Танцы на разбитых мечтах

Бакуго выпроводили из палаты, когда объявились полицейские, чем до мозга костей разозлили его. Деку это тоже не понравилось, но ему не хотелось, чтобы Кацуки узнал еще больше о том, через что ему пришлось пройти. Именно поэтому сейчас Бакуго сидит за пределами больничной палаты, медсестры иногда пускают его к Деку, когда приходит время. Прошло более трех часов, прежде, чем полицейские ушли, один из них вытирал слезы. — Теперь Вы можете вернуться, Каччан, Мидория хочет видеть Вас, — говорит медсестра, а Бакуго влетает в палату еще до того, как она успевает закончить. Деку не плачет, по крайней мере теперь. Его глаза покрасневшие и лишь немого опухшие, наверняка он плакал в какой-то момент разговора. Бакуго обнимает зеленоволосого паренька, все еще с трудом осознавая, какое же у Деку было маленькое тело. Он действительно не вырос со средней школы и был буквально крошечным по сравнению с про-героем, который сейчас его заключил в своих объятиях. — Все в норме? — Я так устал, Каччан. И…я снова вспомнил то, о чем хотел забыть. — Раз так, спи. Мы сможем поговорить утром, — Кацуки гладит волосы Изуку. — Ты будешь тут, когда я проснусь? — с надеждой в голосе спрашивает Деку. — Они не смогут вытащить меня отсюда, даже если попытаются. Я буду здесь, — обнадеживающе уверяет его Бакуго, стараясь отодвинуться, чтобы сесть и позволить Изуку спать. Но мальчишка все не отпускал его руку. — Тогда хорошо, — кивает Мидория. На щеках блондина появляется едва-заметный румянец. Он все еще в своем костюме, воняет как смесь пота, дыма и крови. Как Деку мог спать рядом с ним? Как этот чудак мог чувствовать себя комфортно рядом с Кацуки? Пускай он был профессионалом, но он издевался над Изуку в течении многих лет, прежде чем он пропал без вести. Через считанные мгновения, Деку засыпает, тихонько похрапывая. Входит медсестра и видит, что пациент уснул. — Сэр…Время посещения истекло. Не хочу Вас об этом просить, но Вы не могли бы покинуть палату? — спрашивает она шепотом. Взгляд Кацуки упал на нее. Он был настолько холоден и полон решимости, что наверняка, посоперничал бы с Тодороки. — Я пообещал ему, что не уйду. Он не хочет, чтобы эти гребанные работорговцы возвращались за ним, и ему сейчас чертовски комфортно. Я не сдвинусь с места и буду здесь до утра, — говорит Бакуго, глядя на Деку, его выражение лица смягчается, — Плюс ко всему, я не думаю, что он отпустил бы меня, даже если бы я собирался уйти. Улыбка медсестры понятлива и мягка. — Раз так, я просто сделаю вид, что Вы ушли. Медсестер на ночном дежурстве это тоже не волнует, мы просто рады, что кто-то позаботится об этом бедном создании. Он много чего пережил, я думаю, Вы знаете обо всем этом куда больше меня, — кивает она. Кацуки был удивлен. Он и правда ожидал, что его попытаются насильно выгнать из палаты. Когда женщина отворачивается, чтобы уйти, Бакуго отвечает ей самым бархатным тоном, когда-либо слышанным от него: — Спасибо. — Нет проблем. Сразу видно, что у вас двоих есть какая-то связь и я не думаю, что Вы здесь, чтобы причинить ему вред, — она закрывает за собой дверь. Кацуки еще какое-то время смотрит на спящего Изуку, на его мило растрепавшиеся волосы, приоткрытый рот и розоватые губы. Он видит дурацкий железный ошейник, царапины на неприкрытой шее и несколько синяков на щеках. Засосы, которыми какой-то отмороженный пометил его Деку. Он убьет каждого, кто хотя бы пальцем в те дни касался Изуку. Подумать только, если бы ничего этого не произошло…Он бы и правда остался таким, каким был раньше? Невыносимым, противным, самовлюбленным…другим? Бакуго все еще не отпускает руки Деку. Он обещал ему, что не отпустит. Не отпустит до самого утра.