Перекрестки

      — Когда ты говорил о принципиально новом подходе, я, признаться, рассчитывал совсем на другое.       Фраза повисла в пустоте, не удостоившись ответа. Касс поерзал, удобнее устраиваясь на жестком ложе, и покосился на лежавшего рядом Алекса. Тот, не обращая на него никакого внимания, пристально разглядывал что-то в прибор ночного видения и казался полностью поглощенным процессом. Касс на пробу коснулся его разума — больше из хулиганства и чистого озорства, нежели действительно желая прочитать мысли охотника, но его решительно и бесцеремонно вышвырнули прочь. Блоки у мальчишки оказались что надо, не хуже, чем у самого Касса. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.       Было нестерпимо скучно. Ночи в Сан-Диего уже стали прохладными, но Касс не чувствовал холода, даже лежа на бетонной крыше высотного здания, окруженного такими же безликими каменными близнецами. В одном из них, по данным Сандерсена, обосновалась лаборатория Паркера, за которой они и вели наблюдение. Наблюдал, строго говоря, один только Алекс, Касс же изнывал от безделья и скуки, не понимая смысла пялиться на плотно зашторенные окна третью ночь подряд. Да еще и в полнейшем молчании, потому что беседа решительно не клеилась.       — И почему ты занимаешься этим лично? — решил снова попытать счастья Касс. Не то чтобы он всерьез рассчитывал на ответ, хотя и задал вопрос не из праздного любопытства, просто тишина уже начинала давить на нервы. Однако на этот раз Алекс снизошел до разговора.       — Потому что я никому не доверяю, — произнес он и высунулся за парапет, пытаясь разглядеть что-то внизу.       Касс хмыкнул.       — И зачем тогда таскаешь за собой меня?       — Ответ все тот же, — пожал плечами Алекс и, отложив прибор в сторону, уселся рядом, опираясь спиной об ограждение крыши. — Потому что я никому не доверяю.       — То есть держи друзей близко, а врагов еще ближе, — понятливо кивнул Касс, стараясь не показать, что его несколько задели его слова.       Алекс улыбнулся уголками тонких потрескавшихся губ.       — И это тоже. Но главное в том, что…       Договорить он не успел. Кожу на загривке продрало ледяным холодом, и Касс, повинуясь инстинкту, сильно толкнул его в плечо, опрокидывая набок и наваливаясь сверху. Бок обожгло режущей болью, плечо словно бы пронзило раскаленной иглой, но Касса заботило не это. Запах. Ноздри защекотал самый сладкий, самый желанный аромат, горячей волной прошедшийся по нервам, и зубы сами собой удлинились на полдюйма. Зверь встрепенулся, привлеченный человеческой кровью, и Касс усилием воли загнал его на место.       — Слезь с меня, — донесся до него хриплый шепот, и он отстранился, с ужасом вглядываясь в перекошенное лицо Алекса, а потом посмотрел на собственные руки. Обе ладони были в крови. — Вот ведь, — с усилием проговорил Алекс и сел, обхватив себя рукой поперек живота. — Оказывается, нас тоже пасли. И как же ты их не почувствовал, а?       Касс и сам задавал себе этот вопрос. Его умудрились застать врасплох, будто еще неоперившегося чайлда, и мысль об этом заставляла скрежетать зубами в бессильной злобе.       — Стреляли оттуда, — продолжал тем временем Алекс и вытянул свободную руку, указывая направление. Касс машинально проследил взглядом его движение, а когда снова посмотрел на охотника, у того в уголках губ выступила кровь. — Скорее всего, с крыши, но проверьте заодно и верхние этажи. Дай… — Он закашлялся, и кровь тонкой струйкой стекла на подбородок. — Мой телефон. Дай.       — К Каину телефон! — холодея от ужаса, рявкнул Касс. Он отвел руку Алекса от его живота и с проклятьем прикусил губу. На футболке расплывалось темное, источавшее терпко-сладкий запах пятно крови. — Эй, ты же суперодаренный! Давай, вылечи себя немедленно!       — Если бы это было так просто, — попытался усмехнуться Алекс, но только снова закашлялся — мучительно, надрывно.       Касс быстро огляделся по сторонам и, подхватив его под руки, оттащил в сторону, под прикрытие выступа крыши. Там, в относительной безопасности, он стащил с не сопротивлявшегося Алекса футболку и внимательнее осмотрел рану.       — Выглядит дерьмово, — резюмировал он, с тревогой вглядываясь в побелевшее лицо охотника. — Тебе надо в больницу. Но, как крайний вариант, я мог бы…       — Нет, — неожиданно жестко и уверенно отрезал Алекс, и в его глазах на миг прорезалось нечто знакомое до боли. — Я запрещаю обращать себя, даже если буду умирать. Слышишь, Маккензи? Я запрещаю. Но, — он растянул окровавленные губы в злой усмешке, — я не умру, даже не надейся. Дай мне телефон. Дэвид здесь рядом. Он поможет.       