Перекрестки

      В тот день, когда его доставили в приют, дежурство выпало на долю Марты. Обычный малыш, один из сотен отказников, но то ли настроение у сестры милосердия было особенно лиричным, то ли улыбнулся ей мальчишка как-то светло, но, записывая его в книгу регистрации, она назвала ребенка своим любимым именем. Так в их приюте появился Эмиль Морис. Он рос шустрым и сообразительным непоседой, и Марта искренне привязалась к малышу, стараясь чуть чаще брать на руки, чуть больше баловать, чуть нежнее улыбаться. А потом девушка вышла замуж. День, когда она покинула свое рабочее место, Эмиль провел, забившись в угол кладовки, пока его не вытащила оттуда уборщица. Женщина хотела наказать хулигана, однако, увидев серые дорожки слез на щеках, лишь вздохнула и села рядом, объясняя, что у Марты теперь своя семья и скоро родится ребенок, и она уже не сможет уделять столько времени неродным детям. Последние два слова резанули по живому. Четырехлетний мальчишка поднял совершенно ясные голубые глаза и кивнул. С того самого дня он ни разу не отозвался на имя, данное ему чужой матерью.       

***

             В большом холле, где собрали охотников, яблоку было негде упасть. Лаки ужом проскользнул сквозь толпу и устроился на подоконнике за колонной, так, чтобы самому обозревать все, не оказываясь при этом на виду. То, что говорил Чейз, в общих чертах было уже известно пронырливому парню и не вызывало особого интереса. Куда любопытнее были люди, стоящие у него за спиной. Точнее, совсем не люди. Дэвида он удостоил любопытствующим взглядом, подмигнул Ричарду, с которым был поверхностно знаком, радуясь, что тот жив и здоров, ухмыльнулся, наткнувшись на ревнивый взгляд его черноволосого спутника, оценил красоту знойной вампирши, а затем внимательно оглядел последнего из пришедших вампиров. Тот стоял, старательно напустив на себя отстраненный и безразличный вид, как будто его не волновали удивленные и порой не самые приятные взгляды, бросаемые на него охотниками.       «Наверняка привык, с такой-то внешностью», — мелькнула мысль.       Посмотреть и вправду было на что. Неестественно белые волосы, бледная прозрачная кожа, красные глаза производили отталкивающее впечатление. Да и сам он был какой-то слишком крупный, слишком грубый, чтобы вызывать какие-либо положительные эмоции.       По комнате прокатились одобрительные смешки, когда зеленоглазая вампирша объявила, что не прочь поохотиться на пару с кем-то из людей, однако Лаки смотрел не на нее. Он видел, как сжались в кулак сильные пальцы, выдавая обиду и затаенную боль гиганта. Альбинос наконец взглянул в сторону охотников, и Лаки едва не задохнулся от возмущения.       «Да как ты смеешь смотреть на нас с таким презрением?! Мы не мыши и не тараканы! Проучить бы тебя, дубина белобрысая». Не веря своим ушам, Лаки услышал голос вампира, как будто отвечающего на его мысли.       — Ну а если есть кто смелый — милости прошу. Я тоже не прочь… поохотиться на этих тварей. Есть желающие? — альбинос хищно ухмыльнулся, демонстрируя клыки.       Желающих не было — охотники отводили взгляды, не рискуя связываться с явно неуравновешенным типом. Лаки, почувствовав брошенный им всем вызов, широко улыбнулся, спрыгнул с подоконника и вышел на середину комнаты, растолкав товарищей, всей спиной ощущая удивленные взгляды. Вампир оглядел его с ног до головы, задержавшись взглядом на разрезанных джинсах, и усмехнулся.       — Тебя сожрут в первой же драке. Мне нужен кто-нибудь посильнее, кого я могу не бояться зашибить ненароком. Подрасти, парень, а потом уже присоединяйся к настоящим мужчинам.       