Перекрестки

      Задание было сформулировано предельно четко. Найти вампира, одиночку, в Кланы не соваться, доставить живым в главную лабораторию. Точнее, немертвым — живыми эти твари уже не являлись. Нужен был не молодой, новообращенный экземпляр — таких было сколько угодно, — а вампир примерно того же возраста и магического уровня, что и Луис Вандер, с которого и началась вся эта история. Ричард помнил его. Высокий, с длинными черными волосами и совершенно нечеловеческими желтыми глазами, он творил что-то невообразимое, отбиваясь от большого отряда охотников. Спиной к спине со стройным юношей, они держали поистине немыслимую оборону, а потом… Дик не мог этого понять. Удар предназначался мятежному охотнику, Дэвиду Райзу, но принял его на себя вампир. Магическое сияние растеклось по его коже, испепеляя, сжигая, уничтожая. А он улыбался, глядя в глаза тому, кого спас ценой своей нежизни. Так не бывает, это просто невозможно. Это произошло вопреки всем мыслимым и немыслимым законам. А Дэвид поднял на охотников совершенно безумный взгляд, медленно обвел им бывших товарищей по ремеслу, как будто запоминая каждого в лицо, и пошел в атаку.       В тот день из тридцати человек выжило четверо, одним из них и был семнадцатилетний Ричард. Его просто отбросило к стене, от удара он потерял сознание, поэтому и остался жив. А Дэвид исчез, как будто его и не было, унеся с собой тайну своего долголетия и молодости. И правду о том, что связывало его с желтоглазым ночным монстром.       Церковь, раз потерпев неудачу, не отступилась. Теперь они искали новый опытный образец, доставить который в лабораторию и предстояло Ричарду Морану, охотнику.       Его он выделил из толпы танцующих, оттягивающихся в полную силу людей практически сразу. По иронии судьбы тоже черноволосый, только волосы этого вампира были коротко подстрижены, лишь две длинные пряди обрамляли лицо. Черные джинсы затянуты на талии широким ремнем с металлической пряжкой в виде розы, которая мелькала между полами темно-синей шелковой рубашки, расстегнутой сверху и снизу на две пуговицы. Он явно охотился, пристально вглядываясь в лица людей, оценивающе и плотоядно. Тварь.       Ричард осторожно коснулся его разума, настраиваясь на чужую волну, привлекая к себе внимание. Он как будто видел себя глазами вампира. Короткие малиновые волосы выделяли человека ярким пятном из толпы, серо-голубые глаза были подернуты матовой дымкой алкоголя. Шрам на правой брови придавал лицу некую загадочность, кожаная куртка распахнута, демонстрируя сильное тренированное тело, обтянутое черной футболкой, а на лице застыло сосредоточенное выражение. Он осторожно подпитал прокинутую нить, не позволяя отвлечься, притягивая к себе его взгляд, говоря: я твоя жертва, смотри на меня. Вампир оценивающе оглядел его с ног до головы и, очевидно, остался доволен, потому что в ту же секунду Ричард ощутил на себе ментальное давление. Отлично. Его взгляд остекленел, словно бы воля была подавлена, и, повинуясь мысленному приказу, Ричард поднялся одним плавным текучим движением и вышел вслед за ночным убийцей на улицу.       Едва захлопнулась дверь черного хода, как Ричарда больно ударили в плечо, толкая к стене. Сильное тело прижало его к холодному камню, и в этот момент Ричард накинул «поводок». Это была уникальная особенность Дика, его Талант. Прирожденный очень сильный эмпат, он умел связывать свое сознание с чужим, привязывая намертво к своему разуму, так что пленник не мог физически отдалиться от поводыря на четко определенное расстояние, которое можно было регулировать длиной поводка. Кроме того, он мог легко противостоять ментальному воздействию вампиров, сам ловить чужую волю, блокировать магические способности с помощью того же поводка, слышать мысли связанного с ним и, естественно, ощущать чужие эмоции.       Вампир мотнул головой, почувствовав вторжение, и в этот момент Ричард с силой оттолкнул его от себя, одновременно уменьшая длину нити до минимума. Он ощутил лишь отголосок сумасшедшей боли, заставившей ночного убийцу рухнуть на колени и скрючиться в болезненном спазме, но и от этого перед глазами заплясали кровавые пятна. Ричард спешно удлинил поводок.       — Слушай, — жестко и властно произнес он. — Попробуешь отойти от меня больше чем на десять метров — свихнешься от боли. Попробуешь меня убить — произойдет то же самое.       — Кто ты такой? — прохрипел вампир, с трудом выпрямляясь. — Какого дьявола тебе надо?       — Мне нужен ты, — лаконично отозвался Ричард, отстраняясь от стены и двигаясь по улице в сторону оставленной в паре кварталов от бара машине.       За его спиной с чувством выругались, а затем взвыли от боли, когда он удалился метров на девять. Ричард даже не замедлил шаг, он не испытывал сочувствия к пленнику, равно как и ненависти к нему. Это была просто работа, которую необходимо выполнить, а остальное его не касалось.       — Стой! Да подожди ты! — раздалось сзади, но Ричард даже не оглянулся.       Вампиру удалось нагнать его и ухватить за плечо, он явно пытался что-то сказать, но Ричарда это не интересовало. Он дернул плечом, стряхивая захват, и свернул в переулок, намереваясь срезать угол. А затем замер на месте, так что ругающийся на чем свет стоит пленник врезался ему в спину.       — Как интересно, — промурлыкал бархатным голосом один из десяти парней, совершенно точно вампиров, окруживших странную парочку со всех сторон. — Эрик, ты забыл, что тебе закрыт вход в эти районы?       Ричард оглянулся на своего черноволосого пленника. Тот пожал плечами.       — Я пытался тебе сказать, но ты не слушал. Как ты понимаешь, это не мои друзья. Представителям моего Клана сюда заходить очень опасно.       Ричард скрипнул зубами. Как глупо! Поводок не даст ему взять под контроль этих кровососов, да и без него десять — это слишком много! Ричард взглянул в прищуренные темно-синие глаза и кивнул в ответ на невысказанное предложение. Ослабил поводок, разблокировав магические способности вампира, и послал ему по нити мысленную картинку. Тот поймал образ, ухмыльнулся и шагнул по направлению к отведенным ему противникам.       Следовало лишь вырваться из круга, что они успешно и сделали спустя пару минут. Вампир оказался отличным бойцом, действовавшим четко и без лишних движений. Ричард поймал себя на том, что неосознанно стал прикрывать его спину. Еще больше он был удивлен, когда вампир изящным движением кисти вспорол горло собрату, умудрившемуся сбить Ричарда с ног и нависшему над ним с недвусмысленным намерением. Хотя это легко объяснялось тем, что вампир просто не хотел испытать на себе действие поводка. Подскочив на ноги, Ричард дернул за нить и помчался по свободной теперь улице. Вампир последовал за ним.       Они нырнули в какой-то подвал, спасаясь от погони. Теперь, когда внимание преследователей было рассредоточено, Ричард смог отвести их взгляды от незаметной серой двери и перевести дух. До утра они были заперты здесь, наедине друг с другом. А что делать утром, Ричард тоже представлял себе довольно слабо. Он развернулся и встретился взглядом с насмешливыми синими глазами.       — Ночь придется переждать здесь, располагайся, — Ричард махнул рукой в угол, где было свалено какое-то тряпье.       Вампир поморщился, но послушно опустился на указанное место. Ричард оттащил часть тряпок к противоположной стене и устроился на них, откинувшись на спину и заложив руки за голову.       — Зачем я тебе нужен? — вывел его из задумчивости тихий вопрос. — Почему ты не убил меня? Зачем я нужен именно… живой?       — Немертвый, — невозмутимо уточнил Ричард по привычке. — У меня приказ — доставить тебя в лабораторию. Зачем — догадаешься?       Синие глаза сковал лед. Вампиры знали, зачем Церкви нужны были погибшие Луис и Дэвид. Кланы и сами интересовались их феноменом.       — Ты… отдашь меня в лабораторию Инквизиции? — В голосе Эрика засквозила паника.       Ричард поморщился. Он жалел, что случилось узнать имя своего пленника. Это придавало ему индивидуальность, личность, конкретику — совершенно лишние в данной ситуации, когда проще иметь дело с серым неопределенным нечто, у которого нет синих, как небо, глаз, которое не дралось вместе с ним полчаса назад на ночной улице, спиной к спине. Немертвое, а не живое, ведь его сердце давно не бьется, а душа… души нет и вовсе. Они способны чувствовать лишь голод, могут лишь убивать. И умирать за тех, кого любят? Бред.       — Я доставлю тебя по месту назначения, а что дальше — не мое дело. Еще что-нибудь скажешь — затяну поводок. — Ричард отвернулся и закрыл глаза.       — Как тебя зовут?       Ричард дернулся, помолчал минуту, а затем неожиданно для себя ответил:       — Ричард Моран.       «Дикки», — насмешливо прошелестело в его сознании. Ричард хмыкнул про себя и резко потянул за нить, не без удовольствия выслушав проклятия в свой адрес и обещания страшной мести. Завтра предстояло выбираться отсюда, а значит, следовало выспаться.              Сон не шел. Присутствие рядом вампира беспокоило, несмотря на поводок и настороженную ментальную сеть, которая должна была предупредить, если бы к ним в подвал сунулся кто-то из преследователей. Ричард ворочался в своем углу, одолеваемый бессонницей и размышлениями о том, что делать дальше. Эрик уснул на рассвете, как и полагается вампиру. Ричард чувствовал его голод, еще пока несильный, отдающийся едва заметным зудом на границе восприятия. Однако он будет расти, и тогда придется что-то с этим делать. А пока…       Ричард поднялся, подошел к вампиру и присел рядом, убеждаясь, что тот беспробудно спит. Осторожно снял поводок, чтобы не убить пленника за время своего отсутствия, оставив только тонкую связующую нить, и выскользнул из подвала.       Машина — темно-зеленый фургон — была там, где он ее и оставил. Она позволит им двигаться днем, без вреда для чувствительного к солнцу Эрика. Ричард подогнал ее к входу в подвал, предварительно заправив и прикупив еды и питья, а затем спустился вниз.       Эрик спал в той же позе, в которой находился, когда Ричард оставил его одного. Неудивительно, это ведь не сон, а фактически возвращение в состояние смерти. Новообращенные спали беспробудно, в светлое время суток их было невозможно разбудить, они и умирали, не проснувшись. С более опытными вампирами все было сложнее. Шагнув за порог бытия, они с возрастом приобретали новые способности. Магия, возможность дневного бодрствования, контроль Зверя. Те, кто не попадались охотникам в первые годы, не впадали в безумие, не выходили на солнце, — становились другими.       Ричард снова накинул поводок на спящего вампира, и тот, дернувшись всем телом, зашипел и проснулся.       — Какого черта? — Эрик потряс головой, приходя в себя, и огляделся. Синие глаза остановились на Ричарде, а затем резко потемнели, когда вампир вспомнил события ночи. — Не спится, Дикки?       — Прекрати меня так называть, ты не в том положении, чтобы нарываться, — довольно резко произнес Ричард, которому не понравилось вольное обращение с его именем.       — Да? — поднял бровь Эрик. — А по-моему, мне уже все равно. Сбежать я не могу, убить тебя тоже. В перспективе — Инквизиция и святая вода. Так есть ли смысл вести себя паинькой? Ты тоже не можешь меня убить. И сбежать не можешь. Мы в равном положении.       — Не совсем, — произнес Ричард, затягивая поводок.       Эрик схватился за голову, морщась от боли и сыпля проклятиями. Ричард вытянулся на своей импровизированной постели и закрыл глаза. Он скрыл от вампира одну вещь: будучи эмпатом, он не мог до конца закрыться от ощущений и мыслей того, с кем был связан, поэтому они действительно были в равном положении. Причиняемая поводком боль отдавалась и в его голове, просто тренированное сознание справлялось с ней легче и привычнее.       — Какая ирония, — раздался чуть хриплый голос. Ричард поморщился. Он не планировал общаться со своим врагом, это было неприятным и опасным занятием. Убить было бы проще и правильнее. А вампир продолжал: — Святые отцы так боятся встречи со своим создателем, что идут на любые меры, лишь бы обрести еще пару лет жизни.       — Заткнись.       — Они затравили своего же парня, который всего лишь хотел жить так, как считал правильным, ради его секрета долголетия.       — Заткнись.       — Не желаешь слушать? Твое право. Ты никогда не задумывался, что они будут делать, если раздобудут себе бессмертие? Кем они тогда станут в своих глазах?       — Ты достал уже. Я ведь могу найти и другого вампира, — Ричард почувствовал, как в душе поднимается раздражение. Эрик находил правильные слова, цепляющие, проникающие. Не говори со своим врагом. Не смотри ему в глаза. Не слушай его.       — Сделай одолжение, — фыркнул Эрик, прищуриваясь. — Хоть не придется знакомиться с вашими вивисекторами.       — Не дождешься, — нелогично пробормотал Ричард, чувствуя, что уже не в силах бороться со сном. Ментальная сеть надежно защищала его от любых неожиданностей, а ночь предстояла тяжелая.       С наступлением темноты Ричард осторожно выскользнул из подвала и огляделся по сторонам. Их преследователей поблизости не наблюдалось, и он тронул нить, сигнализируя Эрику, что тот может выйти. Вампир подчинился без препирательств. После того короткого диалога он вообще не проронил ни слова, погруженный в свои мысли. Ричард некоторое время боролся с соблазном подслушать их, но благоразумно решил воздержаться от неуместного эксперимента. Он открыл заднюю дверь фургона, знаком приказав Эрику лезть внутрь, а сам устроился на водительском месте и завел мотор.       Они без проблем выехали из города, все так же молча, что вполне устраивало Ричарда. Он любил ночные пустынные дороги, когда можно почувствовать стремительное движение, почти полет. Эйфория скорости кружила голову, настраивая на романтический лад…       — Сколько тебе лет, охотник?       Счастье никогда не длится долго. Эрик отдернул плотную штору, разделяющую салон, и уселся рядом на пассажирское сиденье.       — А какая разница?       — Просто хочу знать, до какого возраста люди теперь остаются непроходимыми идиотами, — доверительно сообщил вампир. — Ты бы пристегнулся, дорога-то извилистая.       — Тебя не спросил, — буркнул в ответ Ричард, откидываясь на спинку сиденья. Дорога и правда была не простая, но удивительно красивая. С одной стороны — скала, с другой — обрыв. И узкая полоска асфальта между ними. Почти как жизнь.       — А ты сам хотел бы жить вечно?       Вопрос был задан без обычной насмешки и язвительности, что немало удивило Ричарда. Он задумался.       — Не уверен, — наконец решился ответить он. — Дольше, чем обычная человеческая жизнь, — конечно. Это позволило бы увидеть больше, сделать больше, чем я могу сейчас. С другой стороны, когда ты зажат в сроках, это стимулирует жить насыщеннее, полнее, дорожить каждой минутой. Это сложный вопрос. И ответ еще зависит от тех, кто рядом. Тех, кто дорог.       Вампир тихо засмеялся.       — Слышали бы тебя твои учителя. Им бессмертие или хотя бы долгая жизнь нужна любой ценой. Это значит, что у них нет близких? Сколькими они уже пожертвовали?       — Ты не смеешь их судить, убийца, — сквозь зубы процедил Ричард, неосознанно втапливая педаль. — Ты вообще ничто, мертвец, двигающийся и говорящий по недоразумению. Аномалия.       — Такая же, как и люди с Талантами? — ехидно произнес Эрик. — Сколько лет назад вас считали отродьем дьявола, как и нас? Давно ли все изменилось?       — Заткнись!       — Святые отцы мастера все перевернуть в свою пользу. Нужны охотники — кинем кость недавним изгоям. Нужно бессмертие — возьмемся за вампиров. Что им потребуется следующее? Заинтересуются, чем это вы, способные к магии, отличаетесь от обычных людей? Захотят вашу силу?       — Заткнись! — Ричард, почти не соображая от ярости, инстинктивно потянулся к поводку, движимый лишь одной мыслью — заставить вампира замолчать, во что бы то ни стало замолчать!       В голове взорвалось кровавое марево — эхо причиненной боли, которое он не успел никак блокировать, а навстречу выскочил грузовик. Ричард выкрутил руль, стараясь прижаться к скале, но переусердствовал. Машина, чиркнув бортом о камень, потеряла управление и боком врезалась в грузовик. Его водитель попытался затормозить, но не успел, фургон выкинуло с дороги, а вслед за ним сорвалась и вторая машина. Их несколько раз перевернуло, а затем последовал страшный удар, лишивший Ричарда сознания. Последнее, что он помнил, как его с силой вжали в сиденье, не давая вылететь через лобовое стекло. А потом была лишь кошмарная боль.              Сознание возвращалось рывками, пятнами, осколками ощущений и эмоций. Тело сковала странная неподвижность, а глаза открылись в черноту. Это ад?       — Пока еще нет, — усмехнулось пространство знакомым ехидным голосом, а на лоб легла холодная рука.       Ричард дернулся и застонал от боли, пронзившей затекшее… но совершенно целое, по ощущениям, тело. Невероятно, по его представлениям, у него не должно быть ни одной целой кости.       — У тебя их и не было, но теперь все в порядке.       — Как это понимать? — Ричард с трудом сел, прислонившись спиной к чему-то жесткому. В этот момент глаза обожгло неярким светом. Напротив него сидел Эрик с переносным фонарем в руках.       — Я не включал его, пока ты валялся в отключке. Мне-то свет без надобности. Мы в большой заднице, охотник.       Ричард огляделся. Они находились в лежащем на боку фургоне, лобовое стекло которого было разбито и завалено камнями. Очевидно, после их падения был обвал, а это значит…       — Что нам отсюда самим не выбраться, я пробовал. Даже моих сил не хватает. А сверху, похоже, лежит еще и грузовик.       — Какого черта ты слышишь мои мысли? — дошло наконец до Ричарда. — И почему я цел?       — Тебя не устраивает? — выгнул бровь вампир. — Могу сломать как было, с удовольствием.       — Что ты сделал со мной, тварь?! — Ричард схватил его за ворот рубашки и сильно встряхнул, но тут же был отброшен обратно на место.       — Я дал тебе свою кровь, человек, чтобы ты выжил и не утянул меня за собой. Это подло, между прочим, с твоей стороны — вот так подыхать, не освободив меня.       — Я теперь… что… — потрясенно прошептал Ричард, приходя в панический ужас, — вампир?       — Нет, — поморщился Эрик, — ты же не умирал, хотя ранен был сильно. Просто на время обрел мою способность к регенерации. Успокойся, через пару дней твоя кровь очистится, и все будет по-прежнему.       — Но… как это возможно?       — Не только Церковь интересовалась феноменом Вандера и Райза. Так и выяснили вот такой эффект нашей крови. — Он помолчал и добавил: — Все мы по сути одинаковые…       Ричард дополз до водительского сиденья и отрыл из-под грязи и мелких камней свою сумку. Осторожно порылся в ней и извлек наружу небольшой прибор.       — Что это? — спросил присоединившийся к нему Эрик.       — Это маяк. Раз сами мы выбраться не можем, то остается только звать на помощь. Нас найдут в течение суток, — он нажал несколько кнопок и облегченно выдохнул, убедившись, что приборчик работает.       — А водитель грузовика? Может, он позовет на помощь? Или аварию заметят с дороги? Что будет, если нас найдут не твои друзья? Скоро светает, а если меня вытащат на солнце…       Ричард раскинул тонкие ментальные нити, прощупывая окрестности. Водитель, судя по всему, не выжил, ведь у него не было под рукой такого ценного во всех смыслах вампира. Вокруг также не было заметно никакой активности, не суетились спасатели, не заходились от волнения сердца сторонних зевак. Проще говоря, никого не было вообще, о чем Ричард и известил Эрика. Тот неопределенно хмыкнул и выудил из дорожной сумки охотника два одеяла. Одно оставил себе, другое перекинул Ричарду.       — Тогда нам остается только ждать твоих коллег, — произнес он, укладываясь на пол. Фургон был специально переоборудован так, что из сидячих мест остались лишь передние. Сзади было свободное пространство, где можно было спать, хранить сумки с вещами и оружием, здесь и расположились охотник и вампир.       Почти засыпая, Ричард чуть не подскочил от неожиданной мысли. Точнее, двух мыслей. Во-первых, почему это Эрик стал слышать его мысли? Во-вторых… Ричард провел рукой по шее. Кожа была абсолютно целая, но следов могло и не остаться — регенерация.       — Кровь… — раздалось с противоположной стороны. — Пока в тебе есть моя кровь, я слышу тебя. А второе… это бы тебя убило, а затем и меня. Я рационален и хочу жить.       — Ты уже не живешь.       — Тебе виднее.       Ричард проигнорировал сарказм, закрывая глаза и позволяя себе провалиться в глубокий сон.              По телу растекалось мягкое и ласкающее тепло. Было хорошо, как будто лежишь на надувном матрасе, покачиваясь на волнах, зажмурившись и подставив кожу солнцу. Сон снился странный, но удивительно приятный, расслабляющий и легкий, как касания тонких прохладных пальцев на щеках. Волны то приподнимали вверх, ближе к теплу, то опускали вниз, заставляя потерять дыхание. Амплитуда становилась больше, качка интенсивнее, а ощущения резче. А затем он увидел картинку, заставившую даже во сне кровь прилить к щекам и… к низу живота, моментально наливая его постыдной тяжестью.       — Вон из моих мыслей! — Ричард усилием воли вырвался из тисков сна и сел, судорожно вытирая выступивший на лбу пот.       — Тебе снятся неприличные сны, охотник? — промурлыкали из угла.       Ричард едва сдержался, чтобы не запустить туда чем-нибудь потяжелее. Применять магию после последнего инцидента не хотелось совершенно. А Эрик не унимался. С полчаса Ричарду удавалось успешно блокировать проникновение в свой разум, и он даже задремал, расслабившись, как все началось сначала. Он попытался не спать, но обнаглевший вампир так мерзко захихикал, что Ричард сам заглянул в его мысли и оторопел. Нет, он знал, что у ночных охотников мало предрассудков и комплексов, но то, что он выделывал в воображении со своим… красноволосым любовником?!       «Нехорошо подглядывать, Дикки», — шепнули ему ехидно, и это послужило последней каплей. Ярость, ненависть, возбуждение выплеснулись в одном диком желании смять, сломать, уничтожить. Вот какие у тебя фантазии, да, вампир? А если наоборот? А если это я сильнее и могу сделать, что захочу? Причинить любую боль, любое унижение? Что тогда, тварь?       Эрик не сопротивлялся. Ни когда разлетелась в клочья его рубашка, ни когда ему грубо, не церемонясь, раздвинули коленом ноги… Только в синих глазах промелькнуло торжество. И ярость схлынула, осаженная этим взглядом. Он… этого и добивался? Грубости? Насилия? Зачем? Чтобы показать Ричарду, на что сам он способен? Что он ничуть не лучше, тот же зверь, что и Эрик? Можно было отстраниться, оттолкнуть, бросить в лицо, что коварный план раскрыт… Грязная игра, но занимательная. Кто сказал, что в нее нельзя играть вдвоем?       Сапфировые глаза распахнулись в неприкрытом изумлении, когда Ричард внезапно осторожно коснулся его губ своими. Почти нежно, почти ласково. Язык прочертил влажную дорожку вниз, к шее, и Эрик инстинктивно сжался, чувствуя себя открытым и беззащитным, как никогда. Все это Ричард ощущал через протянутую нить, которая теперь работала в обе стороны. В голове звенело от оглушающей пустоты, которую постепенно наполняли странные перемешанные образы обоюдных эмоций. Прикосновения к чужому телу отдавались сладкой дрожью в собственном сознании, свое же удовольствие от холодных пальцев, скользивших по спине, передавалось партнеру. Странная игра, смысл которой ускользал от Ричарда, но он знал, что все делает… правильно?       Пряжка в виде розы с секретом, так просто не расстегнуть, и его руки отталкивают в сторону, самостоятельно расправляясь с преградой. Джинсы прочь, и навалиться сверху, всей кожей ощущая напряжение, искрящее между ними. Игра? Это все еще игра?       Картинки-подсказки вспыхивают в сознании, и он знает, что делать. Шепот, стоны, хрипы льются одновременно и в уши, и взрываются в голове, усиливая стократно собственное удовольствие. Тот, другой, такой тесный и почему-то жаркий, как же так, ведь его кровь холодна? Он сжимается внутри и закидывает ноги на поясницу Ричарду, принимая его так глубоко, как только может. Они все еще играют?       Странно, непривычно. Захлебываться яростью, а дарить нежность. Не смотри в глаза своему врагу. Не слушай его. Не прикасайся к нему. Об этом он подумает после.              Реальность обрушилась внезапно, оглушив и смяв под собой. Ричард резко отстранился, подскочил на ноги, стукнувшись головой о борт фургона, который теперь был сверху, и начал спешно натягивать на себя одежду. Эрик же, наоборот, медленно потянулся, нарочито демонстрируя красивое подтянутое тело. Ричард мельком бросил на него взгляд и тут же пожалел об этом. Тусклый свет фонаря выхватил из темноты припухшие зацелованные губы, синие глаза, мерцающие какими-то шальными искрами, четко очерченный профиль и чуть влажные пряди волос, прилипшие к шее. Кровь бросилась к щекам. Спина болела, храня на коже следы от острых ногтей вампира, а способность к регенерации, похоже, уже прошла.       — Прикройся, — Ричард выудил из своей сумки запасную футболку и бросил ее на грудь так и не поднявшемуся со своего места Эрику.       Тот сел, чуть поморщившись, и сердце Ричарда кольнуло чувство вины и стыда, моментально задавленные в зародыше. На смену им пришли раздражение и злость.       — Я тебя смущаю? — лениво протянул Эрик, натягивая на себя одежду. Стало еще хуже, теперь черная ткань обтягивала его тело, подчеркивая мышечный рельеф. Не смотреть. — Или ты боишься, что я простужусь?       — Я боюсь, что еще немного — и мне придется начинать миссию заново, потому что я просто прибью тебя.       — Ты все-таки отдашь меня им? — голос Эрика прозвучал устало и потерянно. Не слушать.       — А почему я должен этого не делать? — насмешливо выгнул бровь Ричард. — Потому что ты лег под меня? Это ничего не меняет. И ничего не значит. Твой расчет не оправдался.       — Расчет? — Эрик выглядел искренне удивленным. Не верить. Ночные твари врут, не задумываясь. — Какой расчет? Признаю, я спровоцировал тебя, просто раздражало твое равнодушие. Но, Ричард…       — О, а куда делось «Дикки»? Меня тошнит от тебя, тварь. Ты думал связать меня чувством вины, чтобы манипулировать и заставить отпустить, но у тебя не вышло. Нас скоро найдут, и я, наконец, с удовольствием избавлюсь от этой неприятной работы.       От ярости Ричарда начало трясти так, что стучали зубы. Он и сам не знал, откуда берутся жесткие, хлесткие слова, произносимые его языком. Но не мог остановиться. К бешенству парадоксальным образом примешивалась непонятная обида, словно его обманули, как ребенка.       — Я презираю и ненавижу тебя, убийца. Ваш род был создан дьяволом и подлежит уничтожению. Это правильно.       Лицо Эрика закаменело и стало как будто еще бледнее. Он резко кивнул, словно в ответ на собственные мысли, и вдруг оказался вплотную к Ричарду, прижимая его к стенке фургона. Глаза подернулись алым, выпуская наружу кровавое безумие, и Ричард с ужасом почувствовал, как затапливает сознание Эрика сумасшедшая муть. Он потянулся по нити к чужому разуму, пытаясь сдержать Зверя, усмирить его голод, но внезапно понял, что ярость Эрика была вызвана не этим. С жаждой крови вампир успешно справлялся и сам, несмотря на то, что не охотился уже несколько дней, — он был достаточно силен, чтобы сохранять контроль. Тогда почему? Холодные пальцы сомкнулись на горле Ричарда, оставляя багровые следы, а тот из последних сил попытался пробиться в чужое сознание, активируя поводок. Голову как будто разорвало на части, и они со стоном отпрянули друг от друга, оседая на пол. И сквозь затапливающий разум туман Ричард уловил колебания настороженной ментальной сети… Он резко поднял голову.       — Ну вот и все, — глухо произнес он. — Все кончено.       По склону спускались люди — свои. Маяк сработал. Ричард перевел взгляд на скорчившегося на полу вампира, схватившегося за голову. Из его глаз ушло безумие, зато появилось нечто такое, что Ричарду внезапно стало очень тошно на душе. Противное липкое и гадливое чувство поднималось волной, ломая выстроенные с детства барьеры и правила.       — Дик… — одними губами прошептал Эрик, но его тихий голос резанул по натянутым нервам, как звук ногтей по стеклу.       И Ричард резко, наотмашь, ударил его в лицо, выплескивая растерянность и боль, стараясь заставить замолчать собственных демонов. Эрик отшатнулся, а затем его глаза заледенели. Он страшно улыбнулся разбитыми губами и отошел к противоположной стене фургона, опускаясь на пол. Через несколько часов их так и нашли — молча сидящими друг напротив друга.       Снаружи уже было темно. Эрика с двух сторон окружили охотники, а на дороге их ждали машины. Ричард стоял чуть в отдалении, задумчиво разглядывая остатки покореженного фургона. Его тронули за плечо.       — Поехали, нам здесь делать нечего, — произнес Паркер, спустившись по склону. Ричард коротко кивнул коллеге по ремеслу.       — У вас есть лишняя машина? Я бы хотел смотаться обратно, там куча работы.       — Какая машина? — изумился тот. — А кто будет держать под контролем этого кровососа? Ты едешь с нами, Дик.       Ричард в изнеможении прикрыл глаза. Господи, опять? Как же хочется уехать подальше, не видеть, не чувствовать, забыть. Он сможет, он сильный, он выкинет из головы все, что тут произошло, особенно то, что случилось после…       — Дик! — приятель потряс его за плечо, приводя в чувство. — Поехали же, надо успеть до рассвета. Из-за этой твари придется гнать по полной. Хотя лично я ничуть не расстроюсь, если мы…       — Хватит болтать! — резко одернул его Ричард, снова чувствуя себя гаже некуда.       Он обогнул опешившего Паркера и потянул за нить, отдавая Эрику приказ двигаться за собой. Тот молча подчинился. Остальные последовали за ними.       Их усадили на заднее сиденье тонированного вместительного седана. Ричард искоса поглядывал на Эрика, а тот смотрел прямо перед собой, не обращая ни на кого внимания. Ричард осторожно коснулся его сознания и неожиданно наткнулся на глухой блок. Что? Как это возможно? А работает ли поводок? Ричард уже почти активировал его, но внезапно остановился. Ну конечно работает, разве вампир находился бы здесь, если бы мог освободиться? Сомнения терзали душу, но… проверять работоспособность поводка почему-то не хотелось.       — Какой любопытный экземплярчик, — хохотнул протиснувшийся на переднее сиденье Паркер. — И такой молчаливый. Что, тварь, запоминаешь свой последний закат?       — Мы наконец поедем или нет? — резче, чем хотелось, спросил Ричард, косясь на Эрика. Тот равнодушно смотрел в окно.       Паркер вскинул бровь, задумчиво оглядел напряженного Ричарда и расслабленного вампира и завел мотор.              Лаборатория находилась в старом, нежилом, полуразрушенном здании. Точнее, под ним. Вниз уходили семь этажей учебных классов, жилых помещений и исследовательских кабинетов самой разной направленности. Все было оборудовано по последнему слову медицины и техники. Сюда и везли Эрика.       Проектом «Харон» руководил отец Иоанн. Все инквизиторы имели высшее образование, полученное в лучших университетах мира, многие — докторские степени и звания профессоров. Они не были дилетантами. Их отличал тот особый фанатизм, присущий некоторым ученым, заставляющий идти к своей цели, невзирая на затраты и жертвы. Цель всегда оправдывала средства.       Эрика отвели в одну из лабораторий. Отец Иоанн, в миру носивший имя Кристиан Рейси, внимательно оглядел доставленный трофей.       «Как будто лабораторную крысу оценивает», — неожиданно подумалось замершему у дверей Ричарду. Он смертельно устал и желал только одного: чтобы все наконец закончилось и можно было выбросить из головы этого — слишком опасного, слишком необычного вампира. Залезть под горячий душ, смыть с себя ощущение того постыдного греха, который он совершил, очиститься, обновиться. Забыть. От этих мыслей становилось еще хуже.       Эрик молчал, и это выводило из себя. Ричард еще раз попытался пробиться сквозь барьер, но его бесцеремонно вышвырнули прочь. Поводок, однако, работал. Ричард против воли замешкался по пути в лабораторию, и отошедший на слишком большое расстояние Эрик со стоном схватился за голову. Ричард бросился вперед, кляня себя на все корки, и схватил вампира за плечи, в неосознанной попытке облегчить его боль. И отшатнулся прочь, напуганный собственным порывом. Эрик скользнул по нему невидящим взглядом и, развернувшись, последовал за своими конвоирами. Больше Ричард не отставал от него ни на шаг.       — Я горжусь тобой, мой мальчик, — на плечо легла теплая рука, вырывая из задумчивости. Инквизитор радостно улыбался, а его глаза горели фанатичным огнем. — Ты пока свободен. Крепления кресла удержат объект, а если нам потребуется транспортировка, мы тебя позовем. Отдыхай, тебе нелегко пришлось. Такое падение, потом целые сутки наедине с вампиром. Ты уверен, что не хочешь показаться врачам? У тебя могут быть переломы.       — Спасибо, отец, — мотнул головой Ричард, глядя через плечо инквизитора, как Эрика усаживают в подвижное кресло-трансформер и вкладывают руки и ноги в захваты. На секунду их глаза встретились, а затем вампир вновь стал безучастным к происходящему с ним. — Все в порядке. Можно… я пойду?       — Конечно, — ласково потрепал его по щеке святой отец. — Только сними свой поводок, он пока не нужен.       Ричард с облегчением избавился от магической удавки, а затем, помедлив, оставил нить. Зачем — он не знал, просто потеря этого слабого контакта причиняла почти физическую боль. Дверь лаборатории захлопнулась за его спиной.              Не помогли ни душ, ни мягкая кровать в отведенной ему комнате, ни медитация. Сознание не желало очищаться, настойчиво возвращаясь к воспоминаниям о том жутком кресле и распростертом на нем вампире. Выставленный Эриком блок не давал проникнуть в его мысли без серьезного усилия, но Ричард продолжал чувствовать его присутствие. Несколько раз он порывался оборвать эту связь и каждый раз останавливался, не в силах это сделать.       Он перевернулся на живот, со стоном закусив подушку, и в этот момент в дверь осторожно постучали.       — Какого черта?! — радуясь, что можно выплеснуть свое раздражение, зарычал Ричард. — Я сплю уже!       — Дик? — в приоткрывшуюся щель просунулась светлая голова. — Прости, не хотел будить. Можно мне войти?       — Конечно, Коннор, — взгляд Ричарда потеплел при виде друга.       Он сел на кровати и знаком пригласил приятеля устраиваться в кресле напротив. Тот замялся, потом прикрыл за собой дверь и сел.       — Дик… — осторожно начал он. — Все прошло… без осложнений?       — Что ты имеешь в виду?       — Понимаешь, — Коннор старательно отводил глаза, — Паркер… он говорит, что ты странный. А еще — что в той аварии невозможно было остаться целым. А у тебя даже синяков нет, Дик. И шрам… ты знаешь, что у тебя на брови больше нет шрама?       Ричард бросился к зеркалу в ванной. Бровь была целой, как будто и не было той памятной драки, когда кровь из раны от ножа застилала правый глаз, мешая сражаться. Регенерация. Он вернулся в комнату и сел обратно, не зная, что сказать.       — Этот парень… — тихо произнес Коннор, — он помог тебе, да? Похоже, он спас тебе жизнь.       — Глупости, — процедил сквозь зубы Ричард. — Он спасал себя, ведь если бы я умер, то…       — То умер бы и он, — закончил за него Коннор. — Такова теория. Дик, а откуда ты знаешь, что, когда ты умрешь, поводок останется активен?       — Но… — удивился Ричард, — мы же проводили опыты! Если я терял сознание, то поводок активизировался!       — Ты был при этом жив. Твой мозг все равно был активен. А если нет? Ладно, это ерунда на самом деле. Гораздо важнее то, что Паркер рассказал про свои подозрения отцу Иоанну, и тот заинтересовался его наблюдениями. Дик, ты меня слушаешь?       — Коннор, — внезапно поднял голову Ричард, — а что сейчас происходит в лаборатории?       — Ну… — растерялся тот, — сначала идут тесты на способность к регенерации. Понимаешь, считается, что именно поэтому Дэвид Райз мог сохранять свою молодость. Его вампир как-то влиял на него, то ли магически, то ли физически — не понятно. Они пробовали давать кровь вампиров раненым людям, но ничего не происходило. Потом опыты ставились на объектах, находящихся в состоянии клинической смерти. Эти опыты тоже были неудачными.       — Коннор… откуда ты все это знаешь? Это же… — Ричард потрясенно посмотрел на друга, который сейчас казался ему незнакомцем. Тонкие губы сжаты, лицо сосредоточенно и серьезно.       — Я знаю это потому, что именно так исчез Алекс. Я так и не поверил в историю о трагической случайности с братом и начал потихоньку выяснять, что происходит на нижних этажах. В особенности — на восьмом.       — Но этажей семь…       — Их восемь, Дик. Проект «Харон» практически целиком расположен на последнем уровне. Твоего друга скоро переведут туда, и больше ты его никогда не увидишь.       — Моего… — Ричард беспомощно заглянул в понимающие серые глаза. — Моего друга?       — Дик, ты хоть знаешь, что сейчас открыт? Ты знаешь, что транслируешь свои эмоции в эфир без фильтра? Слава богу, эмпатов у нас очень мало, а в данный момент здесь только ты и я, иначе бы мы с тобой уже не разговаривали. Я и пришел-то только потому, что понял: ты готов меня выслушать. Я не знаю, что произошло между вами, но он спас тебе жизнь. И ты думаешь о нем.       Голос Коннора упал до шепота.       — Эти опыты… это неправильно. Я видел результаты — это не люди, это монстры. У них почему-то даже нет того подобия сознания и души, которое есть у вампиров. Просто вливание крови не дает чего-то важного, какой-то основной составляющей. Знаешь, раньше считали, что когда Сир обращает Дитя — он дает ему не только свою кровь, но частицу души. Именно поэтому между ними возникает та самая Связь. Может, с молодостью Райза было так же? Не просто магия, не просто физиология тел, а нечто большее, чего не получить в лаборатории? И твое спасение… Дик, он ХОТЕЛ спасти тебя и поделился чем-то большим, чем кровь… Дик! Ты слушаешь?       — Что случилось с Алексом? — пытаясь осмыслить сказанное, спросил Ричард.       — Понимаешь, для опытов нужны были не только вампиры, но и те, кому пытались приживить этот самый «ген долголетия». Мы, Дик. Они пробовали и с обычными людьми, но решили сохранять чистоту эксперимента — Дэвид имел Талант. К сожалению, Талант уникальный, больше с таким никто не рождался. А ближе всего к его способностям — эмпатия, Дик. Ты понимаешь, что это значит?       — То, что я смог воспринять воздействие, каким бы оно ни было… — Ричард потер пальцами переносицу. Голова просто раскалывалась от избытка эмоций и информации. — То есть получается — системы нет? Нельзя найти бессмертие для всех?       — Нет, нельзя, — кивнул Коннор. — Но ИМ ты это не объяснишь, они зашли слишком далеко, чтобы остановиться. Они слишком жаждут его, чтобы признать поражение. Ты спросил, что случилось с Алексом? Он стал монстром и был уничтожен, как неудачный эксперимент. И он был не один. На последнем уровне до сих пор содержатся несколько образцов, на всякий случай. Ты никогда не чувствовал их?       — Нет, — покачал головой Ричард. — Я не часто здесь бывал, да и пользоваться способностями не на вампирах строжайше запрещено.       — Ты серьезно? — поперхнулся Коннор. — Ты никогда не сканировал людей? Ни братьев, ни Наставников? Ты святой или идиот?       — Похоже, второе, — произнес Ричард, закрывая глаза и активизируя сеть.       Голову заполнили десятки голосов, но он лишь шире распахивал сознание, стараясь дотянуться до последнего яруса. Мельком отметил искру разума Эрика, все так же держащего блок, отца Иоанна, отметив себе вернуться к нему позже, уж больно нехорошей казалась его аура, а затем… Разум коснулся чего-то мерзкого и скользкого, тошнотворно-муторного. В этом невообразимом нечто не было ни одной связной мысли, только адский кровавый голод, жажда и смерть. Голова закружилась, а желудок сделал немыслимый кульбит, заставляя порадоваться, что он давно ничего не ел. Ричард усилием воли заставил себя смотреть дальше. Их было трое — неудачных экспериментов отца Иоанна. Не вампиры, не люди. Это даже не было состоянием френзи — настолько чуждыми были эти существа. Одно из них отличалось от остальных. Чем? Возрастом.       — Коннор! Там ребенок?! — Ричард резко оборвал связь, так, что перед глазами заплясали цветные огни.       — Ты видел, да? Одно время считалось, что детский организм окажется восприимчивее…       «Сколькими они уже пожертвовали? — вспомнился ему насмешливый голос. — Ты никогда не задумывался, что они будут делать, если раздобудут себе бессмертие? Кем они тогда станут в своих глазах?»       — Эрик… — прошептал он, изо всех сил натянув ментальную нить, впервые позвав вампира по имени.       И ему ответили.       «Дик?»       «Я иду, слышишь? Не вздумай там сдохнуть без меня!»       «Я вроде как уже, сам говорил», — даже мысленный голос Эрика сочился ехидством. Это решило все. Мысль о том, что он может больше никогда не услышать этих бархатных ироничных ноток, обожгла Ричарда. Он ухмыльнулся и подошел к шкафу, выбирая удобную одежду. Джинсы, футболка, любимая куртка, доки…       «Заткнись».       За спиной раздался звук передергиваемого затвора. Ричард медленно обернулся и взглянул на Коннора, в руках которого появились два пистолета. Тот задумчиво повертел их, а затем, поставив на предохранитель, перекинул один Ричарду.       — Что это значит?       — Ты будешь отбивать его голыми руками? — поднял бровь Коннор. — Я давно ждал подобного случая, но мне нужен был напарник.       — Случая для чего?       — Уничтожить лабораторию. Точнее, восьмой уровень. Одному мне не справиться, но если кто-нибудь отвлек бы внимание, устроив… скажем, побег одному из экспериментальных объектов… А я тем временем взорву нижний этаж.       — Ты серьезно?       — Более чем. У меня все практически готово, но, как я уже сказал, мне нужна была помощь. Заодно это прикроет ваше отступление, всем явно будет не до вас после взрыва. Ты согласен?       