Вкус свободы

— Саша, просыпайся, — его осторожно, но настойчиво тряхнули за плечо. — Подъем! Он застонал, уткнулся лицом в подушку, попытался натянуть на голову одеяло, но ему не дали снова нырнуть в сонную негу. — Все, Саша, пора вставать! — его тряхнули сильнее, а потом и вовсе безжалостно стянули одеяло. — Выспался? — Меньшиков полностью одетый стоял рядом с кроватью, в одной руке — стакан с кофе, в другой — бумажный пакет, одуряюще вкусно пахло выпечкой на весь небольшой номер. Саша сонно захлопал ресницами, вдохнул, наслаждаясь вкусным кофейным ароматом. — Доброе утро, Олег Евгенич… — сонливость никак не уходила, подумалось, что сейчас бы тоже хотелось выпить кофе. — Держи уж, — Меньшиков рассмеялся, протянул ему стакан, достал круассан из пакета, присел на край кровати. — Вот уж не знал, что ты поспать любишь… Раньше-то… — он осекся, будто ступил на запретную территорию, там, где никто по утрам так искренне не смеялся, не нежился в утреннем свете. Но Саше не хотелось сейчас копаться в прошлом, он взял кофе, благодарно кивнул, устроился поудобней. — Да когда мне спать-то было? Я эти три года пахал, как проклятый. Знаете, наверное? Меньшиков неопределенно пожал плечами, а Саше стало интересно, как давно он знает, что Саша жив. Как он узнал? Как жил все эти годы? Но вопросы эти были больные и тяжелые, так что Саша малодушно промолчал. Кофе был горячий, в меру сладкий, круассан нежный и слоистый. В какой-то момент Саша подумал, что сволочь он все-таки. Кристина мертва. Он сам вчера человека убил и сидит теперь, завтраком наслаждается. Он перестал жевать, потом и вовсе отложил вкуснющий круассан в сторону, но аппетит никуда не исчез, и Саша почувствовал себя совсем уж мерзким человеком, но тут Меньшиков сказал: — При дневном свете всегда так. Если ты останешься голодным, мертвые от этого не воскреснут, Саша. Так что перестань истязать себя. И если тебе от этого станет легче, чувство вины никуда не ушло, просто затаилось, испугалось солнечного света, но поверь, оно в тебя еще вцепится, когда ты останешься один в темноте. Саша снова подумал, не потому ли Меньшиков оставлял его у себя на ночь, не потому ли стремился прикоснуться? Боялся остаться в темноте один на один… с чем-то? Саша уже открыл было рот, но испугался, и в последний момент спросил о другом: — Олег Евгеньевич, а вы узнали, почему Кристину убили? — Узнал. Вот теперь точно стало не до кофе, но Меньшиков предупредил все его вопросы: — Не здесь. — Олег Евгеньевич! — Я сказал, не здесь и не сейчас, Саша. Собирайся, у тебя пятнадцать минут. Мы уходим, билеты я уже купил, поезд отправляется через час. На вокзале Саша почувствовал себя неуютно, озирался по сторонам, пытаясь выглядеть кого-то в толпе. Кого-то подозрительного, несущего угрозу. Когда в очередной раз споткнулся, оглянувшись на высокого лысого парня с татуировкой на шее, Меньшиков ухватил его за локоть: — Прекрати играть в шпионов, ты никогда не узнаешь этого человека, если он только сам не захочет. — Почему? — Саше стало обидно, но в следующий миг он едва удержался от вскрика. — Потому что мы не в бирюльки играем, — рядом возник тщедушный человечек, которого Саша сразу узнал. — Это вы! — Это я, — кисло подтвердил Варгусов. — Вы были с Кристиной в тот вечер в ресторане? — И в тот, и в другой, и в третий, — не стал отпираться Варгусов. — Олег, надо поторопиться, и так времени потеряли на пустяки много. И так посмотрел, что стало ясно, что пустяком он считает Сашу. Захотелось высказать, кто тут человек, который сам себя сделал, а кто сволочь первостатейная, но Меньшиков молча сжал сашин локоть, тряхнул легонько, остынь, мол. Пришлось послушаться. Терпения у