Перекрестки

      Дилан застыл в дверях спальни, не в силах ни уйти, ни сделать шаг вперед и переступить наконец злополучный порог. От двери внизу у него давно был свой ключ, так что он мог спокойно приходить даже днем, когда все обитатели дома спали, поэтому сегодня он спокойно поднялся наверх, рассчитывая застать там Касса или дождаться его возвращения, в случае если тот уже успел уйти. Касс, однако, находился в спальне, более того — он был там не один. Нет, Дилан никогда не питал иллюзий по поводу верности своего любовника, слишком темпераментен и ненасытен тот был, и ему никак не могло хватать регулярных, но нечастых набегов охотника. Знать — и увидеть воочию оказались разными вещами.       На широкой постели сплетались два тела. Какой-то рациональной частью сознания Дилан отметил, что с ним Касс был гораздо более аккуратен, делая поблажки хрупкому человеческому организму, который так легко повредить. Вампира, выгибавшегося под ним и вцеплявшегося в простыни скрюченными пальцами, он брал гораздо более резко, не сдерживая бешеного напора и желания. Алан в кровь закусывал губы, разрываемый удовольствием, напополам смешанным с болью, сжимал пальцы и едва слышно стонал в ответ на особо сильные толчки. Услышав шум, Касс обернулся и увидел Дилана. На миг в его глазах промелькнуло странное выражение, тут же сменившееся насмешливым вызовом. Не разрывая взгляда, он склонился к Алану и медленно, словно смакуя, провел языком по его шее, заставляя того податься навстречу неожиданной нежности. Кровь ударила в голову Дилану, вынуждая разум отступить прочь, освободив место безумию, всегда сопровождавшему их встречи с Кассом.       Едва соображая, что он делает, Дилан шагнул к кровати, заметив, каким поистине дьявольским огнем зажглись глаза его неверного любовника. Его следовало проучить, поэтому Дилан опустился на постель и, не обращая на Касса никакого внимания, осторожно коснулся губами искусанных губ Алана. Тот дернулся было от удивления, но тут же включился в игру, отвечая на поцелуй, который не продлился долго. Дилана резко дернули за плечо, притягивая к другим, жестким и требовательным губам, властно впившимся в его рот. Сильные пальцы скользнули по шее, зарываясь в отросшие пряди необычного коньячного цвета, не давая отстраниться, но Дилан решительно уперся руками в грудь Касса и замотал головой. Захват на затылке на секунду стал крепче, а затем разжался, позволяя Дилану отстраниться и заглянуть в искрящиеся желанием бледно-голубые глаза. Дилан усмехнулся, коротко поцеловал любовника и вновь склонился к Алану.       Это было похоже на сумасшествие. Алан плыл от контраста между яростными, сильными толчками Касса, вколачивающими его в кровать, и легкими, почти нежными ласками Дилана, целовавшего его лицо, прикусывавшего шею, вычерчивающего замысловатые влажные дорожки языком по груди и животу. Ощущения переплетались, смешивались, заставляя подаваться навстречу обоим любовникам, терять себя в штормящем океане удовольствия, разливающегося по всему телу. А когда на возбужденный до предела член легли горячие чуткие пальцы — Алан не выдержал. Из горла вырвался не то стон, не то рычание, он вскинулся всем телом, толкаясь в сжимающую его ладонь, и кончил, сжавшись внутри и увлекая за собой Касса, тоже уже находившегося на грани.       Едва придя в себя, Алан потянулся к Дилану, опрокидывая того на спину, но его резко откинули в сторону. Касс, издав короткое рычание, посмотрел на него с угрозой, четко определяя приоритеты. В глазах Алана загорелась мучительная обида, через мгновение сменившаяся обреченной покорностью. Пожав плечами, Алан отстранился и собрался встать с кровати, когда в его запястье вцепились мертвой хваткой.       — Он остается, — непререкаемым тоном произнес Дилан, глядя в сузившиеся голубые глаза.       Алан потрясенно вгляделся в лицо Касса, на котором отразилась целая гамма чувств, и от души посочувствовал безрассудному парню, осмелившемуся перечить неуравновешенному любовнику, но для этой пары, казалось, никакие правила не имели значения. Они играли, бросая вызов друг другу и всем на свете, отметая стереотипы и устои, подстраивая игру под себя, балансируя на грани, и Алан почувствовал, как его затягивает шальной водоворот их страсти. Не дожидаясь разрешения, он потянулся к губам Дилана, возвращая давешнюю неторопливую ласку. Другие руки тем временем не особо аккуратно расстегивали джинсы, едва не вырвав молнию от нетерпения, а затем стащили их прочь, обжигая разгоряченную кожу холодом пальцев. Когда исчезла футболка, Дилан даже не заметил, окунаясь в пьянящие ощущения, даримые четырьмя ладонями, скользящими по телу в поисках самых чувствительных, уязвимых мест. Поцелуи Касса — словно поединок, до боли, до крови. Губы Алана — словно прохладная вода, утоляющая жажду. Шею пронзила острая боль, но стон тут же был словно слизан чужим языком, исследующим его рот, вторя другому — длинному, болезненно-сладкому проникновению.       