Вкус свободы

Они заселились в самый обычный придорожный отель. Меньшиков заказал ужин в номер, к которому Саша не притронулся, недолгое спокойствие прошло, и теперь он всё ходил кругами по номеру, никак не мог остановиться. Надо было ехать дальше! Куда-то идти или бежать. Кому-то позвонить! Кому-то рассказать! Всё, что угодно, только не сидеть в этом номере, не прятаться. Он со злостью пнул попавшийся под ноги стул. — Почему мы остановились? Разве не надо поехать… Выяснить все? А не… не есть! — Во-первых, моя голодовка никого не воскресит, а во-вторых, я уже позвонил знакомым и они выясняют кое-какую информацию. Саша замер: — Информацию? Какую? Что вообще этим людям было от меня надо, от Кристины?! Это же они ее убили? Пытали и убили! — Саша, успокойся. Но он уже не мог успокоиться: — Вы знаете, что с ней сделали? — Да, я был в морге. — Ее пытали! Олег Евгеньевич! Пытали и потом убили ни за что! На лице у Меньшикова возникло и исчезло странное выражение, оно исчезло мгновенно, но Саша заметил: — Вы знаете что-то… — Тебе надо успокоиться, поесть и выспаться. — Вы знаете что-то! Что? Меньшиков будто и не услышал, открыл пластиковую упаковку с салатом, поставил на стол: — На вкус не так плохо, как на вид. Сядь и поешь. И вот еще кофе, выпей. Сахара добавь обязательно. И этот бесстрастный вид и сам тон, каким была высказана просьба, на Сашу подействовали как пощечина, даже не удар серьезный — пренебрежительный шлепок. Он подлетел к Меньшикову, ухватил за грудки, тряхнул, припирая к стенке. — Я вам больше не мальчик постельный! Немедленно скажите, что происходит или… Меньшиков вырваться не пытался, смотрел на Сашу с любопытством и с каким-то насмешливым одобрением. — Или что, Сашенька? А потом сашино запястье вспыхнуло от боли, огненной лентой обвившей всю руку до плеча, и оказалось что он стоит на коленях на полу, а рука вывернута назад под каким-то невозможным углом. Саша едва удержался от вскрика, успел закусить губу, зарычал от злости, но руку дернули так, что он кажется услышал хруст и вскрикнул. — Если решил применить к противнику, который заведомо сильнее тебя, жесткие меры — применяй без разговоров и угроз, пока у тебя есть одно преимущество — внезапность. А дипломатию потом будешь разводить. Понятно? Саша дышал сквозь стиснутые зубы, часто и зло. — Я спросил, тебе понятно, Саша? — Да! — выкрикнул он, и его тут же отпустили, так что он мешком рухнул на ковер, застонал, баюкая у груди ноющую руку. — Вот и умница, — его потрепали по волосам, пренебрежительно. Меньшиков смотрел на него сверху, уголок рта изогнут в усмешке. — Как ты себя назвал? Постельным мальчиком? — он качнул головой, — Хочешь совет? Учись уже постоять за себя. Саша почувствовал, как от обиды и злости у него в глазах темнеет, издав незнакомое для себя рычание, он кинулся на Меньшикова, пытаясь вцепиться в горло, и, снова охнув, осел на пол, даже не успев заметить, как его ударили, а у Меньшикова и дыхание не сбилось: — Очень предсказуемо, Саша. И медленно. Плохо. В третий раз вставать он не стал, ухватил за ноги под колени, дернул, роняя на ковер, наваливаясь сверху всем телом, уже и кулак занес, чтобы ударить в это невозмутимое красивое лицо, и снова не успел, словно какая-то сила швырнула его так, что он пролетел через комнату. — Снова плохо. — Меньшиков поднялся, отряхивая брюки. — Саша, у тебя реакция совсем никуда не годится. Саша встал, слепо тряся головой: — Вы… Вы… — он кинулся снова, и снова, и еще раз. И каждый раз, когда он промахивался, оступался, падал, Меньшикову несколькими хлесткими насмешливыми фразами удавалось заставить его встать и снова ринуться в драку. Но, конечно, никакая это была не драка, он слепо и яростно бросался вперед, но