Бойфренд для секса

— Что… что ты здесь делаешь? Чимин почти шептал, часто моргая, будто хотел убедиться в том, что это не сон. Пак в упор смотрел на человека, стоящего перед ним, и вновь уныло ловил себя на мысли о том, что не видел кого-то красивее, чем старший, хотя симпатичных парней на его веку было много. Мин одет в свой неизменный чёрный: начиная с ботинок, продолжая обтягивающими джинсами и заканчивая (читать как кончая) тёмной рубашкой, первые пуговицы которой бесстыдно расстёгнуты. Чимин сделал определённое усилие, чтобы не сощуриться, фокусируясь на хорошо просматриваемом участке кожи, и попытался не спускать глаз с лица Юнги. Впрочем, он не знал, был ли этот вариант лучшей его идеей, поскольку завораживающие зрачки напротив заставляли его буквально дрожать. В то время как его глаза были одержимы внешностью, нос радостно вдыхал полюбившиеся запахи фруктов и мяты, которые были выражены чуть сильнее, чем обычно. Его пальцы на ногах поджались при мысли, что Юнги специально использовал свой любимый парфюм в большей дозировке, чтобы прийти и увидеть его, особенно учитывая то, с каким вкусом и стилем он был одет. Пак не понимал. Он ведь не сказал Юнги о своём Дне Рождения абсолютно ничего, так почему же он здесь? И почему Чимин вообще это скрыл? Без сомнения, из-за страха снова задохнуться в Мин Юнги. Блондин не возражал, когда они болтали по телефону и в смс, потому что он привык к этому. Брюнет всё ещё был сух в своих словах, но он привык к этому. Он пропадал на недели, а потом внезапно объявлялся у него на пороге, но Чимин был не против, потому что он привык к этому. Но привык бы он к присутствию старшего в самые важные моменты его жизни? Сдаётся Паку, это было бы намного больнее. Так почему же он стоял перед его домом? Не то чтобы это беспокоило Чимина, но он не был морально подготовлен! Да и что вообще на нём надето? Чимина охватила паника: Тэхён заставил его разодеться в какие-то синие узкие джинсы и обтягивающий топ с надписью «Sexy AF», волосы находились в «творческом» беспорядке, но это даже можно было посчитать сексуальным, что не скажешь про огромные картонные очки с выведенным «Happy Birthday» на них. Это провал. Он увидел, как Юнги открыл рот, собираясь ответить ему, но его глаза резко перескочили на другого парня, вставшего за ним. Чимину не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что это был Джин. — О… — протянул Ким. Чимин прикусил губу, выходя из транса, и поднял руку, готовый представить их друг другу. Однако Джин опередил его: — Эдвард? Блондин расширил глаза и запаниковал, положив руку на рот старшего и в панике вглядываясь в его бесстыжее лицо. Его сердце сжалось от стыда, а Джин, возможно, задохнулся из-за перекрывающей дыхательные пути руки, но ему было всё равно. Пак не смел поднять взгляд, чтобы увидеть выражение лица Юнги, который, должно быть, не понимал, почему Сокджин так его назвал. Во всяком случае, робкая надежда на то, что он мог не расслышать точно, всё ещё теплилась в груди парня. — Эдвард? — удивлённо повторил Юнги. Вот дерьмо. Он прикусил язык и покачал головой, чувствуя, как его щёки предательски розовели. — Это… ничего. Он… Ты, должно быть, выглядишь, как один из его иностранных друзей в университете! Жалкое оправдание, и он это знал, но чисто физически не мог придумать что-то получше за мгновения, данные на размышления. — Сокджин? Чимин приподнял брови и, повернувшись к Юнги, удивился, что именно он произнёс имя его хёна. — О! Так это был ты! Юнги? — Да. Они пожали руки под недоуменным взглядом Пака. То есть, Сокджин и Юнги уже знакомы? Он посмотрел на Джина, требуя объяснений, но тот всё ещё исследовал