Бойфренд для секса

Должен ли он был позвонить? Или ему стоило просто развернуться и пойти домой? Чимин встрял с этой дилеммой на добрых пять минут. Он просто стоял, как последний идиот, перед дверью дома Тэхёна: его палец то поднимался, то опускался в минуты тотальной нерешительности, не находя в себе сил нажать уже на этот чёртов дверной звонок. Он уже и закусывал губу, и проговаривал то, что собирался сказать парню, и так и эдак проворачивал примерное развитие событий у себя в голове. Он знал, что должен это сделать. Он знал, что бегство — неправильное решение, если только, конечно, ты не хочешь похерить всё окончательно. Он знал, что оставлять неразрешённые проблемы позади — всё равно, что, прижав к земле и имея возможность убить серийного маньяка, просто бросить его и пойти дальше, ровно до того момента, пока в твоей заднице не окажется мачете. Прямо сейчас он страдал от последствий своих недомолвок с Юнги, который был тем самым мачете, и ему искренне не хотелось добавлять кого-то в этот и без того внушительный послужной список людей, с которыми у него были какие-то недомолвки. — Чимин? — прозвучал слегка ошарашенный возглас за его спиной. Вышеобозначенный аж подпрыгнул от неожиданности, коротко вскрикнув от удивления, и положил руку себе на грудь в весьма драматичном жесте. Он медленно повернулся в сторону источника звука и увидел Тэхёна с пакетами из супермаркета на соседней улице в руках, с крайней степенью удивления на лице стоящего позади него. Глубоко вздохнув, прекрасно понимая, что оттягивать неприятный разговор и дальше уже не имело никакого смысла, Чимин резко выпалил: — Мы можем поговорить? Тэхён, всё ещё шокированный его появлением, неопределённо махнул рукой, жестом прося отойти от двери. Несколько раз провернув ключ, парень сразу же направился на кухню, торопливо скидывая свою ношу на пол, и поспешил в гостиную, где уже удобно устроился Чимин. На и без того нервничавшего парня накатила очередная волна стресса: он морально не был готов увидеть лучшего друга снова, по крайней мере, в ближайшую неделю так точно. У него не было времени как следует подготовить свои извинения, объяснения и всё то, что он хотел вывалить на него теперь, когда их с Джихи тайна стала явью. Он почесал затылок, чувствуя себя невыносимо уставшим: замутнённое страхом за их дружбу сознание шептало, что он в шаге от того, чтобы получить самое желанное прощение… Ну, или же самый болезненный отказ. Тэхён тяжело вздохнул и выругался про себя, когда голос лучшего друга внезапно оборвал поток его мыслей: — Подожди, ты купил новую Mortal Kombat и не сказал мне?! Тэхён приподнял бровь, устремляя взгляд на Чимина, незаметно для него сместившегося к барной стойке и державшего в руках знаменитую игру. — Ооо… Эээ… Да, мой двоюродный брат подарил мне её, когда я ходил навещать отца. — У тебя ещё не было времени попрактиковаться? Давай, роняй сюда свою задницу и позволь мне надрать её в честном бою. Глубоко потрясённый, Тэхён напрочь забыл про продукты, так и не вытащенные из пакетов, и подошёл к Чимину, уже перекинувшемуся на софу, не чувствуя себя способным отказать какой-либо просьбе своего друга. Парням потребовалось около десяти минут, чтобы полностью погрузиться в мир мужчин с неестественной мускулатурой и женщин с низкой социальной ответственностью. Крики, споры и желание убить, сменяющееся с виртуального на реальное — всё как в старые добрые, когда между ними ещё не стояла Джихи и «Мин-Юнги-мачете-в-заду». Тэхён немного расслабился, хотя всё ещё не мог понять подобного поведения со стороны ещё недавно разъярённого Чимина. Он чувствовал, что эта глыба изо льда всё ещё окружает их, сдавливая со