Русь не калина, Скайрим не малина

      Она стояла под навесом одного из деревянных домов, опасно нависавших над её головой. Почему — то девушка всегда боялась стоять под ними, даже в своем мире, но колонны стоически выносили груз. Пахло сыростью, прогнившим деревом, сильный дождь, разбиваясь о каменную дорогу, заливал ей ноги, отчего она поспешно отошла назад. Но результата это не дало. Ноги Лиса уже вымочила, оставалось только надеяться на то, что не простынет. — Если перебежишь сейчас — может и успеешь. — сказал Кувалда, стоящий рядом. Создавалось ощущение, что он отсюда никогда не уходит, контролируя рыночную площадь. В отличие от мира Древних свитков, Рифтен явно был больше, вмещал в себя много грязных улочек, которые создавали самый настоящий муравейник и почти все в итоге уходящие куда — то вниз, в трущобы. Здесь постоянно воняло рыбой и гнилью. Что же касалось Кувалды… Он вонял не рыбой, а кровью. Лиса сама не отдавала себе отчета в том, почему могла говорить с ним. Совершенно неожиданно они разговорились в первый день её пребывания здесь. Плохо реагируя на запугивания, она вполне лояльно, без всякого явного, по крайней мере, страха, продолжила разговор, осторожно расспрашивая о городе. И бесплатно ей кратко обрисовали картинку.       Девушка хмыкнула, плотнее прижимая к себе короткий плащ. — К чему успею? Еще немного проведу там и меня изнасилуют. Натурально. — довольно честно ответила она, сощурив глаза, без явного желания поглядывая на вывеску таверны «Пчела и жало».       Кувалда коротко хохотнул. Ей было интересно его реальное имя, но Лиса об этом предусмотрительно не спрашивала. Мало ли. — Ты права, спору нет. Но жить тебе на что — то надо. Я знал много опороченных девок, сам грешил, но все они жили дальше. Здесь такое сплошь и рядом. Так что вперед, красавица. Переживешь. — довольно жестоко ответил он. Но это была правда. — Ключевое слово — знал. Похоже все они заканчивали в могиле, а мне пока этого не хочется. — мрачно парировала девушка. — Все мы однажды окажемся в могиле. Рано или поздно. — по — прежнему жестко ответил мужчина и совсем легко толкнул девчонку рукой, отчего она, однако, отлетела едва не на метр, попадая под дождь. Мгновенно Лиса натянула плащ на голову, и быстро посеменила к таверне, хлюпая старыми сапогами. Хотелось развернуться и кинуть в Кувалду что — нибудь тяжелое, раскричаться на него, но, во — первых, это было опасно, во — вторых, он был прав. Тысячу раз прав. Но правда эта настойчиво не сочеталась с её принципами. Если у неё есть шанс не стать проституткой в услужении Хельги, она им воспользуется каким бы он ни был, насколько аморально ей ни пришлось бы поступать. И все-таки чем — то она в любом случае пожертвует.       Дверь открылась, жар опалил ей лицо, Лиса глубоко вдохнула свежего воздуха и нырнула в котел человеческих тел, смердящих потом и перегаром, иногда и чем похуже. Пробираясь сквозь верещащую толпу, все еще покрывая голову капюшоном, она вспоминала о тех временах, когда была всего лишь Алиной. Всего лишь девчонкой, которая заканчивала одиннадцатый класс и грезила о вузе мечты, в котором могла помочь миру стать лучше. А в итоге стала Лисой, дешевой певичкой в городе на границе Скайрима, в мире, о котором знала слишком многое и, как оказалось, одновременно ничего. — Чего так долго? — нагло спросил Рин, вскинув свои темные брови. Он был красивым человеком. Вот только для работы бардом слишком уж глухим, что и помогло девушке подвинуть его на должности. — Тебя забыла спросить. — огрызнулась она, выпучив серо — зеленые глаза. — Начинай Рагнара Рыжего. — Будешь ты мне еще указывать. — тихо фыркнул парень, но послушно начал играть, тонкими аккуратными пальцами перебирая струны лютни. Лису он сторонился. Девушка натурально подсидела его, наскоро выучив пару песен. Рин ужасно фальшивил, что прекрасно слышали не только владельцы, вот только играть было некому. Из-за войны сюда мало кто мог добраться, в особенности люди такой тонкой профессии. Потому и использовали то, что есть. Когда же над мальцом нависла угроза полного изгнания, выяснилось, что Лиса не умеет играть на лютне. Потому теперь они делили прибыль пополам. Это хоть как — то давало жизнь Лисе и сравнительно ухудшило жизнь парня. Но выбирать не приходилось, потому он помалкивал, ибо девчонка начала осваивать лютню и может вытурить его окончательно.       