Касс, не говоря ни слова, вернулся за оброненным у края крыши телефоном и так же молча протянул его Алексу. Тот нажал пару кнопок и положил телефон рядом с собой, включив громкую связь. Поднять руку к уху, очевидно, у него уже не оставалось сил. Дэвид ответил на звонок после первого же гудка.       — Что у вас там происходит? — звенящим от напряжения голосом поинтересовался он, и Касс прикусил губу, не вмешиваясь в разговор.       «Почувствовал, — понял он, вспомнив, как сам всегда точно знал о каждом пропущенном Диланом ударе. — Проклятье… Что я скажу Райли?»       — Нас засекли, — ровным, спокойным голосом сообщил ему Алекс. — Касс прошляпил слежку, и мы попали под обстрел. Передай Саймону — все так, как он предполагал. Пусть действует.       — Алекс, — в голосе Дэвида сквозил смертельный ужас. — Алекс! Что с тобой? Я буду через двадцать минут самое позднее! Маккензи!       — Твою мать! — выругался тот, подхватывая начавшего заваливаться набок Алекса. Футболка, служившая тампоном, выскользнула из ослабевших рук, и Маккензи с силой прижал ее обратно к ране, пытаясь остановить кровь. — Проклятье, да очнись же!       — Маккензи! — пронзительный окрик вывел его из ступора. — Что у вас там происходит?       — Этот придурок ранен, — процедил Касс, аккуратно укладывая Алекса на спину. — Он что, не может вылечить сам себя?       — Может, если ранение не серьезное, — донеслось до него в ответ. — Иначе ему просто не сконцентрироваться. Я скоро буду. Не дай ему умереть. Слышишь, Маккензи? Ни за что не дай ему умереть!       — Я предложил ему Становление, как крайний вариант, — после паузы произнес Касс, решив, что в случае положительного ответа наплюет на все запреты строптивого мальчишки.       Дэвид рвано выдохнул, а потом негромко рассмеялся.       — Дай угадаю. Он послал тебя. И он прав. Это единственное, чего делать не стоит.       — И это говоришь мне ты? — Касс вздернул бровь, забыв, что Дэвид не может его видеть. Разговор странным образом успокаивал его, отвлекая от проступивших сквозь пальцы капель крови и слишком медленного, слабого биения чужого сердца.       Дэвид ответил не сразу.       — Никто из нас не хотел жить вечно. Это все еще проклятие, Кассиан. Я не хочу обрекать Алекса на эту участь.       — Так что мне делать?! — бессильно взвыл тот, глядя на выступившие на лбу Алекса бисеринки пота. — Проклятье! Я не против, если этот самоуверенный зазнайка отдаст концы, но только не в моем присутствии! За что мне это все?!       — Тебе перечислить в алфавитном или хронологическом порядке? — неожиданно усмехнулся Дэвид, и его голос начал звучать тверже и увереннее. — Слушай меня, Маккензи. Есть одна идея. Помнишь, что ты сделал для Лаки там, в заваленной шахте?       — Лаки? — удивился Касс. — Этот ваш любитель фейерверков? А! Нет, ни за что на свете!       — Маккензи! — рявкнули в трубке, и Касс сперва даже не поверил своим ушам, не узнав в почти бешеном рыке всегда спокойного и сдержанного Дэвида. — Ты. Это. Сделаешь. Помоги ему.       — Если он станет гулем, — зло процедил Касс, расстегивая пуговицу на манжете, — меня винить не надо. Видит Каин, я был против этой идиотской идеи!       — Тебе не надо его полностью вылечивать, — куда более мягко добавил Дэвид, и Касс, не удержавшись, оскалил удлинившиеся клыки. — Десять минут. Не дай ему умереть десять минут. И я буду на месте.       — И чего мне не сиделось дома? — сам у себя поинтересовался Касс, а потом, сделав глубокий вдох, прокусил свое запястье.       На этот раз он лучше понимал, что делал. В конце концов, у него уже имелся свой собственный кровный чайлд, которому, откровенно говоря, достался не самый лучший Зверь, но это были уже мелочи. Тогда он искренне, всей душой хотел спасти Дилана — пусть хоть так, однобоко и увечно, обрекая на бесконечную ночь и голод. Белобрысого недомерка в вечно идиотской одежде он просто пожалел, не желая потом объясняться с Чейзом, — или ему хотелось так думать. С лежавшим перед ним Алексом все обстояло куда сложнее. В голове набатом звучали слова Райли, сказанные в день памятной ссоры.       «Он единственное, что осталось у меня от Чейза».       А у него самого? Что осталось у него самого от белобрысого охотника? Тень крыльев на щеках? Вкус распитого за все годы виски? Многочисленные связи, буквально пропитавшие насквозь его черно-белый мир. Все это не должно было окончиться здесь.       