Русь не калина, Скайрим не малина

Дни шли, а Настя все привыкала к новой жизни. Тоска по дому давила на неё, временами, когда ни сил, ни желания что-либо делать совсем не оставалось, она просто забивалась в какой — нибудь тихий закуток и просто плакала, до тех пор, пока тупая боль в сердце не отойдет на задний план. Мама, папа, сестра, друзья, школа, молодежный парламент, любимые турецкие сериалы… Все это было дорого ей и именно этого она лишилась. Но, по правде сказать, задумывалась об этом она только перед сном, потому что времени днем совсем не оставалось. Та женщина, с которой она повстречалась в первый день своего пребывания в новом мире, накормила её, напоила и предложила работу. Фрабби, так её звали, предоставила ей место для сна, одну из старых, грязных, холодных каморок, вместо кровати же была каменная плита, высеченная под вид спального места. Есть она могла тоже беспрепятственно, но два раза в день и только отведенную ей пищу, какие — то остатки, которые обычно отдают собакам. Герда была далеко не в восторге от этого, но выбора не было. Пришлось согласиться. Учитывая то, что она жила в этом месте, ей и не платили. А работа в таверне занимала очень много сил, спать девушка ложилась поздно, засыпала только после продолжительной истерики, совсем обессиленная закрывала глаза и сон мгновенно выхватывал её из реальности.       И пусть пыталась она крыть свою кровать в этом склепе шерстяными одеялами, укладывать множеством подушек, которые были совсем не такими как в нашем мире, это едва ли помогало. Холод по-прежнему пробирал до костей и, теперь уже Герда, яростно сражалась за свое здоровье всем, чем только можно. Все подушки и шкуры животных, которые были вместо одеял, она тихо утаскивала из номеров, которые были в её распоряжении. Там кровати тоже были каменными, но покрыты намного лучше, впрочем, на то она и была прислугой. Продолжалось это до тех пор, пока её не застал сын управителя. Ей невероятно повезло. Парень был довольно понимающим, потому просто приказал вернуть все одеяла на места, сам же принес ей несколько откуда — то с улицы. Герда была очень благодарна ему. Она и представить не могла, что с ней сделала бы Фрабби, если бы он рассказал. Хрейнну было четырнадцать, а выглядел он на все двадцать, что поражало девушку. Но, с другой стороны, здесь все взрослеют намного раньше, как и умирают. Они немного сдружились. Герда чувствовала к себе не тот дружеский интерес, на который надеялась, а совершенно другой, но умело держала дистанцию. А парень и не возражал, что было еще лучше.       Кроме махинаций с одеялами, она также таскала еду. Деньги она не трогала, это было ниже её достоинства, да и, по правде сказать, из-за всех этих мелких нарушений она себя чувствовала нехорошо, но умело успокаивала тем, что без этого ей было бы намного сложнее выжить. И это было правдой.       Однажды она решила заглянуть к лекарю, просто чтобы посмотреть как проходит средневековое лечение, хоть это и было знакомо ей из школьного курса биологии. Мерзость. Но в это же время у неё начался сильный насморк, и она думала, что сможет хоть как — то получить отвар из трав, мяты, например. С лесом она была на короткой ноге, так что знала, как нужно использовать дары природы. Однако, после этого посещения она поклялась больше в такие заведения не ходить. Магия-единственное, что ей понравилось в местной медицине, что реально помогало. А остальное… Ну, молчать она умела, это точно. Потому, когда кто-то рядом пил какую-нибудь гадость с примесью плесени и крысиного помета, Герда просто отворачивалась и бесшумно вздыхала.       