брюнета поблёскивающими от удивления глазами. — Чхве Юнги! Кто бы мог подумать? — торжествующе проговорил Ким, узнав-таки, кто был таинственным Эдвардом Чимина всё это время. Пак мысленно умолял его заткнуться, строя всё более страдальческие рожицы, но Джину, казалось, было слишком весело, чтобы молчать. Брюнет откашлялся: — Нет… Сейчас Мин. Мин Юнги. Чимин повернулся к парню, немного растерянный происходящим. Чхве Юнги? Мин Юнги сейчас? Его родители развелись или… Его сердце, кажется, замерло вместе с ним, решая, стоит ли вообще биться дальше в сложившихся обстоятельствах. Пак вновь проебался, и вновь на одном и том же. Он снова ничего не знал о человеке, которому хотел подарить свою душу. — Понятно. Я не думал, что ты знаком с нашим Чимин-и, но рад видеть тебя снова! Пойдём домой, мне холодно, хочу выпить. Джин перехватил ящик пива поудобнее, после чего тактично удалился, оставив их у двери одних. Тэ стенал в гостиной, крича, что ему смертельно скучно, а Чонгук выглядел облегчённым, когда увидел, что Джин вернулся, очевидно, устав от нытья Кима. Сокджин засмеялся и успокоил своего двоюродного брата, прежде чем тот начал расспрашивать, куда он дел Чимина. Джин прижал его к стулу, зная, что у младшего есть дела поважнее, хотя он не очень хорошо помнил этого Чхве Юнги. Пак тем временем снял очки, всё ещё немного смущённый сложившейся ситуацией. Вероятно, он ещё до конца не осознал, что произошло и кто сейчас стоял перед ним. Брюнет выглядел довольно неловко, и это не удивило блондина. Кого бы не смутило появление на чужом Дне Рождения после долгого отсутствия? Он потёр затылок и осмелился взглянуть на старшего: — Ты не ответил на мой вопрос. — Какой? — закинул ответный Юнги, приподнимая бровь. — Что ты здесь делаешь? Ну… Ты не знал о… Брюнет не ответил и, услышав шум, повернул голову к дому. — Я не думал, что там будет вся честная компания. Чимину казалось, что он услышал лёгкую зависть в голосе Мина, и это наблюдение заметно приободрило его. Он улыбнулся и обнял руками плечи: — Ты был расстроен этим, Юнги-щи? — Не в последнюю очередь. Улыбка Чимина стала шире, и его глаза снова словили чужой взгляд. Его сердце заистерило в грудной клетке, но он попытался отпустить ситуацию, что, впрочем, не получалось от слова «совсем». Теперь он окружил Юнги: тот мало говорил, но язык тела мог рассказать о многом. Да что там, сам факт того, что он пришёл — чем не доказательство того, что ему не плевать? — Ты скучал по мне, верно? — пробормотал Пак. Юнги вновь приподнял бровь и посмотрел на блондина: — А кто-то проигнорировал моё имя в списке приглашённых. — Тем не менее, ты не отрицаешь, что скучал! Юнги удивлённо заморгал, заставляя Чимина тихо посмеиваться над своей реакцией. Пак выглядел уверенно, ожидая ответа брюнета, но на губах Мина появилась лишь лёгкая улыбка, прежде чем он раздражённо покачал головой. Юнги уставился на Чимина и почти прошептал: — Скажем так… На тебя не неприятно смотреть. Чимин мог поклясться, что почувствовал, как его сердце взорвалось в груди. Кому-то этот комплимент мог показаться весьма хиленьким, но от Мин Юнги и такое слышишь не каждый день. — Ты хочешь зайти? Это сделало бы меня счастливым, правда! — Если бы ты был так счастлив рядом со мной, пригласил бы меня с самого начала. Пак прикусил губу, чувствуя, как его затапливает лавина вины. Он схватил Мина за руку и нежно погладил чужие длинные пальцы, не выпуская их несмотря на сопротивление старшего. Он подарил ему мягкий взгляд, пока его ноготь продолжал щекотать нежную кожу. — Ты был занят всю неделю… Я не хотел беспокоить тебя из-за такой мелочи. Пожалуйста, пойдём со мной! — Это меня не