Перекрестки

      Вставать не хотелось. Все тело заполняла расслабляющая нега, наливающая тяжестью мышцы и дремотой голову. Кроме того, близился рассвет, что тоже не могло не сказаться на моей прыти. Лежа на животе и положив подбородок на переплетенные пальцы, я лениво наблюдал за одевающимся Дэвидом. Он не спеша застегивал рубашку, стоя спиной ко мне.       — Ты протрешь на мне дыру.       — Куда ты теперь? — Я говорю нарочито спокойным тоном, ничем не выдавая, насколько мне важен его ответ. Мы никогда не спрашивали друг друга о таких вещах, полагаясь на волю случая. Но иногда, в минуту невольной слабости, мне очень хотелось быть уверенным в предстоящей встрече.       — Немного задержусь здесь, — с небольшой заминкой отвечает он. Все-таки отвечает.       Я изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, но Дэвид, обернувшись, успевает поймать ее тень и улыбается в ответ. Я уже почти рад, что рискнул спросить, если бы не одно но. «Задержусь» — означает работу.       — Что-то серьезное? — обманчиво равнодушно спрашиваю я, но Дэвид слишком хорошо изучил меня за прошедшие годы. Его лицо моментально становится непроницаемым.       — Абсолютно ничего, — отвечает он. Врет, причем неумело. В груди толкается неприятное тревожное чувство, и я прикрываю глаза, не давая своим сомнениям отразиться во взгляде.       — Хорошо. Заглянешь ночью?       — Я… — В его голосе на миг мелькает растерянность, которая быстро сменяется непреклонной решимостью. — Боюсь, что не смогу. Да и ты не собирался здесь задерживаться.       — Я передумал.       Он досадливо передергивает плечами, словно отгоняя назойливое насекомое, и у меня появляется настойчивое подозрение, что им являюсь я. Беспокойство уже не шепчет на ухо, оно кричит во весь голос.       — Как знаешь, — наконец говорит Дэвид, и в его голосе звучит тревога. Обычно он рад, когда наша встреча затягивается на несколько дней, значит, ситуация достаточно опасна. Проклятье!       — Я буду ждать тебя тут, — не чувствуя онемевших губ, улыбаюсь я, и его глаза сразу же смягчаются.       Неслышно ступая, Дэвид подходит ко мне и опускается на колени перед кроватью. В каждом его движении сквозит особая грация, которой я могу любоваться вечность.       — Я приду, — шепчет он, почти касаясь моих губ своими губами, обдавая их разгоряченным дыханием. — Ты только не уходи никуда, обещаешь? Дождись меня.       — Конечно, — легко соглашаюсь я, не задумываясь отягощая остатки души новой ложью. Что значит еще один грех для того, кому отказано в спасении?       Дэвид одобрительно кивает, и на секунду мне становится стыдно за его обманутое доверие. Прости, я не могу позволить тебе совершить ту глупость, которую ты, вне всяких сомнений, собираешься сотворить. Я слишком хочу, чтобы ты жил. Рассвет забирает остаток сил, и последнее, что я чувствую сквозь сон, это теплые губы на своих веках.       Я выхожу из своего убежища, как только гаснут закатные лучи солнца. Тонкая, упругая, невидимая нить безошибочно указывает мне нужное направление — как и всегда, когда я хочу найти Дэвида. Во мне его кровь, его сила, его душа. Я иду по его следу так же легко, как если бы он был вычерчен мелом на асфальте.       Несколько поворотов, переходов по узким переулкам и незаметным улочкам, на которых почти нет фонарей. Я морщусь от неприятных запахов, гадая, какая нелегкая могла занести сюда моего охотника, как вдруг оказываюсь у высокого глухого забора, за которым ощущаю… родичей? Острое чувство опасности заставляет глухо зарычать, обнажая клыки и раскрашивая глаза алым. Дрожь пробегает по коже, приводя каждый мускул в напряжение. Дэвид… во что ты ввязался?       — Я так и думал, что ты пойдешь за мной, — раздается позади усталый голос. — Луис… пожалуйста, уходи.       — Это дом Принца, — сообщаю я, вспомнив место, где мы находимся. Он совершенно не удивлен. — Ты собираешься убить Принца?       — Да, — просто отвечает Дэвид, не двигаясь с места. Его тело кажется расслабленным, но это всего лишь иллюзия.       Меня охватывает злость.       — Ты в своем уме? — я почти рычу, но это производит слабое впечатление. — Это Принц, с ним еще несколько вампиров! Как ты планируешь это сделать?       — У меня есть несколько идей, — спокойно говорит он, игнорируя мое возмущение. — Я знаю, что делаю. Я должен это сделать.       — Потому что он вампир? — еле сдерживаясь, интересуюсь я. Впервые за много месяцев мне по-настоящему страшно.       Дэвид качает головой.       — Потому что он — мразь. После его развлечений не остается даже трупов, чтобы их можно было похоронить. Я не могу оставить это так. Это моя работа.       — Это опасно, — как заведенный, твержу я, не желая слушать его доводы.       «Он не вернется оттуда, — бьется отчаянная мысль. — Любой ценой нужно не дать ему это сделать!»       Я решительно перегораживаю путь, пытаясь «поймать» его волю, но Дэвид уже не тот желторотый юнец, что когда-то попался в мою ловушку. В грудь мне упирается арбалет.       — Не надо, — хором произносим мы оба, и тут же замолкаем, глядя друг другу в глаза.        Дэвид не выдерживает первым:       — Прости, — без раскаяния в голосе произносит он, не убирая оружие. — Дай мне пройти.       — Зачем? — Я не двигаюсь с места, и он нервно прикусывает губу. Я все еще помню их вкус прошлой ночью.       — Это мой долг, — звучит уже привычный ответ. — Моя работа. Луис, я прошу тебя.       — Это важнее, чем я?       Прием грязен, но сейчас мне плевать на корректность. Там, где ставка — его жизнь, я могу позволить себе игру без правил.       — Я много раз стоял перед таким выбором, — не сразу отвечает он. — И каждый раз выбирал тебя. Но сейчас проблема не в этом. Тебе ничего не грозит, а там…       — Там твоя смерть. — Я до хруста стискиваю пальцы. — Неужели ты не видишь этого? Я не пущу.       — Я все равно пройду, — упрямо повторяет он, и в его глазах светится непреклонная решимость. Мне не нужно дышать, но все равно перестает хватать воздуха. Упрямый, какой же он упрямый!       — Ты не выйдешь оттуда, — шепчу я.       На его губах появляется дерзкая улыбка.       — Жди меня там, где договорились, — произносит он. — Я приду туда завтра ночью. Ты дождешься?       — Обещаю, — я делаю шаг в сторону, освобождая путь.       Его взгляд теплеет, и только теперь я замечаю, что его палец так и не лег на спусковой крючок. Внутри отпускает, распрямляется туго сжатая пружина.       — Обещаю, — повторяю я, глядя ему вслед. Что значит еще одна ложь?       

***

             Попасться на глаза своре этих придурков не составило никакого труда. Труднее было удержаться и не влезть в драку, когда в тот же фургон запихнули двух перепуганных девушек, которым едва ли исполнилось восемнадцать. Парней, значит, его высочество предпочитает постарше? Или я настолько выгляжу не на свой возраст? Плевать, главное, что пришелся им по вкусу. Девушки плакали, прижимаясь друг к другу, а я прилагал все усилия, чтобы нас троих не мотало по подпрыгивающему на ухабах фургону. Через несколько минут мы остановились.       Электрический свет резанул глаза, приспособившиеся к темноте. Я не сопротивлялся, когда нас выволокли наружу, лишь искоса посматривая, что с моими спутницами все в относительном порядке. Мы находились в просторном гараже, на полу которого были раскиданы различные инструменты. Губы тронула легкая усмешка — слишком обыденным и мирным показалось это зрелище. Девушки вроде бы сумели взять себя в руки и уже не плакали, но один беглый взгляд дал понять: их просто-напросто парализовало от ужаса. Одну из них — светленькую — грубо толкнули в спину, и она неловко упала на колени, пронзительно закричав. Все мышцы свело судорогой. Плевать на план, смотреть на это было просто невозможно.       На меня никто не обращал внимания, считая послушным и подконтрольным. Откуда им было знать, что даже Луису уже не удается «поймать» мою волю благодаря его же тренировкам? Шакалы. Падальщики. Язык не повернулся бы назвать их хищниками. На миг мне вспомнился Альберт, и кожу захолодило от неприятного ощущения. Тот вызывал страх, густо замешанный на уважении, а не наоборот. Эти же…       Очень плавно, стараясь не привлекать внимания, я сместился в сторону, ногой коснувшись металлической трубы, валяющейся на полу, и резко пнул ее в одного из вампиров. Тот покачнулся, но не потерял равновесие, как я рассчитывал, однако все внимание оказалось приковано к моей персоне.       Шансов у меня не было — без оружия и против трех обозленных вампиров, но мне и не требовалось их убивать. Только отвлечь. Я не планировал ввязываться в драку так рано, но рисковать не мог: неизвестно, в каком порядке нас решили бы оприходовать, а значит, нужно было остаться одному. Мне повезло — в который раз. Вторая девушка, оставшаяся на ногах, пришла в себя и с силой потянула подругу в сторону пустого фургона.       — Эй! — один из вампиров попытался им помешать, но я успел перегородить ему дорогу.       