Саши хватило ровно до того момента, как они втроем закрыли за собой дверь купе. — Что случилось с Крис? Почему? Она хорошая… была! Меньшиков, внимательно осматривая проплывающий мимо перрон, ничего не ответил, а Варгусов расположился на диванчике, вытянув ноги: — Хорошая? Не знаю. Вот то, что она была не очень умная, это факт. — Прекратите! — Да, да… О мертвых либо хорошо, либо ничего… Но из песни слов не выкинешь. Подружка твоя влезла туда, куда не следовало, за то и поплатилась. — Влезла? — Саша сжал кулаки. — Да вы… вы ее втянули сами в эту мерзость… Он покосился на Меньшикова, но тот так и смотрел в окно, Саша видел только прямую напряженную спину. — Мы? — Варгусов поморщился. — Чудовищ из нас не делай. Иначе такими темпами я в пожирателя младенцев скоро превращусь. — Ну не вы лично… — стушевался Саша, — организация ваша… ее заставили… принудили… Меньшиков наконец обернулся, потер переносицу, громко выдохнул, Варгусов хихикнул: — Господи! Какая у мальчишки твоего каша в голове, Олег… Эту девицу никто ни к чему не принуждал. Уж поверь. Свои услуги она предложила добровольно и за неплохую цену. И не альковные утехи, ты ведь под «мерзостью» их подразумевал? Саша покраснел, но глаз не отвел. — Это. Меньшиков хмыкнул, но комментировать не стал, а Варгусов продолжил: — Кристина была осведомителем. Или, как бы ее назвали в народе, «стукачом». Следила, кто из вашей замечательной студенческой братии сбивается с ленинского пути. И сделала неплохую карьеру на этом, кстати. — Но как… — ошеломленный Саша уставился на него. — Я думал… что она… с вами… что вы и она… — Моя любовница? Бедная овечка, вынужденная лечь на алтарь разврата? Я был ее куратором! И сейчас у меня большие неприятности. — У Крис неприятности случились посерьезней, — огрызнулся Саша, все еще не в силах поверить, что так удачно сложившаяся в голове картинка оказалась в корне неверной. — Она сама виновата, — процедил Варгусов. — Если бы она не была такой жадной дурой! — Как вы можете! Крис мертва, — яростно прошептал Саша. — Вы… вы бы… вам ее хоть немного жалко? Вы представляете, как она страдала? — Во всех своих страданиях виновата она сама! Алчная идиотка! — взорвался Варгусов, сел, сжимая кулаки. — Все ей было мало! Захотелось продать себя подороже, вот и доигралась! — Успокойся, — Меньшиков показал на дверь купе. — Или всему вагону расскажем о неудачах русской разведки. — Кристина приехала в составе туристической группы, как ты понимаешь, о ее роли, настоящей роли, никто не догадывался, — пояснил он Саше. — Да уж, бедной овечкой она прикидываться умела, — Варгусов покачал головой. — Никто за столько лет её не заподозрил в доносительстве. А два дня назад она позвонила, попросила о встрече. Сказала, что важно. Срочно. Он скривился, словно от зубной боли, посмотрел на Меньшикова: — Я, знаешь ли, тоже человек. И дурочку эту столько лет знал, вот и… — Расслабился, — Меньшиков пожал плечами. — Понимаю. Это ничего не меняет, но я понимаю. — И что? Что случилось? — Саша переводил взгляд с одного на другого. — Она сделала что-то? В купе повисло молчание, потом Варгусов поднялся, уставился на Сашу немигающим пристальным взглядом, и как-то сразу стало понятно, что этот вроде бы тщедушный человечек только кажется таковым. А захоти — и не будет у Саши против него ни одного шанса, как прошлым вечером против Меньшикова. — Что-то сделала, — Варгусов не сводил с Саши изучающего взгляда, от которого по коже холодок пробежал. — И лучше тебе рассказать всё честно. И отдать, что взял. Тебе-то выгоды никакой, неужели сам не понимаешь? Саше ужасно хотелось оглянуться на Олега Евгеньевича, только оглянуться, чтобы точно удостовериться, что