Не прекращая улыбаться и не меняя расслабленной позы, Лаки потянулся Даром к железной ставне, прикрывающей окно, и, вырвав ее с петлями, запустил в сторону вампира. Тот не сдвинулся с места и даже не переменился в лице, когда тяжелая железка затормозила в нескольких сантиметрах от него. Затем вампир пожал плечами и, ухватив ее руками, не напрягаясь, согнул пополам. Лаки почувствовал, что друзья смотрят на него уже сочувственно, и разозлился еще больше.       — Ладно, смотрю, особо приглядывать за тобой не придется, — резюмировал альбинос, кладя покореженную ставню на пол. — Но учти, каждый отвечает сам за себя, я не собираюсь возиться с юнцом.       — Да и не надо… — начал было Лаки, но его прервал спокойный язвительный голос.       — Вот и не надо, — осадил будущих напарников Коннор. — Ставню распрямить и повесить на место — это ваше первое совместное задание. За вторым зайдете ко мне в кабинет, когда справитесь. Вопросы есть?       Вопросов не было. Обмениваясь яростными взглядами, охотник и вампир занялись ставней.              Каждой группе была отведена своя зона ответственности, охотников было мало, но часть территорий зачищали вампиры собственными силами. Обе стороны старались координировать действия, однако часто возникали накладки и конфликты. Лидеры сглаживали недоразумения, стараясь переключить своих подчиненных на гораздо более актуальную проблему, но старые счеты и вражду было не так-то просто забыть. Об этом несколько отстраненно и размышлял Лаки, стоя между двумя не особо дружелюбными вампирами. Они разделились с Крегом, рассчитывая таким образом прочесать большую территорию, и Лаки никак не мог предположить, что наткнется не на гулей, а на крайне злых собратьев своего напарника. Ночных убийц вывел из себя сам факт присутствия на их улицах охотника, хотя тот и попытался объяснить, что не имеет лично к ним никаких претензий и желает лишь заняться своей работой. Его не слушали. Нападать первым он не имел права, согласно указаниям Коннора, который провел для своих людей весьма жесткий инструктаж. Оставалось ждать прямого нападения, чтобы с чистой совестью вставить зарвавшимся кровососам мозги на место.       Из оружия у охотников оставались лишь мечи — все остальное было бесполезно против гулей, кроме, разве что, дробовиков, а Лаки предпочитал холодное оружие. Ладонь ласково поглаживала рукоять, а взгляд выискивал предметы потяжелее — убивать этих вампиров Лаки не планировал, чтобы не усложнять ситуацию. На другой стороне улицы как раз стояло несколько мусорных баков. Однако поупражняться ему не дали. В воздухе мелькнул едва различимый силуэт, и перед изумленными вампирами появился Крег, соткавшийся из пустоты.       — Заняться нечем?! — рявкнул он на всех троих. Оба собрата резко потеряли интерес к охотнику, скрестившему руки на груди и весело взирающему на них из-за плеча напарника. — Через улицу отсюда две твари, а вы тут прохлаждаетесь! Тебя это тоже касается, охотник. Или мне одному ими заниматься?       — Где они? — моментально собравшись, спросил Лаки.       Крег махнул рукой в сторону темного проулка. Партнеры переглянулись и дружно двинулись в указанную сторону, оставив растерянную парочку ночных убийц позади. По плану, составленному накануне после изрядных препирательств, они собирались проследить за гулями, чтобы найти их гнездо и выжечь заразу единым махом. Однако позволить им напасть на кого-нибудь тоже было нельзя. Было решено пустить по следу Лаки — твари меньше обращали внимание на людей, а Крег следовал за ним чуть на отдалении, стараясь не выдать своего присутствия. Но все пошло наперекосяк. То ли Лаки пах как вампир, то ли гули были слишком голодны, но, принюхавшись, оба монстра бросились на охотника.       