Вкус свободы

Когда они остались одни в купе, Меньшиков предостерегающе вскинул брови: — Тш… Саша послушно проглотил вертевшиеся на языке вопросы. Наконец Меньшиков кивнул, можно. — Вы его специально не туда отправили? Но зачем? — Так надо, Саша. — Но… для чего? — он беспомощно смотрел в красивое и совершенно спокойное лицо, чувствуя себя ребенком, по незнанию и глупости впутавшегося в серьезные взрослые игры. — Так надо, Саша, — повторил Меньшиков, потом вдруг улыбнулся и мягко, почти невесомо, прикоснулся к сашиной щеке. — Все будет хорошо, мальчик, я тебе обещаю. Саша замер, наслаждаясь ощущением, потом, в который уже раз не удержавшись, потянулся вперед всем телом, боясь, что его снова оттолкнут, заставят держать проклятую, не нужную ему дистанцию, но его не оттолкнули. Меньшиков обнял, прижал к себе крепко, как когда-то давным-давно, сто лет назад. — Сашенька… — почти стон, горячий выдох в шею. Саша пытался прижаться ближе, теснее, удержать и не отпустить, чтобы теперь уже точно не выпустить. — Олег Евгеньевич… Я вас одного не отпущу, слышите? И сам теперь никуда не уйду! — шею щекотнул негромкий смешок. — Вот как? — Я решил, я уже все решил, — Саша никак не мог понять, почему внутри все сжимается от непонятной тревоги. Но вот к виску снова прижались теплые губы, беспокойство ушло, развеялось. Меньшиков отстранился, посмотрел смеющимися глазами, обвел кончиком пальца упрямо выпяченный сашин подбородок. — Решил, значит? Не страшно? — С вами — нет. — Он и правда не боялся больше. Саша приготовился спорить, убеждать, но Олег Евгеньевич кивнул: — Со мной, так со мной. Мне нужно сделать несколько важных звонков, а ты вот что: выйди из здания вокзала, возьми такси. Только не бери первого, кто с предложением кинется. И жди меня в переулке. Я подойду. — Хорошо. Ну так я пойду? — Саша все не решался оторваться от Меньшикова. Осмелев, сам потянулся, коснулся губами точеной скулы, потом еще раз и еще. Осторожно. Нежно. Голова кружилась от того, что можно, что теперь позволено. - Я идти должен, да? - прошептал в теплые приоткрытые губы. - Я сейчас... вот сейчас.. — Погоди, — Олег Евгеньевич улыбнулся, взъерошил Саше волосы. — Теперь иди. И подтолкнул Сашу к двери купе. На вокзале была обычная толчея, Саша отмахнулся от особо настойчивых таксистов, как учил Меньшиков, выждал 15 минут, а потом кинулся к парочке, уже укладывавшей вещи в багажник одной из машин: — Тысяча извинений. Вы не уступите мне машину? Я оплачу Вам поездку! Он торопливо достал из кошелька несколько купюр. Таксист не удивился, когда Саша попросил отогнать машину в узкий переулок и подождать. Он сел в такси, не сводя глаз с переулка: вот сейчас знакомая фигура появится, Меньшиков улыбнется ему, сядет рядом и можно будет сидеть совсем близко, соприкасаясь плечами, чувствуя чужое тепло… Они найдут эту чертову флешку, отдадут кому нужно, и от Саши отстанут, и можно будет наконец спокойно обсудить… Что и как именно обсудить, Саша не мог объяснить даже сам себе. Просто не может же все просто так закончиться. Чтобы он оставался в Париже, а Олег Евгеньевич уехал в Москву… И плевать, нормальный он или ненормальный… Просто ему, Саше, нужно, чтобы Олег Евгеньевич был рядом, слышать тихое «Саша, мальчик…» Он вспомнил их поцелуй в купе, и как Меньшиков на него смотрел… Когда так смотрят, не бросают, не уезжают навсегда, не оглянувшись. — Месье? Вашего друга что-то долго нет. Саша вынырнул из своих сумбурных размышлений, посмотрел на часы. Получалось он уже почти полчаса сидит и просто ждет. Он выскочил из машины, метнулся из переулка назад к вокзалу, вслед донесся протестующий вопль: — А деньги, месье??? — Не уезжайте, я сейчас! Он, задыхаясь, расталкивая спешащих по своим делам, беззаботных прохожих, побежал обратно. Поезд еще стоял, проводники помогали выйти задержавшимся пассажирам. — Мужчина из этого вагона! Он ехал со мной в купе, высокий брюнет! — Саша затряс за плечи проводника. — Месье, пустите… Пустите. Да пусти ты меня! — растерял тот профессиональную вежливость. — Вышел этот брюнет за тобой. Сразу. И ушел. — Куда! Куда ушел?! — Саша снова кинулся на вокзал, потом в переулок, осененный отчаянной надеждой, что Меньшиков уже ждет у такси. Не ждал. — Месье, так мы поедем? — Поедем. — Он