Наконец настал выходной день. Девушка думала, что таких дней здесь не бывает и, в большинстве случаев это было правдой, но сегодня был какой-то праздник, поклонение Дибелле — местной богине любви и красоты. Потому с утра устроили нечто вроде нашего «банного дня», а после следовало поклонение женщин в храме, массовые гуляния. Даже каменщики — люди из самых настоящих трущоб, куда Герда боялась не то, что заходить, так вообще близко подходить, как-то оживились, отмылись раньше всех. Лагерта фыркнула. — Эти грязные козлы опять всю воду вылили. Теперь и мыться не хочется… — Да уж. — тихо вздохнула Герда, оглядывая людей, шагающих из огромной каменной бани. Такая же холодная, как и все вокруг, вода горячая зато есть, слава богам. Мыться здесь можно было и в другие дни, но далеко не бесплатно, потому девушке приходилось мучиться, таскать воду в котел и два раза в неделю она мылась под теплой водой, вымывая всю грязь, стирая одежду, которую ей по жалости дали. На все это у неё уходило около пяти часов, потому половину ночи она не спала, приводя себя в порядок, а весь следующий день клевала носом. Окружающих это удивляло, но ей было все равно. Уподобляться им она не собиралась. — Но им и так не везет по жизни. Хоть помылись нормально раз в несколько лет. — А нам что теперь делать? — возмущенно повысила голос девушка, тряхнув светлыми волосами. Она была на несколько голов выше Герды как и многие норды, что немного задевало её. Везде она ниже среднего. — Мы моемся максимум раз в месяц. Они в своих трущобах рядом с водой живут. Что мешает им воду на костре греть?       Девушка покачала головой. — Как хочешь, но тут я с тобой не согласна. — заметив, что Лагерта хочет выйти на конфликт и просто поругаться Герда тут же сменила тему. — Ты же знаешь, я не местная. Не понимаю немного ваших обычаев. В моих краях и праздник этот празднуют иначе… Расскажи, как у вас это происходит.       Она перевела взгляд зеленых глаз на собеседницу, которая мгновенно тяжело задумалась, совершенно забывая о намерении поскандалить. — Ну… Вот мы моемся. Потом женщины идут в храм Дибеллы, вон там, наверху, — Лагерта обернулась и вполне определенно ткнула пальцем в темное пятно, за которым пряталось солнце. Высоко стоял этот храм, надо сказать. — Туда подниматься страшно, сам даэдра ноги сломает, одни лестницы и обрывы вникуда. Потом, после молитв, выступление ярла, который выйдет наконец из подкаменной крепости с этим… Ондолемаром. — имя это она буквально выплюнула и более спокойно продолжила. — А потом гуляния и еще два выходных. Красота, в общем. Можно и потанцевать и выпить…       Герда несколько раз кивнула. Уже успела узнать она и про Ондолемара, который был высоким эльфом с желто-сероватой кожей и такими же глазами. Однажды увидев его, она долго не могла оторвать взгляда. Для неё это было совсем неожиданно. А потом она увидела данмеров, которые поразили её своей темно — серой кожей и яркими глазами угольками, босмеров, каджитов и аргониан, которые уже ввели её в реальный ступор. Долго она не могла понять, в какой дурдом попала, но, в конце концов, смирилась. Делать было нечего. Еще она узнала немного о политике, о том, что высокие эльфы, такие как Ондолемар, хотят захватить Скайрим — провинцию, в которую она попала, знала также и про гонения на людей, которые поклоняются человеку, которого в последствии возвели в боги — Талосу. Потом вспоминала Иисуса Христа, католическую религию и в глазах у неё играла ирония. В богов она не верила совсем. В какие-то высшие силы — да, в богов — нет, хоть и уважала как религию, так и чужой выбор. Ведь как — то же она попала сюда. — Ты глянь сколько народу. И как тут тепло! — воскликнула Лагерта, заходя в большой каменный зал, донельзя наполненный людьми. В больших ваннах, выдолбленных в скале, наполненных горячей водой мылись женщины и дети, мужчин не было, что безумно радовало Герду. Но мыться в этой мутной серой воде, через которую прошли уже около полусотни людей, нет, нет, спасибо… Ни за что. — Ты чего не раздеваешься? — спросила удивленно девушка подругу. Герда обернулась на звук её голоса и указала пальцем на дальнюю скамью, на которой никого не было. Она была немного прикрыта от других каменной стенкой, девушка терпеть не могла общественные места, в которых, к тому же нужно