Быстро настроившись, Лиса громко, чисто запела. Легкие, казалось, скоро сожмутся настолько, что вдохнуть она больше не сможет, но тренировки давали немалый результат. Гул пьянчуг она перебить еще не могла, но те, которым было не все равно придвинулись ближе к дуэту, послушать песни, потанцевать. И пока она пела, никто не мог достать её из неги воспоминаний, в которую девушка попадала.       Оказалась Лиса в этом мире в тот момент, когда шла в школу, кажется. События утра стерлись из памяти, единственным доказательством того, что она шла именно в школу, был рюкзак, наполненный разного рода литературой. И тетрадями. Школьную учебу она, как и большинство одиннадцатиклассников, забросила, что, однако, не останавливало её от изучения предвузовской программы. Но сейчас важно это только потому, что она знает целый блок болезней, как от них лечиться и предохраняться. Если покопаться в памяти, можно найти еще очень много всего полезного, но это явно было основное.       После странного головокружения, которое преследовало её весь оставшийся день, Алина оказалась на небольшом заброшенном кладбище, рядом с крепостной стеной города. Новые могилы шли уже за стенами, это же место было почти необитаемым. Осознание приходило долго, урывками, и до сих пор она с трудом верила в произошедшее. Когда же захотела освежить свои знания, понимая, что ей безумно повезло со всей прихваченной литературой, поразило её то, что она ни слова не поняла из неё. Видела символы, пыталась их прочитать, но ничего не выходило. Вспоминала песни и они рубленой строкой, совершенно нескладно выходили из её рта. Девушка забыла свой язык и письменность. Все это заменилось чем — то другим, тем, что казалось абсолютно нормальным теперь, но совершенно невероятным когда — то тогда, в другом мире. Все эти открытия парализовали её разум на какое — то время, пока в голове не возник вполне резонный вопрос. Почему? Почему все это произошло? Но ответа не было. И она поклялась себе, что так или иначе, найдет его.       Лишние вещи она закопала на кладбище за кустами, используя старую лопату, подпирающую стену. Одета она была едва ли под эпоху, но рубаха с широкими рукавами — фонарями, черные брюки, короткие сапоги без каких — либо украшений и черное пальто с внутренними клепками, абсолютно лишенное их снаружи, могли избавить её от лишнего внимания. Может она из Морровинда? Или Сиродила? Или просто воровка, сцапавшая богатенькую одежду? Это было неважно, как показалось ей на тот момент. После же именно Кувалда и помог Алине стать Лисой, выбив в нужное время все, отчего необходимо было избавиться. Все отличающие её от обычного обитателя города повадки, вроде излишнего ума, от которого она болела, вежливости и детской наивности. Все это, однако, едва ли ушло, но явно она стала осторожнее. Побродив в поисках работы, пряча глаза, чтобы казаться хоть немного более незаметной, она забрела в Пчелу и Жало. А дальше уж известно, что было. Все же в городе было неплохо, как она решила для себя, привыкнув к запаху рыбы, дерьма и яркому безденежью.       Песня за песней, а голос уже дает слабину. Изредка она срывается на хрип, но этого никто не слышит, кроме Рина, который, Лиса буквально чувствует это, недовольно щурится, продолжая играть. Девушка проходит по таверне, не обращая внимания на потные руки, которые норовят облапать её. Некоторым даже удается схватить её за бока, бедра, ляжки, даже грудь, черт возьми, но она не сдается, зная, что если даст осечку лишится еды и крова. Смех вокруг все больше гремит, музыка продолжает тихо разливаться в той части зала, из которой Лиса уходит, теряясь в звуках, людях, но не прекращая петь. Дыхание переводить становится все