Мусорные баки нашлись и здесь. Первый гуль взвыл от боли и ярости, но даже не замедлился, не обращая внимания на рассеченный лоб и щеку.       «Монстры, — поднимая меч, подумал Лаки. — Уже не люди. Ни души, ни разума. Хуже, чем у вампиров. Тех хотя бы создал Дьявол, а этих — люди, призванные с ним бороться». Взмах меча, и тварь по инерции пролетела вперед, заливая землю темной кровью. Развернуться, нанести удар, повалить на асфальт, отсечь голову. Лишние мысли прочь — все потом, не в горячке боя, когда каждая секунда на счету. В последний момент уйти от когтей — иначе не назовешь — второго гуля, отделавшись еще одним разрывом на многострадальных джинсах. А затем в воздухе сгустился белоснежный вихрь, одним взмахом прикончивший жаждущую крови тварь.       — Похоже, гнездо придется искать так, — резюмировал Лаки, обходя оба трупа.       Он извлек из сумки за спиной бутылочку с горючей жидкостью и щедро полил оба тела, а затем чиркнул зажигалкой. Пламя охватило мертвых монстров.       — А это обязательно делать? — отшатнулся назад Крег. Лаки с запозданием вспомнил про панический страх напарника перед огнем и развел руками, извиняясь.       — Что поделать, если они не хотят распадаться в прах? Мы же не можем оставлять на улицах трупы с такими ранами. Моментально возникнут вопросы, люди и так перепуганы, представляешь, что начнется в этом случае?       — Просто в следующий раз предупреждай, — огрызнулся Крег, ненавидящий демонстрировать свои слабости перед кем-то.       Лаки согласно кивнул и оглядел повреждения, нанесенные своему гардеробу.       — Твою мать! — горестно выругался он. — Эта сволочь порвала мои новые джинсы!       — Новые? — поперхнулся Крег, оглядывая живописную бахрому, торчащую из многочисленных разрезов. — Да на них целого места нет! Подумаешь, еще одна дырка.       — Эта дырка нарушает всю композицию! — возмутился Лаки. — Смотри, вот эти разрезы идут параллельно, создавая ощущение…       — …голой задницы, — ехидно продолжил Крег. — Сейчас-то ладно, но скоро ночи станут гораздо холоднее.       — Боишься, что я простужусь? — прищурился Лаки.       — Ага, и мне придется разбираться тут в одиночку. Так ты хоть отвлекаешь их на себя, гули, похоже, принимают тебя за вампира. Неудивительно, ведь при такой одежде твоя кожа небось комнатной температуры.       — Я счастливчик, поэтому болезни обходят меня стороной, — легкомысленно пожал плечами Лаки. — Пошли, ночь еще не кончилась.              — А почему Лаки? — спросил Крег полчаса спустя, когда они внимательно обшаривали окрестные подвалы.       — Просто казалось, что так мне улыбнется удача, — неохотно ответил Лаки. — И тогда в один прекрасный день за мной придут, и у меня будет своя семья и свои родители. Может, даже брат или сестра, а я их буду защищать. И собака. Большой такой, смешной пес, очень лохматый и добрый.       — И что? — не дождавшись продолжения, поинтересовался Крег.       Лаки остановился перед массивной дверью, раздумывая, как поудобнее ее вышибить, и после минутной паузы тихо произнес:       — Часть мечты сбылась — за мной пришли. Так я оказался в монастыре. Это можно считать удачей, там хоть на меня не смотрели как на урода и монстра.       — На урода? — удивился Крег. — Но почему?       — Мой Дар стал проявляться спонтанно, особенно когда я злился или пугался. Один раз впечатал в стену санитара, пытавшегося надрать мне уши в наказание за хулиганство. Потом разбил окно в столовой и запустил тарелкой в другого мальчишку, который вылил мой чай. Все это ментально, разумеется. — Лаки наконец справился с дверью и скользнул внутрь, вынуждая напарника следовать за собой. Из коридора донесся его приглушенный голос: — Так что у них были все основания бояться и сторониться меня. А в монастыре мы все были такие — ошибки природы, уроды.       — Люди боятся всего странного и непонятного, — догнав Лаки и положив ему руку на плечо, ответил Крег. — Только это не значит, что то, чего они сторонятся, — уродливо. Оно просто другое, и в этом нет ничего плохого.       — Это ты сам додумался? — с любопытством поинтересовался Лаки, взглянув в лицо напарнику.       Крег улыбнулся.       — Я не настолько умный. Это мне сказал Альберт, мой Сир. А уж если он что-то говорит, то этому можно верить на все сто процентов. Пошли, ошибка природы, будем исправлять то, что натворили правильные и в высшей степени не уродливые люди.       Он протиснулся мимо остолбеневшего Лаки и прошел внутрь подвала. А тот с удивлением подумал, насколько все-таки они похожи — такие разные на первый взгляд, но несущие в себе призрак одной и той же боли.       — Ты знаешь, это похоже на насмешку, — покачал головой Крег, стоя перед окованной железом тяжелой и массивной дверью.       — Ты сможешь туда войти? — обеспокоенно поинтересовался Лаки, взглянув на него. — Это освященная земля.       — Будет неприятно, — пожал плечами Крег, — но я переживу. Только не окунай меня в святую воду, не роняй на меня крест и…       — И не бросать в терновый куст, я понял, — не удержался от ехидства заметно нервничавший Лаки. Гули, словно давая пощечину Инквизиции, обосновались в местной небольшой церкви. — Ну что, пошли?       Напарники распахнули жалобно скрипнувшие двери и вошли внутрь. Крег скривился, явно испытывая дискомфорт, однако и не думал воспламеняться или корчиться от боли, что сильно успокоило Лаки. За последнее время многое изменилось. Обоюдные подколки и издевки никуда не исчезли, но потеряли былую язвительность, перешедшую в дружескую иронию. Незаметно для себя они все больше рассказывали друг другу истории и эпизоды из собственной жизни, спорили до хрипоты на «высокие темы», обижались, когда мнения не совпадали, бурно ссорились из-за ерунды, прикрывали друг другу спину… Работать в паре, бояться за кого-то другого в бою было в новинку обоим, но они учились — постепенно.       В воздухе был разлит странный, смутно знакомый запах. Охотник и вампир непонимающе переглянулись, а затем им стало не до этого. Гули почувствовали добычу. Напарникам удалось перехватить их перед самым выходом на охоту, и теперь озлобленные и голодные твари остервенело бросались на своих убийц.       Их было не так много, и Лаки с облегчением подумал, что сегодняшняя ночь не принесет особых проблем, как из маленькой, незаметной до этого дверцы выскочил человек в одеянии священника с факелом в руках. Он не был гулем, как моментально сообразил Лаки, бросаясь к нему на помощь. Священник оглядел его безумным взглядом, в котором не было ни единой искры сознания, и попятился, громко хохоча.       — Лаки, он сумасшедший! — выкрикнул Крег, откидывая от себя полумертвую тварь. — Его не тронули, но он, похоже, спятил от страха.       — Все хорошо, — Лаки протянул руку святому отцу, — мы друзья и не причиним вам вреда. Прячьтесь обратно и… Нет!       Священник отпрянул назад, осеняя себя крестным знамением, и бросил горящий факел на пол. Пламя, загудев, моментально растеклось под ногами.       — Масло! — в отчаянии закричал Лаки, вскакивая на скамью. — Масло для ламп, будь оно проклято, он разлил его повсюду!       