мыться. Выставлять свое голое тело напоказ, смотреть на других. Неприятно это было. Ковш, сменная одежда, несколько полотенец у неё были с собой, так что волноваться было только о болезнях, которые она может себе занести. Лагерта пожала плечами и вместе они двинулись сквозь гурьбу детей и голых женщин, тела которых в большинстве съедали какие-то болезни. Жуткие черные пятна на теле, красные воспаленные, на любой цвет, на любой части тела. Это было безумно жутко. — У тебя так много веснушек… Да и волосы у тебя рыжего такого цвета, темного, хотя на макушке черные. Это как же так? — внимательно оглядев подругу, сказала Лагерта. Обе уже разделись и мылись чистой водой, которую ковшами набрали из резервуара, в котором она грелась. На секунду девушка задумалась о системе канализации и водоснабжение, но когда теплая вода потекла по её телу, все мысли улетучились. На секунду она попала в рай. Герда заметила, что подруга берет с неё пример, что ли. Потому и мылась тоже чистой водой, как и она. И использовала мыло, хотя, это здесь мало кто делал. Девушка достала кусочек благодаря Хрейнну, взамен же готовила ему пироги. Готовить она вообще любила, но работать на кухне совершенно не хотела. Жир, запахи, которые впитывает одежда, нет, нет, нет… Взгляд же, который она спиной чувствовала нервировал. Это невежливо, так разглядывать голого человека. Хотя, тут понятия вежливости очень относительны. — Вот такой родилась. У тебя ведь тоже есть веснушки. — хмыкнула девушка, насухо вытираясь. Босиком тут бродить она брезговала, столько всякой дряни можно подцепить, потому сразу надела обувь. Может это и было невежливо, но ей её здоровье пока важно. Как и Лагерта, Герда быстро натянула на себя плотное платье, мокрые полосы повязала платком. Сегодня оставалось только отдыхать.       Они бродили по лестницам города, которые уводили их ввысь, в храм Дибеллы, в который стремились все мытые женщины, девушки, даже маленькие девчонки. Радовало то, что впервые от всех пахло нормально. Не потом, гарью, жареным мясом или смесью земли и дерьма. Запаха просто не было и это прекрасно. И вдруг из плотной толпы её выхватывает чья-то влажная ладонь, которую Герда почувствовала на запястье. Это заставило её нахмуриться. Её протащили против движения людей, которые недовольно ругались на это. Но сколько бы девушка ни пыталась освободить руку это не представлялось возможным. Держали мертвой хваткой и делал это какой — то мужчина в длинном одеянии. Вариантов того, кто же это мог быть, было мало. Наконец её вытянули на небольшую площадку перед большим склепом и человек обернулся, откинув капюшон, показывая всему миру свое мраморно — белое лицо. — Верелий? — удивленно спросила Герда, рассматривая испуганное лицо парня. Это был жрец Аркея, бога, который тут отвечал за мертвых. Он был всего лишь подмастерье главного жреца, очень неловкий и пугливый. А главный жрец был толстым боровом, которого чаще всего можно было застать за явствами в Подкаменной крепости, где заседал ярл, пробраться куда обычным людям не представлялось возможным. Понятно было, что вся работа висела именно на этом замученном пареньке и группе учеников — жрецов. Ребята порой заседали в таверне, там она с ним и познакомилась. — Мне… мне нужна твоя помощь. Точнее, нам. Пожалуйста, Герда, мне очень страшно… Я боюсь входить в Зал Мертвых. — тихо зашептал он и видно было, что ему правда страшно. Герде стало немного не по себе. Одна из немногих вещей, которые ей нравились в Скайриме были мужчины. Тут это реальные мужики, которые могли, и семью защитить, и дом отстроить, и на войне отвоевать. Хиляков, слабаков и нытиков она терпеть не могла. А тут ей такое говорят. Но ведь прежде она в нем не видела страха, тем более такого… — Что случилось то? — серьезно спросила девушка, переводя взгляд то на процессию, которая все еще двигалась в направлении храма Дибеллы, то на парня, лицо которого было изрезано старыми шрамами от язв. — В