волнуйся. В худшем случае я попрошу Тэхёна нести мою сумку. — Ах, поблагодари его за меня. Я так давно не видела Тэ у нас дома! Почему бы тебе не пригласить его? Тэхёна, Чонгука и Хосока? Ох, скоро же твой День Рождения! Ты не хочешь повеселиться с ними? «К чёрту такое веселье, — подумал Чимин, слегка поморщившись. — Бывший парень, лучший друг и приятель, с которым мы не разговариваем — прекрасная компания для праздника, ничего не скажешь». — Что?! Ты отказала моей вечеринке, но сама предлагаешь её Чимину? Нечестно! — заныла Джихи. — Ты всё ещё несовершеннолетняя, а твоему брату будет восемнадцать! Такое просто нельзя не отпраздновать. Что насчёт клуба, Чимин-и? — Я… Я скажу им… Но ты знаешь… Чонгуку и Тэхёну нет восемнадцати… Не думаю, что они смогут пойти в клуб… — Тогда что насчёт уютного вечера с друзьями? Можно позвать Юнги тоже… Почему он не пришёл, кстати? Пак сглотнул и отвернулся, подальше от зеркала заднего вида. — Он… Он на самом деле плохо ладит с остальными… — У него нет друзей, ты это имеешь в виду, — со знанием дела поправила Джихи. Чимин хмуро посмотрел на свою сестру. В общем-то, она не сказала ничего ужасного, но блондин реагировал на любое упоминание о Юнги слишком остро. Возможно, у него и не было друзей, но, глядя на умственно отсталых в их школе, Чимин не мог винить его в нежелании заводить дружбу с кем-то из них. Какое же тогда право на это имела Джихи? «В конце концов, она даже не делала ему минет», — нервно усмехнулся про себя Пак, переворачиваясь уже к другому окну. Была ли его сестра одной из тех, кто судит издалека и говорит исключительно за спиной у других? Она знала всё обо всех с её негласным клубом сплетен, и наверняка знала, что происходит в старшей школе. Почему же тогда она не заложила его родителям, и не сказала о том, что он начинает переходить на «тёмную» сторону? Чимин, однако, воздержался делать это за неё, не желая предупреждать мать о своём нынешнем состоянии. Как бы она отреагировала, если бы узнала, что её сын буквально скатился с пьедестала исключительно из-за «неправильного» цвета волос? Возможно, сейчас он достиг такой степени уныния, что готов был сесть под бритву отца, которую он всё обещал достать, лишь бы быть принятым. Кем? — Что? Но он должен дружить хоть с кем-то! Чимин, тебе следует представить его другим. Давай, пригласи их всех в эти выходные, хорошо? Я буду готовить, а твой отец — работать, так что его не будет дома. С другой стороны, у меня тоже есть парочка дел… Хм, давай-ка я состряпаю что-нибудь перед их приходом и поеду по делам. Да, отлично, так и поступим! Глаза Чимина расширились от ужаса. Что? Неужели она собирается оставить их в закрытом пространстве наедине? Ещё ничего не решено, а Пак уже чувствовал, как сгорал от неловкости. К бывшему крашу, лучшему другу и мистеру игнорщику добавился новый краш, и если бы это не происходило с самим Чимином, он бы подумал, что это начало какого-то анекдота. — Нет, правда, если ты останешься дома и мы отпразднуем моё совершеннолетие в семейном кругу — всё будет в порядке, — попытался вырулить ситуацию блондин. — О, перестань быть таким эгоистичным. Ты должен учитывать желания других тоже! Если ты не пригласишь их в эти выходные, я приеду показать твои детские фотографии в школу, ясно? — Но мама… — Ах, мы на месте. Вперёд, мои цыплята. Чимин тяжело вздохнул. Его мать действительно была проблемной, пожалуй, даже больше, чем он. Пак найдёт повод отменить всё это. Наверное. Добравшись до ворот школы, он кое-как вылез из авто и выпрямился. Чим посмотрел на свою мать, которая сказала ему быть осторожным и поцеловала в щёку на прощание. — Когда мне заехать за тобой вечером? — Я отправлю тебе сообщение. Хорошего дня, мам! — Тебе тоже, мой цыплёнок. Джихи, ты же позаботишься о своём брате? — Эй, разве не должно быть наоборот? Девушка закатила глаза и вышла с сумкой Чимина в руках. Блондин улыбнулся, наслаждаясь своим маленьким триумфом. Не каждый день о тебе будет печься Джихи, знаете ли. — Да, позаботься обо мне, младшая сестра! — триумф прошёл, и теперь Пак просто издевался. … В итоге они стояли и ссорились у ворот, а мать и не думала их разнимать, так как спешила на работу.