Ричард мысленно потянулся к Эрику. Блока больше не было, но и подглядывать сейчас в его мысли Ричард не стал. Просто впитывал в себя новое ощущение, наполнявшее его от этого контакта. Это будет точкой невозвращения, он пойдет по следам Дэвида Райза, ставшего изгоем и мишенью Инквизиции. Разница только в том, что у Дэвида был его вампир, у него же самого… Вряд ли Эрик простит ему все сказанное и ту пощечину. Но это не имело значения. Интуитивно Ричард чувствовал, что поступает единственно правильно, а он давно привык доверять своим ощущениям.       — Я согласен, — он кивнул и протянул руку Коннору. — Но как ты выберешься с восьмого уровня до взрыва?       Тот отдернул руку и двинулся к выходу. На пороге, не оборачиваясь, произнес:       — Я дам тебе сигнал, и ты войдешь в лабораторию. Освободишь своего друга, пошумите там посильнее, а затем уходите по одиннадцатому коридору. Дойдете до тупика — не пугайтесь, в полу люк. По туннелю выйдете в канализацию, а там уж сориентируетесь. Я догоню вас.       — Но, Коннор…       — Нельзя медлить. Ты хоть задумывался, что значат «тесты на регенерацию»?       — Черт!       Ричард сунул пистолет за пояс, вложил в крепления метательные ножи и запасные обоймы и поспешил за другом. Начался обратный отсчет.              Сознание Эрика пульсировало тянущей болью, и Ричард с нетерпением ждал условного сигнала. Он осторожно, чтобы не выдать себя, коснулся разума отца Иоанна. Тот был поглощен какими-то расчетами и записями. «Поврежденная ткань регенерирует со скоростью… поврежденные органы — в порядке степени значимости. Скорость регенерации экспериментального объекта Х361К намного превышает возможности низших экземпляров. Зафиксированы сторонние излучения, очевидно, магические всплески, но новый контур работает надежно».       Поврежденные органы? Ричард сжал кулаки. А ведь он сам привез его сюда, знал для чего. Почему проняло только сейчас, почему вдруг стало не все равно? Потому что коснулось напрямую. Потому что сам он — следующий опытный образец, спасибо Паркеру. И это будет уже его собственная скорость регенерации… в порядке степени значимости. Все дело в самозащите. Правда? Или сломалось что-то важное, основополагающее — то, что вбивалось с самого детства в податливые детские умы? То, без чего вся система мировоззрения летела к черту, разбивая привычный образ жизни? Непогрешимость Церкви была нарушена. Она оказалась неидеальна и нечиста. Никого не топчут с таким усердием, как поверженных богов. Инквизиция воспитывала фанатиков, не зная, что создает обоюдоострое оружие, которое может обратиться против нее самой.       «Пора», — раздался тихий мысленный шепот, и Ричард, выкинув из головы все лишнее, выбил дверь лаборатории.       Пахло кровью. Кресло-трансформер было приведено в лежачее положение, на Эрике не было одолженной ему футболки. Грудь и плечи покрывали длинные глубокие разрезы, часть из которых уже затянулась, а часть выглядели совсем свежими. Эрик явно уже был обессилен: регенерация истощала и без того скудные запасы энергии.       «Интересно, что они собирались делать дальше? Скормить ему кого-нибудь?» — мелькнула в голове мысль, когда Ричард брал на прицел ближайшего инквизитора.       — Сын мой, что ты делаешь? — удивленно воззрился на него отец Иоанн, не вставая из-за стола.       — Я забираю его. Не мешайте мне, если не хотите неприятностей, — Ричард перевел оружие на главу проекта, медленно приближаясь к пульту управления креслом.       Нужно было отключить тот самый контур, блокирующий магические способности вампира, и снять зажимы. Коннор просил пошуметь… Ричард уловил мысль одного из святых отцов, но не стал препятствовать поднятию тревоги. Тот, стараясь сделать это незаметно, нажал кнопку, и к лаборатории поспешила охрана. Ричард улыбнулся и несколькими выстрелами разнес пульт. Что-то вспыхнуло, заискрило и погасло.       Он снял зажимы и вытащил Эрика из кресла, поддерживая и не давая упасть. Тот зачем-то сделал пару вдохов и выдохов и отстранился, показывая, что может стоять самостоятельно.       «Идти сможешь?» — мысленно спросил Ричард. Ему ответили неопределенным хмыканьем. А дверь между тем распахнулась, пропуская внутрь первого нападавшего.       Ричард выстрелил, не задумываясь, повинуясь не разуму, а инстинктам. Толкнул себе за спину безоружного вампира и снова прицелился. Движение сзади он успел почувствовать, но среагировать — уже нет. Кроме того, в дверях снова появился человек. А сзади был Эрик. Он перехватил руку со скальпелем, продлив движение по нужной ему траектории, а затем резко вывернул назад, используя болевой прием. Ричард, снявший своего противника, обернулся и выстрелил в отца Иоанна, успевшего вытащить пистолет из ящика стола, за которым сидел, а Эрик, не в силах больше сопротивляться голоду, вонзил клыки в шею своего пленника.       Все это заняло какие-то секунды, а мир успел перевернуться с ног на голову. Рука дрогнула в порыве оттащить Эрика от его жертвы и… опустилась, признавая его право. Он не мог судить вампира, только что своими руками убив тех, кого всю жизнь считал своей семьей. Пальцы дрожали, но усилием воли Ричард приказал себе не думать об этом. Не сейчас.       Он отвернулся и направился к двери, в которую уже никто не рисковал входить. В коридоре их ждали человек десять…       — Ты можешь взять под контроль хоть часть из них? — спросили над ухом.       Ричард дернулся от неожиданности и в недоумении посмотрел на Эрика. За спиной застонали. Ричард обернулся и увидел, как раненный вампиром инквизитор пытается отползти в сторону, держась за шею.       — Ты… — Ричард не поверил своим глазам. Он не убил его? Неужели менялись они оба?       Эрик отвел глаза и снова задал свой вопрос:       — Так можешь? Ты же эмпат, неужели вас этому не учили?       — Учили, но… я не применял это на людях.       — С людьми проще, чем с вампирами, — справишься. Остальных возьму на себя я. — Эрик тряхнул головой и добавил чуть слышно: — Это же лучше, чем пройти по их трупам, правда?       — Правда…       С людьми и правда было легче. Ричард с усмешкой понял, почему ему так строго было запрещено использовать свой Дар на ком-нибудь, кроме вампиров. Они, как и на той улице, действовали слаженно и четко, быстро уходя по коридору номер одиннадцать. В конце действительно оказался тщательно замаскированный люк, над которым Ричард замер в нерешительности.       — Чего ты ждешь? — Эрик уже спускался вниз.       — Друга, который помог мне. Он должен…       Взрыв сотряс стены и пол, с потолка посыпалась штукатурка.       — Какого… — Ричард судорожно стал искать сознание Коннора, но… — Не может быть… Он же не мог…       — Это его рук дело? — сочувственно поинтересовался Эрик. Ричард молча кивнул головой, не прекращая безуспешных поисков. — Ты чувствуешь его?       — Нет…       — Дик… — Эрик тронул Ричарда за плечо. — Надо уходить. Я думаю, он знал, на что шел. Дик!       — Ты прав. Уходим.       