зале кто-то поедает недавно усопших. Я вошел туда несколько минут назад и — и услышал, как кто-то бродит там. Пойдем со мной, пожалуйста, не нужно звать стражу, если Эйнарт узнает… — Подожди. То есть из всех людей, которых ты знаешь ты пришел за помощью именно ко мне. Не позвал других учеников, не позвал здоровых нордов, которые могли помочь, а пошел к маленькой девочке. Так что ли? — спокойно, вкрадчиво спросила Герда. Парень замялся. Ну, конечно. Позорить имя жрецов никто не хочет. Гордость, да и если главный жрец узнает, им не поздоровится. Ей стало противно, она высвободила руку, поджала губы. — Мы обращались к страже и даже к наемникам! — возмущенно сказал Верелий. — Все они только распугивали людоедов, а те вновь возвращались. Жрецам они не доверяют, командир стражи сказал, как только будут известны имена, хоть какая — то информация они разберутся с этим. А пока ничего неизвестно они и браться не хотят! Защищают город от Изгоев… Да и есть кое - что еще. Мне во сне явилась богиня. Она сказала, что только ты можешь помочь мертвым упокоиться в мире. — Все ясно. — кивнула девушка. Просто лень — матушка захватила стражников. Оно и верно. В её мире тоже всегда так. А эти слова про богов не больше, чем выдумка, чтобы она помогла. Просто глупость, чтобы завербовать её. — Пожалуйста, Герда! Отдам тебе все свои деньги, все, что захочешь, пожалуйста, только помоги мне! — взмолился он. — Верелий, нет. Кого угодно зови, а мне моя жизнь еще дорога. — отрезала девушка и поспешно отошла от парня и помоста, с которого можно было свалиться. Уже тут было высоко. Этажа четыре не меньше. Жуткий город, еще и людей едят. — Я отдам тебе ту книгу! Все книги, которые захочешь… Только помоги, ради Аркея, ради восьми божеств. — хрипло крикнул Верелий, когда девушка уже начала подниматься по лестнице. Остатки женщин спешили попасть в храм, жутко толкались, едва не сталкивая друг друга в бездну. И как сегодня не было таких инцидентов? А может и были, просто она не знала?       Предложение жреца заставило задуматься. Серьезный подкуп. Сомневалась она недолго и через несколько минут, вновь оказалась у большой каменной двери, которая вела в Зал Мертвых. *********       Было очень холодно, пахло ладаном, маслами, прямо как в церкви. Девушка взяла факел и медленно двинулась по лестнице вниз. Верелий медлил, в попытках зажечь свой, затем тихо посеменил следом за Гердой.       Не прошло много времени, как преступник явил себя. Осязаемый холод прошел по коже, заставляя её покрыться мурашками. — Не многие могут войти в склеп, источая запах стали и крови, но не страха. — эхом отдалось в темных коридорах. Девушка застыла на месте, ноги занемели, черные брови медленно сходились на переносице. Она услышала позади звук закрывшейся двери. Слабак. А голос продолжал литься из глубин, обволакивая, словно в кокон заключая. Герда на секунды перестала бояться и жадно вслушивалась в слова. — Я чувствую в тебе голод. Ты видишь мертвых и твой рот наполняется слюной. Твой желудок ворчит.       Как же мерзко, но она ничего не могла поделать. Словно её гипнотизировали. Она часто заморгала, на несколько секунд зажмурилась, стараясь отогнать страшное наваждение. После Герда взглянула на выступы, в которых лежали мертвые и сразу же отвела взгляд от них, чуть вскинув брови, продолжая слушать. — Не бойся этого. Я не стану чуждаться тебя за то, кто ты есть. Оставайся. Я расскажу тебе все, что твой разум давно забыл.       