назвал адрес и прибавил, — Если поторопитесь, накину сверху. Им повезло, не попали ни в пробку, ни в аварию. У дома Саша, не глядя, вытряхнул из портмоне наличные, бросился к парковке. Его машина стояла на своем обычном месте. Он щелкнул брелком, и она послушно мигнула фарами в ответ. Куртка лежала на заднем сиденье. В карманах ничего не было. Саша попытался вспомнить, так ли он ее оставил, но не смог. Он выбрался из машины, сжимая в руках бесполезную куртку, огляделся. Что делать дальше он не знал. Весь оставшийся день Саша то впадал в состояние апатии, то лихорадочно метался по квартире, пару раз даже собрался куда-то бежать, но у самого порога понимал, что не знает, куда именно. Номер Меньшикова он набирал каждые десять минут и в конце концов, когда в очередной раз услышал вежливое механическое: «Аппарат абонента выключен или недоступен», еле удержался, чтобы не швырнуть его в стену. Удержала мысль: а вдруг позвонит? Или напишет? Ответит? Но внутри уже крепло болезненное понимание того, что не напишет и не ответит. Когда скрутило в горестной судороге так, что он сжался в скулящий комок на полу, вцепившись зубами в запястье, чтобы не заорать, Саша подумал: когда он сбежал, Олегу Евгеньевичу было так же плохо? Он тоже метался от двери к окну? Набирал бессчётное количество раз номер, выученный наизусть? Гнал от себя страшные картины? Пытался смириться с дурными мыслями? Чувствовал, как глубоко внутри разрастается мертвенный безжалостный холод, который словно бы вытесняет тебя из нормальной жизни? Отгораживает от остальных живущих? Потому что остальные, обычные люди будут продолжать есть, пить, любить, ненавидеть, смеяться, плакать - будут жить. А ты нет. Для тебя все закончилось. - Нет, пожалуйста, нет, нет, нет, нетнетнет...- Саша и сам не знал кого просит. Впрочем сейчас это было и неважно, потому что на его просьбы никто не откликался. А вечером в дверь заколотили так яростно, словно собирались снести ее к чертям, Саша распахнул, не спрашивая — на пороге стоял Варгусов, взлохмаченный, с бутылкой в руке. Он ввалился в квартиру, отпихнув Сашу, обвел взглядом гостиную. — Где Олег Евгеньевич? Варгусов издал неприятный булькающий смешок: — Где? А ты не догадываешься, да? Стоишь тут… словно орлеанская дева, невинная и непорочная… Саша пропустил мимо ушей идиотскую шутку: — Вы виделись? Он взял флешку, да? С лицом Варгусова произошло странное, насмешливая клоунская гримаса исчезла, углы губ поползли вниз и в глазах заблестели слезы. Он вдруг рухнул на диван, обхватил голову руками и провыл: — Флешку… Флешку он нашел… Меньшиков… дуррак, что ты натворил-то… — Почему… натворил, — еле выговорил Саша помертвевшими губами и едва успел увернуться от полетевшей в его голову бутылки. — Да потому что ты еще жив, щенок проклятый! Ты что, совсем тупой? Не можешь сложить два и два? Саша только головой покачал, подошел ближе, посмотрел в налитые кровью и пьяной яростью глаза: — Что с Олегом Евгеньевичем? Мы же… мы договорились с ним встретиться… Чтобы вместе… Варгусов ухватил его за ворот футболки, притянул к себе: — Ты, Петров, к этому часу должен был валяться с перерезанной глоткой, как ненужный случайный свидетель, а я и Меньшиков с флешкой должны лететь в Москву. А теперь напряги извилины, звезда, ты жив-здоров, французы от нас отстали, а флешки у меня нет. Какой вывод напрашивается? Саша отшатнулся, пытаясь осознать произошедшее. Вспомнилось вдруг: «Никто тебя не тронет. Я обещаю». Он уже тогда все решил… Прощался с Сашей… — Он отдал ее… за меня? — тишину комнаты разорвал телефонный звонок, Саша было вскинулся, но звонили не ему. Варгусов достал из кармана свой: — Да… Да… Нет… Слушаюсь, — он встал, трезвея на глазах, пошел мимо Саши к двери, но остановился, выдохнул в лицо яростным злым шепотом. — Олег вылетел рейсом Париж-Москва. В аэропорту его уже будут ждать товарищи из нашего отдела, и не с цветами, как ты понимаешь. Превысил полномочия, вмешался в чужую операцию. Пошел на несанкционированную сделку. — Он посмотрел в стремительно бледнеющее сашино лицо, похлопал по плечу. — Он ведь даже прятаться не стал. А знаешь почему? Понимает, что достать его легче легкого, достаточно надавить на одну болевую точку. А ты живи, артист. Наслаждайся.