сложнее. Невозможно душно… Девушку пытаются кружить какие — то мужчины, на секунду в голове мелькает вопрос «А не все ли равно?». Голова тяжелеет, поддаваясь общему порыву, она не пила, но чувствует себя пьяной среди всех этих людей, которым невероятно весело. Над ней ли потешаются или вместе с ней — неважно. Теперь Лиса в оковах, железную хватку чувствует на своей талии, громкий смех над головой. Но здравый смысл заставляет её прийти в себя, ужом выскользнуть из рук человека, которого она даже не могла видеть и смешаться с толпой, уносясь к дверям, ближе к небу, ближе к воздуху. Ей тесно здесь, вместе с ними. Злость уже начала кусать её самолюбие, яростно набрасываясь больше на саму Лису, нежели на тех, кто пытался её опорочить. О чем она думала, уходя от Рина? Из той части зала, где было безопасно? Неужели ей настолько хочется забыться, чтобы не помнить ничего? Ни семьи, ни музыки, ни друзей, ни книг. Ничего из того, что в сердце её оставило хоть какой — то след, который она перенесла с собой сюда.       Лиса петляет по улицам с невероятной скоростью. Холодный воздух, пропитанный дождем, еще не успел насытиться гнилью и падалью, потому мир кажется чистым. Чистым и ясным. Не собираясь терять это странное чувство, которое могло дать ей понимание того, что с ней происходит, девушка быстро выбиралась к озеру, чтобы долго глазеть из тени на её спокойную гладь. Это был первый раз, когда у неё возникло желание хорошенько померзнуть в этом мире, учитывая и то, что она уже на четверть простужена. Но почему — то здоровье волновало её мало.       Наконец Лиса с силой сжимает гнилые влажные сваи до боли в ладонях, жмурит глаза, стараясь отделаться от чувства собственной никчемности, от злости на себя. Даже не на тех ублюдков, которые это делали. Она сама это позволяет. От этого становится хуже. На грудь словно что — то давит, в горле стоит тугой комок, девушка открывает глаза и с силой пинает сваю, которая опасно трещит. Затем тихие слезы начинают катиться по щекам, руками Лиса теперь впивается в собственные волосы. Она слишком слабая для этого мира.       За спиной раздаются тяжелые шаги. Она быстро поворачивается, нервно оглядывая пьянчугу из таверны. Огромный, как медведь, он ступает все ближе и намерения его прозрачны. Вопросы отпадают моментально. Лиса бросается в сторону, надеясь скрыться, убежать, но её крепко хватают за руку, заставляя вскрикнуть, швыряют, как куклу, о стену деревянного здания, отчего в глазах на секунду темнеет, а спина ноет. — Продолжай петь, шлюха. Петь пока тебя будут трахать. — пропитым голосом говорит он, опасно хрипя. Судорога сводит все тело, заставляя прерывисто вздохнуть. После она пытается нащупать нож в голенище, находит его, но вот он уже лежит на земле, выбитый из её рук. А она как червь извивается, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Руки громилы уже полностью перещупали её где только можно, всхлипы вырывались из груди, стыд и ненависть смешались в ней адовой смесью. Все эмоции, что успели накопиться сейчас готовы были выйти наружу. Вот только едва ли ей это поможет, лишь только сделает её страдания намного острее. Но без боя она не сдастся, как бы то ни было. Будет кричать, драться, пытаться добраться до ножа. Что бы ни пришлось терпеть после. Что — то совсем незаметно блестнуло перед глазами. Инстинктивно Лиса прижалась к стене дома, сквозь холодный пот платья чувствуя перегиб балок. Да, у них избы тоже так строились… — Тебе привет от Мавен Черный Вереск. Помнишь Айварстед? Вот только она все еще ждет и долго это продолжаться не будет. А сейчас проваливай отсюда, если жизнь дорога. — негромко сказал кто — то из — за плеча пьяного норда, к горлу которого был приставлен кинжал, что успела разглядеть девушка, сквозь пелену слез. Он невнятно что — то пробормотал, щедро опаляя её перегаром, который ударил сначала в нос, а затем и в голову, нервно сглотнул и, продолжая шататься, двинулся в сторону ночлежки Хельги, когда от горла убрали лезвие. Едва он отвернулся, как его настиг пинок под