Бойфренд для секса

— Итак, в случае, если лямбда равна трём, а х равен пяти, что мы можем вычислить, исходя из таблицы? Скрип, скрип, скрип. Этот звук раздавался со стороны Пака, который был больше заинтересован каракулями в углу своей тетради, нежели объяснениями учителя. В любом случае он уже давно сдался во всём, что связано с математикой, ибо знал, что любые его попытки заранее обречены на провал. Он изо всех сил пытался получить среднюю, минимальную оценку, необходимую для удовлетворения своих родителей и учителей, но давалась она ему потом, слезами и кровью: ему пытались нанять частного репетитора, но даже он ничего не смог сделать — Пак Чимин не для математики, а математика определённо не для Пак Чимина. Ручка плавно заскользила по тетради, и чернила медленно начали вырисовывать мужское лицо. Впалые скулы, лисьи глаза, очаровательный маленький носик и тонкие, но такие привлекательные губы. Он резко отпрянул от рисунка, и его сердце пропустило удар, когда Чимин заметил, кого именно нарисовал. Слегка свисающая серьга, извечная чёрная шапочка, да и остальные черты не оставляли сомнения в том, кто изображён в углу паковской тетради. Ехидно улыбаясь, на него смотрел Мин Юнги собственной персоной, который, казалось, даже будучи чёртовым рисунком умудрялся издеваться над ним через бумагу. Сколько ещё он будет вести себя, как влюблённая в своих опп фанаточка, с расклеенными по всей комнате плакатами и глазами-сердечками в пять километров? Пака, несомненно, напрягала сложившаяся ситуация, но вот от парочки постеров с Мин Юнги он бы, на самом деле, не отказался… Чимин прикусил внутреннюю сторону щеки, охваченный стыдом. Его пальцы немного сжали ручку, и он робко нацарапал маленькое сердечко рядом с чужим лицом. Его сердце било по грудной клетке, как по барабанам, как будто он делал что-то запрещённое, за что должен был винить себя до конца своих дней. Скромная улыбка появилась на губах, когда в горле застрял нервный смешок. Последняя стадия сумасшествия, верно?Чимин спрятал покрасневшее лицо в ладонях и поспешил оторвать уголок страницы, слишком смущённый, чтобы осмелиться сделать что-то подобное. Нет, Пак совсем скоро достигнет совершеннолетия, а сейчас бредит рисунком, испытывая вину из-за чернильного сердца? Иногда ему было за себя стыдно. Он попытался прийти в сознание и в нерешительности пялился на класс, как будто забыв, что урок всё ещё шёл. Его взгляд переместился на пустой стол сзади, и блондину еле удалось сдержать опечаленный вздох, напрямую связанный с отсутствием брюнета. Его не было с начала недели, а сейчас уже почти что выходные. Пак не знал, продержится ли ещё один день, не увидев его. Он повернул голову к следующему столу и удивлённо ойкнул, столкнувшись взглядами со своим другом. Чимин проследил за глазами Тэхёна, который с нарастающим напряжением смотрел куда-то вбок, слегка кивая головой. Повернувшись обратно, Пак встретился взглядами уже с учителем, в упор смотрящим на него и не выглядящим супер довольно. Вот дерьмо. Все в классе синхронно посмотрели на него. Чимин немного сжал руку, превращая свой шедевр в пельмень. — Итак, мистер Пак? — Я… Не могли бы вы повторить вопрос? — Если бы вы внимательно слушали, возможно, вы могли бы ответить? Чимин вздохнул и воздержался от ответа, что если бы у него был более компетентный учитель, то он бы знал, что сказать. — К сожалению. — Вместо того, чтобы конспектировать, месье предпочитает… рисовать? На этих словах Чимин напрягся и сильнее сжал рисунок в кулаке, полностью раздавив его между пальцев. К сожалению, этот жест вызвал любопытство профессора, который направился к его парте с видом, выражающим собственное превосходство. Исключительно по его мнению, впрочем. Он усмехнулся и, подойдя к блондину, требовательно протянул руку вперёд. Для Пака не могло быть и речи о том, чтобы отдать ему этот рисунок. — Я пойду