он рядом, почувствовать незримую поддержку, но он не стал. Задрал повыше подбородок и отчеканил глядя в блеклые серые глаза: — Я ничего не брал! И ничего не знаю! — Знаешь и отдашь! — Он не знает, — Меньшиков сел рядом с Сашей. — Ты этого точно знать не можешь, — Варгусов снова ухмыльнулся, — один раз он тебя уже обманул. Ни лицо Меньшикова, ни его расслабленная поза не изменились, а вот Саше стало неловко и обидно, но не за себя. За Олега Евгеньевича. Хотелось отбрить злыдня Варгусова, но он понимал, что любая его фраза, попытка оправдаться самому или защитить Меньшикова, сделают только хуже. — Вы хоть скажите, что пропало! — Кристина украла флешку с важной информацией, которую должны были переправить в Союз. Но не успели. Теперь французы хотят ее вернуть, а мы не хотим отдавать, — Варгусов снова впился в сашино лицо хищным взглядом. — Она хотела отдать её французам, не просто так, естественно. И видишь, чем все закончилось. — В его квартире ничего не нашли, — Меньшиков словно и не заметил нападки. — Может, наши французские друзья постарались. — Нет, не складывается. Забрали бы — не крутились возле его дома. А за квартирой до сих пор следят. И за театром. И за этой красотулей его. И скоро просто следить и ждать им надоест. Варгусов выразительно посмотрел на Меньшикова: — Олег, ты же и сам все понимаешь. Оторопевший Саша, который только и успевал вертеть головой как на турнире по теннису, не выдержал: — Стоп! Что значит, не нашли? Олег Евгеньевич, мою квартиру что, обыскивали? — И совершенно безрезультатно. Саша, ты ничего не забыл мне сказать? — Вроде, нет. — Вроде! — Варгусов фыркнул, и кончик острого носа у него хищно дернулся. — Знаешь, может, не стоило тебя спасать? Глядишь и вытрясли бы из тебя хоть что-то полезное. Теперь-то уже какая разн… — Хватит! — голоса Меньшиков вроде и не повысил, но Варгусов ухмыляться перестал и замолчал на полуслове. Потом встал. Посмотрел на ничего не понимающего Сашу. — Брось, Меньшиков. Все уже решено. Ты бы сам как на их месте поступил? И поступал. Способов-то много, выбирай не хочу. И авария, и сердечный приступ. А то и передоз — модно и по теме. — Я сказал, прекрати, — вот теперь Меньшиков даже не скрывал клокочущую в нем ярость. Варгусов однако не испугался, покачал головой: — Я тебя понимаю лучше, чем ты думаешь. И отношусь к тебе лучше, чем ты считаешь. Для меня-то уже все кончено. А вот ты… Дураком не будь, Олег. Не стоит оно того, так что дай людям сделать свою работу и живи дальше. Он хотел еще что-то сказать, но напоролся на пылающий чернотой взгляд, криво усмехнулся: — Ну, как знаешь, — и вышел. В купе воцарилась тишина, Меньшиков снова отвернулся к окну, он смотрел на пробегающий мимо пейзаж, а Саша смотрел на него и пытался осмыслить услышанное. — Олег Евгеньевич… — он откашлялся, — о чем это… При чем тут… авария… и несчастный случай? — он никак не мог подобрать слова, чтобы высказать свою догадку, потому что даже после увиденного, после пережитого за последние сутки, эта догадка казалось нелепой, невозможной. — Олег… Евгеньевич… Это про меня сейчас… да? Ну конечно, про меня… Я может и не понимаю ничего в ваших делах, но… — пальцы вдруг стали мелко-мелко подрагивать, — но раз все уверены, что флешка эта у меня, то… мне так просто не выпутаться? — Нет. — Меньшиков наконец развернулся, рывком притянул к себе. — Не говори глупости, Саша. Никто тебя и пальцем не тронет. — Но логично же, получается? Меня видели с Кристиной, я видел этих людей… И флешка эта чертова у меня, то есть они так думают! А может, я уже и посмотрел, что на ней! А может, Крис мне что-то сказала… — он говорил все быстрее, чувствуя, как парализующий