задницу, отчего тот растянулся на грязной земле, с недовольным хрипом. Лиса в это время переводила дыхание, начиная пятиться к углу. Но, черт возьми, как же приятно было наблюдать за тем, как эту тварь унижают. Норд предпринял несколько попыток встать, только кряхтя, но ничего не говоря в отместку, не пытаясь никак вступить в конфликт с человеком в капюшоне, который скрестив руки на груди, наблюдал за ним. Уж с удовольствием ли или деловым интересом, этого знать она не могла. И все-таки, несмотря на все потрясения, девушка не спешила. Любопытство сильнее страха. Отойдя на почтительное расстояние, с которого могла быстро сбежать, она внимательно оглядела человека, одетого в хорошую кожаную броню. Она не эксперт, но это явно не дешевка. Сопоставив угрозу с броней, скрытностью и тем, что норд, тем не менее, остался жив, Лиса поняла, что мужчина явно был из гильдии воров. Ребята умели не привлекать внимания, в отличие от той же игры, потому что про них было мало что известно. Гильдия Воров была частью местной легенды. Да, они, возможно, были где — то там, под землей. Но друг о друге не распространялись. Это ведь теневой бизнес. Когда — то давно, как рассказывал Эйрин, самый милый юноша во всем Рифтене, члены Гильдии Воров крепко держали город в узде. Собирали «налоги», наводили страх на город, полностью подчиняя его. Теперь же осталась одна мелочь, перебивающаяся в подворотнях, которые и в гильдии то наверное не состояли. С ними расправлялась Мьол, пытаясь выведать о больших шишках, но ничего не добивалась. А вот Лиса сейчас натолкнулась не на новичка. Крепкий, собранный, спокойный. От Мавен Черный Вереск кто попало весточки не передает. Значит, гильдия еще живет. Убьют ли её за то, что она была свидетелем?       Да какая, впрочем, разница?       Норд наконец встал и скрылся за углом. Лиса наблюдала из тени, хоть тень и покровительствовала ворам. От какого вора она спрячется в темноте? — Расслабься, детка. Сегодня без происшествий, но завтра я так удачно рядом не появлюсь. Выходи, не обижу. — спокойно сказал человек, что заставило девушку выпучить глаза от удивления. Серьезно что ли? Бриньольф?       Медленно она вышла из тени, вновь подходя к балкам. Восстановить душевное равновесие было сейчас просто невозможно, а этот персонаж подстегивал её голову еще больше. Она НИ РАЗУ не видела его в городе. Он не был торговцем. Не появлялся на публике, даже в таверне. А ведь ветка Гильдии явно начиналась с него. Или время еще не подошло, или он настолько серьезная шишка. Помнится, он чуть ниже Мерсера Фрея в иерархии. Тогда все явно сходится. — Очень доверчиво. Была бы умной — бежала, как только шанс выдался. Глядишь и не запомнил бы. А теперь выхода нет. — все также спокойно, даже расслабленно говорил Бриньольф, повернувшись лицом к ней.       Это была банальная ловушка. Развод на дурака, а она повелась. Конечно, все вокруг такие добренькие. Черт возьми. Лицо её заметно побелело, сердце пропустило удар. Идиотка. Но мужчина коротко засмеялся. — Да ты совсем еще зеленая. Я просто шучу. Но лучше бы тебе запомнить этот урок. Дважды не преподаю. — сказал он, отчего Лисе сразу стало легче. Насколько могло. — Спасибо. — тихо, с заметным хрипом, сказала она, все-таки подходя к несчастным сваям, находя в них опору. Послышался долгий скрип. Если сейчас она войдет в таверну, в лучшем случае потеряет сознание. Лучше побыть на воздухе. Хоть от пневмонии её сейчас не защитит и холщовое платье. Ночь холодная, а она вся мокрая вылетела из жара. Нужно будет что — то с этим сделать.       