на дополнительные занятия, сэр. — Но нет, давайте поделимся вашей работой с миром. — Я… там нет ничего особенного. — О, так зачем же тогда возражать? Чимин стиснул зубы. Серьёзно, что за инквизиция? Он никогда не ценил этого учителя именно по этой причине. Чёрт, причём всегда находился кто-то, творивший вещи похлеще обычных рисунков, так почему в итоге постоянно докапывались только до него? Задумавшись, Пак ослабил хватку и не заметил, как злополучная бумажка упала на пол, а учитель, не жалея своих дряхлых костей, наклонился, заинтригованный чужим нежеланием показывать свой рисунок. — Монси… — начал он. Блондин выпрямился и резко замолчал, когда увидел, что его лучший друг поднял смятый листок с пола быстрее преподавателя. … И чиминовы глаза расширились от удивления, когда Тэхён начал активно его жевать. — О, так это была не конфета? — с полным ртом бумаги спросил Ким, заставляя весь класс взорваться от смеха. Чимин недоверчиво посмотрел на своего друга, после чего медленно перевёл взгляд на учителя, выражение лица которого не сулило ничего хорошего им обоим. — Мистер Ким Тэхён! — Да, сэр? — Дайте мне свой дневник. Один час дополнительных занятий! И да, выбросите этот кошмар. Парень беспрекословно подчинился, не давая никаких дополнительных комментариев своему поступку, и постарался максимально порвать мокрую бумагу, перед тем как выбросить чужую ошибку, тщательно стерев её следы. Чимин посмотрел на него с недоумением, ожидая, когда профессор отвернётся к доске. — Ты сумасшедший, — прошептал Пак, благодарно улыбаясь. Тэхён пожал плечами, фиксируя взгляд на случайной точке перед собой: — Всё в порядке, но ты должен мне по крайней мере мороженое за такой «вкусный» обед. Будь проклята продлёнка, надеюсь, этот старый хрен не будет докучать мне своей кислой миной ещё и там. — Тэ… — Ох, неужели ты хочешь сказать спасибо? Чимин улыбнулся и кивнул. — Да. Спасибо. Ким подмигнул ему и предложил-таки сосредоточиться на уроке, чтобы не привлекать ещё больше ненужного внимания к своим персонам. Пак согласно покивал головой, задержав взгляд на Тэхёне ещё ненадолго, радуясь, что у него есть такой классный лучший друг.

***

— … И тогда она выплеснула свой пунш ему в лицо, прикинь? Как классно, что я не пошёл с ней на свидание, иначе эта липучка (то ли девушка, то ли напиток) оказалась бы на моём костюме. К слову о свиданиях… Сегодня я иду на прогулку кое с кем, и мне нужно выглядеть и быть на все сто. Чимин в изнеможении прислонился к шкафчику, слушая бредни Тэхёна одним ухом. Он пытался по минимуму использовать костыли, ибо ненавидел чувствовать себя калекой, но его фиксатор так или иначе всё равно сковывал движения, заставляя значительно замедляться по сравнению с привычным темпом ходьбы. — С каких это пор ты беспокоишься о чём-то подобном? — вяло уточил Пак. — Любая девушка захочет оказаться в твоей постели и без дополнительных усилий. Его лучший друг закатил глаза и со вздохом хлопнул стальной дверцей своего шкафчика. — Оно не с девушкой. Чимин подавился слюной. Он выпрямился, мигом забывая о своей усталости и широко раскрывая глаза. Нет, прямо сейчас блондин был абсолютно уверен, что его глазные яблоки уже давно вывалились бы из глазниц, если бы могли. Он посмотрел на своего лучшего друга, который уже направился к выходу из школы, и поспешил поймать его за рукав рубашки, прежде чем тот уйдёт. — Подожди, что? Ты… Пак огляделся по сторонам, чтобы увидеть, слышал ли их кто, и вновь посмотрел прямо в глаза Тэхёну. — Как долго ты собирался скрывать от меня то, что ты гей? Блондин уставился на своего лучшего друга, ища ответ в судорожно дёргающихся зрачках. Услышанное казалось невероятным, ибо если Тэхён и впрямь латентный гей, то Чимин вполне мог бы поверить в существование инопланетян. Младший поражённо уставился на своего друга перед тем, как зайтись в приступе истеричного смеха. Он