Вкус свободы

В его любимом ресторане, где Сашу уже знали и помнили, что он любит, его встретили как всегда радушно, но навязываться не стали. Улыбнулись, поздравили со вчерашним успехом. — Браво, месье! Все критики захлебываются от восторга и спрятали подальше свои ядовитые зубы! Меньшиков уже ждал за столиком, перед ним стояла пустая чашка и полная пепельница сломанных, но так и не прикуренных сигарет. — Саша… Спасибо, что пришел, много времени я не отниму, обещаю. Саша растерянно кивнул, сел. Меньшиков достал очередную сигарету, постучал фильтром о запястье. — Я понимаю, что общество моё тебе малоприятно, поэтому надолго не задержу. Хочу кое-что тебе отдать… Все, что отнял, вернуть не получится… но… Хоть что-то. На стол перед Сашей лег пластиковый конверт. Он открыл, перевернул, на стол выпал советский паспорт и еще какие-то документы. Саша перелистнул страницы паспорта… Надо же, какой у него глупый вид на фотографии, волосы в разные стороны, глаза распахнуты — птенец желторотый, иначе и не скажешь. Саша улыбнулся, не сдержавшись. — Спасибо, Олег Евгеньевич, ну вот… будет память… Меньшиков вскинул брови: — Это не просто память. Это восстановленный абсолютно действительный паспорт, ты снова полноправный гражданин Советского Союза. — О… — у Саши раскрылся от изумления рот, — но разве так можно?.. Я же перебежчик… предателем считался… Меньшиков откинулся на спинку, все-таки закурил. Саша увидел, что он щелкнул простой зажигалкой с эйфелевой башней, такими арабы на каждом углу торгуют. — Тебя не считали предателем, Саша. Тебя считали мертвым. Все. — Он затянулся, выпустил в потолок струю дыма. — И я тоже. Посмотрел в ошарашенное сашино лицо, усмехнулся невесело: — Забыл, Сашенька? А что подумать-то? Из дома выбежал, машина в воде, по следам увидели, что, не притормаживая, в реку. Он резко загасил сигарету в пепельнице, тут же достал новую. — А вы… вы тоже поверили? — Поверил, только не твоей крайне неумелой, кстати, инсценировке, а… одному человеку. Настоящие результаты экспертизы, в которых говорилось о следах двух машин и трех людей в тот день на развилке, и о твоей одежде, и о проехавшем грузовичке, арендованном цирком, который тебе, Сашенька, так нравился… Обо всем этом я узнал только год назад. Мой знакомый решил, что мне все-таки стоит знать, что ты жив. А уж что делать с этим знанием… — Меньшиков пожал плечами, на Сашу он не смотрел. Отвернулся к окну, за которым шелестел сиреневый парижский дождь, зажигались фонари, спешили, раскрыв яркие зонты, прохожие. Саша подумал в который раз, что надо радоваться… Вот перед ним его мучитель, тюремщик… Плечи словно вот-вот согнутся под невидимым, но тяжким грузом, в углах рта глубокие борозды… Ну разве не радостная картина? — Нет, — ответил он сам себе, — не радостная. Меньшиков повернулся, встретил сашин взгляд, усмехнулся: — Да не смотри на меня так, мой добрый мальчик, лучше на документы глянь. Следующий документ Саша прочитал несколько раз: — Олег Евгеньевич… Это… Это не надо! Я не возьму! — Возьмешь, — в голосе снова прозвучали железные нотки, но тут смягчились, — Я прошу тебя. Возьми. Если ты когда-нибудь решишь вернуться в Союз, нужно же будет где-то жить. Тебе в любом случае полагалась квартира от государства, даже если бы ты уехал по распределению на Чукотку… — Но не пять комнат на старом Арбате, — Саша фыркнул. — И последнее. Ты у меня никогда не спрашивал, но хотел ведь? Все хотят. — Перед Сашей легла еще одна папка. Он, похолодев, вдруг понял, что в ней, прикоснулся подушечками пальцев, осторожно… — Это не оригинал, конечно… Копия. Саша не отрываясь смотрел на обычную пластиковую папку, так и не решаясь открыть. — Что с ним стало? Его из-за мамы, да? Потому что она убежала… Меньшиков стряхнул пепел, затянулся: — Да бог с тобой, Саша! Обычное хищение на работе. Тебе было пять лет, но ты же помнишь, что жили вы неплохо совсем. Или думаешь, что домработница во всех советских семьях была. Саша вспомнил штат прислуги в загородном доме Меньшикова, посмотрел с упрёком, тот, нисколько не смущаясь, пожал плечами, мол, что есть, то есть. — А про маму вы знали? — Конечно. Но поверь, сбежавшая неверная супруга — не повод для ареста с последующей конфискацией. А вот хищение в особо крупных размерах — повод. Но до суда твой отец не дожил. Сердечный