Магия хлынула вслед за несколькими каплями крови, упавшими в приоткрытый рот Алекса. Собственные воспоминания выплеснулись наружу, бередя давно зажившие раны, а потом накатили чужие — тяжелые, болезненные, мрачные. У Касса перехватило горло. Он захрипел, резко качнул головой, пытаясь вынырнуть из муторного, тошнотворного потока, но образы из чужого разума подступали ближе, сливаясь в один головокружительный водоворот. Один за одним перед ним разворачивались вырванные куски из чужой жизни, чужих кошмаров, чужих страхов и надежд. Он видел Дэвида совсем молодым — по-настоящему, еще не фальшивой, застывшей в вечности молодостью. Он видел подвалы Инквизиции, такие похожие на те, где держали его брата. Видел смерть женщины, до последнего мгновения пытавшейся спрятать своего ребенка от напавших на их дом громил. Видел самого себя, когда он помогал Дику Морану похитить у Дэвида маленького Алекса. Видел одиннадцать человек, с ужасом взиравших на шестнадцатилетнего мальчишку, пришедшего по их души. Видел душные, сводящие с ума кошмары, терзавшие парня по ночам. Видел Чейза, смотревшего совсем другим взглядом — мягче и теплее. В воспоминаниях Алекса у него едва ли не нимб над головой сиял, и это почему-то ударило по нервам сильнее остального. Из горла вырвался хриплый рык, глаза обожгло жгучей болью, и Касс, почувствовав чужое присутствие, ударил слепо, на ощупь, выплескивая все скопившееся напряжение и муть.       — Полегче! Это же я!       Перед глазами клубилась багровая мгла, в ушах шумело, но голос он узнал и ощутил ни с чем не сравнимое облегчение. Под пальцами слабо, но ровно билось чужое сердце, и Касс с трудом заставил себя отстраниться, чтобы дать Дэвиду место. Тот не терял времени даром.       — Алекс! — позвал он, беря охотника за руку. — Алекс! Ты слышишь меня?       Темные ресницы едва заметно дрогнули, и Алекс слегка приоткрыл глаза. Дэвид облегченно выдохнул, а потом положил свободную руку прямо на скомканную окровавленную футболку.       — Давай, нужно постараться, — сказал он, и Алекс, помедлив, кивнул. — Я не смогу сделать все один. Давай же! Ну!       От него вдруг повеяло теплом, и Касс подавил порыв протереть глаза. Под пальцами Дэвида искрил и переливался мягким нежным светом чистейший перламутр. Это было красиво.              — Я никогда больше не участвую в одной операции с тобой, — заявил Касс спустя два часа, когда все трое оказались в больнице на востоке Сан-Диего. Алекс лежал под капельницей, Дэвид вышел переговорить с врачом, а сам Касс удобно расположился на подоконнике, наблюдая за уличным пейзажем. Смотреть в лицо Алексу все еще было неприятно.       — Почему? — поинтересовался тот с настолько искренним удивлением, что захотелось швырнуть в него что-нибудь потяжелее. — Мне казалось, мы отличная команда.       — Я помню, ты любишь держать врагов поближе, — съязвил Касс и снова уставился в окно. — Мне плевать, я не подчиняюсь твоим приказам.       — А просьбу выполнить можешь? — услышал он и повернулся на голос, который прозвучал непривычно устало. — Я не солгал тебе, сказав, что никому не доверяю. И прежде всего — самому себе. Не притворяйся, ты все видел. Я тоже видел твои воспоминания и, признаться, предпочел бы обойтись без этого. Но одного нельзя отрицать: мы очень похожи. Мы оба — монстры. И поэтому я предпочитаю держать тебя поближе к себе. Чтобы, если что-то случится, остановить. И чтобы ты смог остановить меня. Больше это никому не по плечу. Они слишком любят меня, чтобы действовать радикально. Ты же сможешь остаться объективен.       — Ты несешь какую-то ерунду, — пряча за грубостью растерянность, ответил Касс. — У тебя с кровью что, все мозги вытекли? Я тебе не нянька и не надсмотрщик. Вот еще. Сдается мне, мало тебя Чейз порол в детстве, не всю дурь выбил.       — Не поверишь, — тихо рассмеялся Алекс, и его смех прошелся как наждак по натянутым до предела нервам. — Крестный никогда меня не наказывал, он был слишком мягок для такого. Даже не ругал никогда. Это приходилось делать Дэвиду. Ты не представляешь, сколько меня ждет нотаций, когда он вернется. Жаль, все напрасно. Если за нами следили, значит, они знают, что мы обнаружили базу. Все надо начинать сначала.       — Возможно, и нет, — пряча улыбку, отозвался Касс, и Алекс до предела запрокинул голову, пытаясь разглядеть устроившегося на подоконнике вампира. — Я велел Дэнни подстраховать нас. Когда тебя подстрелили как зайца, он ринулся за стрелком и смог поймать его. Так что, лидер, у нас есть кое-какие козыри на руках, как любит говорить этот выпендрежник из Лас-Вегаса.       Касс спрыгнул с подоконника и медленно, крадучись, подошел к кровати, наслаждаясь сложным выражением лица Алекса. Тот вопросительно приподнял одну бровь.       — И когда ты собирался мне все это рассказать? — поинтересовался он, и Касс оскалился в своей самой лучшей улыбке.       — Ты сам сказал: я твоя страховка на самый крайний случай. Так что… хочешь или нет, а тебе придется доверять мне. Поверь, это больно только в первый раз. Потом привыкаешь.