наклонился вперёд, держась за живот под недоверчивым взглядом блондина. — Чёрт! Я не гей, ты, сумасшедший! — Но… твоё свидание. Разве оно не с парнем? Тэхён покачал головой и похлопал опешившего Пака по плечу. — Да. С моим отцом! Пак посмотрел на него и нервно сглотнул. — О… — Ага. Тэ возобновил ходьбу, после чего за ним последовал и Чимин. Последний нахмурился, удивившись, что его друг до этого ни разу не рассказывал о своём родителе — в основном роль старшего брата и отца в его жизни играл Джин. — Синопсис: ты сейчас посидишь на лавочке, отдохнёшь чутка, а потом мы вместе прогуляемся до торгового центра. Чимин кивнул. — Почему бы и нет? — Могу ли я пойти тоже? Парни подпрыгнули, услышав третий голос откуда-то сбоку. Они обернулись и нерешительно уставились на стоящего там брюнета: Чимин почувствовал на себе взгляд Тэхёна, но не оторвал свой от Чонгука. Их последний разговор медленно реконструировался в его голове, а сердце защемило от непонятного приступа вины. Чон поставил множество вопросов и пробудил до этого спящие сомнения, и хоть сейчас их отношения едва ли можно было считать приятельскими, Чимин искренне хотел исправить свои ошибки. Он робко улыбнулся. — Да, давай. — … С каких это пор ты разговариваешь с Чонгуком? — уже в примерочной одного из магазинов в ТЦ поинтересовался Ким. Он предусмотрительно осмотрелся — макнэ их небольшой группки мог вернуться в любое время. — Просто… Поверь мне, будет глупо делать из Гука козла отпущения. По правде говоря, мы оба прокосячились, и я правда имею некие обязательства… Ну… — Обязательства? Хм? Пак склонил голову и слегка тряхнул своей светлой гривой. — Просто… Наш разрыв… Его отстранённость… Я не был заинтересован в нём так же, как и он во мне. Я хочу наверстать упущенное. Тэ вздохнул и задёрнул занавеску, чтобы переодеться. Он закатил глаза, когда блондин этого не видел, зная, что он может обидеться. Иногда, однако, Ким всё же хотел врезать своему другу. Сильно так. С чувством. — Ты действительно должен научиться управлять собой и своими желаниями. Что насчёт Мин Юнги, ты же не собираешься отказаться от выбора полностью и к годам тридцати образовать гарем? Ответом ему было молчание. То ли Чимин до сих пор не прояснил свои отношения с Юнги, то ли всерьёз раздумывал над созданием гарема. Ким вздохнул: он правда не знал, как друг должен поступить в этой ситуации. — Ты знаешь, почему он систематически пропускает уроки? Вдруг он торговец наркотиками? Или бандит? — Или! Он сказал мне, что у него есть более важные дела, чем уроки, которые у него уже были в прошлом году… — Это идеальное оправдание для бандита. Чимин закатил глаза и встал, когда увидел, как его друг выходит из примерочной. Юнги — бандит? Хорошо, иногда он мог выглядеть устрашающе, но это только потому, что люди не знают то, какой он на самом деле! У него суровый взгляд, но иногда он может вести себя, как ребёнок, что делает его таким очаровательным… — Так ты действительно собираешься пригласить его в субботу? В одно помещение с Чонгуком? — уточнил Тэ, складывая неподошедшие вещи обратно на полки. Блондин зарылся рукой в копну волос, всё ещё сомневаясь в своём решении. Тэхён был осведомлён о «маленькой вечеринке», которую мать фактически навязала ему в приступе неожиданного социолюбия. — Я? Пригласить куда? Они вновь подпрыгнули, и вновь из-за Гука, стоящего позади. Чимин положил руку на сердце, уставившись на младшего, испугавшись, что он услышал больше, чем ему следовало. Его взгляд опустился на пакет, который он держал в руке, и Пак понял, что тот ходил в магазин сладостей. Что-то, а любимые конфеты Чонгука — это святое. — Просто… ничего, — пробормотал Тэ и растворился в бесконечных вешалках и манекенах. Чон вопросительно посмотрел на Чимина. — Просто небольшая вечеринка на мой восемнадцатый День Рождения… Чимин проклинал себя за то, что не умел лгать. Он