***

Чимин так быстро, насколько это возможно было, поковылял в свой класс: Джихи даже сопроводила его до кабинета. Он услышал несколько перешёптываний за спиной и понял, что люди начинают сплетничать о его травме. Однако он проигнорировал их, искренне поблагодарив свою сестру за помощь. — Хорошо, — прошептала она в ответ. — О, Джихи? Что ты здесь делаешь? Ты в порядке? — спросил подошедший к ним Тэхён, приветливо улыбаясь. Девушка просияла, увидев парня, и кивнула. — Да, я в порядке! А ты, оппа? — Как всегда! Почему ты не в своём кабинете? Джихи надулась и закатила глаза. И почему только она была сестрой лучшего друга Кима? В эту секунду она буквально возненавидела своего брата, считая, что именно из-за него у неё никогда не будет шанса на отношения с Тэ. — Чимин снова получил травму. — Почему ты не называешь меня оппа, йа! — запротестовал Пак. Девушка проигнорировала чужую жалобу, когда услышала звонок, и, наконец, покинула их, поспешив в свой класс, прежде чем учитель парней остановит её и начнёт читать лекцию о пунктуальности. Тэхён улыбнулся ей вслед и повернулся к своему лучшему другу. Его взгляд безошибочно устремился на ногу. — Что случилось на этот раз? Ты упал с лестницы, верно? Чимин посмотрел на него и почесал затылок, донельзя смущённый ситуацией. — Просто… Небольшая неполадка во время матча. — Матча? — удивлённо переспросил Ким. — О, тебе лучше, Чимин? Парни синхронно повернулись в сторону говорившего, и Тэ нахмурился, когда увидел Сону, в то время как Чимин просто не знал, как интерпретировать его приход. — Я… Да. К счастью, ничего серьёзного. — Чёрт, ты напугал нас вчера! Впредь мы никогда не поставим тебя впереди, извини, это наша вина, да, ребята? Чимин повернулся к остальным, которые согласились с Сону, грустным взглядом поглядывая на его ногу. Однако, это возымело эффект не сразу, так как он не понимал их внезапной вспышки сочувствия. Возможно, они заметили, что он всё тот же Чимин, несмотря на события, происходящие в его жизни? Верилось с трудом, но на сердце всё равно потеплело. Что если… Он всё ещё скучал по присутствию друзей в своей жизни? Как грустно, что приходится делать выбор между принятием социумом и желанием просто быть собой. — Ничего страшного. Я тоже должен был быть более осторожен. — Хорошо. Выздоравливай, команда тебя поддерживает! Сону похлопал его по плечу, и Пак кивнул. Парень сел за свой стол, а Тэхён смерил того задумчивым взглядом. Чимин нахмурился, не понимая причину внезапной апатии друга. Он взял свой костыль и легонько похлопал Тэ по руке, чтобы привлечь его внимание. — Эй, это не твоя вина! Да, я подменял тебя на поле в тот день, но не вини себя за то, что мне пришлось это сделать. Тэхён повернул к нему голову и в течение трёх секунд пристально выискивал нужные ему эмоции на чужом лице, прежде чем нахмуриться. — О, твоя гордыня начинает меня умилять, Чимин-а! Я думал о том, что собираюсь съесть сегодня вечером, ведь еда — единственная причина моих забот, знаешь? — Мудак! Парни рассмеялись, однако их смех мгновенно прекратился, когда они увидели профессора, входящего в кабинет с крайне кислым выражением лица. Тэхён подал блондину недвусмысленный знак рукой, призывающий к молчанию, дабы не нарваться на лишние проблемы. Чимин благодарно кивнул, думая, что бы он делал, если бы Ким однажды не ворвался в его жизнь ураганом из фейерверков и бесконечного беспорядка. Дверь снова скрипнула, и на этот раз в кабинет вошёл высокий брюнет. Чимин уставился на него с небольшой опаской, а тот, словно почувствовав чужой страх, повернул голову