Diesonic

Провались к дьяволу тот, кому в голову пришло выделить Кёнсу место прямо напротив Чанёля. Только этими мыслями забита голова Пака на плановом совещании с президентом компании и спонсорами. Потому что Кёнсу сейчас в своих строгих очках, в идеально отглаженной рубашке и в затянутом галстуке. Потому что на Кёнсу невозможно смотреть, когда он серьёзен, работает и крутит в тонких пальцах ручку. По крайней мере, Чанёль не может смотреть на такого До и не задыхаться. — Наше отделение в этом месяце превысило план продаж вдвое, — четко произносит Кёнсу. И вроде бы сейчас Чанёлю, как его начальнику, стоит подключиться, но в горле пересыхает и в голову ударяет нездоровый адреналин. Пак поправляет воротник рубашки. Жарко. Кёнсу несколько секунд изучает его состояние и строго продолжает вместо своего директора: — Мы пришли к выводу, что рост продаж напрямую связан с рекламной акцией, которую мы предприняли. Полагаем, будет продуктивно использовать ее... — Кёнсу продолжает, но Чанёль уже не способен воспринимать человеческую речь. Зато Пак может поймать оголодавшим взглядом нервный вздох До, услышать едва уловимую запинку, когда Чанёль по-свойски раздвигает коленом чужие ноги и скользит щиколоткой по напряженной икре. Поднимает выше, водит круги по бедру и наконец опускается на стул между разведённых ног До. — С каждым днём цены акций поднимаются... вы можете изучить диаграмму. А Чанёль вместо бумаг цепляется за все более затуманенный взгляд Кёнсу и его напряженные плечи. До раздражён и явно с большим трудом сдерживается, чтобы не прикрикнуть на распустившего... ноги Пака. Но мозг Чанёля от осознания этого факта только больше отключается. Он легко касается носком паха Кёнсу. — Чанёль-ши. Пак вздрагивает и поднимает лукавый взгляд на своего коллегу, обводя ногой небольшой полукруг. До тихо выдыхает. — Чанёль-ши, я думаю, вы должны сказать несколько слов как директор отделения. Возможно, я был неточен в подсчетах. Это оказывается сложнее, но, судя по тому, как Кёнсу цепляется за свою ручку, когда Чанёль делает несколько резких движений ногой, тяжело не одному Паку. — Акции действительно растут, и это никак не связано с сезонным спросом на наш товар. Похоже, рекламное продвижение положительно повлияло на потенциального клиента... после такого долгого перерыва продаж. Чанёль проводит по пересохшим губам, неотрывно смотря Кёнсу в глаза, как это обычно делает он сам. Затем Пак слегка склоняет голову перед президентом и передаёт слово следующему спикеру. Как ни в чем не бывало, черт возьми. — Перестань, — одними губами шипит Кёнсу, и Чанёль невинно ему улыбается, переводя взгляд на экран с данными выступающего. Его каблук упирается в молнию штанов До и буквально заставляет податься вперёд. Кёнсу знает, что Чанёлю снесет крышу от этого. И Чанёль чуть ли не воет. Но на коллегу даже не смотрит — увлечён докладом. Зато Кёнсу не отрывается от расслабленной фигуры Пака, его умиротворённых черт лица, в то время как сам ёрзает на стуле, почти жалобно толкается бёдрами и трется о чужую ногу. До не может кончить, потому что ему нужно большее, но и не может сидеть спокойно, ведь в ушах шумит кровь, а в глазах темнеет, когда Пак то лениво, то резко и часто двигает ногой. Совещание превращается в гребанную пытку, когда Чанёль невзначай подхватывает ручку и начинает задумчиво водить большим пальцем по ее кончику. Движения под столом в точности повторяют эти махинации, и Кёнсу едва не задыхается. Ему кажется, что запах возбуждения, запах смазки уже пропитали весь кабинет. Ему кажется, что все смотрят только на них. Ему кажется так много, что он вот-вот провалится сквозь землю... или не выдержит. Потому что это, блять, сумасшедше. Пак всё-таки замечает состояние своего коллеги и методично водит по его члену так, как Кёнсу точно нравится. Когда До дергается и жмурится, опустив голову, Чанёль вдруг просит докладчика: — Прошу прощения! — Пак говорит громче обычного, и согнувшийся Кёнсу даже забывает на него злиться. — Кажется, здесь очень душно. Не могли бы вы открыть окно — я чувствую себя не очень хорошо. Кёнсу вытирает вспотевшие руки об штаны, Чанёль опускает ногу и, довольный собой, подмигивает. Из кабинета Кёнсу вылетает первый и даже не останавливается, чтобы поклониться председателю. Заперевшись в кабинке, он пытается привести себя в порядок, оттереть штаны, поправить рубашку, охладить щеки. — Сука, — шипит До и клянётся себе убить Пака. Однако расправа временно откладывается, когда в уборную заходят несколько мужчин. Кёнсу замирает и прислушивается к их разговору. Его бросает в холод от мысли, что они, вероятно, все поняли. И теперь До придётся решать эту проблему. Может, даже увольняться, чтобы не ставить директора