всех сторон, но Чимин даже и виду не подавал, что что-то не так. — Так его! — в конце концов заорал Чимин, виртуозно прибив персонажа Тэхёна. — Получай, ты, нерд! — ещё немного, и Тэ начал бы беспокоиться за садистские наклонности Чимина, в ходе фаталити с особым удовольствием вырывающего противнику позвоночник. Сокрушительное поражение, Саб-Зиро победил. Тэхён поражено открывает рот, будучи избитым в четвёртый раз подряд. Кажется, кому-то необходимо было спустить пар, и его истерзанный, изрезанный персонаж без части спины тому подтверждение. Эта игра была более жестокой, чем он думал. Чимин рассмеялся и рухнул на диван, отложив джойстик, по которому ещё полминуты назад остервенело долбил пальцами. Тэхён посмотрел на него и улыбнулся тоже: его друг становился похожим на синнамон, когда радовался своему триумфу, причём не имело значения, где: на олимпиаде или в простой игре. — Вот так, по крайней мере, я отработал практически все удары, которые когда-либо хотел нанести тебе в реальной жизни. Слабая улыбка Тэхёна мгновенно исчезла с его лица, а по спине пробежала крупная дрожь. Он низко опустил голову, отбрасывая джойстик в сторону, и несмело повернулся к Чимину, делая глубокий вдох, прежде чем открыть рот, но делая это лишь для того, чтобы сразу же закрыть, так не сказав и слова. Он убито потёр щёки, разгоняя кровь, и горестно вздохнул: — Чимин, послушай, я… Мне очень жаль. Лицо Чимина посерьезнело, что заметно встревожило его лучшего друга, который уже и без того был на пределе своих нервов. — Послушай, я знаю, что должен был всё рассказать… — Так почему ты этого не сделал? Тэхён в нерешительности посмотрел на него. — Из-за того, что я сделал. Мне было стыдно. Мы с Джихи… Я знал, что у неё есть чувства, и, не знаю, меня привлекало её… Меня привлекала её душа. Но потом… Я осознал, что я делаю… И просто не захотел терять своего лучшего друга. — Значит, только после того, как ты воспользовался ей, до тебя дошло, что это плохая идея? — обиженно начал Чимин. — Какая идея? Вау, как мило, что ты такого обо мне мнения. Мы просто поцеловались! И мне правда жаль, что… — продолжил Тэхён. Чимин захлебнулся на полуслове и удивлённо уставился на Тэхёна. Что значит «просто поцеловались»? Так они даже не… ? Волна облегчения прокатилась по всему телу. Он глубоко вздохнул, поблагодарив всех Богов за их милосердие. Старший грустно улыбнулся и потрепал Тэхёна по голове. — Даже если это был просто поцелуй, ты сильно ранил Джихи этой недолгой надеждой. Тем не менее, не нужно так сильно извиняться передо мной, — выделил последние два слова Чимин. — Надеждой? Но нет… Джихи не возражала, когда я сказал о том, что мы должны прекратить! Чимин вздохнул, прерывая его: — Ты, Дон Жуан местного разлива, так до сих пор и не смог этого понять? Конечно, Джихи будет притворяться, что всё в порядке, потому что женщины скорее сжуют землю в своём дворе, чем будут унижаться перед мужчинами, что, впрочем, не помешает им рыдать в подушку от собственной якобы никчёмности и бессилия, и я правда не понимаю, почему до плейбоя эту истину должен доносить гей! Последняя фраза вызвала на губах Тэхёна лёгкую улыбку, но он тут же согнал её с лица, понимая, что это ещё не конец. — Джихи — она вообще такая льдинка… С виду холодная и злобная, но в глубине души ранимая до невозможности. Мы живём вместе уже столько лет, а я так и не сказал ей, что между нашими стенками достаточно плохая звукоизоляция, чтобы можно было слышать её всхлипы. Великое множество дней и недель. Потому что ей не удалось однажды стать первой по успеваемости в классе, и наш отец был разочарован. Потому что её друзья предали её, сплетничая за её спиной только