Тело будто плавится, подчиняясь размашистым и сильным движениям внутри, особенно когда умелый рот перестает терзать его измученные поцелуями губы и спускается ниже, накрывая возбужденную плоть. Пространство раскалывается, разрывая его сознание на части, заставляя биться в удерживающих сильных руках, оставляющих на коже багровые отметины. Хрипы вместо стонов царапают сорванное горло, и им вторят чужие, как эхо, когда он протягивает руку, проводя пальцами по напряженному стволу, лаская увлажнившуюся головку. Касс молчит, как всегда, выдавая собственное перехлестывающее через край возбуждение лишь подрагивающими ресницами да намертво закушенной губой. Его контроль сильнее, его выдержка крепче, и Дилан сдается первым, растворяясь в сокрушительном оргазме — первом за эту ночь.              До рассвета было еще часа два, когда Алан бесшумно выскользнул за дверь, оставив задремавших любовников одних. Тело пронизывала пьянящая легкость, но на душе было муторно от осознания собственной ненужности в этой постели. Через секунду следом за ним выскочил Дилан, на ходу натягивая джинсы.       — Подожди!       Алан остановился и бросил на него неприязненный взгляд.       — Я… — начал было Дилан и смешался, — я хотел поговорить и извиниться.       — За что? Недовольных вроде не было, — в притворном недоумении поднял бровь Алан.       Дилан переминался с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неловко, и Алан, вздохнув, махнул рукой в сторону своей комнаты.       — Тебе не за что извиняться, — сам поражаясь своему альтруизму, начал он, когда они вошли внутрь. — Скорее, это моя обязанность, а ты вправе злиться на меня.       — Не думаю, что у меня есть хоть какие-то права на Касса, в том числе и ревновать его к кому-либо, — усмехнулся Дилан. — И уж тем более к тебе, ведь между вами много чего было прежде.       — Вот именно, что было, — покачал головой Алан. — Настоящее — это ты. Ты счастливчик, охотник, хоть и сам этого не понимаешь. Он… совсем другой с тобой — именно поэтому ты еще жив.       — В любом случае это не продлится долго, — невесело улыбнулся Дилан, ловя недоуменный взгляд Алана. — Я не становлюсь моложе. Пройдет лет двадцать — очень мало для вас… и много для меня. Я немного завидую — ты сможешь быть рядом с ним гораздо дольше. А мне остается настоящее, и только…       — Не думал, что скажу это тебе, охотник, — помолчав, произнес Алан, — но ты никогда не хотел стать частью Семьи?       — Что?! — изумился Дилан.       — Не сейчас, — махнул рукой Алан, — может, позже, когда созреешь до этой идеи. Не отмахивайся сразу, подумай.       — Ты… серьезно? — пораженно спросил Дилан, неверяще вглядываясь в совершенно невозмутимое лицо Алана. Тот кивнул. — А Касс? Думаешь, он согласится?       — Если я хоть немного его знаю, — усмехнулся Алан, — то через некоторое время он сам тебе это предложит. Постарайся к этому моменту принять решение.       — Я подумаю, — медленно кивнул Дилан. — А ты? Как к этому отнесешься ты?       — По сравнению с той шушерой, что регулярно просится к нам на постой, ты будешь реально ценным приобретением, — фыркнул Алан, и оба расхохотались, вспомнив недавнее нашествие на земли Маккензи.              Когда через час Дилан покинул дом, Алан, стоя у окна, впервые в своей нежизни ощутил острое сожаление, что алкоголь не действует на вампиров. Напиться хотелось просто до умопомрачения. Ну надо же, собственными руками направить мальчишку по тому пути, который навсегда отнимет Кассиана у него, Алана! А ведь стоило просто подождать — парень-то действительно прав относительно двадцати лет.       — Ты меня удивил, — послышался спокойный, хорошо знакомый голос. Алан вздрогнул, отвлекаясь от собственных мыслей и проклиная способность Маккензи прятать свое присутствие. — Почему?       Алан молча пожал плечами, не зная, что ответить на этот простой вопрос. Касс усмехнулся и внезапно оказался рядом, заглядывая в распахнувшиеся темные глаза, а затем коснулся губ Алана поцелуем. Через мгновение в комнате его уже не было, а Алан во второй раз отчаянно пожелал напиться до беспамятства.       В груди маленьким слабым огоньком разгоралась поистине безумная надежда, что он — третий — не будет лишним.