Зрение привычно исказилось, позволяя видеть призрачное сияние магии, в груди медленно теплело, я легко успевал за ночными тварями, которые странно переглянулись между собой и сосредоточились на мне, плюнув на собиравшуюся сбежать добычу. Девушки не теряли времени даром: взвизгнули, прокручиваясь, шины, и фургон в клочья разнес двери гаража, вырываясь на свободу. Я остался один на один с разъяренной сворой.       — Догнать, — отрывисто бросил один из них, и второй вампир сорвался с места, выскочив через покореженные ворота на улицу.       Заурчал мотор, и вся кожа покрылась холодным потом — неужели догонит?! Старший вампир, зло усмехаясь, смотрел на меня, снова стараясь подчинить своей воле. Я неожиданно легко скинул наваждение, и это не понравилось кровососу. Происходило что-то странное: его магия мерцала, словно утекая куда-то, и одновременно я чувствовал прилив сил. К сожалению, это продолжалось недолго. Теплый шар, гревший меня изнутри, постепенно гас, становилось куда сложнее успевать за быстрыми, как молнии, вампирами. Вскоре меня прижали к стене, лишив возможности сопротивляться. На ребра обрушился сильный хлесткий удар, противно хрустнула кость, заставив захлебнуться вскриком. Губы приоткрылись в беспомощной попытке ухватить хоть глоток воздуха, хрип ободрал легкие, и я тяжело откинулся на стену, стараясь удержаться на ногах.       — Стой, — старший вовремя остановил своего разошедшегося собрата, не дав ему пропороть мне горло острыми когтями. — Он последний, не успеем сегодня на еще одну вылазку — мэтр уже ждет.       Тот выругался, не сводя с меня разъяренного взгляда, в котором явственно сквозил проснувшийся голод. Мне было наплевать. Боль немного мешала двигаться, зато хорошо проясняла мысли и обостряла чувства. Вскоре она и вовсе притупилась, заглушенная обезболивающим, которое я принял перед поимкой. Вампиры расслабились: раненого, меня полностью перестали воспринимать всерьез и даже не обыскали как следует. Это было на руку.       Из гаража меня выволокли наверх по узкой металлической лестнице. Сознание отрешенно фиксировало мелочи: не щелкнувший замок на двери, заскрипевшая ступенька, смутно знакомое ощущение от чужого присутствия… Бред. Мне повезло: вампиры держали меня за локти и плечи, едва не выворачивая суставы, но самое ценное — то, что хранилось на поясе, не пострадало.       Получится ли у меня?       Я уповал на удачу, собственную ловкость, изрядно подпорченную дракой внизу, и делал ставку на неожиданность, однако то, что я увидел, когда меня втащили в огромную, шикарно обставленную гостиную, полностью смешало все мои планы. Перед высоким светловолосым мужчиной, в котором я безошибочно узнал Принца Эрина, стоял Луис.       «Ты же обещал!» — обожгла отчаянная мысль, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы взять себя в руки и не выдать охватившей меня паники. К счастью, кровососы, очевидно, истолковали страх в моих глазах по-своему, потому что Принц окинул меня оценивающим взглядом и довольно улыбнулся.       — Сопротивлялся? — деловито уточнил он. Сопровождавший меня вампир кивнул.       — Из-за него сбежали две девчонки! — возмущенно добавил второй. — К счастью, Линдси их догнал…       Парень запнулся, и взгляд Принца моментально обратился к нему.       — Догнал или догонит? — ласково осведомился он, и меня пробрало ознобом от его голоса. Липкая тошнотворная тварь — вот что находилось передо мной. А на полшага позади — мой Луис. Зачем он здесь? Чтобы помочь?       Вампир рядом со мной дернулся под жалящим внимательным взглядом своего Принца, стараясь скрыть волнение. Его можно было понять — впечатление Эрин производил давящее и неприятное.       — Он обязательно их догонит, Сир, — промямлил он, старательно отводя глаза. — Я уверен…       — Хорошо бы, чтобы твоя уверенность не оказалась напрасной, — Эрин улыбнулся, продемонстрировав удлиненные клыки. — Вы сорвали все развлечение на сегодня. Что я должен демонстрировать нашему гостю? Этого потрепанного вами мальчишку? Он не продержится и часа! К счастью, я отменил сегодня встречу, хороший же был бы сюрприз собравшимся!       — Он приложил Сильвестра! — в отчаянии воскликнул младший, изо всех сил стремясь оправдаться. — Он выносливый!       В подтверждение своих слов вампир сильно толкнул меня в плечо, выпихнув в центр комнаты. Эрин снова прошелся по мне взглядом, словно снимая мерку, и скептически хмыкнул.       — Что скажете, Вандер? — повернулся он к замершему позади Луису. — Развлечение сорвалось, так, может, разделите со мной трапезу? Не желаете снять пробу?       