прельщает. Чимин глубоко вздохнул и сказал себе, что он хотя бы пытался сделать всё по-хорошему, после чего схватил Юнги за руку, насильно втягивая парня в дом. Он улыбнулся, завидев лицо брюнета, и наклонился, осторожно шепча ему на ухо: — Это был не вопрос. У блондина не было времени увидеть убийственный взгляд старшего, ибо он уже отстранился от Мина, начиная смеяться. Одно только присутствие Юнги рядом, целого и невредимого, и такого привычного, делало Пака чрезвычайно счастливым. — Давай! Представлю тебя своим друзьям официально! — сказал Чимин с широкой улыбкой на лице. — Ты действительно скучный, ага. У тебя есть пять минут, прежде чем я уйду. — Конечно-конечно! Я привяжу тебя к кровати, если ты посмеешь уйти так быстро. — Заманчивое предложение, малыш. Пак ослепительно улыбнулся и покачал головой. Он собирался отвести парня в гостиную, когда его взгляд остановился на средних размеров пакете, который старший держал в руках. — О, это мне? — спросил он с лёгкой улыбкой. Юнги посмотрел на пакет и отвернулся: — Да, с Днём Рождения. Пак подпрыгнул от радости, с любопытством смотря на большую коробку внутри. — Оу, это действительно… Его сердцебиение ускорилось, и он сильнее сжал пакет в руках. Глаза попытались просверлить дырку в коробке, после чего вновь вернулись к брюнету, неожиданно смущённому и от того безумно привлекательному. Неужели тут нет места надежде? Неужели, если Юнги проявляет такое внимание — это ничего не значит? — Айщ, ну и где ты пропадаешь? Мы ждём только тебя! Пак подскочил на месте и машинально спрятал коробку за спину, когда увидел, как любопытная голова лучшего друга высунулась из двери на кухню. Чимин взял себя в руки и поспешно кивнул, пытаясь сдержать бабочек, грозившихся разгрызть его плоть и вырваться наружу. — Уже иду! — крикнул Пак и добавил на порядок тише: — Пойдём. На входе его словил Ким, который тут же потащил именинника в гостиную, а Юнги внимательно следил за каждым передвижением этой странной парочки, степенно идя следом. Тэ прокричал, что прибыл новый гость, и, если Пак не мог видеть выражение лица старшего, то прекрасно видел шок и удивление, написанные на лицах Хосока и Чонгука. Впрочем, это неудивительно: Хосок нахватался изрядного стереотипного дерьма от футбольной команды, которая, как известно, состоит из одних тупиц и Ким Тэхёна, а Чонгук, должно быть, думал, что он — плохая компания, учитывая его уровень образования и общее отношение к учёбе. Однако, сегодня он собирался доказать им, что они ошибаются на его счёт. — Итак, Юнги, это Хосок и Чонгук. Тэхёна ты уже более или менее знаешь… И ещё Джин, его двоюродный брат. Чимин всё ещё чувствовал комок в горле, не зная, как его друзья собираются отнестись к присутствию Мина. — Ну и это, как вы, наверняка, догадались, — нервный смешок, — Юнги, мой… друг. Он перевёл взгляд на брюнета, уверенно улыбаясь тому, чтобы он не чувствовал себя неуютно в новой компании. Мин пробормотал несколько слов и поднял руку в знак приветствия. — Начнём праздновать! — захлопал в ладоши Тэ с широкой улыбкой на губах. — Три, два, один! С Днём Рождения, Чимин! Пак рассмеялся, с улыбкой глядя на появляющийся из кухни торт, украшенный несколькими свечами и умеренной долей крема. Джин и Тэхён аккуратно поднесли десерт к обеденному столу, а кто-то третий погасил свет для антуража. Дом был в невообразимом беспорядке, но король этого вечера не думал об уборке, желая просто воспользоваться присутствием своих друзьей, их энергией, этим счастьем. … И в итоге ему было веселее, чем он думал. … Начало вечера было довольно странным, была какая-то тяжёлая атмосфера, которую изо всех сил пытались разрядить Тэхён и