иррациональный страх мешает думать связно. — Саша! — Меньшиков легонько тряхнул за плечи, потом обнял лицо ладонями. — Посмотри на меня. На меня! — А потом сказал четко и уверенно: — Я никому не позволю тебя и пальцем тронуть. Не позволю, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Ты проживешь долгую счастливую жизнь. Моя работа тебя не коснется! — Но… — Флешка с информацией пропала, найти ее не могут, и это сейчас нам на руку. — Да… — Саша вдруг заморгал, осененный внезапной догадкой. — Что такое? — Олег Евгеньевич! Ее не там искали! Меньшиков кинул быстрый взгляд на дверь: — Рассказывай. — Я тогда вымок, пока до машины дошел, поэтому мокрую куртку снял, сухую надел. У меня в машине всегда смена одежды хранится, на всякий случай… Так вот. Эти куртки — одинаковые. Даже если за мной следили, могли и не понять, что я одежду поменял. Так что… если Крис мне и правда подложила что-то в карман… — То эта флешка так и лежит в куртке в машине, — закончил Меньшиков задумчиво. А потом вдруг притянул Сашу к себе и поцеловал, это было неожиданно. Настойчивый, жадный, властный поцелуй, Саша словно бы и не решал ничего, одной рукой Меньшиков удерживал его за талию, другой за затылок и целовал напористо, так, что голова закружилась. Саша смутно осознал, что дверь купе отъехала в сторону, что появившийся на пороге Варгусов застыл, потом буркнул что-то и вышел снова. Ошеломленный напором, он всхлипнул, сам потянулся, чтобы обнять, но Меньшиков уже отстранился, отошел к двери. — Саша, извини. Мне не стоило, но ему не нужно было видеть, что ты мне о чем-то важном рассказал. А у тебя всегда на лице все написано. Саша смотрел на Меньшикова — такого спокойного, сдержанного, чувствуя, как исступленно колотится сердце, как горят губы, и чувствовал, что обида стискивает горло. — Не надо извиняться, Олег Евгеньевич, — выпалил он звенящим от напряжения голосом. — Вот за это извиняться не надо. И шарахаться от меня, слово я зачумленный, тоже не надо. Это… нечестно! — Саша… — Меньшиков потер переносицу и Саша вдруг увидел, что не такой уж он и непрошибаемый, и что вид у него уставший. — Саша… Я не железный. Ты думаешь, мне легко принять то, что я делал с тобой тот год? Что я на самом деле с тобой делал… — Я уже забыл… — А я нет. И я не имею права… Не имею… — А я имею! Я имею право решать! И я решил, что. В этот раз в дверь купе постучали. — Входи, — Меньшиков, не дожидаясь, пока Варгусов войдет, открыл дверь. — Вы закончили? — вид у того был такой, словно ему пришлось съесть лимон, тщательно пережевывая. — Мы подъезжаем. У нас есть план? — Есть. — Меньшиков кивнул. — Мне тут Саша признался, что заезжал к приятелю и у него переоделся. Куртка с флешкой осталась в другой квартире. — Олег Евгеньич, вы что…- но Варгусов перебил его, закатившись мелким дребезжащим смешком. — А это мой наивный юный друг было то, что называется «медовой ловушкой». Ты получаешь удовольствие — мы получаем информацию. Я смотрю, славного боевого прошлого кое-кто не забыл. — Знаешь, Варгусов, я к тебе тоже отношусь лучше, чем ты думаешь, — Меньшиков вдруг улыбнулся. — Так что езжай-ка ты за флешкой. Вернешь — может и сохранишь голову на плечах. А я вмешиваться не стану, все равно не моё это дело. Варгусов подозрительно сузил и без того маленькие глазки: — Щедрость какая… А ты чем займешься? — Нам с тобой все равно делить нечего, — пожал плечами Меньшиков. — Так что я в аэропорт. С Сашей попрощаюсь. — И он приобнял окончательно запутавшегося Сашу за плечи. — Ну да, ну да… — Варгусов натянуто улыбнулся и кивнул — Что, и докладывать не станешь? — А меня официально здесь и нет. Забыл? Да не переживай ты так. Может еще и обойдется.