Бойфренд для секса

Бывают в жизни такие моменты, когда всё вокруг источает умиротворение, красоту, спокойствие и благополучие. Когда они наступают, а случается это всегда неожиданно-приятно, можно просто прикрыть глаза, улыбнуться, сделать глубокий вдох и ощутить, как проблемы откатываются, будто морской прибой. В такие моменты наконец-то можно почувствовать себя хорошо. К сожалению, это то время, которое недооценивают больше всего, потому что никто не ждёт плохого и никто не воспринимает хорошее, как что-то необычное. Будь то момент единения с друзьями, семейный пикник в парке или даже глубокий, здоровый сон без кошмаров. Будь то пижамная вечеринка с лучшим другом, ужин с родителями без криков и взаимных упрёков, влюблённые речи на крыше с человеком, которого любишь и который, вроде бы, любит тебя в ответ. Или любил? А любил ли вообще? Это моменты, которые часто находят признание только тогда, когда их воспоминания оказываются запятнанными муками настоящего. Стоило ли оно того? Он думал об этом все выходные. Может, Юнги был прав. В конце концов, кто он такой, чтобы присваивать себе отдельного человека, насильно удерживать рядом? Может, он действительно был всего лишь ещё одной проблемой в копилку к уже имеющимся. Исходя из этого, на самом деле, можно было вычленить любые сомнения. Всё, что произошло, произошло по его вине: он не смог вовремя принять нужное решение, потому что хотел всего и сразу — и выиграть, и ничего не проиграть, потому что думал только о себе… Но теперь он решил. Он должен всё исправить. Он дал Юнги обещание, и обязан его сдержать. Сейчас Чимин не в силах снова разрушить свои отношения. Он слишком долго убегал от правильных решений. Таким образом, в данный момент подросток набирался смелости для того, чтобы восстановить то, что он сам и порушил. Всегда проще плакать, свернувшись калачиком и обняв мистера Панду, при этом не пытаясь ничего изменить. А он собирался покаяться, да простит его Бог, и рассказать ему о своих чувствах, ничего не скрывая, без стыда и сомнений. Он собирался увидеть его, посмотреть ему в глаза, а затем поговорить, и, вполне возможно, поплакать на его худощавом плече. Он ведь любил, он ведь так любил… — Простите за опоздание, сэр. — Дай мне дневник и садись на своё место. Чимин вынырнул из дебрей собственного сознания, на секунду замирая при виде опоздавшего ученика. Его взгляд пересёкся со взглядом лучшего друга, который влетел в класс двумя секундами ранее и, естественно, сел рядом с ним. Чимин нахмурился: и он, и преподаватель были удивлены его внезапному появлению после того, как он исчез на сто световых лет без объявления войны. Его волосы заметно растрепались, а форма была явно накинута, не надета: половина пуговиц на рубашке были либо не застёгнуты, либо застёгнуты невпопад, а его глаза опухли, как будто он не спал всю ночь. Неужели он снова пошёл по бабам, прежде чем пойти в школу? Разве он не должен был проводить время со своим отцом? Тэхён расслабленно рухнул за парту, лучезарно улыбаясь Чимину. — Привет, — шепнул он, чем ещё больше сбил того с толку. Почему он вёл себя так, будто ничего не произошло, когда Чимин завалил его нерадужными сообщениями до того, как он исчез? Чимин сглотнул, в упор глядя на своего лучшего друга. Нет. Он не должен расстраиваться. Достаточно было только посмотреть на этого идиота: он — его лучший друг, тот, кого он знает лучше, чем себя, тот, кто всегда был рядом с ним. Ну и тот, кто прыгал на всё, что двигалось и не двигалось, но… Он никогда не смог бы его предать, не так ли? Он бы не посмел… Наверное. Чимин посмотрел вниз, уже чуть менее уверенно