Лиса думала, что мужчина ушел, благополучно оставив её в покое. Но он вернулся и облокотившись спиной о сваи, так, чтобы видеть её, передал ей кинжал. Вечная растяпа. — Ты таким кинжалом и хлеба не нарежешь, не то, что человека убить. — заметил он. Довольно доброжелательно, надо сказать. — Может тогда заточишь его? — угрюмо спросила девушка, забирая находку. И тут же ей захотелось в пропасть провалиться за такие слова. Думать прежде чем говорить явно не про неё. — Извините, пожалуйста, за грубость, неделя плохо идет… Я не хотела этого говорить. — поспешно добавила она, не пытаясь прятать заметавшиеся от стыда глаза. — Раз сказала — значит хотела сказать. Извинения тут ни к чему. — серьезно ответил на это человек. Лиса покачала головой, убирая темную прядь волос за ухо. Даже в этом мире она продолжала причудливо зачесывать их на одну сторону, что делало её похожей на королев и фрейлин не только из-за объема, но и довольно ладных черт лица. Оно у неё было красивое, за исключением некоторых деталей. — Не согласна. Человек думает слишком о многом и не все это является тем, что он хочет сказать. Думает, например, кто - нибудь «та дама похожа на шлюху», но он не скажет этого, начнет думать о том, правда ли это так. Потом убедится, что это не так и начнет корить себя за то, что думал. Так же и тут. Я подумала о том, что слишком уж сильно вы мне сегодня помогли, нагрубила, следуя из того, что плохо себя чувствую. Но вы ничего мне плохого не сделали, потому и права грубить я не имею, так что…       Ничего не говоря в ответ, мужчина достал фляжку и отпил с характерным звуком. Лиса заметила в свете тусклого одинокого фонаря рыжую щетину и тяжелый, чуть заостренный подбородок. После Бриньольф хмыкнул, передавая сосуд девушке. Та мешкала всего секунду, после взяла её и отпила, едва не поперхнувшись. Ох, мед Хонинга. Ядреное пойло обожгло глотку, разлилось по телу теплом, которое уже не мог забрать холодный пронизывающий ветер, который ежесекундно трепал её волосы, не давая ясного вида. — Спасибо… Мне от своих рассуждений тоже порой хочется выпить. Без бутылки и правда не разберешь. — веселясь, сказала она, поднимая серо — зеленые глаза на мужчину. Губы её исказила улыбка, несмотря на то, что минутами ранее она готова была разрыдаться. И в её мире жизнь была далеко не сахарно — конфетной, потому Лиса более спокойно переносила жизненные бури. Поплакали, теперь можно и посмеяться.       Человек усмехнулся. Кажется его эта ситуация забавляет. — Разговариваешь ты явно не как крестьянка. Откуда ты, как твое настоящее имя — это неважно. Куда важнее, по крайней мере, для тебя, то, что работа певичкой явно не дает тебе тех привилегий, что были ранее. И никогда не даст. Хельга ведь тоже сначала пела. — голос его стал серьезным, вкрадчивым. Теперь она уже физически чувствовала как к ней приглядываются, едва ли не рентгеном просвечивают. — Да ну? — усмехнулась Лиса, иронично вскинув брови. Но сделала это довольно осторожно, стараясь не вызвать гнева или презрения.  — Представь себе, детка. Даже Кувалда родился не костоломом. Тоже себе бегал под стол, таскал у матери сладкие рулеты… — довольно лояльно продолжил Бриньольф, чуть качнув головой, затем отпил из фляжки. Девушка долго внимательно посмотрела на мужчину, который не обратил на неё никакого внимания. Ей, по крайней мере, так показалось. Кувалда, значит. — У меня выбор невелик. Пойду в рыболовы — сгною себя, а мест больше то и нет. Работяга из меня плохой, поварихи везде есть. Все, что я умею — петь, болтать и врачевать немного. А толку от этого мало. Жрицы Кинарет могли бы и принять, но с этой войной… — сказала Лиса, пожимая плечами. Фляжка вновь оказалась в её руках. В этот раз пить было легче. Стало совсем спокойно. — Могу предложить провернуть одно дельце. Справишься с ним — получишь постоянную работу. Не совсем законную, но прибыльную. Выберешься из таверны, сможешь арендовать себе комнату. Купить что — нибудь получше этих обносков. Кто отдал тебе платье? Кирава? — тут он легко дернул её за рукав, успевая ущипнуть за руку. Лиса ойкнула, возмущенно хмурясь. Человек же коротко рассмеялся. — Какая неженка. И все-таки бьюсь об заклад, ты одна из тех Сиродильских мадам, над которыми с самого рождения трясутся няньки. — Интересное предположение. — тут рассмеялась уже Лиса. — Что же еще можешь обо мне сказать?       