осторожно повернул голову к младшему, не зная, как тот отреагирует на эту новость. — О… не волнуйся. Тебе не нужно приглашать меня, правда. Старший нахмурился, удивлённый ответом. Почему он не хочет прийти? Чимин думал, что в интересах обоих нормально разговаривать друг с другом. Они всегда справляли Дни Рождения вместе, что же случилось сейчас? — Почему? — нерешительно спросил Пак. Брюнет усмехнулся, в упор смотря на Чимина. — Ты правда не понимаешь? Я чувствую, что тебе неудобно, хён. Он не ошибался: Чимин действительно не знал, как вести себя с ним сейчас. Достаточно непривычно вычёркивать из своей жизни того, кто долгое время являлся её частью, и, пожалуй, тут дело даже не в столь неземной любви, сколь в привычке. — Не заставляй себя. Мне достаточно того, что есть сейчас, если тебе так удобно. — Нет… Приходи. Настала очередь удивляться Чонгуку, не ожидавшему такой настойчивости. Он был уверен, что Чимин предпочитал избегать его до конца своих дней, а приглашение на праздник — не более, чем акт вежливости. — … Хорошо. Я приду, — тем не менее мягко ответил Чон. Блондин растянул губы в улыбке и шагнул вперёд, опираясь на Гука — его лодыжка всё ещё не восстановилась до конца, и он про это помнил. Пак пропустил волосы брюнета через пальцы, откровенно забавляясь удивлённым взглядом Чона. — Принеси пользу и помоги мне! — раздался откуда-то из-за вешалок вопль Тэхёна, адресованный непонятно, кому конкретно, но точно кому-то из них двоих. Чимин всё ещё не знал о проблемах Чонгука, который тщательно скрывал их от окружающих, но, так или иначе, он оставался одним из его самых верных друзей в течение нескольких лет. Пак правда не хотел быть похожим на своего отца, который сыпал проклятиями и открещивался от ситуации при малейшей ошибке. У них всё ещё есть возможность всё исправить, и яркие улыбки на лицах — тому подтверждение.

***

Чимин, 17:54: Приходи ко мне домой в эту субботу? У меня День Рождения … Он убрал свой мобильный телефон, подстёгнутый только что отправленным сообщением. Пак не знал, хорошая ли это идея, учитывая всё то, что их связывало. Возможно, Чимин был слишком оптимистичен, хотя всего для всех и сразу? В любом случае, это была та ставка, которую он сделал в надежде стать счастливым. Его глаза пробегались по старым фотографиям из школы, где он стоял с друзьями на фоне серого здания, премило улыбаясь в камеру. Девушка, стоящая с ним, как бы невзначай прижималась к его руке, даже тогда, в период, когда прыщи и неровности кожи достигали своего пика, выглядя вполне хорошо. Его тогдашняя «гёрлфренд» смотрелась с ним в самый раз, и Чимин помнил их отношения так, будто они начались и закончились вчера — в мельчайших подробностях. Тогда она предложила встречаться, потому что Чимин был достаточно популярен в школе и не реализовывал революционные желания, медленно копившиеся в подкорке, из-за чего всех устраивал и всем нравился, а Пак согласился, потому что ему нужно было прикрытие. Это было смутное время, то, где он только-только обнаружил влечение к своему же полу. Забавно, тогда он не переживал, думая, что это временно. И что теперь? На его кровати лежал свитер другого парня, а сам он отчаянно впитывал в себя уже изрядно ослабленный запах его владельца. Юнги пробудил скрытые в нём чувства и, как бы неловко ни было бы это признавать, некоторые нездоровые наклонности. Давно похороненные ощущения били ключом, желания, слишком долго заключённые внутри, пробивались наружу, требуя быть осуществлёнными, и если раньше Чимин недоумевал, почему так отчаянно хватался за Мина, то теперь всё стало предельно ясно: тот просто стал тем, кто мог вытащить его, и блондин искренне в это поверил. Когда всё только началось, он задавался вопросом, как долго сможет сопротивляться ему. Прогнав свои чувства через мясорубку в сотый раз, он пришёл к выводу, что рано или поздно сдался бы всё равно. В