Девушка хмыкнула. Эта дамочка явно знает, как заговаривать зубы. Интуиция подсказывала ей, что эта женщина не одна. И, если сейчас она отвергнет её, это ничего не даст. Сорняки нужно вырвать с корнем, потому, сжав зубы, она кивнула, чтобы не поддаться вновь нахлынувшему страху. — Я слушаю тебя. — негромко сказала Герда, чуть подавшись вперед. Эхо разнесло её голос по каменным коридорам склепа. Стало еще страшнее. И она заметила впереди женский силуэт, начинающий медленно очерчиваться в свете факела. — Тебе ведь довелось попробовать плоть еще в детстве, да? Братик умер или сестренка? Несчастный случай, конечно. — звучал её приятный бархатный голос. Девушка узнала её и ужаснулась. Это была торговка из лавки с целебными травами. Несмотря на это, она продолжала внимательно смотреть на женщину, молча ожидая продолжения. Уже не из силы воли, а из — за того, что ноги её онемели. Она не могла сдвинуться с места, страх парализовал её. — А потом пришел голод. Любопытство. Подумаешь, один укус, что такого? Теперь все хорошо. У тебя есть подруга, которая тебя понимает. Забудь о чувстве вины. — Я… Я не каннибал. — вырвались слова вместе с грудным всхлипом. Безумие. Это самое настоящее безумие. Мама, забери меня отсюда, мама… Мне так страшно. Невысказанные мысли вызвали слезы. — Многие из нас гонят память о первой трапезе. Слишком силен стыд. Но тебе не нужно больше скрываться. — участливо продолжал голос. Но заметив слезы на глазах девушки, женщина торопливо, но довольно спокойно проговорила. — Не бойся меня, дитя, я не сделаю тебе ничего плохого. Всего лишь хочу помочь тебе освободиться. Намира, госпожа разложения принимает тебя. У неё есть место, где мы утоляем наш голод и не судимы. Здесь нет ничего страшного. Мы ведь знакомы с тобой, дорогая…       Все это время она подходила все ближе и ближе к Герде, а та не могла ничего сделать, даже пальцами пошевелить, ожидая развязки, стараясь хоть немного себя успокоить. Боги, зачем она согласилась? Ничто в этом мире не стоит этого… — Где же это место? — переступив через себя, спросила девушка. Ей было плевать на то, кто такая Намира, кто из людей в этом городе являются её приспешниками. Сердце стучало невероятно быстро, желая выпрыгнуть из груди, дыхание участилось, руки начинали мелко трястись. Это можно было хотя бы списать на собачий холод склепа. — Внутри Утесной пещеры. Мы будем ждать тебя сегодня вечером, приведи жреца, того слабака, который бросил тебя наедине с твоими желаниями, и ты познаешь всю силу нашей госпожи. — воодушевленно закончила женщина, улыбнулась кривыми желтыми зубами и исчезла. Было чувство, что её засосало в темную воронку и вот теперь перед Гердой зияет пустота склепа. Она бросает факел и летит наверх, забывая обо всем на свете… ********************** — Ну что, как все прошло? — чуть улыбнувшись спросил Верелий, обернувшись на грохот двери. Запыхавшаяся Герда быстро подошла к жрецу и, размахнувшись, ударила его кулаком в нос. Ударила быстро, без подготовки, легко выбрасывая кулак, как её учил папа. Затем схватила за грудки и негромко сказала, ошарашенному парню: — Ты — слабак несчастный, бросил меня, сбежал, как последняя девчонка.! Да как ты… В этот момент стражник крепко схватил её, заведя руки за спину. — Пусти меня! — вскрикнула она, сильно тряхнув головой. Платок слетел с головы, рыжие волнистые волосы рассыпались по плечам, скрывая лицо. Жрец захлопотал, стражник отпустил девушку. — Ничего — ничего, я сам попросил, сам! Аркей милостив к нам, мы должны чувствовать боль, чтобы жить полной жизнью! — начал он нести околесицу, на что стражник отмахнулся и начал уходить. Эти умники хуже восставших мертвецов… — Прости меня. — негромко сказал Верелий, вытирая рукавом нос, из которого шла кровь. — Людоеды в Утесной пещере. Дальше решай свои дела без меня и не дай бог, ты не отдашь мне обещанную книгу. — бросила девушка, сильно нахмурившись. — Один вопрос. — сказал парень, подходя чуть ближе к Герде. — Какого именно бога ты имела ввиду? — Какой больше нравится. — ответила она, перед этим закатив глаза. ************************* — Намира — темный принц даэдра. Госпожа разложения, ей поклоняются темные эльфы и одичалые предела. Эти чертовы изгои, чтоб их… Точно ведь они все это подстроили. Чтобы разобщить людей Маркарта. - раздумывал Верелий над ситуацией. Выглядел он спокойно, Герда так и не рассказала ему о том, что в качестве жертвы должны привести его. Да и вообще