и встретился взглядом с блондином. Вошедший осторожно улыбнулся, прежде чем сесть рядом с ним, и Чимин попытался сделать тоже самое в ответ, но для него всё ещё было странно не игнорировать Чонгука. Он снова начал силой мысли буравить дверь, ожидая прибытия ещё одного таинственного брюнета. Чимин хотел увидеть его снова, поговорить с ним, услышать его голос… Он, безусловно, любил Тэхёна как брата, и долгое время был привязан к Чону, но знал, что единственным лекарством от его болезней является Юнги. К сожалению, несмотря на то, что время до урока уже прошло, дверь всё так же оставалась закрытой, а стол Юнги — пустым. Чимин тяжело сглотнул: лёгкое чувство беспокойства охватило его с ног до головы. Он снова исчез. Пак готов был отдать многое, чтобы узнать причину его повторного отсутствия! Если он будет доверять тому, что говорят сплетницы вроде Джихи, то посему выйдет, что старший не пришёл лишь потому, что уже где-то развлекается, ему стало скучно или просто лень. Они, несомненно, были в чём-то правы, ибо Пак заметил, что Юнги не придавал большого значения ни занятиям, ни домашней работе. Кстати о домашней работе… Вот дерьмо! … Их домашняя работа! Со всеми треволнениями он полностью забыл о том, что злобный профессор требовал сделать совместный проект к сдаче. Пак поспешил открыть свой ежедневник, и его лицо сменило цвет три раза, когда он понял, что работу нужно доделать к концу недели. Они в дерьме.  

***

Он послал Юнги несколько сообщений, чтобы предупредить его о недоделанном проекте, но весь день ответом ему было молчание. Пак чувствовал определённое беспокойство, не понимая, почему ему так плохо от самого факта отсутствия Мина в школе. — Хочешь, мы пойдём к нему домой, чтобы посмотреть, в порядке ли он? Чимин повернул голову к Тэ, донельзя удивлённый его вопросом. — Что? Ким вздохнул. — Ты читаем, как открытая книга. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что ты беспокоишься о нём. — Что? Нет, совсем нет! — крайне неубедительно заартачился Чим, резко выпрямляясь на скамейке и окидывая взглядом школьный двор, забитый учениками. Они сидели в самом углу, поглощая закуски в ожидании следующего урока. Пак прочистил горло, пытаясь восстановить нормальный ритм дыхания, не веря в то, что собственные лёгкие так предают его сейчас. — Ну-ну. В прошлый раз он тоже беспокоился о тебе, так что ты действительно плох в актёрской игре. Блондин повернулся в его сторону. — Что?! Он беспокоился обо мне? Когда? Тэхён невозмутимо потягивал напиток, насмешливо глядя на блондина. Он слегка улыбнулся, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от игры на нервах своего друга. — Даже не припомню… Когда-то? — Тэ, я не шучу! Он правда… волновался обо мне? Его сердце колотилось с бешеной скоростью. Юнги действительно беспокоился о нём? Он был взволнован, узнав, что старший, пусть и перед кем-то другим, но пересилил свою гордость для кого-то, кроме себя. — Когда ты бросил Кук-и. Я был тем, кто сказал ему, где ты живёшь, но даже тогда он вёл себя, как придурок. Не мог бы ты перевлюбиться в нормального парня? Почему это обязательно должно быть какое-то клише? Чимин ухмыльнулся, когда услышал слова друга, и почувствовал, как долбанные амариллисы вновь расцветают в его грудной клетке, прорывая лёгкие и наполняя их ярко-красными лепестками. Он прикусил внутреннюю часть щеки и отвёл взгляд, чтобы скрыть от друга Вселенные, загорающиеся в его глазах. — Если твоей задачей было не выдать свои эмоции, то ты провалился. Чимин-а, даже слепой заметит, что ты по уши в дерь… любви. Чимин