сжимая ручку в кулаке. Его пульс участился, так что он прикусил свою щёку изнутри, что, впрочем, не исправило сложившейся ситуации. «Нет, Чимин, стой. Ты спросишь его после», — убеждал себя парень. Тэхён нахмурился, когда понял, что Чимин не ответил ему, и, растерявшись, откинулся на спинку стула, сильно рискуя с этого самого стула свалиться. Что он сделал не так? Чем заслужил такое отношение? В течение всего часа, отведённого на богопротивную математику, он неотрывно смотрел на своего друга, периодически бросая вопросительные взгляды на Чонгука. Но даже самый младший в их компании, казалось, не врубался в происходящее, и на каждый немой вопрос беспомощно пожимал плечами. Звонок, наконец, прозвенел: до него, казалось, прошла целая вечность. Тэхён подорвался со стула, перемещаясь на парту Чимина, в этот момент торопливо складывающего свои вещи. Даже несмотря на это он всё ещё не обращал внимания на Тэхёна, который действительно не понимал, почему так резко впал в немилость. Он попытался избавиться от плохих предчувствий и нарисовал на лице обычное для себя счастливое и довольное жизнью выражение. — Итак, мы беспокоимся о грядущих экзаменах? Я никогда не видел тебя таким серьёзным, клянусь, даже мистер Ли от удивления прикусил бородавку на подбородке! Неужели он думает, что его козлиная бородка скрывает тот фа… — Ты спал с моей сестрой? — Чимин прервал его, поднимая взгляд и заставляя парня крупно вздрогнуть. Тэхён удивлённо замолчал. Его глаза в тревоге заметались по разным углам и сторонам, но всё, на что они напарывались, это потемневшие и сузившиеся зрачки собеседника. Он громко сглотнул: — Которая… — Тэхён. У тебя были отношения с моей сестрой? Тэхён замер и резко сменил улыбку на максимально виноватое выражение лица. Никогда ещё Чимин не говорил с ним так… холодно. Тэхён интуитивно съёжился: холод был до того осязаемым, что хотелось укрыться от него в плед. — Чим… — Просто ответь мне, да или нет? — сухо попросил тот. Тэхён опустил голову, пытаясь спрятаться от него за заметно отросшей челкой. Он знал, чем рисковал. Он знал, что произойдёт, если он ответит честно. Резкий тон Чимина подстегнул на действия. — Да, — ответил он и вновь тяжело вздохнул. Парень в нерешительности взглянул на своего лучшего друга: тот продолжал смотреть на него, и Тэхён обречённо хмыкнул, заметив в радужке глаз формирующийся на его откровение ответ. Его сердце упало, а паника наполнила тело до краёв: его самая большая и самая фатальная ошибка была раскрыта. Он не знал, что случилось, но Джихи явно развязала до этого туго завязанный язык. Тогда об этом знали только он и она… … Но главная проблема была не в этом. Он предал своего лучшего друга, не смог исполнить единственную просьбу, которая у него была, и этот разочарованный взгляд, который он на него бросил, был душераздирающим. — Но Чим, я… — Нет, не оправдывайся, — махнул рукой Чимин, бросая учебник по геометрии в школьную сумку. — Я просто… — Пак Чимин, подойдите ко мне в кабинет, — раздался голос учителя за их спинами. Чимин немного удивлённо кивнул, поворачиваясь к профессору и вежливо улыбаясь. Небрежно дособирав хаотично разбросанные по парте ручки и карандаши, он последний раз взглянул на Тэхёна, который всё ещё нерешительно топтался рядом. Он знаком дал ему понять, что они договорят позже, после чего присоединился к профессору, терпеливо ждущему его на пороге. Тэхён до боли закусил губу и внезапно с яростью пнул стоящий неподалёку стул. — Блять! Обратная сторона медали: он совершил ошибку… всего лишь одну маленькую ошибку. Но эта ошибка стоила ему друга, совести (он ведь поклялся, что не будет!) и