ему не дали и шанса, так что в конце концов, Саша, задыхаясь, осел на ковер, запыхавшийся и вымотанный, а Меньшиков непринужденно устроился в кресле напротив. Одернул брюки, посмотрел на Сашу: — Успокоился? Легче стало? — Стало… — от стыда загорелись щеки, но злая нервная энергия, не дающая даже думать и требующая что-то немедленно сделать, растворилась, исчезла. Он устало выдохнул: — Олег Евгеньевич… Ну зачем вы так… — Затем, что если не знаешь, куда идти, надо сесть и подумать, а не кидаться слепо во все стороны. Точно успокоился? Саша угрюмо кивнул, пересел в кресло. — Только есть я все равно не хочу. — И я не хочу, — Меньшиков пожал плечами, взял пластиковую вилку, — здесь дело не в желании, а в необходимости. Ты уже сейчас вялый и вымотанный. А если через два часа потребуется убегать? А через час драться? — А через три часа взламывать секретные шифры? — невесело хмыкнул Саша, но тоже взял вилку. Какое-то время они ели в тишине, потом Саша вспомнил о вопросе, который не давал ему покоя с самого появления Меньшикова. — Олег Евгеньевич… А как вы меня нашли? На мне жучок есть, да? Меньшиков опустил вилку, и так посмотрел на Сашу, что показалось, будто он сейчас закатит глаза, но Олег Евгеньевич вздохнул только: — Мы не в голливудском кино. Где ты остановился - мне сказал господин Бинх. К слову, пришлось выслушать от него много интересного относительно моей персоны и моего к тебе отношения. Саша почувствовал, как салат застревает у него в горле, что именно мог высказать Бинх, он примерно представлял. — Олег Евгеньевич… — выдавил он, — вы только не подумайте… Меньшиков, не обращая внимания на сашино смущение, поднялся, взял со стола стаканчик с кофе, ни огорченным, ни разозлённым он не выглядел: — Я думаю, тебе очень повезло, что такой человек, как Бинх, был рядом все это время. Похоже, он искренне о тебе беспокоится. И не без причины. — Он такой. — Саша улыбнулся, подумал, что обязательно позвонит Бинху, извинится. Хорошо, что у него будет для этого возможность. — Что отдала тебе Кристина? — вопрос прозвучал резко, внезапно. — Ничего. Меньшиков смотрел пристально, цепко, так что Саша чувствовал себя под микроскопом, словно прозрачный, словно на операционном столе растянут. Неприятно. Так вот как Олег Евгеньевич беседы с подозреваемыми ведет. А на него ни разу так не смотрел раньше. Только всё «Сашенька» да «мальчик мой…» — Ничего она мне не давала! Мы и поговорить-то толком не успели, столкнулись случайно… — Случайно? — Меньшиков качнулся вперед, — случайно в Париже сталкиваются два человека из России, которые раньше учились вместе? Какое поразительное совпадение. Не находишь? — Я как-то не думал… Разное же бывает. — В кино бывает. Саша, рассказывай все по порядку, что происходило в тот день. — Всё? — Саша неуверенно посмотрел на Меньшикова, тот ждал без улыбок, серьезно. — Я встал… выпил воды, потом оделся, пошел на пробежку, я по утрам бегаю, а четыре дня в неделю в зале с тренером занимаюсь… — он осекся, понимая, как сейчас звучат его слова. С тренером он занимается… Да его 15 минут назад вместо половой тряпки могли использовать. — Потом в душ, потом завтрак… С Бинхом поговорили, он мне все сценарий предлагал прочитать, я не хотел, там глупость какая-то про инопланетян. А я типа Землю спасаю… Меньшиков неопределенно хмыкнул, потер подбородок, прикрыв губы, ладонью, но промолчал. — Потом… Говорил с ребятами из OCEAN JET. Это музыкальная группа, мы с ними в проекте моем работаем. «Заново родиться». Вы видели? — Видел. Продолжай. Саше ужасно хотелось спросить, что думает Олег Евгеньевич о его стихах, но было неловко. — Потом репетиция… — На репетиции ничего необычного не было? Может, незнакомые люди в театре? Кто-то