Джин. Затем они расслабились, Чонгука раскачал Ким-старший, сказавший ему, цитата, «расслабить задницу и веселиться». Также дабл Кимы провели немного времени наедине с Хосоком, доходчиво объяснив ему, цитата, «что это всё тот же Чимин, просто с другим цветом волос, тупица». Алкоголь, растекающийся в его венах, вероятно, помог ему избавиться от стресса, который скручивал живот, и он сумел сказать и сделать то, что хотел. Конечно, Джин и Тэхён стали инициаторами многих тупых игр для вечеринок, но никогда Сокджин ещё не был таким тактильным с Чимином. Весь вечер старшему было весело приближаться к младшему, то поглаживая руку, то сжимая щёку, то скользя пальцами по волосам. Конечно, всё это было сделано не просто так: Джин просто больше не мог видеть, какими глазами смотрит Пак на Юнги. Таким образом, они веселились, а Джин постепенно усыплял бдительность Чимина, надеясь расшевелить Юнги. Спустя какое-то время Ким мог с уверенностью сказать, что его план сработал: он не был уверен, но чисто интуитивно чувствовал убийственные взгляды за своей спиной. Особенно когда крайне весело танцевал с блондином. … Чимин выпрямился и с улыбкой скрестил руки, чтобы загадать желание. Но чего ещё ему хотеть? Сегодня у него было всё, что он только мог пожелать: День Рождения с дорогими ему людьми. Он даже получил право лицезреть своего нового… друга? Любовника? Да, возможно, это было последнее, что он хотел: уточнять статус своих отношений с Юнги. Это немного испугало Пака: всё пошло не совсем так, как он хотел. Тем не менее, Чимин не мог не закрыть глаза и не задуть свечи, придумав желание в последний момент и молясь о его исполнении от всего сердца. — Поздравляем! Тэхён избавился от свечей на торте, задорно смеясь. Чонгук нахмурился, увидев, что Пак всё ещё додумывал своё желание. — Хён, Чимин-хён всё ещё не закончил… — Тсс! — шикнул на него Тэ. Чон надулся и посмотрел на него с озадаченным выражением лица, как и Юнги, который стоял рядом с блондином, дыша ему в затылок и задумываясь о том, что именно так сосредоточенно желал Пак. Но он быстро понял причину шиканья Тэхёна, когда увидел Хосока, осторожно огибающего Чимина с другой стороны с той же злобной улыбкой, что и Тэхён. Юнги прикусил внутреннюю сторону щеки и воздержался от хихиканья, когда увидел, как Хосок надавливает рукой на шею Чимина и опускает того прямо лицом в торт. Пак немедленно поднял голову, яростно восклицая: — Айщ! Вы чокнутые?! Блондин яростно нахмурился и недовольно уставился на друзей, но когда те увидели гневное личико, равномерно покрытое кондитерским кремом, то не смогли не взорваться от смеха. Чимин энергично провёл рукой по лицу, вытирая этот кремовый кошмар. Тем не менее, у Тэхёна было достаточно времени, чтобы запечатлеть случившееся на камеру с момента эпичного погружения в торт. — Улыбнись для хроники, Чимин-а! — Тэ, серьёзно! Хватит смеяться! Блондин надулся, увидев, что его друзья до сих пор ржали, смахивая выступившие слёзы на глазах. Должно быть, он выглядел просто ужасно! Пак испустил отчаянный стон, как вдруг увидел свет в конце тоннеля, коим являлся присутствующий здесь Мин Юнги. Да, тот-то уж точно не станет смеяться над такой глупостью, он вообще смеётся только по календарным праздником пару раз в год! Чимин обернулся, надеясь встретить добрый взгляд Юнги. Его глаза выискивали старшего, и его губы сжались в тонкую полоску, когда он нашёл свой спасательный круг. Брюнет застыл с рукой перед ртом, скрывающей насмешливую улыбку, а его глаза сузились от смеха, который захватил его вместе с остальными. «Тоже мне, спасательный круг, блин. С дырами размером с кратер и опцией самоуничтожения», — мысленно