нервов. — Хён…? — Тэхён глубоко вздохнул, распознав голос Чонгука. — Что случилось? — Почему ты не ушёл? — Я должен закрыть класс и вернуть ключ. Тэхён нахмурился и кивнул. Чонгук смотрел на него, терпеливо ожидая, когда тот сдвинется с места, а затем наконец задал вопрос, который крутился у него в голове с самого начала урока. — Вы поссорились с Чимин-хёном? — Я правда не хочу об этом говорить, Чонгук. Он действительно не гордился тем, что сделал, но увидел, как Гук кивнул, принимая его молчание за ответ, и заметно напрягся. Тэ, немного подумав, решил остаться на месте, и какое-то время продолжал сверлить парня напротив взглядом, до тех пор, пока не сломался. — Чонгук? — Ммм? — Ты играл с Чимином? Глаза Чона расширились: было видно, что вопрос застал его врасплох. Спустя какие-то жалкие секунды молчания взгляд парня начал бесцельно бегать по комнате, а руки вдруг задрожали, как в режиме отжима. — Я… О чём ты вообще говоришь? Тэхён закатил глаза. — Перестань прикидываться невинной овечкой. Я хорошо знаю, что вы встречаетесь, встречались, или чем вы там вообще занимаетесь или занимались. А теперь, когда мы прояснили этот момент, скажи мне правду. Ты играл с ним? Чонгук нахмурился и подошёл к двери. Тэхён уже было открыл рот, чтобы съязвить о том, как «по-взрослому» убегать от проблем, когда зачатки формирующихся слов перебил щелчок замка. Крепко сжав челюсти, Чонгук придвинулся поближе к Тэхёну, гневно поигрывая желваками. — И какого рожна все меня в этом обвиняют?! Неужели вот так ты видишь меня после тех лет, что мы дружим?! Но знаешь что? У всех всегда достаточно сил на то, чтобы пережить несчастье других. Это он играл со мной, ваш ненаглядный Чимин, — Чонгук буквально прошептал последнюю фразу, после чего запустил в безупречно уложенные волосы пятёрню, небрежно сминая то, на что по утрам убивает двадцать минут времени, которые мог бы потратить на сон. Тэхён выпрямился, донельзя удивлённый тоном младшего. Зло потерев виски, парень подошёл к нему, непонятливо нахмурившись. — О, виню ли я тебя? Да поэтому я, собственно, и задаю тебе этот вопрос, идиот! Чтобы ты развеял мои сомнения, чтобы… сказал мне, что в окружении Чимина есть по крайней мере один человек, который был с ним честен. Чонгук неожиданно ясно взглянул на Тэхёна, в этот раз чётко осознавая, что они с Чимином охрененно так разругались, и что Тэ, сто процентов, оказался виноват. Прийдя к этому воистину гениальному выводу, Чон беспокойно почесал руку, наивно полагая, что это принесёт ему какое-то успокоение. Чимин в порядке? Неужели его так огорчил возникший спор? Младший обессилено покачал головой в тщетной попытке вытурить из неё ненужные мысли. И почему его постоянно волновал тот, кто растоптал его чувства, и глазом не моргнув? Включая и то, разумеется, что он проболтался об их отношениях Тэхёну, в то время как сам боялся разоблачения больше всех. — Я был честен с ним, — твёрдо проговорил он, до боли стискивая зубы. — Может быть, мне было неловко, но я был честен. Он взглянул на Тэхёна, который, казалось, ещё сильнее расстроился после его слов. — Я облажался, Чонгук… — прошептал он, хватаясь за голову. — Я так облажался… Повисла удушающая тишина. Тэхён вновь ушёл куда-то в себя, видимо, это помогало ему справиться с внутренними потрясениями. Чонгук пару раз скашивал на него глаза, тайно гордясь тем, что по итогу оказался более «преданным», чем лучший друг его бывшего, но несмотря ни на что, он всё же беспокоился за Чимина с Тэхёном, которые, казалось, охвачены полным и всепоглощающим сожалением. … И он бы оставил Тэхёна вариться в собственном дерьме в гордом одиночестве