потому, что я купил ей дебильный свитер с оленем, который она надела, чтобы порадовать меня… В душе она хрупкая, как ваза, и страшная, как атомная война. И то, что именно ты один из тех, кто стал причиной её слёз в подушку, трогает меня больше всего. Тэхён, испытывая невыразимое чувство вины, устремил свой взгляд в пол. Он покорно кивнул, осознавая, что натворил, и мысленно приготовился к последствиям. — Я правда безумно, безумно извиняюсь перед вами обоими! Я действительно не хотел этого, Чимин… Младший с сожалением посмотрел на своего друга, который при всём своём разочаровании не смог противиться этому взгляду. Он придвинулся к нему поближе и нежно приобнял, а Тэхён отчаянно уцепился за него, боясь отпустить. — Не мне прощать тебя. И эй, ты меня раздавишь! Давай, закругляйся. — Ммм… Чимин усмехнулся и успокаивающе похлопал его по спине. Тэхён мог сколько угодно выделываться на публике, но в глубине души он был пятилеткой, нуждающейся в объятиях. Чимин начал медленно покачиваться из стороны в сторону, убаюкивая своего бедного и несчастного друга, на что Тэхён, или же его альтер-эго — малыш Тэ, лишь ещё больше съёжился в его объятиях. Некоторое время они оставались в таком положении, наслаждаясь перемирием, после чего их прервал звук топора, оказывается, всё ещё миксующего органы соперника персонажа. Младший наконец отшатнулся, подозрительно шмыгая носом, прежде чем начать ворчать: — Я не гей, окей? Мне просто нужно было обняться чуть сильнее, чем обычно. Чимин саркастически рассмеялся: — Ну да, ну да. Во всяком случае, ты всё равно не в моём вкусе. Тэхён нахмурился и надул губы: — Не в твоём вкусе? То есть я тебя не привлекаю? Я страшила по гейским стандартам, это ты хочешь сказать? — обиженно пробубнил он. Чимин засмеялся и покачал головой, прежде чем озорно взглянуть на трагично заломившего брови парня. — Прекрати, ты мне как брат, это жутко. Тэхён развеселился не на шутку: — Пак Чимин… Неужели ты взял меня во френдзону для братьев? Ты взял меня в братзону!* Чимин оглушительно расхохотался, с разбегу плюхаясь на диван, когда его любящий «брат» набросился на него, требуя «горькой правды об идеальной внешности» с широкой улыбкой на лице.

***

Стрелка часов будто замерла на месте — всемирно известная аксиома, что в школе время тянется бесконечно. Гул в кафетерии усиливался: обеденный перерыв был в самом разгаре, а накопившаяся за несколько проведённых без движения часов энергия достигла своего пика. Приближались каникулы, и какими бы маленькими они ни были, эти драгоценные дни всегда стоили того, чтобы ждать. … И среди всей этой вакханалии, за маленьким столиком в заднем углу сидели трое молодых людей, пытающихся есть в обстановке полнейшего хаоса. — Передашь мне немного картошки фри, Чим? — спросил Тэхён, подворовывая её, не дождавшись ответа. Парень слепо подтолкнул свой поднос к лучшему другу, после чего с отвращением посмотрел на заказанный им же бутерброд. — Уф, они положили мне помидоры, хотя я просил без них! — он высунул язык, притворяясь, что его сейчас стошнит, на что Тэхён весело фыркнул: — Они не делают индивидуальные порции, Макдональдс в другой стороне. — Отдай их мне, хён, — пожал плечами Чонгук, на что Чимин кивнул, торопливо разбирая свой бургер на органы. Гук в свою очередь начал оглядываться в поисках салфетки, в которую мог бы завернуть часть бутерброда Чимина, когда почувствовал, что что-то примкнуло к его губам. Он приподнял бровь, за ней поднимая и глаза, и поспешно проглотил ярко-красный кусок, который протянул ему старший. — Спшсибо! Чимин улыбнулся, ущипнув его за щёку, прежде чем вернуться к своему бутерброду без помидоров — уже без. После этого диалог