фыркнул Пак. — И ты, Брут?! Юнги убрал ладонь от лица, обнажив широкую улыбку, и пожал плечами, имитируя своё полное бессилие над ситуацией. — Ты бы видел свою голову! — Я… ты… Аааа! Хватит смеяться! Брюнет прикусил губу, но Чимин ясно видел, что тот продолжал смеяться над ним — его глаза выдавали парня с потрохами. — Я сказал тебе. Перестань. Смеяться. — Чимин, ты же не собираешься… Настала очередь Пака коварно улыбаться, стоило ему только увидеть испуганное выражение лица напротив. — Почему? Ты не послушал меня. — Чим… На губах блондина расцвела плотоядная улыбка, когда он резко сократил расстояние между ним и Юнги, быстро хватая чужое лицо руками, покрытыми кремом. Мин издал довольно продолжительный визг, изо всех сил пытаясь избавиться от рук Чимина, блуждающих по лицу. Последний, однако, слишком сильно наслаждался случившимся, чтобы просто так отпустить его. Он переместил одну руку на шею Мина и начал гладить его по щеке другой, слушая жалобные стоны под ухом. — Хорошо, готово! — полностью обмазав парня кремом, удовлетворённо кивнул Пак. — Чимин, я убью тебя! Блондин рассмеялся и отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой. Жар прилил к лицу именинника, когда он увидел недовольную мордашку старшего, пытающего оттереть крем по мере возможностей. — Вы собираетесь перестать флиртовать перед нами и стереть с себя остатки торта? Я хочу съесть его, — сказал Джин, делая глоток пива. Чимин замер. Правильно ли он расслышал? Сокджин только что сказал, что они флиртовали перед ними? Щёки вновь накрыл лихорадочный румянец, а его пальцы медленно, как в слоу-мо, соскользнули с лица Юнги. Он выжидательно посмотрел на него, неуверенный в своей реакции. Последний, впрочем, был слишком занят оттиранием кулинарной катастрофы, чтобы обращать хоть какое-то внимание на происходящее. — Ты всё ещё хочешь съесть это? Я почти уверен, что здесь остались сопли Чимина, — поморщился Тэ. — Сними верх, съешь низ, увидишь, всё пойдёт*. — О, ты просто отвратительный, Джин! — Тэ пихнул его в бок, но это не помешало ему от души посмеяться над шуткой. Чимин обернулся и несколько успокоился, увидев, что никто не обратил внимания на первую часть предложения Джина. — Серьёзно, идите умойтесь. Юнги кивнул, когда увидел, что его рубашка также стала жертвой мести Чимина, и поднял голову на блондина. — Где здесь ванная комната? — Первая дверь справа на втором этаже, — ответил Тэ, знавший дом, как свои пять пальцев. … Юнги ушёл в ванную, ничего не говоря. Другие притихли, видя, что брюнет, похоже, не сильно оценил шутку Пака. Последний быстро перестал улыбаться, когда заметил выражение лица старшего, и быстро почувствовал вину за свою шалость. Неужели его это задело? Был ли Чимин слишком импульсивен в своих действиях? Ах, он буквально ненавидел себя за то, что так по-детски повёл себя с Мин Юнги! Пак нервно почесал затылок, не зная, что делать. — Ты тоже должен пойти отмыться, — заметил Джин. — Я… да. Скоро вернусь, в холодильнике есть ещё один торт, съешь его! Он вышел из комнаты, когда услышал восклицания Тэхёна, шарившегося в холодильнике. Пак ухмыльнулся, но пережитый стресс быстро вернул его к реальности. Он поднялся по лестнице с большим страхом и, наконец, открыл дверь в ванную. Чимин сунул лицо в комнату и увидел Юнги, умывающего лицо под струёй воды, одновременно протирающего рубашку и извергающего тихие ругательства в пустоту. Пак сглотнул и обошёл комнату, придерживаясь разумного расстояния. Он взял полотенце и вытер лицо, какое-то время глядя на темноволосого, прежде чем набраться смелости и сказать: — Прости, ладно? Я не знал, что это разозлит тебя… Юнги резко