На некоторое время Бриньольф замолчал, кажется, оглядывая её. Капюшона он так и не снял. — Ты была прилежным ребенком у богатых родителей. Вся из себя умница, золотое дитя. Но они решили выдать тебя за богатого старика. Или просто урода. Начались бунты, истерики, протесты. Как же так, не по любви и за того, кому и проститутки через раз дают. Ладно бы еще красавцем был. И вот ты решаешь, что так жить нельзя. Берешь коня, припасы, деньги и едешь вникуда, меняя обеспеченную жизнь на какие — то скайримские трущобы. Ты обязательно переодевалась в мальчишку. Леди на тракте не любят, успел сказать тебе конюх на прощание и ты, конечно, послушала его. Старые шрамы от подростковых прыщей сослужили тебе хорошую службу и ты быстро слилась с местным населением, забывая о поклонах и всех условностях отеческого дома.– поразмыслив, ответил он. Лиса улыбнулась, костяшками пальцев проведя по тем местам, на которых остались некрасивые темные пятна. Это было её проклятьем, вот только когда она попала в этот мир, кожа стала немного чище. — Все это, конечно, интересно… Вот только я не умею ездить на лошади. — сказала она, разглядывая темную гладь озера. Этот ответ заставил собеседника задуматься. — И все-таки я оказался прав, верно? — спросил Бриньольф, вот только вопрос этот не требовал ответа. Он тут же перешел на другую тему, которая интересовала его значительно больше. — Так что же с делом, детка? Ты согласна? Другого такого шанса может не представиться. — Согласна. — кивнула девушка, отворачиваясь от озера. Подул пронизывающий ветер, намного сильнее тех, что настигали её за все время проведенное вне стен таверны. И даже алкоголь не спас её, заставляя поежиться. — Тогда к сути дела. — быстро сказал мужчина. — Нужно украсть кольцо из лавки Мадези и подкинуть его Бранд — Шею. Даю тебе три дня, на то, чтобы узнать какие возможно полезные детали. Когда и куда ходят, где Мадези держит ключ от сейфа, как лучше было бы подкинуть кольцо Бранд — Шею. Любая информация, которая может быть полезной. На четвертый день, в обед, на рыночной площади будет суматоха. Мадези будет отвлечен, можешь быть уверена. В это время ты должна будешь выкрасть кольцо и, до момента закрытия лавки, подбросить его. Есть вопросы? — докончил он. Говорил Бриньольф говорил четко и понятно, не размениваясь на мелкие пояснения. А ведь в них и был весь сок. Естественно, пока дело есть только на словах вопросов нет. А как только они появятся его уже рядом не будет. — Нет вопросов. — кивнула Лиса, начиная кашлять. Продолжалось это недолго, но она услышала хрип. Вот же черт возьми. — И без глупостей, детка. Если что — то пойдет не так — я узнаю это. И уже не буду так любезен. — предупредил мужчина, по тону голоса которого понятно было, что это не блеф. — Даже если стража заметет тебя, не вздумай и слова сказать обо мне или этом деле. — Я все поняла. — сказала девушка. Во что она только впутывается? Но это был выход. Сейчас она играет на все то, что имеет. Было в этом однако что — то такое, что ей нравилось и чего она одновременно опасалась.       Человек в капюшоне кивнул и быстро зашагал к Ночлежке Хельги, скрываясь за поворотом. Лиса решила не испытывать судьбу и отправилась обратно в душную таверну, праздник в которой гремел и без неё. Минуя зал, двинулась на кухню, быстро сообразила из каких — то мелких запасов горячий чай и нагрела немного воды в свободном котле, после поспешно натаскала её в кадку и опустила в неё замерзшие ноги, которые тут же ответили болезненным покалыванием. Пальцы стали неподатливыми, сжать и разжать их, казалось, было невозможно. Заплатят ей явно намного меньше, но простуда близко, Лиса чувствовала это. Лучше пресечь её появление, иначе она сляжет и умрет. Прислужницы ворчали на Лису, но это было не так уж и важно. Её время — её деньги. Да и Рин тоже куда — то сбежал. Запах мяса приятно щекотал ноздри, но сегодня она есть уже не будет. Отогреваясь, она думала о том, что все вокруг происходило не зря. Не зря и её сегодня пытался изнасиловать какой — то ублюдок. В этом событии девушка видела вполне определенный смысл. Нужно стать сильнее. Умнее. И жизнь дает ей возможность себя проявить. Самое главное — не потерять её.