Танцы на разбитых мечтах

Тодороки замечает внезапный страх на лице Деку и отстраняется от него, поднимая руки, словно показывая, что не дотронется до него. — Ты в порядке? Хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает он глядя на наручники с…с сожалением? — Н-нет, господин. Пожалуйста, используйте меня для своего удовольствия, — Изуку вернулся в привычное состояние. Он не мог упускать такого парня. Не мог себе позволить не угодить заказчику из-за непристойной суммы, которую он платил, кем бы он там ни был. Шото прильнул своим разгоряченным телом к хрупкому телу парнишки и обхватил обеими руками тонкую талию партнера, поднимая его над кроватью. Изуку стонет, когда цепи наручников натягиваются до предела, а Тодороки кусает Мидорию за один из розовых сосков. — Не надо кусаться, господин, — тихо просит Изуку. Это было одно из правил клуба, потому что некоторым людям не нравилось видеть своих партнеров на одну ночь с отметками от других. Даже если бы этого правила не было, Деку все равно не позволил бы людям кусать его. Он не хотел лишних воспоминаний о том, как он зарабатывает на жизнь. — Извини, — сказал Тодороки, опускаясь ниже. Он покрутил слегка пробку перед тем, как вытащить ее. Изуку в мгновение задохнулся от нехватки воздуха и переполняющего его возбуждения. Мидория буквально извивается всем телом в руках у Тодороки от ощущений, что захлестнули его. Прохладные пальцы проникли внутрь, а БонБон жестом указывает на смазку, лежащую на кровати рядом с презервативами разных размеров. — Возьми презерватив, пожалуйста, — прерывается Изуку. Это было еще одним правилом сего заведения, которое так же было личным предпочтением. Чистка спермы была невозможно утомительной, он ненавидел это. А риск заражения инфекцией был слишком высок здесь. Тодороки вздыхает, но все равно берет небольшую упаковку. Он предпочел бы не использовать их, хотел жестоко и грубо трахнуть маленькую шлюху под собой до тех пор, пока из несчастного БонБона не польется сперма. Он был никем иным, как подростком, поддавшимся дикому возбуждению, но вынужденным придерживаться правил, которые были в этом месте. Если бы его выгнали, он, в конце концов, больше бы не смог вернуться к Изуку. Одной рукой Тодороки надевает презерватив, второй рукой поглаживает тело Изуку. — Г-господин, я готов, возьми меня! — стонет Мидория, когда чувствует, что пора. Смазка была использована, пачка от презерватива валялась где-то возле кровати. Незнакомец искренне смеется. — Конечно, подожди еще немного, — пальцы Тодороки внутри Мидории стали теплее, еще теплее, градус начинал возрастать, от чего БонБон стонет громче, а с его щеки стекает капелька слюны, оставляя за собой тонкий прозрачный след. Даже если Тодороки и заметил слезы на глазах Изуку, то он проигнорировал это. Парень не спешил. К этому моменту большинство половых партнеров давно заканчивают свое дело, но этот человек был кем-то особенным. Он никогда не нанимал себе шлюху раньше, никогда не нуждался в этом. Но он хотел испробовать запретный плод секса, жаждал ощутить то, что чувствовали его сверстники. Тодороки совершает небольшой толчок бедрами вперед, но только головка члена вошла в Деку, а парень уже завился от удовольствия, но лишь наручники сковывали его в движении. Изуку стонет так, будто это лучшее, что он чувствовал когда-либо. Правильно, ведь ему заплатили за секс и довольно неплохо, что, вероятно, сделало его чертовски хорошим актером. — Глубже, глубже, п-пожалуйста, господин! — громко стонет Изуку, вытягивая руки вперед и обхватывая ими шею Тодороки, чтобы притянуть к себе поближе. Обнявшись, Тодороки резко входит до самого предела в Мидорию. Кудрявый взвизгнул от боли, Шото, кажется, забыл изменить свою температуру и его член, вероятно, прожигал паренька изнутри сквозь тонкую резинку. — Этого достаточно? — спрашивает Тодороки со зверской ухмылкой на лице. Деку даже не отвечает, хоть слезы ручьем текут по его пылающим веснушчатым щекам. Шото не сразу задается вопросом о том, поранил ли он его. Он наклонился ниже, так, что его лицо теперь находится в нескольких сантиметрах от партнера. — Ты в порядке, маленький зайчик? — мягко спрашивает Шото. — Д-да…Продолжай, — на одном дыхании отвечает Изуку. Это был его первый (и, по его мнению, лучший) опыт в ту ночь. Тодороки был внимателен к мелочам даже когда был резок. Он помог Изуку высвободиться из наручников и проводил в ванную, чтобы Мидория смог привести себя в порядок перед своим следующим клиентом. Деку стоит напротив зеркала и старается отдышаться. В частности только он и надеется на то, что Тодороки будет приезжать сюда чаще, ведь он отлично платит и оказался неплохим парнем. Деку так же задавался вопросом, почему Тодороки не взял ни одну из действительно уважаемых проституток или даже поклонников. В конце концов, Шото был популярным про-героем. Несмотря на то, что Изуку не имел возможности следить за тем, что происходит в геройстве так часто, как раньше, но он слышал о Тодороки. И полагает, что этому парню надоело постоянное поклонение героям, может быть, он знал что ни одна шлюха не даст ему того, что он хотел, потому что их мгновенно могли возненавидеть. Вот почему большинство про-героев приходили сюда или в другие клубы. Они хотели убежать от камер. Другие люди, которых Деку обслужил в ту ночь, были самыми обычными мужчинами, чересчур стары, слишком толстые или слишком укуренные. Чтобы уложить их, хватало простых стонов, они платили за их жалкие достоинства, равноценно, как и женщины, которые просто искали партнера, что не может сказать «нет». Разумеется, большинство из тех, кто его нанимал, и понятия не имели о том, что у Изуку нет выбора. Он служит им или умирает от голода, хоть ему и было тошно от себя и того, что он делал, Мидория скорее продаст свое тело, чем умрет с голоду или замерзнет насмерть. Изуку собрал все свои вещи и деньги, которых сегодня, по понятным причинам, было намного больше обычного. Деку вышел за дверь клуба, когда большая часть людей давно разошлись. Сато уже не было, вероятно, он ушел в другое агентство, где проходил геройскую практику. Мидория снует по переулкам, в надежде на то, что он никого не встретит. Несколько раз его насиловали, когда он уходил с работы, но грабеж был более распространенным явлением. С четырьмя сотнями долларов, которые он заработал этой ночью, Деку станет заманчивой целью для любого, кто был свидетелем его заработка. Этих денег ему бы не хватило на хорошее проживание в течение следующего месяца, живя почти счастливо. Но он мог хотя бы оставить цветы на могиле своей мамы. Спеша добраться до машины, в которой он спал, Мидория не видит алых глаз героя, смотрящего ему в спину. «Наверное, это к лучшему», — думает Кацуки, но все же он хотел бы, чтобы у Деку была лучшая ситуационная осведомленность. Если бы Изуку был злодеем, вероятнее всего, был бы уже мертв. Кацуки уходит, уверенный, что с ним у Мидории все будет в полном порядке. Кроме того, теперь он знает, где сейчас работает этот кудрявый пройдоха, так что ему ничего не стоит выяснить, где он спит.