подошел за автографом? Саша улыбнулся: — Олег Евгеньевич, у нас же не армия, а свободная творческая обстановка… Я когда этот проект придумывал, хотел чтобы было легко, чтобы люди просто приходили, смотрели, общались, я и снимать разрешаю. Кто хочет, смотрит в холле, на полу, кто-то в зале… — То есть полный и бесконтрольный бардак. — Резюмировал Меньшиков. — Что было после репетиции? — Ничего… Я отдохнул немного, потом спектакль. Вечером с ребятами хотел перекусить, но вы позвонили, и я побежал… пошел. Пошел к машине, и столкнулся с Кристиной. — Она у машины стояла? — Нет. Окликнула меня, когда садился. Предложила встретиться, я еще удивился, почему в гостинице… Но не задумывался. Она… Саша замолчал, вспоминая. Тогда, спешащий на встречу, он вообще не обратил внимание на многие странности. — Знаете, Олег Евгеньевич… Я сейчас подумал… Кристина подошла не со спины, не со стороны бульвара, где метро, как я решил сначала… Саша вскочил, походил по комнате… — Вот так я стоял… вот так моя машина… — он ткнул в диван… — за спиной выход из переулка и метро… Но Крис подошла справа… а там только скверик, фонтан… лавочки… Это что же получается… — И что получается? — Меньшиков ободряюще кивнул, словно Саша пытался решить сложную задачу и уже подобрался к ответу. — Она меня ждала? Специально? — Возможно. Продолжай. Саша кивнул, теперь он даже глаза прикрыл, пытаясь вспомнить все-все: как была одета Крис, жесты, походку, выражение лица, интонации… Меньшиков сосредоточенно слушал. - А на прощание она тебя обняла? Сама? — Да… Я думал она уже переняла у французов, знаете, они целуют в обе щеки… Точнее, не целуют, а вид делают… Мне не нравится, странно это. Но Крис просто обняла и все. Повернулась и ушла быстро. — Понятно… — Меньшиков задумчиво выстукивал по подлокотнику какой-то маршевый мотивчик. — Знаете, Олег Евгеньевич, я подумал… Вот если бы я ставил мизансцену, то объятие было бы логичным при встрече. Все-таки не виделись сколько времени… А при расставании как-то непонятно. Мы же договорились, что встретимся скоро… Меньшиков кивнул. — После разговора с Кристиной ты куда-то заходил? С кем-то говорил? — Нет, я сразу к вам. А потом…- Саша помялся, признаваться, что бродил несколько часов под дождем, как сопливая школьница, не хотелось, — погулял немного. Потом в отель… Там её нашел… Потом в полицию. И домой. Собрал вещи, в аэропорт. Вот и все. — Дома переоделся? — Что? — не понял Саша, — пиджак снял… он промок весь и все… А какое это имеет значение. И вдруг он понял: — Вы думаете, что Кристина мне что-то положила в карман, да? Когда обнимала? А потом звонила и хотела встретиться, чтобы забрать, но я не понимаю, зачем? Ей это зачем? Во что вы её впутали?! Меньшиков уже набирал кому-то сообщение на айфоне, глянул на Сашу мельком, встал. — Ты опять драматизируешь. Я не знаю всех деталей, но уверяю тебя, ни во что мы бы эту девочку впутывать не стали. Дилетанты в серьезных делах никому не нужны. Ложись спать, Саша. Помнишь еще, как в Союзе говорят? Утро вечера мудренее. Они стояли рядом, даже, кажется, за руки держались: Кристина и белоглазый мужчина, после смерти им нечего было делить, они были на одной стороне. Белоглазый все трогал уже посиневшими пальцами красное пятно на груди, а Кристина удивленно моргала оставшимся глазом. Посмотрела на Сашу, попыталась что-то сказать и только засипела, в разрезанном горле что-то булькнуло. Медленно, тягуче вздулись кровавые пузыри. Кристина с почти комичным удивлением посмотрела на своего мертвого товарища, совсем как живая. Тот отмалчиваться не стал: — Мы из-за тебя умерли. Саша хотел сказать, что он не хотел, но только обреченно кивнул. Мертвая Кристина снова открыла рот, просипела что-то, указывая