таких как Юнги не влюбиться невозможно, особенно если они делают для этого всё, и не то чтобы в Мине нет иных положительных качеств, но самое главное лично для Пака то, что он всегда был с ним честен. Чимина притягивала эта пусть и некрасивая, но искренность, когда ты не хочешь что-то знать наверняка, но тебе всё равно говорят прямо, потому что жить во лжи — не спасение. Кто бы мог подумать, что Мин Юнги, одинокий эмо, безнадёжный придурок, курильщик без друзей, станет спасением для него? Его сообщения были настолько прозрачны, что он мог представить его перед собой, когда они переписывались. Его влияние было настолько сильно, что чем больше времени проходило, тем больше он становился зависимым от него. И хотя сам Чимин пытался корчить недотрогу, они оба понимали, что тот уже не выберется из трясины чувств и любви. Старший, слыша его мысли, наверняка бы рассмеялся от души. И всё же… Сколько раз он мечтал? Мечтал окунуться в его взгляд, чтобы показать всё своё желание, не сказав при этом ни слова, положив руку ему на шею, схватить извечную шапку и молча уронить на землю, чтобы прижать руку к его волосам цвета воронова крыла… Увидеть, как он дрожит под его пальцами, которые будут ласкать кожу с расчётливой медлительностью, постепенно увеличивая растущее возбуждение… Чувствовать его дыхание на своих губах, быть так близко к нему, чтобы он больше не смог отличить своё тело от чужого… Ощущать зверскую боль, когда его прижмут к кровати, стонать, чувствуя язык, бродящий по его телу без передышки… Укусить его шею от боли, когда он войдёт в него, и когда они, наконец, будут находиться в идеальном симбиозе… Кричать его имя на всю улицу или, наоборот, тихо шептать на ухо, почувствовать, что он умирает, когда удовольствие поглотит всем своим существом… Потерять разум, отчаянно цепляясь пальцами за простынь, когда они, наконец, достигнут пика. … Чимин прикусил губу, стыдясь своих же мыслей. Его телефон снова начал вибрировать, отрывая от размышлений. Он покачал головой, силясь взять себя в руки, и погладил свои малиновые от смущения щёки. Хосок, 18:30: Я проверю расписание, но думаю, что я смогу! Чимин улыбнулся и ответил, что он будет с нетерпением ждать его на празднике. Он хотел прояснить ситуацию сразу со всеми близкими себе людьми, так что эта вечеринка станет для него важным поворотным моментом. Он собирался выяснить, сможет ли вернуться к своей жизни, что была раньше, или ему придётся положить конец некоторым вещам… и людям. Последний вопрос, который остался у него в голове, звучал как: должен ли он пригласить и Юнги тоже?

***

— Ты уверен, что всё правильно понял? Всё точно будет хорошо? Я оставила номер экстренного вызова на холодильнике, позвони, если что-нибудь случится, хорошо? В противном случае ты всегда можешь спросить у миссис Ким, если вам будет нужно что-то, дорогой! — Да, мама… Всё будет хорошо, я пригласил только четырёх человек, которых ты знаешь. Всё под контролем. — Ты никогда не знаешь наверняка, что может произойти! Ну всё, мне пора на работу. Увидимся завтра, дорогой! И ещё раз с Днём Рождения! Чимин помахал рукой на прощание и принялся за уборку, на которую потратил практически всё время до прихода гостей. Его сестра не пыталась помочь ему даже в день совершеннолетия: нет-нет, вместо этого она предпочла присоединиться к своей лучшей подруге и свинтить из дома, предоставляя Пака самому себе. Что ж, по крайней мере сейчас все приготовления закончены, а в его планах заказать пиццу, сидеть перед телевизором, играть в игры и танцевать под музыку до поздней ночи с дорогими ему людьми. Он поставил миски с закусками на стол: арахис, чипсы и ещё парочку вкусностей по мелочи. Накануне он ходил по магазинам с Тэхёном, и они пришли к выводу, что нескольких бутылок колы и спрайта будет вполне достаточно. Выпрямившись, Чимин взглянул на пока ещё пустой дом, что