между ними естественным образом перетёк в нейтральное русло: уроки, дедлайны, предстоящий отдых. Лёгкое и беззаботное обсуждение насущных дел — и наконец-то никакой драмы. Прошло три недели. Три недели с тех пор, как Тэхён вернулся из своего странного трипа к отцу. Три недели с момента примирения Чимина и Чонгука. Прошло три недели с тех пор, как в жизни Чимина всё вернулось на круги своя. Всё, за одним большим, очень большим исключением. Чимин посмотрел на свой телефон и его сердце сжалось от удушающей волны разочарования. Прошло три недели с тех пор, как он получил хоть какое-то известие от Юнги. Если поначалу он всё ещё видел его в классе, то спустя несколько дней старший окончательно исчез с радаров, причём всех разом, насколько он понял из ненароком подслушанного разговора директора и их учителя. Как обычно. Не то чтобы кто-то не знал об этой привычке Юнги, и, на самом-то деле, не то чтобы кто-то особо переживал по поводу того, что с ним могло что-то произойти. Кроме Чимина, всё нутро которого кричало о том, что Юнги вляпался в какое-то дерьмо и ему нужна помощь, моральная или физическая. Он пытался связаться с ним, отправлял ему сообщения, обрывал телефон, но результат оставался неизменным: ни ответа, ни привета, лишь билет, да и тот в один конец. — Чимин… Чимин? Чимин! Ресницы парня на секунду затрепетали: он насилу оторвал взгляд от телефона, прежде чем вернул его к своим друзьям, которые смотрели на него с молчаливым ожиданием. — Мммм? Что? — Я предлагаю сходить на какой-нибудь фильм сегодня вечером, хочешь? — терпеливо повторил Тэхён. Глаза Чимина подозрительно сверкнули, и он, пожалуй, даже слишком активно закивал головой. — Могу я пойти с вами? — раздался чуть писклявый голос у них за спинами. — Само собой, я заплачу за себя сама. Трое парней синхронно повернули головы в сторону девушки, застывшей над их столом. Старшие в их небольшой компании автоматически перевели взгляд на Чонгука, который не знал, как ему следовало реагировать на подобное. Чимин почувствовал всеобщий дискомфорт, витающий в воздухе, и неловко начал: — Извини, Ёри, но… Девушка обиженно нахмурилась: — Да ладно тебе! Три недели выполнения всех ваших желаний, что вы ещё от меня хотите? О да. Ёри вот уже как три недели убирается в классе и помогает Чонгуку с самыми неприятными поручениями старосты (как, например, сказать их невероятно злому математику, устраивающему каждому пропустившему его урок кровавую вендетту, что весь класс отпускают с уроков на экскурсию), и всё это для того, чтобы загладить свою вину. Быстро просекая, кто в данном случае примет финальное решение, девушка умостилась рядом с Чонгуком, подобострастно схватив его за руку и начав умолять: — Ты всё ещё не простил меня, правда? Не простишь, даже если я отдам тебе свою порцию крем-брюле? Чонгук приподнял бровь и покосился на соседний поднос, обнаруживая свою любимую сладость на расстоянии вытянутой руки. Девушка слегка улыбнулась, когда увидела изменения в лице напротив, и вручила ему его драгоценность, позволяя набить ею щёки до видимого предела. — Холопфо, — промычал Чонгук, увлечённый десертом. — Покупать его едой — дёшево, — прошептал Тэхён на ухо Чимину, на что тот согласно кивнул, поддерживая слова друга. Повернувшись в сторону Ёри и уплетающего крем-брюле Гука, они увидели, как девушка озорно высунула язык, и поняли, что крепость окончательно пала. По правде говоря, Чонгук простил её в первую же неделю из тех, что она выплясывала перед ним, но Чимин посоветовал попользоваться опцией бесплатной секретарши ещё несколько дней. — Итак, на какой фильм мы идём? «Тёмный рыцарь»? «Мстители»? О, нет, подожди, «Красавица и Чудовище»?!