приступ. И, предупреждая готовый уже сорваться новый вопрос, сказал: — И нет. Никаких особых мер к нему не применялось. Нужды не было. Саша молча вычерчивал по папке невидимые узоры, открыть ее он так и не решался. Позже. — Ну, вот и всё… — Меньшиков поднялся. — Всё? — Мой самолет через четыре часа. Прощай, Саша. Только-только обретенное спокойствие снова начало рушиться, грозя похоронить его под обломками. Гражданство, паспорт, квартира, даже судьба отца — все это важно, и все это не то! Все пустое! То, что мучило его, не давало спать по ночам, дышать полной грудью все эти годы, так и осталось без ответа. Меньшиков кивнул коротко, пошел к выходу, Саша смотрел вслед удаляющейся фигуре с безупречно прямой спиной и понимал, что уйдет он сейчас и все… Что бы там ни было, всё закончится, останется только он, Саша, с непонятной тоской, неясными кошмарами и вопросами без ответов. — Олег Евгеньевич! — он кинулся следом, возмущенно вскрикнула официантка, не удержавшая тяжелый поднос, загрохотала по полу стойка с зонтами. — Олег Евгеньевич! — дождь уже разошелся во всю, но силуэт за пеленой водяных капель совсем рядом. — Олег Евг… — задохнувшись он влетел в объятия Меньшикова, — Вы не должны вот так! Не сейчас! Останьтесь! — Саша… — Меньшиков держал крепко за плечи, — Сашенька… Услышав почти забытое, ласковое семейное «Сашенька» он рванулся, пытаясь прижаться, но ему не позволили, удержали за плечи. — Нет, мальчик, нет. — Ну почему? — вырвался по-детски обиженный вопрос. Меньшиков посмотрел внимательно, углядел что-то в сашином растерянном лице, покачал головой: — Потому что ты запутался. И я не хочу запутывать всё еще больше, — дождь снова колотил по плечам, по спине, зло, остервенело, но Меньшиков улыбался. — У тебя все будет хорошо, мальчик мой… Ты талантливый, красивый, чудесный… Все забудется, Сашенька, все пройдет… — У вас же не забылось, — выкрикнул он по какому-то наитию, понимая, что ударил по самому больному. Меньшиков усмехнулся: — А я и не хочу, чтоб забылось. А ты живи дальше, Сашенька, — оттолкнул от себя и пошел дальше, не оглядываясь. А Саша остался, растерянный, чувствуя себя еще более одиноким и запутавшимся, чем прежде. — Месье! Вы забыли, — к нему подбежала официантка, — вынесла его одежду, конверт с документами и папку с делом отца. — А… Счет… Простите, я сейчас оплачу. — Не надо. Месье, что был с вами, уже все оплатил. Саша тяжело опустился на лавочку, брюки тут же пропитались водой, но он не обратил внимания, пытаясь осознать произошедшее. Все правильно, все так, как и должно быть. И ответы получены, и точки расставлены, но почему ему так плохо? Прав, Бинх, прав. Ему нужен психотерапевт, кто-то, кто скажет, наконец, что он болен. Назовет диагноз, назначит лечение — и все пройдет, все будет хорошо. Зазвонил телефон и все правильные мысли смыло волной ликующего облегчения: это он! — Саша! Я знаю, мы договаривались на вечер, но ты можешь прийти сейчас? Это очень срочно. — Да, конечно, — от разочарования аж во рту стало горько. Он встал: к Кристине, так к Кристине. Какая теперь разница? Когда он добрался до маленького отеля, в котором остановилась Кристина, сумерки уже сгустились, холл был абсолютно пустым, даже портье за стойкой не было. Но Кристина назвала номер комнаты, так что Саша сразу прошел к лифту. Поднялся на третий этаж. Тихо. Пусто. Дверь в номер Крис приоткрыта, доносятся негромкие звуки работающего телевизора. — Крис? Я вино купил, посидим-поговорим… Сначала Саша не понял, что увидел, мозг интерпретировал увиденное по-своему: стандартный номер, светлые обои с алым абстрактным рисунком, мирно бормочущий телевизор, девушка свернулась в клубок на пушистом бордовом ковре, отдыхает после тяжелого дня. Такая мирная, спокойная картина. Такая страшная… Если бы горло не пережало спазмом от накатившего ужаса, Саша завопил бы во весь голос. В номере повсюду была кровь — на стенах, мебели. Как в такой хрупкой девушке могло поместиться такое немыслимое количество крови? Она покрывала жутким узором стены, ковер, который, только сейчас понял Саша, был бежевым, просто Кристина лежала в огромной, уже начавшей подсыхать, луже крови. — Крис… — он шагнул к ней, ему показалось, что она шевельнулась, издала то ли сип, то хрип… Жива? Саша кинулся, упал на колени, и уже не раздумывая, ухватил за плечи