о жертве и слова не было. Какой смысл людей пугать? Да и если бы стража узнала, погнала бы его как приманку, а этого девушка не хотела, жалея парня. Жрецы поговорили с командиром стражи, им потребовался эскорт. Те, естественно, заупрямились, праздник ведь, но всеобщими убеждениями и молитвами удалось подключить их к действию. Конечно, ведь с молитвами Верелий пошел к главному жрецу и ярлу, которые заинтересованно играли в какую — то игру, не обращая большого внимания на подмастерье. Герду, как бы она ни упрямилась, взяли с собой к Утесной пещере, как и самого Верелия. Сумерки спускались поспешно, сухая трава шелестела под порывами свежего ветра, где — то с верховий доносился клекот орла, стражники же и стражницы тихо переговаривались между собой о том, как бы их не застали врасплох изгои. Вот, что удивляло Герду в этом мире. Женщины в этих краях в равенстве с мужчинами. Из низших сословий, по крайней мере.       Холод проникал даже под плотный плащ, который ей одолжил один стражник, повозка сильно тряслась, отчего все позвонки в спине девушка успела много раз пересчитать. Голова начинала уже болеть, зачем их то потащили в такую даль? На опознание, вроде как, но все равно странно это было.       Капитан передал команду, которая тотчас разнеслась по всем подопечным. Привал было решено сделать с другой стороны, у подножия. Медленно, тихо двинулась стража в сторону входа в пещеру. Им с Верелием оставалось только ждать и надеяться на то, что они смогут уйти, если что-то пойдет не так. Лошади были рядом. Рядом с ними осталось два человека для охраны. Если Верелий трясся как осиновый лист, скорее от страха, чем от холода, то Герда наслаждалась свежим воздухом, не задумываясь о том, что их могут убить. Её доверчивое сознание городского человека еще мало привыкло к опасностям, которые ждали едва ли не на каждом углу этого сурового мира. Холодный ветер, в котором смешивались запахи прелой травы и ила навевал воспоминания о доме, о тех моментах, когда семьей они выезжали на природу, спали в палатках под открытым небом. Сентиментальные слезы так и норовили выступить на глазах, но она сдержалась, оставляя это для моментов одиночества. Где-то недалеко шумела вода, какой — то бурный ручей. Кажется, она могла его видеть, пока они ехали сюда. Все это нравилось ей куда больше, чем городская грязь и вечная вонь. И в этот момент она поняла, что хотела бы исчезнуть из Маркарта. Вообще из этого мира, обратно домой, если это вообще было возможно.       С диким криком кто-то бросился на зазевавшегося стражника сзади и перерезал ему глотку. Герда мгновенно вышла из сосредоточения, округлив глаза, наблюдая за этим ужасающим зрелищем. Кровь брызнула из раны, заливая всю землю вокруг, человек упал на колени, что — то тихо захрипев, затем на землю, несколько раз вздрогнул и, кажется, умер. Впервые она видела смерть человека и не могла двинуться с места, глядела на все как в замедленной съемке, пока Верелий резко не дернул её за руку, так, что она грудью упала на дно повозки. Человек бросился на второго стражника, продолжая что — то кричать, но девушка этого крика не слышала. В её голове прокручивалась одна и та же картинка, Герда не могла пока избавиться от неё. И вообще ставила под сомнение то, что сможет избавиться. Забыть первую смерть невозможно. Увидел ли ты её, или убил сам. — Будь тише воды ниже травы. Будет лучше, если мы останемся незамеченными. Слышишь? — шепотом спросил он, в тот момент, когда перестал слышаться лязг стали. В её ушах же все еще звенел крик, перед глазами алела кровь. — Отродье даэдра убито. Но лучше быть живым, чем мертвым. Он может быть не один.       