склонил голову и не смог сдержать улыбки. Размышления обо всём этом вызывали у него ностальгию, а также немного раздражали. Почему он впал в депрессию? Юнги пришёл к нему домой, переживал… И отверг его из-за душевной боли. Честно говоря… — Почему ты не делаешь то же самое для него? — Что ты имеешь в виду? — Просто сходи к нему, чтобы увидеть, что он в порядке. Юнги должен понять, правильно? А если он болен, то вы всегда можете поиграть в «Медсестру и пациента»… У Юны, кажись, была мини-юбка в тон. Ох… Стой! — выпалил он, немного подумав. — Хм-м? — сказал Чимин, всерьёз обдумывающий предложение друга. — Просто посмотри. Никаких игр в медсестёр в мини-юбках. Слыша озадаченное молчание парня, Чимин повернулся к нему и с удивлением прочитал смущение на его лице. — Что такое, Тэ? Кусок сэндвича застрял в горле? — Нет, всё в порядке. — Скажи мне! — Нет, я настаиваю, ты не захочешь развивать тему! — Ты скучный! Скажи мне. Тэхён вздохнул и отвёл взгляд. — Просто это… Чёрт. — Скажи мне всё, Тэ. Я доверяю тебе. Пак начинал чувствовать себя плохо, видя дискомфорт своего лучшего друга. Что он хотел спросить, и кто мог заставить его так волноваться? Чимин практически ничего не скрывал от Кима, и не понимал, какие вопросы Тэхёну будет стыдно задавать. Да боже, они говорили о фальшивых сиськах Сохи, какие грани между ними ещё не стёрты?! — Ты же… Ты же не собираешься брать униформу медсестры с собой? Просто спрашиваю. Чимин некоторое время тупил, озадаченно глядя на друга, который, казалось, покраснел ещё больше. О, теперь ясно. Он улыбнулся, удивлённый чужим смущением. И вот из-за этого ему было неудобно? Блондин воздержался от смеха, тоже немного смущённый сложившийся ситуацией. В конце концов, тема «гейства» очень редко поднималась между ними, если не считать обсуждения исключительно платонических аспектов его ориентации. Тем не менее, Чимин был безумно тронут интересом Тэхёна, ведь это означало, что Ким действительно старался понять его, а не просто притворялся, что ему всё равно. Его улыбка расширилась, особенно когда он увидел, что младший всё ещё не решается поднять на него взгляд. Пак подошёл к Тэ с другого бока и легонько погладил его бедро, потирая ткань. — Ты хочешь знать? Почему? Чтобы понять, какого это — лечь под парня? Тэхён подавился слюной и толкнул Чимина, пребывая в натуральном шоке. — Потому что… Ты уже сделал это?! Но ты сказал мне, что никогда не спал с Юнги! Чимин пожал плечами, резко выпрямившись. — У меня была другая история до Юнги, ты просто об этом не знал. — Подожди-ка. То есть ты говоришь мне, что у тебя уже был секс с парнем, и ты ничего не сказал своему лучшему другу?! Что-то такое важное, что это нужно скрывать? Кем он был? Когда? Как? Хотя как, наверное, мне лучше не знать… Чимин поджал губы, столкнувшись с внезапным увлечением другого столь необычной для них темы. Прозвенел звонок, спасая его от весьма неловкого допроса, так что Пак скоренько выпрямился, поднимая свои костыли. — Давай вернёмся в класс. — Йа! Тебе бы лучше ответить на мои вопросы после урока, Пак Чимин! Блондин заливисто засмеялся: его разум на мгновение забыл про все свои проблемы. Возникло чувство, будто не у него херовые отношения с отцом, будто не он печётся о репутации больше своей свободы, будто таинственные прикосновения, которые он перенёс на поле, были всего лишь плохим сном. … Будто его беспокойство испарилось на несколько секунд, и Чимин радостно поддался этой расслабленной волне, несущей его к берегу, даже не подозревая, что с этого момента его мир начнёт медленно рушиться.