вызвало у него странное чувство. Он официально стал совершеннолетним… Ну, собирался через несколько часов. Что изменится в его жизни с достижением этого возраста? Будет ли этот день каким-то особенным? Или это просто День Рождения, как и всегда? Дверной звонок вытащил его из раздумий. Он повернул голову к часам и с удивлением отметил, что, вероятно, размышлял слишком долго. На циферблате высветилось чётко оговорённое время: ни минутой позже, ни минутой раньше. Такую пунктуальность мог проявить только один человек… Он подошёл ко входу, спешно проведя рукой по волосам, прежде чем открыть дверь. Неудивительно, что за ней стоял именно Чонгук. — Привет, хён! С Днём ​​Рождения! — сказал парень с лёгкой улыбкой. Чимин улыбнулся и повернулся, чтобы впустить его. Он взглянул на младшего, который в этот раз выглядел на порядок старше него в своих джинсах и строгой белой рубашке, обтягивающей тело. — Ты же уже поздравил меня в сообщении! Давай, заходи. — Да, но это не то же самое, что вживую, — ответил он, входя в дом. Чон протянул Паку пакет, после чего наклонился, чтобы избавиться от обуви. Старший заглянул внутрь и увидел, что Гук принёс конфеты и сок. — Я положу это в холодильник. Можешь быть спокоен, остальные ещё не здесь, — усмехнулся Чимин, и Чонгук не мог не усмехнуться в ответ. Блондин похлопал его по спине и пошёл на кухню, убирая содержимое. Чонгук тем временем закончил сражаться с обувью, выпрямился и огляделся по сторонам. — О… Так мы тут вдвоём? — Хм. Тэ прислал мне сообщение, что будет здесь в ближайшее время. Хосок тоже. — Угу. Брюнет снял пиджак и сел на диван, принимаясь сосредоточенно грызть чипсы, без сомнения, чтобы скрыть накатывающую нервозность. Он позволил себе оглянуться назад, и его глаза замерли на спине Чимина, который искал, куда поставить оставшиеся на кухне тарелки. В его памяти всплыли воспоминания, которые лучше бы было оставить позади, из-за чего кровь прилила к щекам, а сердце болезненно заныло в груди. Он повернулся к аперитивам, с диким хрустом вгрызаясь в чипсы, как будто это могло помочь ему забыть то, что забываться никак не хотелось. Чимин вздохнул, когда, наконец, смог разложить всё на должные места, и посмотрел на Гука, молча поглощавшего «Lays» в гостиной. Он собирался добавить на стол конфеты, но некоторый дискомфорт одержал над ним верх, ведь пройти к столу означало пройти к Чону. Он лишь молился, чтобы его друзья приехали поскорее, потому что, даже если вы пытаетесь восстановить дружбу со своим бывшим, это не значит, что ваше общее прошлое позволит вам это сделать. И он не был слепым, а потому видел, что Чонгук смущён положением, в котором они оказались, не меньше него. Он глубоко вздохнул и взял себя в руки, прежде чем присоединиться к брюнету. — Хочешь что-нибудь выпить? — Хм… Что у тебя есть? — Кола, сок, спрайт. — Что насчёт клубничного молока? Блондин приподнял брови, удивлённый тем, что его донсэн всё ещё пьёт это. Чонгук, когда был помладше, всегда носил с собой упаковку минимум, и сейчас, видимо, немногое изменилось. Улыбка расползлась на губах Чимина, когда он увидел многообещающее выражение лица Гука. Это напомнило ему о его первых фантазиях и размышлениях в то время, когда он постепенно влюблялся в него. Его сердце упало на пол вместе с улыбкой. Чимин отшил его, но не мог не признать, насколько он восхитителен — был и будет всегда. Он нежно вплёл руку в чужие волосы, легонько засмеявшись. — Извини, малыш, у меня нет клубничного молока. Может, сироп? Гренадин*? Младший кивнул, и Пак ласково потрепал его щёку, прежде чем вернуться на кухню. Он искал чистый стакан, так как большая часть посуды всё ещё покоилась в посудомоечной машине. Чимин издал надсадный стон, не найдя искомого через пару минут поиска. Даже пластиковых стаканов нигде не было видно! Он вздохнул, и его глаза поднялись к верхнему шкафчику. Нет… Его мать же