***

             Я отчетливо чувствую его боль, запах его крови одуряюще кружит голову. Его глаза искрятся, демонстрируя не сломленную волю, и мне становится немного легче — по крайней мере, он не под контролем. Сумасшедший мальчишка, я так и знал, что он выкинет какую-нибудь глупость! За выражение его лица, когда он узнает меня, не жаль отдать бессмертие.       «Ты же обещал!» — доносится до меня его мысль, и я прячу злую усмешку.       «Ты тоже обещал мне вернуться, но все, что я вижу, говорит мне о том, что ты солгал. Ты знал, что умрешь здесь, охотник. Это… так важно для тебя?»       Эрин смотрит на него с таким выражением, что мне неописуемо хочется вцепиться ему в горло, но я сдерживаюсь, понимая, что просто-напросто не справлюсь с вампиром, который раза в три старше меня. Эрин силен — я чувствую это кожей. Дэвид не мог этого не понимать, так что же он задумал?       — Что скажете, Вандер? — Я поднимаю взгляд, услышав свое имя. — Не желаете снять пробу?       Эрин просто образец гостеприимного хозяина и принимает меня как равного, хотя я просто пришел представиться Принцу, как того требовал обычай. И не важно, что я уже много лет не следовал этой традиции, предпочитая путешествовать инкогнито, имя моего Сира до сих пор открывает все двери. Белль теперь узнает, где я, но на это наплевать. Я должен был как-то подстраховать этого ненормального мальчишку.       — Луис? — голос Принца звучит чуть недовольно, и я машинально киваю, делая шаг вперед.       Пробу? Что ж, Дэвиду не привыкать к моим клыкам, а ради поддержания спектакля… Я замираю, поймав его взгляд, в котором плещется неподдельный ужас.       «Не смей, — доносится до меня его мысль. — Нельзя».       Проклятье. Мы оба не рискуем полноценно использовать нашу связь, боясь, что Эрин или остальные смогут уловить ее отголоски. Я не понимаю его игры, злюсь на себя и на него одновременно, не зная, что делать. Механически делаю несколько шагов вперед, неотрывно вглядываясь в такие знакомые серо-зеленые глаза, в глубине которых затаился страх. Не за себя — за меня. Я едва заметно улыбаюсь нелепости этой мысли. На его лице нет ответной улыбки.       «Пусть он», — звучит у меня в голове, и я хмурюсь в недоумении. Дэвид обхватывает себя руками, будто ему холодно и странно поводит плечами.       «Хорошо», — соглашаюсь я. Будь что будет.       На губах змеится голодная усмешка, и я практически не играю, жадно оглядывая прекрасно сложенное тело.       «У нас должно было быть еще два дня».       «Будут. Если ты не испепелишь меня взглядом».       Я почему-то верю ему. Он не поворачивает голову, позволяя мне обойти себя сзади и положить руки на плечи. Я сминаю пальцами кожу куртки, которую стаскивал с него всего день назад. Тогда он не был так неподвижен, от души награждая меня ссадинами. Теперь же он просто стоит, не мешая мне отогнуть жесткий ворот и обнажить шею. Я скольжу рукой вверх, вплетая пальцы в его волосы, и резко тяну назад, заставляя откинуть голову.       — Я не могу взять то, что принадлежит хозяину дома.       Эрин, жадно следивший за мной взглядом, удивленно приподнимает бровь.       — Прошу вас, мэтр, мальчишка, кажется, хорош…       Я собственнически прикусываю его ухо, ощутимо, но не до крови. Он обманчиво беззащитен в моих руках, и это будит вечный голод хищника, терзающий каждого из нас. Я привык, а вот остальные… Два вампира, оставшиеся за спиной, невольно подаются вперед, влекомые инстинктом. Только присутствие старших еще сдерживает их, но теплая кровь заставляет терять голову. И Принц не выдерживает, срываясь с места и в одно мгновение оказываясь рядом. Дэвид рвано вскрикивает, когда острые клыки вспарывают его шею, и я почти рычу, желая вырвать его из рук сородича. Запах крови, боли, ударяет в ноздри, выворачивая сознание, и на грани держит только резкий, режущий мысленный окрик: «Жди!»       