в шаткое положение. — Ну, Пак сегодня дал, конечно, — хохочет один из мужчин и гремит ремнём. Кёнсу сглатывает и хмурится. — Ага, хорошенько прокатил его. — Видали, как этот красавец стартанул? В кармане вдруг звенит телефон, оглушая и без того необычно растерянного До. Он торопится ответить, но все равно оказывается замеченным. — Кёнсу-ши, я жду вас в машине. Где вы пропали? — голос Чанёля мурлыкающий и хриплый, и Кёнсу прекрасно знает почему. — Мне нужно скорее домой, не задерживайтесь. Как только дверь за мужчинами хлопает, До выбирается из своего импровизированного убежища и, быстро оглядев своё отражение, спешит на парковку. Он уже предвкушает, как вставит Паку по самое не хочу. И вовсе не то, что Чанёль хочет. Но засранец стоит, оперевшись на капот своего Mercedes-Benz, и улыбается во все тридцать два. — Побьёшь меня? — снова мурлычет Чанёль. — Обойдётесь, Чанёль-ши. От удовольствия Чанёль ведёт плечом. Он отталкивается от капота и идёт навстречу Кёнсу, но тот лишь обходит мужчину и быстро садится в машину. — Обиделся? — Пак удивленно моргает, опускаясь на водительское место. — О-о, ты выглядел очень сексуально, когда пытался говорить с моей ногой на члене и... — Заткнитесь нахер, Чанёль-ши. — Обиделся. Похлопав своего секретаря по колену, Чанёль переводит взгляд на панель передач и заводит автомобиль. Он несколько секунд наслаждается мерным рычанием мотора и газует с полупустой парковки. Обычно в салоне негромко звучит радио: какие-нибудь новости. Но уже на первом повороте, когда Пак выворачивает на свободную дорогу и разгоняется, Кёнсу выключает звук и вместо диктора объясняет: — Бесит. Чанёль хмыкает. Он мог бы на правах начальника заставить До включить радио обратно, но не делает этого, предпочитая тишину разборкам. Пак дергается от неожиданности, когда ловкие пальцы Кёнсу касаются ткани его штанов. Оторвавшись от дороги, не слишком внимательный водитель смотрит сначала на чужую руку, а потом и на До. Его секретарь, как обычно, держит себя серьезно, и даже как-то строго наклоняется ближе: — Без радио слишком тихо, да? Чужое дыхание щекочет за ухом, а Пак с трудом следит за дорогой, когда Кёнсу ведёт пальцами от колена выше и снова возвращает их вниз. До сжимает бедро директора и ощутимо массирует кожу пальцами. И возможно, Чанёль стерпел бы такое, если бы не то, что... кому он врёт? Чанёль заводится с полуоборота и от одного касания До тяжело дышит, крепче сжимая руль. Кёнсу протискивает руку между ног Пака и заставляет его на секунду разучиться дышать, вскинув бёдра. Машина своенравно виляет и чуть не вылетает на встречку. — Хочешь сдохнуть так? Следи за дорогой, — командует Кёнсу, а сам расстегивает ширинку на его штанах. Он целует Чанёля в напряженное плечо и опускается ему под руку, отводя штаны и касаясь губами белья. Грубоватая ткань тут же намокает от слюны, но всё-таки заставляет Пака поморщится и заскулить. Неприятно. Хочется губы Кёнсу, не сквозь трусы. Но До и не собирается идти на поводу: он посасывает член сквозь неприятно влажное белье, он ласкает пальцами через толстую ткань штанов. Пока машину снова не уносит и пока Чанёль не позволяет ей всё-таки съехать на обочину. Кёнсу из-за этого больно ударяется об руль головой и слегка сжимает челюсти. У Пака перед глазами всплывают круги, но когда он опускает взгляд, припухшие губы До уже накрывают его член, а сам Кёнсу смотрит на Чанёля огромными чёрными глазами. Этого достаточно, чтобы Пак полностью отдался Кёнсу, любым его приказам и действиям. — Громче, — снова строго произносит До, оторвавшись лишь на несколько секунд. Чанёль послушно стонет на всю машину, когда Кёнсу берет в рот. Пак нетерпеливо дёргает бёдрами, хнычет, всхлипывает на каждое движение, когда До прижимает его языком к небу, когда посасывает только головку, когда спускается к основанию, обводит каждую венку. Пак ощущает, что его начинает потряхивать, и кладёт руку на мягкую щёку Кёнсу. Надавив пальцами, Чанёль чувствует, как сам легко скользит под ними во рту мужчины. И Пака ведёт от этого. От всего, что с ними происходит. А Кёнсу, заметив бурные вздохи и поймав руку директора, опускает его пальцы себе на горло. Когда Пак кончает, жмурясь и почти вскрикивая, Кёнсу тоже закрывает глаза и глотает. Его кадык проскальзывает под пальцами Чанёля, и тот снова стонет, откидывая голову на сидение. — Твою мать... — Спасибо за комплимент, — ворчит До, возвращаясь на своё место и вытирая красные губы. Однако Паку приходится возвращаться в реальность ещё какое-то время, и в квартиру они приезжают намного позже запланированного. Уже за чашкой чая, Чанёль заводит какой-то дурацкий разговор о гонках. — Представляешь, тот Пак всё-таки выиграл сегодня заезд. А я в него не верил.