Огонь перекинулся на занавески, стены, пожирая все, что встречалось ему на пути. Гули бездумно метались из стороны в сторону, воя от боли и разнося пламя повсюду. Священник хохотал, глядя на дело своих рук, Лаки грязно матерился, а Крег… Он застыл на месте, не в силах пошевелиться. Языки пламени отражались в его глазах, придавая им поистине кошмарное выражение. Огонь еще не подобрался к нему вплотную, но это было лишь вопросом времени, которого оставалось все меньше. Прыгая по скамейкам, Лаки выбрался на пока не занятую пламенем территорию.       — Крег! — он с силой потряс вампира за плечо.       Тот даже не пошевелился, неотрывно глядя на приближающееся пламя. Лаки осмотрелся вокруг, стараясь справиться с поднимающейся паникой. Дверь они завалили сразу, чтобы твари не смогли так просто сбежать, поэтому этот путь отступления был отрезан. Окно!       — Крег! Послушай меня, я сейчас разобью окно — как тогда, в столовой, помнишь, я рассказывал? Потом попробую сбить огонь, не знаю, получится ли, но у нас есть шанс. Крег! — Отчаявшись, Лаки со всей силы ударил вампира по щеке. Тот вздрогнул всем телом, сфокусировав наконец внимание на Лаки. — Ты слышишь меня? По моей команде — прыгай через окно.       — Там огонь, — замотал головой Крег, делая шаг назад. — Я не могу, это выше меня, я не могу…       — Ты идиот, тогда мы сгорим тут! — разозлился Лаки. — Ну пожалуйста, Крег!       — Уходи сам, — прошептал тот. — Прости, я не могу, там огонь.       — Тогда моя ранняя и безвременная гибель будет на твоей совести, чертов кровосос! И если ты думаешь, что в загробном мире я тебе это так спущу с рук, то очень сильно заблуждаешься! У тебя не будет ни минуты покоя, ни одного счастливого и безмятежного дня. — Лаки вцепился в белоснежную прядь и намотал ее на кулак, притягивая голову Крега ближе. Последние слова он буквально выдохнул в изумленное лицо вампира: — Если ты сию же секунду не пойдешь со мной…       Крег ошарашенно кивнул, и его волосы тут же отпустили. Лаки нашел взглядом полоумного священника, подпрыгивающего в экстазе на скамье, и, в два шага оказавшись рядом с ним, сгреб в охапку слабо сопротивляющегося человека и вернулся к Крегу, крепко беря его за руку, а затем… Огромное витражное окно разлетелось тысячью осколков. Пламя загудело от прилива кислорода, а потом как будто примялось мощным порывом ветра, и в этот миг три фигуры стремительно пронеслись сквозь смертоносную стихию.       Священник плакал, повалившись на траву. Лаки окинул его взглядом, в котором одновременно читались жалость и презрение, и уселся рядом с развалившимся на земле вампиром. Тот задумчиво созерцал огонь, пожирающий обреченное здание.       — Как ты это сделал? — вяло поинтересовался Крег.       — Ну, я подумал, что если попытаться воздействовать на частицы воздуха, как бы сгустив их и направив на огонь, то пламя удастся сбить на мгновение, — пожал плечами Лаки.       — Великие силы, как тебе это пришло в голову?!       — В кино одном видел, — мрачно сообщил Лаки изумленному Крегу. — Подумал, а вдруг сработает. А ты… никогда больше так не пугай меня.       Крег скосил взгляд в его сторону и усмехнулся.       — А мне кажется, это ты пугал меня ужасами загробной жизни. Кстати, к твоему сведению, это не сработает. Я вампир, ты человек, мы не попадем в одно и то же место. — Он подумал и добавил: — Да и жизни мы прожили очень разные, чтобы заслужить одинаковое посмертие, если вампирам оно вообще дано.       — Бр-р-р… — поежился Лаки. — Знаешь, я не готов проверять твою теорию еще очень долго, поэтому давай оставим мечты о тихом и спокойном небытии. Черт, моя куртка! Знаешь, эта миссия катастрофически дорого обходится моему гардеробу! Крег, прекрати ржать как лошадь, я серьезно! И священник, что мы будем делать со священником?!