за то, что он сомневался в нём, как и все остальные (а именно — Чимин и Мистер Панда, причём голос последнего считался решающим), но ему уже надоели нескончаемые негативные чувства, ненужные и бесполезные оправдания. Какое-то время они вновь простояли в молчании, пока Чонгук, в конце концов, не выдержал, и не подошёл с благой целью перезастегнуть пуговицы на его рубашке. Тэхён нахмурился, но промолчал, исподтишка разглядывая спокойное лицо младшего. Тот ничего не сказал и позволил ему продолжить свои наблюдения ровно до того момента, как последний кругляшок не вошёл в петличку, враз придавая виду парня более солидный антураж. — Всё будет хорошо — Чимин-хён слишком заботится о тебе, чтобы бросить. Если ты так сильно сожалеешь о чём бы то ни было, принеси ему свои искренние извинения. Это всё, что тебе нужно для того, чтобы быть прощённым. Исправь свои ошибки и будь честным, — Чонгук прощально улыбнулся Тэхёну и приоткрыл дверь, намекая, что им обоим уже пора, в то время как старший с силой прикусил щёку, с неудовольствием признавая, что он прав. В конечном итоге Тэ согласно кивнул и схватил школьную сумку, покидая класс, еле слышно шепча что-то, что вызвало лёгкую улыбку на губах Чонгука. Он какое-то время наблюдал за удаляющимся парнем, и лишь тогда, когда его силуэт скрылся за поворотом, он так же тихо попросил: — Пожалуйста, хён.

***

— Присаживайся, — указал на стул учитель Ли, входя в свой кабинет. Чимин молча сел в кресло, раздумывая о причине вызова в святая святых. Он не препирался с мерзкими учителями, последние несколько дней усердно учился, наконец-таки вспомнив о своём аттестате, по сути, бесполезном клочке бумаги, цена которому — все его наверняка заработанные нервные расстройства. Учитель опёрся на стол скрещёнными руками: его взгляд не выражал никаких отрицательных эмоций, из-за чего Чимин ещё нервознее ждал озвучивания повестки следующего получаса как минимум. — Ты сдал сегодня свою работу над ошибками, не так ли? И даже дал правильные ответы на большинство вопросов, — Чимин нерешительно кивнул, не понимая, к чему вёл учитель Ли. Тот же, в свою очередь, склонился над огромной, еле держащейся стопкой бумаг, чем-то походящей на неудачный косплей Пизанской Башни. Виртуозно вытащив из неё пару листов, он с видом человека, изобретшего вечный двигатель, выжидательно посмотрел в его сторону. — Сегодняшние задания, которые вы делали на уроке, намного сложнее, чем всё то, что мы делали до этого. Чтобы их выполнить, нужно заранее усвоить материал. Так? — Да… — проблеял Чимин, всё ещё неуверенный в себе. Учитель Ли скользнул глазами по одной из копий, и Чимин постепенно дошёл до ниточки, на которой оборвалось его понимание происходящего. — Это домашнее задание, которое ты сдал для исправления оценки, намного проще, чем сегодняшнее. Тем не менее, в нём ты показал, что освоил общую концепцию. А теперь вопрос: почему же ты совершил точно такие же ошибки, как и в первый раз при написании работы? Чимин опустил глаза в пол, принимаясь нервно подёргивать пальцами, даже не зная, что на это сказать. — Ты сделал эту работу над ошибками вместе с Ёри, верно? Как так получилось, что у неё высший балл, а ты всё так же плох? — ответом на это вновь послужило молчание. — Знаешь, если у тебя какие-то проблемы, ты всегда можешь поговорить об этом с учителями. Даже если ты, наверное, ненавидишь меня и их, как все остальные старшеклассники. — Спасибо, мистер Ли. Я не ненавижу вас, просто это очень сложно, и, ну… Долго. Хотя нет, скорее медленно… Я в порядке, спасибо за беспокойство, я в порядке! — Чимин глубоко вздохнул, прежде чем спокойно