на Сашу пальцем с содранными ногтями. — Отдай, слышишь. Отдай, что взял. Саша замотал головой, отползая, путаясь в тяжелом одеяле. — Все из-за тебя, — убитый им мужчина подошел ближе. — Я не хотел… — отодвигаться было некуда, он уже вжимался в стенку, а они стояли и смотрели на него бесстрастными глазами, в которых отражался свет уличных фонарей. — Уходите! Уходите, слышите! Уходи! Кристина грустно кивнула, повернулась, чтобы уйти, но затем снова шагнула к кровати, стала нагибаться, ближе и ближе… «Она хочет меня поцеловать. Как всегда раньше делала. Когда еще живая была...» Он представил что холодные, уже тронутые разложением губы сейчас коснутся его щеки, и взмолился, чувствуя, как по спине стекает холодный пот: — Не надо, не трогай меня… Пожалуйста, пожалуйста, только не надо меня трогать, не надо!!! — Саша! Проснись! — он забился, вырываясь наконец из сна. — Саша, все хорошо, это сон… — Только не трогайте меня… — прошептал он вслед уже ушедшим мертвецам, теплые ладони, успокаивающе поглаживающие спину исчезли, и он, протестующе застонав, потянулся к Меньшикову. — Мне кошмар приснился, Олег Евгеньевич, просто кошмар. Меньшиков удержал Сашу за плечи, не позволяя приблизиться, совсем как недавно вечером, лицо у него застыло: — Этот кошмар… он о прошлом?.. — Нет… Мне Кристина приснилась, и тот человек, в которого я выстрелил…- Саша снова потянулся к Меньшикову — Олег Евгеньевич… Я все-все понимаю… Я не нужен со своими глупостями. Но сейчас, вот только сейчас останьтесь, пожалуйста. А потом я сам… Он все еще бормотал, что он сам и что справится, просто сейчас темно… а его уже обнимали, окутывая теплом и заботой. — Ничего ты не понимаешь, мальчик, — пальцы взъерошили волосы таким привычным, домашним жестом, что сердце заныло, и мир словно бы снова сдвинулся с неправильного неудобного, но привычного, стал правильным, но как в нем жить Саша не знал. Он попытался прижаться теснее, вжаться, вплавиться в мужчину, обнимающего его… — Олег Евгеньевич… Ну почему все так… так сложно, — вырвалось у него. — Почему всё… так… вот так… Он не мог подобрать правильные слова, чтобы объяснить, как он запутался в собственных желаниях, как устал разбираться в мешанине мыслей и чувств, как устал ощущать себя неправильным, глупым, брошенным, одиноким… Но нужные слова все не находились, и Саша в отчаянии ударил кулаком по крепкому плечу, потом еще раз… — Почему, Олег Евгеньевич? Почему?! Ответа он не ждал и потому удивился, когда над головой раздался тихий голос: — Потому что однажды мне было очень плохо. Так плохо, что жить не хотелось. И потому что именно в этот момент один яркий и искренний мальчик раскрыл надо мной зонт и сказал, что все будет хорошо. И потому что я был слишком самонадеян и слеп, и вместо того, чтобы оберегать и нежить, приручать и не торопить, я вцепился зубами и не выпускал… Купить хотел, — Меньшиков говорил тихо, задумчиво, ласково укачивая Сашу. Саша прикрыл глаза, наслаждаясь теплом в кольце крепких рук: — Олег Евгеньевич… Я… Я скучал… очень… — признался он, — я и не думал, что буду… Знаете, думал вырвусь… И заживу счастливо. Забуду всё. Вас забуду. Но не смог… Это… ненормально совсем, да? Меньшиков хмыкнул, поцеловал в переносицу: — Саша… Мы год жили вместе. Более того, у нас, выражаясь научным языком, были крайне психологически сложные отношения. Было бы странно, заживи ты счастливо после такого. Саша облегчённо угукнул, потерся носом о плечо: — Вы не уйдете сейчас? Я… я не знаю, как мне дальше… Не смогу дальше… Меньшиков ухватил за загривок, встряхнул легонько: — Не глупи, Сашура. Всё ты можешь и сможешь. А сейчас поспи. Засыпай, мальчик. Саша послушно закрыл глаза и провалился в мягкую, совсем уже не страшную темноту.