***

Четыре пары глаз сосредоточенно сверлили взглядом плакаты, висевшие в большом зале кинотеатра — былой энтузиазм, захвативший их днём, будто ветром сдуло, а на его место пришло раздражение и готовность сражаться за свой выбор до победного. Пожалуй, единственный человек, которому удавалось получать какое-то извращённое удовольствие от происходящего — это Чонгук, с крайне довольным видом поедающий свой попкорн. Поскольку самыми ярыми подстрекателями и максимально упёртыми в своих желаниях людьми оказались Чимин с Ёри, а Чонгук был слишком поглощён едой, чтобы принять чью-то сторону, почётное право выбора фильма досталось Тэхёну. … И прямо сейчас все резко пожалели об этом решении. — Селфойзно? — уточнил Чонгук с набитым ртом, предвкушая драму, которую вот-вот развернут Ёри с Чимином. — «Настоящая любовь — нечто большее, чем просто секс?» — скептично вздёрнула бровь Ёри, зачитывая вслух ярко-красную надпись, напечатанную на одном из плакатов крупным шрифтом. — « "Фернандо и Розалинда" — самая страстная романтическая комедия года?» — закончил Чимин под взволнованные кивки Тэхёна. Парень обречённо вздохнул: когда они доверяли выбор фильма Тэ, им явно не стоило забывать о том, что при всех своих достоинствах у него был один существенный недостаток длиной в четыре буквы. Секс. Секс-секс-секс. Сееекс. У Тэхёна, вопреки непреложной истине о том, что про секс в таком количестве говорят только девственники, с этим всё было даже более, чем хорошо, что, впрочем, не мешало ему пихать сексуальную тематику буквально везде, по поводу и без. — Вот увидишь, это будет потрясающе! — воскликнул Тэ, прежде чем буквально вбежать в зал, наспех проверив билет у контролёра. Его друзья вяло поплелись следом, предвкушая два часа хорошего, продуктивного сна. … И не прогадали ведь! Глаза Чонгука время от времени закрывались на более длительные промежутки времени, чем те, что требовались для моргания, а Ёри и вовсе свернулась калачиком в своём кресле, прикрывшись курткой — ей хватило полчаса от фильма, чтобы вырубиться. Наверное, если бы Чимин знал сюжет, он бы присоединился к дружному аккомпанементу из сопения и недовольного сонного мычания на кадрах, где герои слишком громко выясняли отношения, но вопреки собственным мыслям его поглотило действие, развернувшееся на экране. Малость тугая Розалинда наконец допёрла до своих великих чувств к Фердинанду, и под облегчённые выдохи из зала, ждавшего это половину фильма, изливала свою душу Марии. — Я больше не могу притворяться, я кое-что чувствую к нему! Но он… он играет со мной, как твой батюшка с клюшкой для гольфа по утрам! — Ах, Розалинда, неужели ты призналась ему, и он тебя отверг? — Нет, но если я скажу, то он точно меня отвергнет! Или презренно отвернётся. Или сначала отвергнет, а потом презренно отвернётся! — Но нет, Розалинда! Он точно что-то чувствует к тебе! Ты отличаешься от других девушек, и поэтому должна рискнуть и рассказать ему. — Я пыталась намёками, но он не понял, и мне… мне просто страшно говорить прямо. Я не хочу его отпускать. Он мой лучший друг, без него я ничто! Я нуждаюсь в нём! Что я буду делать, если он решит больше не иметь со мной никаких дел? Я люблю его, Мария, и себя тоже. Но я не могу потерять его вот так… — Нужно бороться за то, что тебе дорого. Или ты действительно собираешься вылететь из игры, как теннисный мяч моего батюшки? Чимин почувствовал комок в горле, проводя параллель между собой и Юнги. Он тоже любил. Тоже скучал. … И тоже терял. По щеке неожиданно скатилась слеза, прочертив путь от скулы до шеи. Он поспешил утереть глаза, прежде чем кто-либо заметит его позорную слабость, и начал торопливо пробираться на выход. — Всё нормально? — тихо осведомился Тэхён, не отрывая взгляд от экрана. — Да, просто хочу поссать. Кажется, я выпил слишком много газировки. Такое объяснение вполне устроило парня, и он позволил Чимину практически кубарем выкатиться из кинозала. Тот помчался к туалету, усиленно контролируя реакции своего тела, и лишь когда кабинка закрылась, издав оглушительный щелчок, он позволил слезам свободно течь, скатываться по лицу и сменяться всё новыми и новыми ручейками. Всё тщетно. Как бы он ни притворялся, как бы ни улыбался, он не мог убедить себя в том, что ему всё равно. По крайней мере, его сердце уж точно так не считало. Всё это ощущалось неправильным. Пошарившись в кармане, Чимин отрыл телефон где-то между ключами и конфетными фантиками, и не мигающим взглядом уставился на несколько недель назад переименованный контакт.