спросить: — Я могу идти? — Но твоя оценка… — Это та оценка, которую я заслуживаю. Пожалуйста. Учитель Ли смерил его долгим взглядом, прежде чем вздохнуть, признавая своё поражение. Он отложил копии в сторону, кивнув головой в сторону двери. — Хорошо… Можешь идти. — Спасибо. Чимин выпрямился, привычно натянул на голову шапку (директор всё ещё считал, что его блонд — причина невнимательности учеников, всеобщей рассеянности и голодания детей в Уганде), и направился к двери. Он даже почти открыл её, но кто-то с другой стороны оказался более оперативным. Чимин поднял взгляд и удивлённо столкнулся глазами с Чонгуком. — О… — удивлённо протянул младший, прежде чем через несколько бесконечно долгих секунд повернуть голову к учителю. — Я пришёл сдать ключи. Чимин обошёл его, стараясь как можно быстрее промчаться по коридору, всё ещё не в силах свыкнуться с чужой холодностью. Чонгук какое-то время обдумывал, как ему следует поступить: в конце концов он буквально впихнул ключи в руки опешившего профессора, после чего собирался пойти абсолютно в противоположную от чиминовой сторону. И то ли провидение, то ли Купидон пришёл исправлять свои проказы лично, но его взгляд, бездумно блуждающий по кабинету, упал на копию, лежавшую на столе. Он нахмурился, прежде чем с трудом, но понять, что это. От увиденного спина мгновенно выпрямилась, а ноги сами развернулись бежать в том же направлении, что и Чимин. Промчавшись по двум лестничным пролётам, гонимый интуицией и чувством вины, Чонгук мельком заметил его фигуру и ускорился, слёту останавливая парня. — Хён! Чимин подпрыгнул, вероятно, не ожидая увидеть его сбоку от себя. Он медленно поднял голову, столь же медленно начиная: — Чонгу… — Почему ты это сделал?! — Чонгук перебил его, а Чимин, кажется, сразу понял, что он имеет в виду. — У тебя были все правильные ответы… Мы же это делали! Почему ты завалил тест? Я думал, тебе не нужны плохие оценки в аттестате. Чимин глубоко вздохнул, прежде чем в панике уставиться на Чонгука, выпаливая: — Я же сказал тебе, Чонгук. Я никогда не хотел тебя использовать. Я никогда бы не смог… — он потерянно пожал плечами, а затем нерешительно улыбнулся: — Достаточно ли этого для тебя в качестве доказательства? Чонгук сглотнул: его глаза метались и потерялись где-то между зрачками Чимина. Почему он так рьяно хотел доказать ему свою непричастность? Да, Чонгук сам потребовал доказательств, но… Он как раз хотел сказать, что верит ему и без них… Чёрт. — Хён… Улыбка Чимина стала ещё шире. — Я могу принять это как «да»? — спросил старший и уставился на Чонгука, который кивнул, с сожалением поджав губы. Чимин раскрыл руки, но едва успел поднять их, как Чонгук уткнулся в него, выбивая из груди удивлённый вздох. Он был на сто процентов уверен, что Чонгук ударит его и уйдёт — во всяком случае, он всегда так делал, когда они были вместе. Он ненавидел публичное проявление привязанности. Его взгляд остановился на шее младшего. Он ухмыльнулся и похлопал его по спине, чувствуя, как руки Чонгука только крепче впиваются в его талию. — Давай, большой малыш… Всё уже закончилось. Чонгук кивнул и чуть поменял положение, внимательно глядя на Чимина. — Извини, что не поверил тебе… Я кретин. — Как же машинокритично*, — хихикнул Чимин. Чонгук облегчённо выдохнул: если у него остались силы на каламбуры, значит, всё не так уж и плохо. — Нет, ты был прав, сомневаясь… Я бы тоже усомнился на твоём месте. Прости, просто… Скажи мне правду сейчас, ладно? Больше не скрывай от меня ничего, и не лги! Чонгук вновь энергично кивнул, робко протянув Чимину мизинец правой руки. Тот заразительно рассмеялся, прежде чем