Они спустились по железной лестнице, не забыв вернуть на место крышку люка. Туннель оказался очень темным, но Ричард сообразил прихватить с собой фонарь, которым и воспользовался. Они молча двинулись вперед. Путешествие нельзя было назвать приятным, но за ними определенно не отправили погоню — безумный план Коннора сработал. Коннор… он отомстил за брата, загасил снедающий душу огонь жажды мщения. Умер ли он счастливым? Ричарду почему-то казалось, что да.       Туннель и правда вывел их в городскую канализацию. Отсюда открывалось несколько путей и, посовещавшись, они двинулись влево, рассчитывая выйти к западной части города. Там, по сведениям Ричарда, были довольно пустынные районы, частично предназначенные под снос, частично склады и ангары.       Они почти не разговаривали, обмениваясь лишь необходимыми репликами. Один раз Ричард поскользнулся и чуть было не сорвался в воду, но был подхвачен сильной рукой и водворен обратно на твердую почву. Он коротко кивнул в знак благодарности и двинулся дальше. Когда стемнело, они поднялись на поверхность.       После запахов канализации ночной воздух показался свежим и одуряюще чистым. Ричард замер, вдыхая полной грудью и пытаясь избавиться от мерзкого ощущения пропитанности вонью.       — Так и будешь стоять столбом? Какой у нас план? — раздался ехидный голос.       Ричард пожал плечами.       — У нас нет никакого плана. Дальше… Эрик, мне надо кое-что тебе сказать.       Он огляделся по сторонам, осматривая узкую пустынную улочку, и, подойдя к стене, прижался к ней спиной. Все тело колотило от переизбытка адреналина, кожа горела, а на душе…       — Я не умею извиняться, — произнес он, взглянув в глаза приблизившемуся Эрику. Тот саркастически выгнул бровь. — Да и за то, что я сказал и сделал, не извиняются. Такое не возьмешь назад, не попросишь забыть и не обращать внимания. Единственное, что я могу, — это сказать, что мне стыдно за себя. Я был не прав и наделал глупостей. Мне жаль… правда. Здесь наши пути расходятся, надеюсь, я хоть немного исправил то, что натворил. Уходи… пожалуйста…       Он отвернулся, кусая губы, не в силах продолжать. Эрик медленно, не спеша, приблизился вплотную и пальцами жестко взял его за подбородок, заставляя поднять голову.       — Ты этого хочешь? Чтобы я ушел? Или, может, чтобы остался? А, охотник?       Пальцы скользнули по коже, перемещаясь на затылок, зажимая волосы в крепкий захват и оттягивая голову назад, открывая горло. Ричард не сопротивлялся. Синие глаза взглянули в голубые и прищурились в усмешке. А затем Эрик напористо, почти грубо, поцеловал его, прикусывая губы. Захват на затылке причинял боль, но она была нужной, правильной, облегчающей более мучительную душевную боль. А потом и она потерялась в совсем других ощущениях.       Холодная ладонь скользнула под футболку, выдергивая ее из-за ремня, ложась на спину и поглаживая поясницу. Вторая отпустила волосы и прошлась по шее, привлекая ближе, плотнее.       — А ты можешь сделать, как в прошлый раз? — зашептали ему на ухо. — Только без твоей дурацкой удавки.       Ричард кивнул и подпитал ментальную нить, раскрывая свое сознание. Эрик взглянул ему в глаза и как-то нехорошо усмехнулся, а затем…       Ричарда резко развернули лицом к стене, заставив упереться руками в холодный камень. Пальцы Эрика легли на пряжку ремня, расстегивая ее и проникая внутрь. Разгоряченную плоть обожгло холодом, но это лишь усилило возбуждение. Сзади прижались тесно, вплотную, терзая губами шею, мочку уха, прикусывая чувствительную кожу. Холодные руки хозяйничали под одеждой, заставляя выгибаться от удовольствия и закусывать губы от мучительного стыда.       — Расслабься… — прошептали сзади. — И раздвинь ноги…       «Господи, как шлюху… Но я заслужил это…»       Его резко развернули обратно и вжали в стену. Синие глаза сверкали от злости.       — Ты идиот. Настоящий придурок. Это не месть, не наказание, не расплата! Что ты там себе напридумывал? Собираешься таким образом избавиться от чувства вины?! Да пошел ты!       — Я не знаю. Нет. Просто… Ты простил?       — В тот момент, когда ты позвал меня по имени и сказал, что придешь… — Эрик коснулся пальцами его щеки и осторожно погладил тыльной стороной. — Я не знаю, что в тебе такого, на мой объективный взгляд, ты полный придурок, но… меня еще ни к кому так не тянуло. Мне нравится, что ты дышишь, что ты живой, нравится твоя наивная убежденность в своей правоте, то, как ты смущаешься и краснеешь под моими прикосновениями, как легко отзываешься на ласку…       — Заткнись!       Щеки Ричарда пылали, подтверждая слова Эрика. А тот улыбнулся и снова привлек к себе свою законную добычу, целуя гораздо бережнее, чем раньше. А потом была снова стена дома под ладонями, бесстыдные руки, спускающие джинсы вниз, запах крови из прокушенного запястья Эрика, которую тот использовал вместо смазки, и горячая, сжигающая волна удовольствия… Не было только прежнего стыда и чувства вины.       Ноги почти не держали его, и если бы не рука, подхватившая поперек живота, он бы сполз на землю. Тело охватила расслабляющая истома, и Ричард откинулся назад, прижимаясь к обнаженной груди Эрика. Они же так и ушли из лаборатории, не прихватив ему одежды. К счастью, перспектива замерзнуть не грозила вампиру.       — Так чего же ты хочешь, Дикки? Ты не ответил на мой вопрос.       Ричард прикрыл глаза и рассмеялся.       — Во-первых, надеть штаны, а то как-то холодно. Во-вторых, чтобы ты прекратил меня так называть. А в-третьих… Эрик, а что мы будет делать дальше?       Тот коротко поцеловал его в шею и отстранился, помогая привести в порядок одежду.       — Лично я хочу выспаться. С тобой под боком в обязательном порядке. А дальше… Ты охотник, у тебя есть Дар. Я тоже не самый слабый вампир. Мы справимся. Люди же как-то выживают в этом мире, чем мы хуже?       — Вандер и Райз тоже были не самыми слабыми.       — Они были первыми, Дикки. Но они смогли прогнуть под себя законы этого мира, хоть на время. В конце концов, они проиграли, но… дрались они красиво. Кстати, Дэвид не умер, его принял Клан Луиса. Ты не знал об этом?       — Нет, — покачал головой Ричард. — Он стал вампиром?       — Да. Хотел бы встретиться с ним?       Ричарда бросило в жар при воспоминании о том бое.       — Вряд ли он будет счастлив видеть меня. Я ведь был там… тогда… когда погиб Вандер. Да и как ты проведешь меня в чужой Клан?       Эрик на мгновение прикрыл глаза, а потом улыбнулся.       — Знаешь, шутка в том, что это вообще-то мой Клан. Альберт меня просто убьет. Но, видимо, это у нас карма такая — влюбляться в охотников. Не бойся, тебя не тронут. И, если ты сам не захочешь иного, ты останешься человеком. Я бы лично не хотел, чтобы ты менялся…       — Ты шутишь? Это ирония такая, да?       — Ирония — не то слово. Только жизнь умеет так шутить. Так ты со мной, Дикки?       Настало время Ричарду прикрывать глаза, собираясь с мыслями. Решал он недолго.       — У меня есть одно условие. Ты. Никогда. Не называешь. Меня. Дикки.       — Договорились, малыш.       — О господи…