«Мой парень ♥»

Он так и не нашел в себе сил поменять обратно, на что-то в духе «Мин Юнги», «Кретин» или «БДС» — теперь это веяло чуждостью и холодом, а также новыми вигвамами между ними, в то время как остатки старых только-только впитались в землю. Он чувствовал себя Колумбом, ибо зашёл совсем не туда, куда хотел, и открыл совсем не то, что планировал. Ну почему Юнги не отвечал на его долбаные сообщения?! Чимин сделал глубокий вдох и провёл рукой по лицу, а затем — пару раз тыкнул на иконку в телефоне — вызов. Гудок. Потом ещё один. Ещё. И результат ровно такой же, как и всегда. — Абонент временно недоступен. Оставьте сообщение после сигнала. Обычно на этом моменте Чимин досадливо бросал трубку, но в этот раз, подогреваемый душещипательной историей Розалинды и словами Марии, он вдохнул поглубже и заговорил: — Привет, Юнги. Это я, Чимин, просто на случай, если ты не сохранил мой номер. Ты… ну… в порядке там? Я — да, ну, ты знаешь: средняя школа, домашка и… Следующие слова застряли в горле. Потому что в этот раз он не смог притвориться, что у него всё в порядке. Не смог сделать вид, что обрывал ему телефон из праздного любопытства, а не по той простой причине что очень, очень сильно скучал. … Он больше не мог обманывать себя, твердя, что его прежнее поведение способно вернуть всё на круги своя. Потому что это не так. — Нет! Вообще-то ничего не нормально! — с каким-то отчаянием закричал в трубку Чимин. — Ты… Я так скучаю по тебе, Юн… Прости… Я хотел бы объясниться с тобой, попросить прощения, и… Я был придурком! Ты был прав… И тогда мне не следовало так поступать… И когда мы были вместе, ты никогда не заставлял меня делать это, я был тем, кто хотел этого, и вообще, я полный кретин! Чимин опустил голову, закусил губу и активно заморгал, чтобы не заплакать снова. Он искренне надеялся, что Юнги поймёт его, причём на этот раз в прямом смысле слова: под конец его пламенная речь превратилась в бессвязное лепетание, мысли смешались с обрывками слов, и понять, что он хотел сказать, становилось действительно трудно. — Я больше не могу без тебя… Я… Я думаю, что… что люблю тебя, Фер… Мин Юнги. Но не только в смысле секса, хотя секс тоже ничего, ну то есть, даже очень… Господи, какой бред я несу! В общем, я схожу с ума без возможности быть с тобой… Пожалуйста… — Чимин не удержался — откинул голову назад, ударяясь о дверцу туалета, и прерывисто всхлипнул, обессилено прикрывая лицо рукой, сотрясаясь в очередной волне слёз и совершенно необоснованного, но такого пугающего ощущения, что он больше никогда его не увидит. — Не оставляй меня… Я прошу… Последняя фраза вырвалась в виде истерического шёпота — а потом, как в тумане, послышался скрип двери и звук прерванного вызова: Чимин машинально нажал кнопку отбоя, и теперь осторожно продвигался к раковине, собираясь притвориться моющим руки. На деле же, ему нужно было успокоиться, дождаться, пока краснота сойдёт с лица, и вернуться в зал, как ни в чём не бывало. Он ждал, пока вошедший человек зайдёт в кабинку, чтобы он мог, не скрываясь, промыть покрасневшие глаза, но незнакомец продолжил стоять за его спиной, что насторожило Чимина. Усилием воли он поднял голову и застыл, сталкиваясь взглядами с такими знакомыми омутами. Чонгук смотрел на него с явно читающимся беспокойством, которое лишь усилилось при одном только взгляде на разбитый вид парня. Пытаясь как-то спасти своё положение, Чимин быстро ополоснул лицо и растянул губы в своей привычной улыбке, издав еле слышный смешок. — Ах, ты тоже лучше будешь вдыхать ароматы местных туалетов, чем смотреть этот дерьмовый фильм? И почему Тэхён только выбрал его? Я нахожу это… — Перестань врать, хён, — перебил его Чонгук. Чимин замолчал: его сердце ёкнуло от удивления. Когда Чонгук говорил таким тоном, это значило, что с ним лучше не шутить. Но старший рискнул. Он не хотел быть обузой и портить всем вечер. — Что ты имеешь в виду ? Это правда та ещё хрень… — он фальшиво засмеялся. — Но да ладно. Труба зовёт! Я возвращаюсь, — немного скомкано закончил он, тряхнув головой и направившись к двери. — Твой стакан с колой был полон, — прошептал младший, и в этом шёпоте было всё: от желания выслушать вплоть до готовности оставить его