Я жду, сжимая теплые плечи, которые едва заметно вздрагивают под моими пальцами. Жду, сходя с ума от страха, держась на одной только вере в зеленоглазого охотника. И он не подводит. Эрин странно всхлипывает и отшатывается от нас, но секундой раньше я улавливаю смутно знакомый посторонний запах, которого просто не должно, не может быть здесь. Это… святая вода?! Мэтр хрипит, держась за рот, а второй рукой вцепившись в собственный живот, будто что-то выжигает его изнутри. Так и есть, понимаю я, и действую мгновенно, почти не размышляя. Сейчас Эрин практически не способен к сопротивлению, ведь его разъедает самый страшный для бессмертных яд. Дерева вокруг хоть отбавляй, и я с наслаждением вгоняю в его грудь отломанный у кресла подлокотник. Мои руки в серой пыли, которую я брезгливо стряхиваю на пол, а потом, вспомнив про Дэвида, резко оборачиваюсь. Он тоже не терял времени даром.       Старший из двух оставшихся вампиров с воем катается по полу, схватившись за обожженные глаза. Второй медленно пятится назад с выражением полнейшего недоумения на лице. Я почти сочувствую ему: за минуту из хищника превратиться в жертву. Дэвид наступает на него, держа в руке небольшой пластиковый пакет с прозрачной жидкостью. Я принюхиваюсь и удивленно вскидываю бровь — где он спрятал воду? Сейчас не до вопросов, но потом я вытрясу из него всю правду. Видимо, Дэвид ловит отголосок этой мысли, потому что бросает на меня веселый взгляд через плечо и кивает, приглашая присоединиться к охоте. Я не возражаю, и через несколько минут все заканчивается, а Дэвид, облегченно вздохнув, оседает на пол, истратив последние силы. Вдалеке слышны полицейские сирены — видимо, те девушки, которым он помог сбежать, все-таки ушли от погони. Нам тоже пора выбираться наружу.       Я несу Дэвида на руках, как самую драгоценную ношу, хотя больше всего на свете мне хочется его придушить. Глупый мальчишка!       — Ты так забавно ругаешься, — хрипло произносит он. Говорить нормально ему мешает поврежденное горло. Я вылечу все, только надо отойти подальше.       — Это не забавно, охотник! — шиплю я в ответ, задетый его тоном. — Немедленно рассказывай, как ты все это провернул?       — Все просто, — усмехается он и морщится от боли. — Святая вода внутрь в размере нескольких литров перед самой поимкой. Еще немного в герметичных пакетах на поясе. Кстати, отлеплять пластырь от живота — это больно.       — Гениально! — со всем возможным сарказмом произношу я. — А ты был уверен, что это подействует?! А если бы тебя обыскали?       — Элемент риска… — начинает оправдываться он, и я, не сдерживаясь, в доступных выражениях высказываю все, что думаю по этому поводу.       Это производит должный эффект — он удивленно замолкает, обдумывая услышанное. Выговорившись, я задаю самый волнующий меня вопрос:       — Почему ты не разрешил мне пойти с тобой? Не доверяешь?       Его удивление ощущается почти физически.       — Не доверяю?       — Я ведь такой же, как они, — сквозь зубы цежу я, задыхаясь от охватившей меня горечи. — Твой долг всегда будет на другой чаше весов. Когда-нибудь тебе придется выбирать…       Он молчит, а я, прикусив язык, жалею о своей несдержанности. Кажется, я только что украл у самого себя самое ценное, то, что последние годы составляло смысл моего существования. Я не знаю, что он ответит, и не уверен, что хочу это знать. Не сейчас.       — Я выбираю тебя, — его голос бьет по нервам электрическим разрядом. — Очень давно и прямо сейчас. Каждый день, каждый час, просто тем, как живу и что делаю, — я выбираю тебя. Я научился видеть разницу — ради тебя. Я доверился тебе — полностью. Сегодня… я не хотел тебя вмешивать. Одно дело, когда ты просто отстранился от Семьи и живешь, как хочешь, — это простят, хоть и не поймут. Совсем другое — убийство Принца. Если узнают, что ты причастен, то уничтожат.       Я молчу, мне просто нечего ему ответить. Дэвид тоже не говорит ни слова, только устраивается поудобнее у меня в руках, согревая своим теплом. До нашего убежища совсем недалеко, а времени до рассвета достаточно, чтобы вылечить все раны. И последние шрамы на моей душе затягиваются, когда я слышу негромкое:       — Я выбираю тебя. Что бы это ни значило.