выпрямился, заставляя блондина, привыкшего к тишине комнаты, вздрогнуть. Он застыл на месте и смотрел, как брюнет медленно поворачивается к нему, сверкая лисьими глазами. — Хочешь, я одолжу тебе другой верх? У нас, наверное, один размер, и я всё равно должен извиниться. Чимин почти заикался, не смея взглянуть брюнету в глаза. Пак продолжал бормотать несвязные слова, когда выходил из комнаты, чтобы найти новую одежду для Мина. Он ворвался в свою спальню и взял одну из самых широких футболок, убеждённый, что на брюнете она будет выглядеть великолепно. Чимин вернулся в ванную, передавая вещь старшему: — Думаю, это подойдёт. Буду ждать тебя за дверью. Он поспешил уйти, не зная, как справиться с таким Юнги. Мин никогда не проявлял подобных эмоций: они уже и кричали друг на друга, и шипели… Но на этот раз Чимин решил для себя, что этот, новый Мин Юнги — просто чертовски обижен, разочарован им. И это чертовски угнетало. Юнги был последним, кого он хотел разочаровать. — Ты закончил? — неуверенно уточнил Пак. — Ммм… Блондин сглотнул и снова вошёл в комнату. Его сердце забыло, как биться, когда он увидел кусок голой спины Юнги, футболка которого заскользила по рёбрам, пока руки вытягивались по бокам, позволяя Чимину на несколько сотых секунды увидеть молочно-белую кожу старшего. Он затрепетал и наверняка пустил слюни, ибо это зрелище, хоть и короткое, было просто великолепным. Однако, он быстро пришёл в себя, когда увидел, как Юнги обернулся, поднял голову и мягко покачал головой. Чимин застенчиво улыбнулся: — Это хорошо сидит на тебе. Брюнет правда выглядел сногсшибательно, хотя Чимина нельзя было назвать непредвзятым в этом вопросе, потому что после энного количества одиноких ночей и эротических фантазий ему казалось, что он возбудится даже если старший напялит на себя мешок из-под картошки. Увлёкшись своими мыслями, Пак не заметил, какими тоскливыми глазами Юнги смотрел на рубашку в его руках. — Она была моей любимой… — прошептал он, заставляя Чимина желать мгновенной смерти прямо здесь и сейчас. Младший почувствовал себя ещё более виноватым, когда до его ушей донёсся горестный вздох. Он подошёл к Мину, как можно мягче говоря: — Я могу возместить тв… Его руки вспотели, когда Юнги посмотрел на него своим дурацким «яоченьразочарованмистер» взглядом. Мин смерил Пака ещё одним, уже более внимательным взглядом, и понял, что тот всё ещё не сменил одежду, так и оставаясь по уши в креме и чёрт знает ещё чём. — Не волнуйся. Ты тоже должен сменить одежду. — Ммм… Да. Чимин опустил голову, не зная, что ещё делать. Он почти плакал, как бы глупо это ни звучало, а его вечер казался безнадёжно испорченным. Внезапно он ощутил чужое касание к голове: Юнги накинул на его волосы полотенце, а теперь энергично потирал измазанную голову Пака, прежде чем приподнял его за подбородок, переходя на лицо. Блондин всё это время нерешительно смотрел на то, как тщательно и одновременно бережно Юнги вытирал его шею и щёки, так, будто они сделаны из фарфора, а сам Пак мог рассыпаться в любой момент. — Давай, не грусти, всё в порядке. Переодевайся, твои друзья ждут тебя внизу. С этими словами он провёл быстрым, нежным касанием по кончику носа Чимина, который больше не смел говорить. Блондин молча кивнул и позволил старшему оторваться от себя, прежде чем покинуть комнату, чтобы нормально переодеться. Он подцепил низ своей футболки, но не мог не почувствовать приступ вины вновь. В глазах Юнги он явно видел, что тому грустно, и это убивало. Чимин глубоко вздохнул, не зная, как восполнить свой косяк: несмотря на то, что он сказал, что это не имеет значения, для него, он был уверен, это имело значение вполне, и то, что