не… Блондин издал жалобный стон. Он ненавидел, когда его родственники делали это! Пак был самым низким в семье, и они никогда не принимали во внимание его размер! Наоборот, лишь играли на этом, пряча от него сладости и телефон во время конфискации, до тех пор, пока он не перешёл порог в пять лет и не научился делать жалобные глазки. Пак закатил глаза и вздохнул, собираясь с силами. Он схватился за столешницу, забираясь на предмет мебели с ногами, прежде чем, стоя на цыпочках, открыть шкаф. Его маленькие пальцы неуклюже цеплялись за ручку, которая не желала поддаваться беспокойным движениям и… Бинго! Стаканы были здесь. Он стиснул зубы и продолжил полувиснуть на ящике, вытягивая пальцы так далеко, как мог, чтобы схватить один из них. Его сердце замерло, когда он внезапно почувствовал горячие ладони на своей спине. Его дыхание сбилось, стало более рваным и глубоким, а тело резко вспомнило о том, что хочет любви и тепла. Он оступился от неожиданности, поскальзываясь на ровном месте и падая прямо в чужие руки, опираясь на сильную грудь. Ему не нужно было ориентироваться на запах жасмина, чтобы понять, что за ним стоял именно Чонгук. Медленно, он повернул голову и уткнулся в шею младшего, который слегка приподнял челюсть для удобства Пака. — Если тебе нужна помощь, просто скажи, хён. Чимин ничего не ответил, ошеломлённый происходящим. Гук склонил голову и позволил ему смутиться ещё больше, с упоением впитывая каждый покрасневший участок на теле парня. Его сердце билось быстро, удивлённо и в то же время растерянно, словно не зная, как жить с новыми ритмами, вызванными старшим, дальше. Он одним лёгким движением подхватил с полки стакан, чуть отступая и освобождая Чимина из мягкого захвата. — Держи. — Да… Спасибо. Чимин слабо улыбнулся ему и заполнил ёмкость тягучей жидкостью, протягивая её Чону и направляясь в гостиную, чтобы успокоиться. Он мог бы подумать, что Чонгук повёл себя так, просто чтобы помочь ему, но рука, которая заметно колебалась, прежде чем отпустить его, и почти ласкала дрожащую, как лист на ветру, кожу, не позволяла ему мыслить в подобном ключе: уж слишком сильно Чон любил это делать, когда они были вместе, высмеивая его миниатюрность. Сделал ли это младший нарочно, или это был не более, чем рефлекс? Пак не знал, и он не знал, хотел ли знать, если честно. Дверной звонок снова затрещал на весь дом, и Чимин поблагодарил богов за то, что он вывел его из этой неловкой ситуации. Пак устремился к двери, спешно похлопывая себя по щекам. — С Днём ​​Рождения, мой ЧимЧим! Пак почувствовал, как чужие руки и даже ноги оплетают его, как спрут, и засмеялся, приобнимая Тэ, который буквально набросился на него, в ответ. Пак обхватил друга покрепче и шутливо шлёпнул его по ягодице. — Спасибо, мой ТэТэ! — Восемнадцать лет! Пора свободы, алкоголя и экскурсий в мир разврата! — Ну да, ну да. Ким рассмеялся и оторвался от блондина, хлопая в ладоши. Затем Чимин уловил присутствие ещё одного человека, помимо их двоих, и улыбнулся, приветливо махая рукой Хосоку. — Ты действительно пришёл! Спасибо. — Я не смогу долго быть здесь, но я хотел бы, — сказал Чон, смерив Чимина виноватым взглядом. Парень кивнул и провёл их внутрь. — Я принёс много еды! — воскликнул Тэ. — Ещё одного человека нет, — заметил Чимин. Да. В конце концов, даже если он не был частью их группы друзей, говоря правильно, он занимал важное место в его жизни, и Пак хотел донести до него это всеми возможными способами. В конце концов, он так много сделал для него… — Не волнуйся, Джин паркует машину и сейчас придёт. — Отлично! Тогда все здесь. Прибывшие поприветствовали сидящего в нирване Чонгука, и от Тэхёна не ускользнули выразительные взгляды, которыми обменялись Чимин и Чон. Вскоре подошёл Джин, поздравляя младшего и подмигивая тому, взглядом указывая на принесённые отнюдь не безалкогольные напитки. … Вечер проходил без сучка