Танцы на разбитых мечтах

Ему не холодно, его обнимают. Он так просыпался лишь несколько раз, и то это происходило от наркотиков в борделе. Деку не чувствует себя накачанным наркотиками, чувствует…счастье? Ему почему-то не хочется открывать глаза, ведь его непременно заставят вернуться в суровую реальность. Он все еще чувствует на себе железный воротник, потому что все еще в плену. Но вопросом «Кто же все-таки нашел время обниматься с рабом?» Деку задался. Он уткнулся носом в чью-то грудь, вдыхая запах дыма…Каччан? Изуку с трудом разлепляет глаза, глядя на белокурого героя. — Утра, Деку, — хмыкает Кацуки. Мидория счастливо усмехнулся. — Ты остался. — Конечно я сделал это. За кого ты меня принимаешь? — нахмурил брови Бакуго, вставая с кровати, наконец отпуская ручонку Деку. Лицо Изуку наливается краской, когда он осознает, что своей просьбой он привязал Кацуки к кровати, заставил его спать рядом с собой. У героя даже не было возможности помыться! Наверняка ему было неприятно, Бакуго до сих пор в геройском костюме, весь в поте, грязи и крови, а его заставляли обниматься с…шлюхой. Деку отстраняется. — Прости, наверное, тебе стоит идти, — украдкой говорит он, его руки путаются в белоснежной простыне. Он искренне хочет, чтобы Кацуки остался, но не хочет тяготить бывшего одноклассника дурацкими прихотями. — Нет. Я уже взял выходной. Я остаюсь с тобой в больнице, рядом. И, Деку, тебе есть куда идти. Ты можешь остаться со мной, у меня есть свободная комната. А если не захочешь, — он запнулся, — Я сниму тебе квартиру этажом ниже. Не позволю тебе просто так взять и снова исчезнуть. Больничные счета тоже на мне. Глаза Изуку слезятся частично от благодарности и стыда одновременно. Он не удержался и обхватил руками Кацуки. — Ты…ты не должен, — он всхлипывает. Как же долго ему не давалось ничего «просто так». Ему просто не верилось в то, что ему и правда может достаться что-то не через постель. — Ну конечно, идиот. Прекращай плакать по пустякам. Чем раньше ты поправишься, тем скорее мы сможем отправиться домой, ладно? — говорит он, но Деку лишь цепляется за его одежду крепче. Кацуки видит, как дрожит Деку, как он боится. Но Бакуго позаботится, чтобы парню не было о чем беспокоиться. Он будет в безопасности. Бакуго неловко проводит ладонью по спине Изуку, он так и не научился утешать людей. Тем не менее, Мидория успокаивается и утыкается носом в плечо Кацуки, определенно видя в нем защиту. Бакуго смеется. — Давай, задрот, пошли завтракать? — Хорошо, — кивает Изуку, отстраняясь и вытирая глаза. Он скучал по своему другу, даже когда боялся его. Все-равно было приятно вернуть Кацуки. Деку улыбается блондину, глаза поблескивали от восторга, а волосы до сих пор в беспорядке после сна. Но он счастлив, каким не был долгое время. Как же давно он просыпался в кровати, не скованный, не ощущающий себя рабом или шлюхой, чувствующий защиту и умиротворение. Бакуго подарил ему все это, сделал щедрый подарок, вознаградил за все те года, за мучения и страдания, за слезы и синяки.