приблизить кисть в ответном жесте, скрепляя своё обещание. — Хорошо… — подытожил Чимин, ласково ероша волосы Чонгука. На это младший вздрогнул, нервно поправив волосы и застенчиво взглянув на Чимина. — Я ещё должен кое-что сделать в школе, но… Что насчёт кофе? — неуверенно предложил Чонгук. Чимин наморщил нос и извиняюще сдвинул брови. — Не то чтобы я был против, но мне нужно идти… Может, в следующий раз? Несмотря на разливающееся в груди разочарование, Чонгук понятливо кивнул и уточнил: — Ты собираешься присоединиться к Тэхён-хёну? Брови Чимина приподнялись в немом удивлении. Он посмотрел на своего теперь уже вновь друга, прежде чем отрицательно покачать головой. — Нет. Чонгук замолчал из-за холода, промелькнувшего в голосе за три простые буквы, но даже при том, что тон хёна был весьма резким, он чётко видел печаль на неожиданно измождённом лице. Он не решался заговорить какое-то время, но когда Чимин красноречиво перехватил сумку в руке, собираясь отчаливать, в нём будто включился резерв: — Я… я думаю, тебе стоит поговорить с ним… Я не знаю, что случилось, но… он действительно сожалеет об этом. Чимин нахмурил лоб, удивившись, что Чонгук так прямо выразил свои мысли. Удивляться, правда говоря, было чему: обычно Гук всегда молчал перед лицом пусть даже не его проблем. По сомневающимся глазам Чимина тот, меж тем, понял, что ни черта не понял в сложившейся ситуации. Пытаясь избавиться от удушливого чувства, что что-то пошло не так по его вине, он торопливо пожал ему руку. — Ты просил меня быть искренним! Я просто говорю… И я серьёзно. Чимин на мгновение задумался, но затем всё равно кивнул и похлопал младшего по плечу. — Спасибо, я прислушаюсь к тебе. Он обворожительно улыбнулся ему, и Чонгук почти сразу же улыбнулся в ответ. После этого Гук ещё какое-то время лицезрел его удаляющуюся фигуру, направляющуюся в сторону зала. Однако, тень остановилась на полпути. — Кстати, Чонгук… Младший нерешительно посмотрел на него. — Да? Чимин смущённо поджал губы, прежде чем скромно улыбнуться и поднять на него взгляд, искрящийся радостью: — Я действительно счастлив, что мы снова можем быть друзьями. Чонгук удивлённо поперхнулся, но всё же нашёлся с ответом: — Я тоже, хён, я тоже. Лицо старшего прояснилось ещё больше, прежде чем он слегка приобнял его и исчез за дверью. Чонгук уставился на место, где стоял Чимин: его рука так и застыла в воздухе, словно он всё ещё находился рядом. Уголки его губ медленно опустились, прежде чем он отпустил: и руку, и ситуацию, и внезапно осел прямо посреди зала. Он зарылся головой куда-то в колени, подёргал себя за волосы, прикусил внутреннюю сторону щеки и, наконец, положил руку на грудь, сильно ударив, будто визуализируя то, что сейчас чувствовал. Улыбающееся лицо Чимина всё время всплывало в его голове. Ощущение его тела в руках всё ещё преследовало, не давая покоя. … И его сердце не могло перестать биться. «Счастлив быть другом» — а счастлив ли Чонгук? Неужели он действительно сможет довольствоваться этим? Неужели он действительно сможет просто взять и стереть свои чувства? Он тяжело вздохнул, прежде чем прикусить губу, обречённо глядя на дверь. Несмотря на всю его силу воли, его сердце, очевидно, решило умирать, желательно под виниловые пластинки с чашкой какао в руках. Наверное, по приходу домой он этим и займётся: отрежет себя от Цивилизации и как следует оплачет свою идиотскую, но такую сильную любовь. — Извини, хён… Думаю, я снова тебе солгал.

***

* — Машинокритично — Voiturocritique Кретин — Crétin (франц.) Самокритично — Autocritique (франц.) Авто (Автомобиль) — Auto (франц.) Машина — Voiture (франц.)