Солнце нового поколения

— Ливи, просыпайся! — девочка застонала и перевернулась набок. Её продолжали с завидным упорством тормошить и по итогу она приоткрыла один глаз. В зону её зрения попала растрепанная черная макушка. Младшая дочь семьи Джексон была миловидна и с упорством не хотела отращивать волосы, как и мама. Поэтому её волнистые локоны торчали в беспорядке. — Мама с папой решили, что раз я не могу противиться вашему с братом очарованию, послать вас меня будить — это хорошая идея? — лениво пробормотала Ливи, смаргивая остатки сна. Уже неделю как Ливи наслаждалась тем, что жила в комнате одна. После года соседствования с братом и сестрой, это было очень даже приятно. Она обожала младших, но чем старше становилась, тем больше любила творческий беспорядок. Двойняшки в этом плане Ливи раздражали: Лиам, нравом удавшийся в отца, любил даже не творческий беспорядок, а совсем не художественный бардак и хаос. Луна с этого очень сильно раздражалась, это мягко говоря. Она по следам мамы была до ужаса педантична. И с братом у них была извечная проблема, посреди которой стояла Ливи и чувствовала, что обоим младшим хочется треснуть. Казалось, что Перси и Аннабет были единым целым, Ливи, как первенец, взявшая что-то от них обоих символизировала крепость их союза, а двойняшки, как инь и янь, что они прекрасно дополняли друг друга и в то же время были противоположны во всём. Вместо ответа Луна подбежала и стала стягивать со старшей сестры одеяло. Ливи заупрямилась и схватилась за остатки тепла. Впрочем, много силы они не прикладывала, помня о разнице в возрасте в четыре года. Луна пыталась стянуть, одеяло и когда в очередной раз у неё кончилась сила, Ливи резко подскочила на кровати, сорвала одеяло и ловко, фиксируя руки, завернула в него сестру. Она спрыгнула с кровати и легко подняла малышку аккуратно поддерживая так, чтобы та в порыве дëргания не поранилась. Лиам был для своего возраста достаточно крупным и он был мальчиком, едва ли у Ливи получилось бы проделать с ним подобный трюк, а вот Луна была очень хрупкой и маленькой. Лежа у старшей сестры на руках, девочка заливисто смеялась, тряся свободными ногами. Ливи спустилась по лестнице вниз, спустилась на кухню и опустила «гусеницу» сестры на диван. — Доброе утро, — улыбнулась Аннабет, переворачивая блины. — Оно было бы добрым, если бы мне дали нормально поспать, — буркнула Ливи. Когда из-под одеяла наконец, показалась темная, кучерявая макушка, она потрепала сестру по голове и пошла умываться. — Вот же ворчунья, — услышала Ливи как усмехался Перси на выходе. Чуть задержавшись на пороге кхуни она улыбнулась и пошлепала босыми ногами приводить себя в порядок. Сегодня в школу нужно было зайти лишь вечером и ненадолго, а с завтрашнего дня возобновлялись занятия и хотелось, всё-таки, сделать всё хорошо. Умывшись, Ливи вернулась на кухню посвежевшей и явно заметно подобревшей. Завтрак в семейном кругу как всегда прошёл прекрасно. Они не ссорились не перебивали друг друга. Как и в каждой семье, такое бывало не всегда, но они были дружны. Поэтому, когда всё было иначе — это, скорее, было исключением, чем правилом и за это Ливи любила свою семью. — Блинчики почти уже остыли, мисс нерасторопность, — хмыкнула Аннабет. Ливи потянулась, схватила сгущенку с другого конца стола и, под осуждающий мамин взгляд, обильно полила ею блины. Она обожала сладкое и родители говорили, что иногда она слишком налегала на него. Как и обычно, Ливи лишь пожала плечами и приступила к трапезе. Ей нужны были силы. Впрочем, если бы Ливи знала, что произойдет завтра в школе, она бы не торопилась так приблизить этот момент возвращения туда.