поворачивая к себе. Голова девушки тяжело мотнулась назад, и он, все-таки не удержавшись, вскрикнул: на тонкой белой шее распахнулся еще один рот, зияющий багровым. С обезображенного неузнаваемого лица на Сашу с немым упрёком смотрел один глаз, вместо второго была черная дыра. Торчали какие-то красные нити, лохмотья… Вот теперь в нос ударил тяжелый запах меди. — Крис… — проскулил он, пополз на коленях назад к двери, оставляя за собой смазанный багровый след, — Крис… Она осталась лежать сломанной куклой. Саша не помнил, как выбрался в коридор, достал телефон, трясущимися руками начал набирать номер в папке «входящие», он и сам не понимал сейчас, почему звонит именно по этому номеру, а не в полицию, только беззвучно шептал онемевшими губами: — Ответь мне, ответь мне, ответь… Ну пожалуйста, ответь… ну… — Саша! Саша, что случилось? — оказывается, Меньшиков уже взял трубку. И только при звуках знакомого голоса, обеспокоенно спрашивающего, что случилось, он опомнился, ну кому он звонить собрался? Что он за идиот беспомощный, так и тянет кинуться под чье-то надежное крылышко. — Ничего не случилось. Просто хотел попрощаться, Олег Евгеньевич. Он нажал отбой и набрал номер полиции. Из участка Сашу забрал Бинх, ухватил за локоть повел к служебному входу, словно нашкодившего школьника. — Как это всё не вовремя! После такой блестящей премьеры — такой скандал! Значит так… С утра пресс-конференция, что говорить — обсудим. Потом хорошо бы посветить лицом на каком-нибудь благотворительном мероприятии… Напомним журналюгам о твоей тяжелой судьбе, побеге из Союза. Черт! Ну зачем ты потащился к этой девице? — причитал он всю дорогу до дома. — Её звали Кристина, и она была моим другом там, в Союзе, — Саша налил себе выпить. Если бы он мог просто оплакать Крис, но слез не было. Было ощущение липкого ужаса. — У полиции есть хоть какие-то предположения? — Они думают, что это наркоман… В номере все перерыто, пропали деньги… А может, сумасшедший. Сталкер. Знаешь, псих, который преследует красивых девушек. Очень уж жестоко ее убили… Убивали. — То есть они не знают, — Саша потер переносицу, — грабитель, сталкер, маньяк… Они ошибаются. Дело в другом. — Ты что-то знаешь? — Бинх бросил на Сашу цепкий взгляд. — Нет. Совершенно ничего. — Саша, что с тобой происходит? — Ничего, — он раздраженно грохнул бокалом о стол, алкоголь словно и вкуса не имел, вода-водой. — Просто зверски убили мою старую знакомую! — Ты не видел ее три года, а странности начались задолго до сегодняшнего дня. — Я нервничал перед премьерой, это естественно, не находишь? — Премьера прошла прекрасно, но ты… Ты рассеянный, дерганный. Что случилось с твоей машиной? А Ирен? Она сказала, что ты только что чемоданы ей не помогал собирать, так обрадовался, что она тебя бросает. Саша молчал, ошеломленный этим градом вопросов, он и не подозревал, что Бинх настолько внимательно за ним наблюдает, это было неприятно. А тот продолжал напирать. — Какого русского ты искал на приеме в честь премьеры? Ирен сказала, что ты с ума сошел, когда она о нём упомянула? Саша, да скажи ты хоть что-то, наконец! — Это тебя не касается. — Что? — Бинх смотрел так, словно не расслышал, и Саша повторил громко и четко, чувствуя, как все напряжение сегодняшнего вечера грозит выплеснуться прямо сейчас. — Я сказал, это тебя не касается! — он сжал кулаки так, что ногти больно впились в ладони, но остановиться уже не мог. — Хватит лезть в мою жизнь! Ты все-таки мне не родной брат, помнишь? Сказанное повисло между ними невидимой преградой, лицо Бинха застыло от обиды. — Саш… Я твой агент… Это для актёра ближе, чем любой из родственников. Ты сценарий новый читал? — он попытался разбить неловкое молчание. — Эту чушь про нападение инопланетян? Нет, и не собираюсь. И про пресс-конференцию завтра — забудь. И про «посветить лицом на благотворительном вечере» тоже! — Вот как? И какие планы у месье звезды? — терпение Бинха оказалось не беспредельным. — Я уеду из Парижа на несколько дней. Мне… мне очень надо…- весь яростный запал постепенно выветривался. — Просто небольшой отпуск. Мне надо обдумать всё. Мой агент может это устроить? — Саша натянуто улыбнулся, за сказанное было стыдно. Бинх отвел взгляд, помолчал немного, потом пожал плечами: — Это не лучшая тактика, но если тебе нужно, можно устроить. Собирай вещи.