в покое, если это слишком личное. Чимин прикусил губу, принимая намёк, и опустил голову, не желая быть пойманным с поличным, что, впрочем, и так уже произошло. И то, что Чонгук заметил несостыковку в его блестящей отговорке, вернуло его с небес на землю. Вспотевшие пальцы с силой вжались в ладони: он не мог найти в себе сил повернуться лицом к Гуку, потому что предательские слёзы снова подступили к глазам. Однако, Чонгук, видимо, не был тем, кто сдаётся на полпути: Чимин поражённо выдохнул, когда почувствовал сильные руки, обвивающие его в согревающих объятиях со спины. — Это нормально, если ты не хочешь говорить мне причину своих слёз, хён. Но мы — твои друзья… Я — твой друг… И мы были, есть и будем здесь ради тебя. Перестань врать, что у тебя всё в порядке, и не страдай в одиночестве. Ты думаешь, что легче переболеть чем-то самостоятельно, не втягивая нас в свои проблемы и не разделяя свои переживания, но знаешь что? Всё совсем наоборот. Потому что все видят, что тебе очень больно, и нам больно видеть тебя таким. Чимин прикусил щёку: с каких это пор Чонгук стал мастером утешительных речей? И когда это он успел так повзрослеть? — Отпусти ситуацию. Не притворяйся, по крайней мере, рядом со мной. Я буду счастлив принять твою боль. Кто знает, может, я немного мазохист? Чимин печально усмехнулся и слегка подтолкнул его локтем. — Ты тупица. — Но это работает! Чимин фыркнул, кивая и постепенно приходя в себя. — Хорошо. Они оставались в таком же положении ещё несколько секунд, прежде чем Чонгук отстранился, впериваясь в затылок Чимина, который всё ещё отказывался поворачиваться к нему лицом. Не выдержав проверки неизвестностью, Гук поджал губы и схватил его за запястье, утягивая к выходу из туалета. — Отлично, а теперь давай вернёмся и посмотрим конец этого дурацкого фильма. Фердинанд явно кикнет кого-то из своих баб, и, чёрт возьми, я хочу узнать, кого именно! Чимин рассеянно кивнул, бросая быстрый взгляд на широкую спину парня, идущего впереди него, и поспешил за ним, занимая место под боком младшего. Тэхён наклонился к ним, не отвлекаясь от очаровавшего его фильма. — Эй, вы оба пропустили блестящий сюжетный поворот! Шок сенсация: судя по всему, Мария была одной из девушек Фердинанда, когда он только приехал на ранчо их семьи! Чонгук хихикнул и принялся перешёптываться с Тэхёном, требуя подробностей, чтобы рассредоточить внимание Тэ и перетянуть его на себя, а не Чимина, которому явно не хотелось объяснять, что на самом деле произошло в кабинке общественного туалета в кинотеатре. Приём сработал, но имел ограниченное действие по времени: какая-то парочка, всё равно не следившая за сюжетом, а обменивавшаяся слюнями большую часть хронометража, не очень вежливо попросила их заткнуться, на что Тэхён пристыженно замолчал, а Чонгук неодобрительно хмыкнул, впрочем, тут же замирая на месте от неожиданности. Светлые волосы коснулись его плеча, а тёплое дыхание скользнуло по ключицам, пуская по телу стайку мурашек. Он медленно опустил взгляд, чувствуя бешеное биение своего и чужого сердца. Лицо Чимина было как никогда близко, его глаза прикрылись под натиском долгожданной волны спокойствия и вселенской усталости, а ресницы красиво обрамляли невероятно трогательный облик старшего. — Всего несколько минут, — прошептал Чимин, почувствовав, как отяжелели его веки. Чонгук улыбнулся, с радостью позволяя ему взять столько внутреннего ресурса и сил, сколько тому потребуется. Переводя взгляд на экран, Гук поймал себя на мысли, что начинал наслаждаться моментом, но это чувство было недолгим; идиллия прервалась ровно в тот момент, когда он почувствовал, как медленно, но верно намокала ткань толстовки на его плече. Его лёгкая улыбка тут же исчезла с лица, и он машинально приобнял свернувшегося на его груди парня, легонько гладя его по спине в безмолвном жесте ненавязчивой любви и поддержки. … Несколько минут, оставшихся до конца фильма, подсознательно растянулись до вечности, а Чимин продолжал купаться в чужом понимании, отказываясь вылезать из такого сладко-горького кокона, приносившего ему утешение.

***

*— Игра слов. Английское «Friend zone» (Зона дружбы) фонетически очень похоже на французское «Frère zone» (Зона братьев)