и без задоринки: мальчики рассказывали о своих буднях, сосредоточенно поглощая пиццу, а блондин подметил для себя несколько интересных деталей. Во-первых, Хосок часто улыбался на их предложения, но ничего не предлагал сам. Во-вторых, он говорил только тогда, когда ему задавали вопросы, и, соответственно, не задавал их сам. Может быть, это потому, что он не так тесно общался с ними? Чего стесняться Хосоку, душе каждой компании и вечеринки? Того, что он не поддержал Пака, когда тот перекрасился? Чимин не знал, но он также отметил некую напряжённость между Хосоком и Тэхёном. Как будто что-то произошло между ними, что-то, что, определённо, не его дело, а потому лезть в него без инициативы одного из них он не собирался. Чонгук тоже был несколько приземлённее обычного и не смел смотреть ему в глаза дольше одной секунды. Очевидно, он прекрасно сознавал, что произошло на кухне, и как это следует трактовать, но, в конце концов, зачем он вообще тогда это сделал? Он всё ещё чувствовал что-то к старшему? Нечто большее обычной привязанности? По итогу, самыми громкими были Тэхён, Джин и Чимин, которые пели в полный голос новую песню какой-то женской группы, танцевали, не понимая, что они говорят или делают в полной степени. С каждой каплей алкоголя, попадавшей в их бокал, их рассудок медленно растворялся, как лёд в стакане Чонгука. — Пойдём играть! — прокричал Тэ, хватая Пака за шкирку. — Играть во что? — Да хоть в «Правду или Действие», мне скучно! Пак закатил глаза, раздражённый несгибаемостью своего друга. Он обречённо согласился, понимая, что в случае отказа Тэхён просто продолжит кричать ему в ухо. — Я собираюсь принести больше бутылок из машины, — сказал Джин, вставая с дивана. Чимин кивнул и напросился пойти с ним, желая подышать свежим воздухом и хоть чуть-чуть протрезветь. Они вышли на тёмную улицу и Пак глубоко вдохнул свежий поток ветра в лёгкие, прежде чем раскинуть руки в разные стороны и рассмеяться. — Ты выглядишь счастливым, и это хорошо! — заметил Джин, прихватывая небольшой ящик из багажника. — Что ты имеешь в виду? Джин прищурился и сложил руки на груди: — В последний раз, когда я тебя видел, ты утопал в своих соплях. Блондин улыбнулся и обнял старшего за руку, умостив голову на его плече. — Это всё потому, что Джин-хён дал мне хороший совет! — Итак, ты прислушался к нему? Младший кивнул, чувствуя, как ускоряло ритм его сердцебиение, лишь только вспоминая о старшем. Он уже сожалел, что не пригласил его, хоть и не уверен был, что Мин согласится. — Но разве это не сработало? Ты не выглядишь взволнованным. Чимин вздохнул. — Я не знаю… Я просто сбит с толку. — Почему это? Он отступил назад и закатил глаза, думая о том, кто украл его сердце. Чимин крепко задумался, автоматически повернувшись в сторону своего дома. — Я не знаю… Он там, он преследует меня, я так хочу его, но… Он такой… недоступный… Чем ближе я становлюсь, тем больше он отступает… Я иду к нему, понемногу, но это всё… — В таком случае — беги. Блондин нахмурился и вопросительно посмотрел на старшего. — Что ты имеешь в виду? — Что, если ты придёшь туда, шагая понемногу, а там не окажется ничего? Если ты побежишь и поймаешь его до того, как он убежит, сработает ли это? Пак несколько секунд смотрел на него с явно читающимся беспокойством в глазах. — И что это должно означать? Что мне делать? — Я не знаю, это просто прикольно — раздавать советы. И с этими словами Джин взорвался от смеха, пока Чимин раздражённо вздыхал и намеревался вернуться домой. Он поднялся по лестнице, по пути оскорбляя своего хёна, но застыл, увидев новое лицо у порога. Его сердце внезапно сжалось, а глаза привычно потонули в зрачках напротив. И в то же время он знал. Он знал, что был прав, опасаясь. А ещё он, кажется, знал, что собирался делать дальше.

- - -

Гренадин* — густой сладкий сироп красного цвета, получаемый из зёрен граната.