Чимин был так беспомощен в сложившийся ситуации, заставляло его нервничать. Он провёл рукой по волосам, думая, что обязательно попросит совета у Джина или, на худой конец, Тэхёна. Они могли бы дать ему хорошую рекомендацию и целебных люлей, даже если большую часть времени говорили довольно глупые вещи. Он ещё раз вздохнул и вновь подцепил края футболки, когда почувствовал что-то холодное на своих руках. Он подпрыгнул от прикосновения миновских рук к своим; чужое дыхание остановилось на его ухе, заставляя слегка вибрировать при последующих словах: — Перестань думать об этом и переоденься, как я сказал. Чимин не смог ответить: его голос, казалось, намертво застрял в задней части горла. Он моргнул и на несколько секунд забыл, как дышать — его мозг пытался систематизировать полученную информацию, а его разум был слишком обеспокоен и воспалён, чтобы что-то решать. Пальцы старшего слегка сжались на чужой макушке, и Чимин кивнул, ожидая, что тот отстранится и уйдёт, но через несколько секунд стало ясно, что он намерен остаться. Пак глубоко вздохнул, а затем начал стягивать верх, чувствуя, как холодные руки Юнги пробираются к коже возле рёбер, попеременно сползая вниз, ко впадинам его бёдер. Он прикусил губу. Чимин повернулся к брюнету, желая понять по взгляду, какие мысли у Юнги рождались сейчас. Он почувствовал, как всё тело вздрогнуло, при одном только виде тоски Мина. — Я… Я думал, что ты злишься на меня. Он не мог не шептать, опасаясь разорвать возникшее между ними приятное напряжение. Чимин мог умереть за этот взгляд, как и за все остальные, адресованные ему от Юнги. Они искали отклик в друг друге весь вечер, осторожно переглядываясь, но в этот момент от неожиданно одинокого взгляда старшего Паку почти физически стало плохо. … И он почувствовал, как спёрло дыхание, когда глаза Юнги остановились на его обнажённой груди. — Пак Чимин… — О… Я да, я, эм, переодеваюсь. Он поспешно схватил чистую футболку, донельзя смущённый мыслями, которые пронизывали его голову. Чимин растерял все козыри против Юнги и ничего не мог с этим поделать. Он поспешил одеться, вновь повернувшись к старшему спиной. — Так ты собираешься соблазнять меня или нет? Чимин удивлённо приподнял брови. Он почувствовал, что его щёки предательски покраснели, как только парень вспомнил о вызове, который он бросил Юнги некоторое время назад. Они ни разу не обсуждали это с того момента, так как Юнги ясно выразил свою позицию, считая, что младший пребывал в алкогольной эйфории и не осознавал в полной мере, что говорил. Пак почесал местечко возле кадыка от нервов и повернулся к брюнету лицом. — Я думал, ты не воспринял это всерьёз… Последующие слова буквально застряли в его горле, когда он заметил, что расстояние между ними сильно сузилось, так, что тело Юнги теперь находилось всего в нескольких сантиметрах от прерывисто дышащего Пака. — Но ты всё же делаешь это. Заставляешь ревновать? Раздеваешься передо мной? — Нет, я всего лишь… — Нет? Потому что это работает. Глаза Пака чуть не вылезли из орбит. Он внезапно растерялся, не зная, как реагировать на подобные выпады со стороны Мина, и до конца не понимая, каким образом губы Юнги так правильно и изящно опустились на его. Он застыл на несколько секунд, потерянный и удивлённый, но всё же позволил себе расслабиться и отпустить ситуацию, когда почувствовал, как руки старшего заскользили по его бёдрам, а его спина слегка ударилась о стену позади. Затем он поочерёдно закрыл глаза и позволил адскому желанию поглотить себя целиком, с жаром отвечая на поцелуй и зарываясь руками в волосы Юнги. Наконец-то.

- - -

* — В оригинале это частично рифмованная строчка-издёвка