Оказалось, что рядом с тем местом, где они остановились был еще один вход в пещеру. Оттуда высыпали стражники, удерживая тех, кто не пал в бою. Важно было хоть кого — то, но взять живьем. Одного — для допроса, второго — для примера. Хотя, просто одного было бы достаточно. — Это она? — спросил капитан у Герды, которой помог подняться Верелий, когда битва закончилась. Прежде она описала им лицо женщины, которую видела в склепе. Это и правда была она. Только теперь лицо её было в кровоподтеках, глаз подбит, рука сломана, один из пальцев вывернут под невероятным углом. Еще одного мужчину взяли живьем, он выглядел не лучше. Так, стоп. Это ли не он продает свежайшее мясо…? — Да. — кивнула девушка, почувствовав, как изнутри что — то рвется наружу. Она на доли секунды представила, чье мясо могла есть, ей стало невыносимо плохо от всего, что навалилось. Герда не выдержала и быстро кинулась в кусты, не сумев сдержать рвотный позыв. Верелий бросился следом, успев собрать растрепавшиеся волосы девушки. Опустошенный желудок немедленно заныл, резкий запах рвоты ударил в нос и ей просто захотелось разрыдаться. Да за что ей все это, за что?! — Намира уже прокляла тебя, дешевая дрянь. Ты недостойна… — шипела где — то за спиной женщина, голос которой казался Герде сначала приятным. Послышался сильный хлесткий удар, заключенная мгновенно замолчала. Поддерживаемая Верелием, девушка вышла из кустов белая, как полотно. Взгляд её упал на избитое лицо, которое заливала кровь. На мертвого стражника, которого поместили в телегу рядом с ними. Боже правый, не надо…       Какой — то молодой стражник, заметив, как изменилось лицо девушки, подошел к ней, ободряюще коснулся плеча. — Труп не живой, ничем не повредит тебе. Так что не бойся. Бояться живых нужно. А Свейн отправился в Совнгард. Боги будут рады ему. — спокойно сказал он, даже чуть улыбнувшись. — Нет большей чести для воина, чем смерть в бою.       Герда медленно перевела взгляд на него, ни о чем конкретном не думая. В её голове кружил ураган и она давно уже оставила попытки в нем разобраться. Верелий довел её до повозки и сел ближе к трупу, стараясь хоть немного отгородить его от девушки. Для этого мира она была слишком мягкосердечна. Стражники вновь начали переговариваться и из отрывков разговора Герда поняла, что скоро головы людоедов можно будет увидеть на пиках площади Правосудия. Именно поэтому она будет старательно избегать этого места, стараясь найти всевозможные пути обхода. **************************       День был невероятно длинным. Множество событий, которые с момента её появления еще ни разу не были настолько ужасающими, настолько жестокими… На этих лестницах сам черт ногу сломит, это правда, но сегодня все хорошо осветили. Дорога ведь в храм Дибеллы. Она не знала зачем идет туда, но ей хотелось отдохнуть. И не на холодном камне в таверне, на котором после многих ночей могла схлопотать множество болезней, а где — нибудь в более приятном месте. Герда не хотела возвращаться. Ничего не хотела. В голове все еще стоял крик, голос этой женщины и кровь, кровь, везде кровь и рвота… Она уже не пыталась отвлечь себя от этих мыслей, понимая, что это бесполезно. Они будут настигать её еще очень долгое время и остается только смириться с ними. Но сейчас что — то внутри было против этого, не давало покоя. Что — то заложенное еще в далеком детстве, в другом мире, с другими устоями и правилами. Как же она устала.       Храм стоял на поразительной высоте. Девушка добрела до входа и рассматривала округу, хоть ветер и пронизывал её до костей. В небе висели две луны, что казалось совершенно нереальным, миллиарды звезд сверкали бриллиантами на черном шелке небосвода. Быть может где-то там её дом, её семья. Место, откуда она бесследно исчезла. Или же параллельная вселенная. Та книга, которую обещал ей Верелий в обмен на помощь, должна дать ей ответы, но сейчас она уверена в том, что все это глупости, вроде детских сказок, в которые тут многие верили. Мир, в котором нужно было четко очерчивать грань между магией, реальной и осязаемой, и глупыми выдумками крестьян, которые были сплошь и рядом. Она была в отчаянье. Никогда не сможет вернуться, никогда не узнает больше ни своей семьи, ни друзей. Этот мир был невозможен, но вот она стоит и едва не воет от боли, которая засела в её груди, на краю храма этого нереального, безумного мира. И пути назад нет. — Все хорошо, милая? Тебе нужна помощь? — спросила грациозная женщина, сверкая в свете ночи своими пронзительными черными глазами. Подошла она совсем незаметно, как кошка. Герда посмотрела на неё раненым зверем, ничего не отвечая. Женщина все поняла без слов, осторожно завела девушку в храм, из которого бил мягкий свет сотен свечей. Дверь чуть скрипнула и закрылась за ними. — Ты голодна? — обеспокоенно спросила она у неё. В храме было тепло. Неужели в Маркарте бывает тепло.?       В ответ Герда кивнула, осматриваясь вокруг. Ей было все равно. Скорее бы это закончилось. — Ты ведь не из этих мест? — вновь спросила женщина, проводя свою гостью в следующий зал, где расположились жрицы любви. Все были красивыми, ухоженными, не то, что все те, кого она встречала каждый день. Да и вообще у неё на лбу написано, что она не местная? Неужели настолько ярко она отличается от окружающих людей? Да и какая теперь разница? — Здесь не берегут красоту. Только портят её, отбирают невинность, разрушают гармонию. Но мы еще можем её спасти. Это холодное негостеприимное место не стоит твоих слез, красавица. — проговорила женщина, после быстро подозвав к себе нескольких жриц, отдавая приказ накрыть на стол. Девушки, женщины, даже старухи, которые выглядели очень свежо с любопытством и беспокойством разглядывали Герду, но она не чувствовала этого, по прежнему пребывая в ужасе от произошедшего. Все происходившее казалось ей нереальным. Глупым и бесполезным. Хотелось смеяться. И плакать. Вдруг женщина, которая привела её сюда, обернулась и взяла гостью за подбородок, внимательно оглядывая. — Ты хочешь потерять свою красоту данную тебе самой природой, дитя? — спросила она. Девушка отрицательно покачала головой в ответ, желая, чтобы теплые руки жрицы перестали лапать её лицо. — Предлагаю тебе стать жрицей храма. Служить ему. Сохранить свою красоту для богов, её не тронут недостойные люди.       Соблазнительное предложение. Даже слишком. Не раздумывая долго, Герда осторожно убрала руку жрицы от лица и кротко, доверчиво сказала: — Я согласна. — Это прекрасно, дорогая. Я вижу в твоих глазах не только боль, но и крепкий разум. В храме ты должна будешь поддерживать чистоту, помогать женщинам, которые ищут помощи богини, служить храму, служить мне, пока ты не станешь настоящей жрицей. Но у тебя все получится, я верю это. — женщина чуть улыбнулась, показывая свои ровные белые зубы. — Оставь печали и заботы страшного мира. Теперь ты на службе у богини Дибеллы.       Это было предложение скрыться от реальности. Спрятаться от мира, принять легкость жизни, после тягот, которые навалились на неё совершенно внезапно. Спрятаться от ужаса, который она испытала. И предложение это было принято. Существует эта богиня или нет, было неважно. Важно то, что, кажется, она нашла свое место здесь. Безопасное и теплое. Остальное было неважно.       Вечер был окончен в теплой деревянной постели с полным желудком. Больше не будет тех объедков, которые ей бросали управители таверны Серебряная кровь. Не будет этого пьяницы Клеппа, не будет Фрабби, вечно подозрительно поглядывающей на неё, не будет и Хрейнна, с котором она так хорошо сдружилась, не будет и Верелия, всех тех обитателей таверны, которых она успела узнать, не будет стражи, не будет какой - то там Намиры, крови, смертей и мерзости, которая ярким пятном все еще стояла в её памяти. А ведь в этом что — то было. Может быть человек должен пройти через страдания, чтобы получить что — то хорошее, действительно стоящее? Эта мысль укрепилась в ней и она беспокойно уснула, все еще вздрагивая от сладкого голоса торговки травами, который тревожил её, зажмуривая глаза от кровавых сцен, вновь восстающих из памяти. А после ей приснился тяжелый сон, который заставил её проснуться в холодном поту от собственного крика.