Русь не калина, Скайрим не малина

      В жизни иногда бывают такие моменты, что становится скучно до невозможности. Но это было явно не про жизнь в этом мире. Все, о чем она когда-то давно грезила, сбылось, со всеми подробностями, как позитивными, так и негативными. В её голове это была лишь сказка, захватывающая и интересная, реальность же оказалась куда более прозаичной. Несмотря на все то, что она знала об этом мире, а знала она невероятно многое, увлекаясь лором всей вселенной Древних свитков, применять эти знания было негде, зато вот как разводить костры, готовить еду, избегать букетов болезней и жить без интернета, вот это бы ей явно пригодилось. Знала она, мягко говоря, маловато и первое время с щемящей тоской в сердце вспоминала Гугл, который помогал ей во всех сложных жизненных ситуациях. Например, как сварить рис. А вот тут она гуглила бы «как зашить рану так, чтобы человек не умер» или «чем лечить чуму». Как пример. Слава богам, что раны зашивать пока было некому и таких глобальных болезней, как чума, не наблюдалось. Да и вообще, возвращаясь к знанию лора, знала она все очень поверхностно, потому что даже Солитьюд был далеко не копией локации в игре, а большим городом, просто таки огромным, потеряться в котором было очень легко. Людей, соответственно, было тоже намного больше, значит и переплетений между ними. Она думала об этом перед сном, это казалось ей захватывающим. По настоящему захватывающим, еще о том, с какой, казалось бы, простотой она нашла себе место, вообще выбравшись из глуши к самому городу, минуя все опасности тракта. Это везение пугало её, легкая паранойя покусывала в моменты спокойствия и даже мимолетного счастья, но Валерика старалась не обращать на это внимания. И все-таки это тревожило. По первости этот мир безумно пугал, особенно ночами в лагере, когда она не могла уснуть из-за вечных шорохов и мыслей о том, что её могут убить. Постепенно это проходило, но девушка все время была наготове. Жизнь научила её быть осторожной, реагировать на опасность быстро и ей было кого благодарить за это, хоть и вспоминала она этого человека со смехом. И хоть здесь не было возможности мыться горячей водой каждый день, не было плиты, холодильников, телефона и простых радостей гигиены, ей здесь нравилось. От случая к случаю, конечно, потому что испытывать радость в новых условиях было нереально сложно. Совершенно одна, Валерика безумно скучала по родным, по своему псу Арчи, по друзьям. Ищут ли её? Конечно ищут, если она правда пропала, а на её место не заступил какой — нибудь двойник. Всякое бывает. Разыгравшееся воображение рисовало неприятные картинки, отчего ей становилось немного не по себе. И все-таки жизнь продолжалась. Несмотря на все то, что с ней произошло. Тело недолго привыкало к физическим нагрузкам, разум тоже освоился в новых условиях, но, честное слово, она впахивала так, как не впахивал никто в её возрасте в их мире. Хотя, быть может, где — нибудь в странах третьего мира… Но точно не в России. С семи утра до восьми вечера, почти не отрываясь, она стояла за прилавком и пыталась делать то, что делала очень редко — кричать. Она зазывала клиентов, едва не срывая голос. Вечно тихая Лера превращалась в торговку Валерику, приспосабливаясь к новому миру. Милое лицо, большие глаза миндалины, в которых плескалось лазурное море, незнакомое жителям Скайрима, длинные черные ресницы, окаймляющие их, и аккуратные темные брови. Приятная внешность располагала к ней людей, но далеко не всех. Её часто оскорбляли женщины, не такие красивые как она, с растяжками на боках от родов, морщинами и старыми гнилыми зубами. Называли ведьмой с неприятной регулярностью, но девушка смиренно отмалчивалась, неприятности в этом мире — самое последнее, что она хотела бы иметь. Да и что хорошего вступать в спор? Только нервы потратишь. Люди верят в то, во что хотят верить. Однако, мысли мыслями, а работа не ждет.       Теплое солнце Солитьюда согревало её веснушчатое лицо. Валерика подставляла его навстречу светилу, неспеша шагая по каменным мостовым, разглядывая холодное темное море и корабли, стоящие в бухте. Ветер внезапно налетал и хлестал её по щекам, отчего она чуть морщила нос и прижимала сверток к себе. Девушка направлялась в Синий дворец, несла ткани для ярла Элисиф Прекрасной. Вдова — королева была не более чем пешкой в руках Империи, которая, как казалось Лере, поступала слишком жестоко с братьями бури — повстанцами, революционерами. Эта война не стоила самой себя, выжимала соки из Скайрима и самой Империи, что она теперь видела совершенно отчетливо. Тот человек, которого она встретила, когда только приехала, был прав. Едва генерал Туллий покинул город, что произошло сравнительно недавно, в город пошли толпы людей, злых, обездоленных, голодных. Перепалки в тавернах нередко приводили к убийствам, риск быть обворованным и изнасилованным был очень велик, уже не только стража, но и легионеры патрулировали улицы, поскольку безопасность была под угрозой. Тракт переполнился, ворота не закрывались до самого вечера. Делать выводы можно было довольно смело, хотя бы в своих мыслях. Со стороны Империи Скайримом правил именно генерал. И именно его не было в городе, который заполонили пережитки войны. Девушка боялась, не покидала пределы лагеря ночью, старалась не забредать в темные неприветливые улочки города, когда удавалась свободная минутка. А свободное время оставалось. Валерика успела побывала в коллегии бардов, в которой познакомилась с творческим светилом Скайрима. В игре локаций было куда как меньше, а ведь в городе было еще достаточно разных гильдий, в которые она ходила, одной из них был круг художников. Девушка побеседовала с главой, который оказался очень милым старичком, хоть и пахло у него изо рта не так уж и приятно.       Как определила Валерика, сказывалась болезнь желудочно-кишечного тракта, которую она выявила и по пятнам на коже, и по жестам человека, который неоднократно хватался за живот, как бы невзначай, однако лицо у него в этот момент замирало. Девушка не была медиком, но имела обширные познания в биологии. Кроме минимальной помощи с болезнью, которая вполне могла быть раком желудка, Валерика показала несколько набросков и в гильдию её охотно пригласили. Она пока мешкала. Деньжат нужно подкопить, да получше освоиться. С купцом было пока надежнее.       Вот так и проживала она свои дни в столице. Приятная внешность, ухоженный вид открывал ей те немногие доступные двери, от которых она могла подняться чуть выше. Спешить некуда. — Лучезарного дня тебе, прекрасная дева! — полупропел знакомый голос из-за спины. Валерика чуть заметно улыбнулась. — И тебе доброго дня, Микаэль.       Мужчина быстро догнал её, засверкал своими ровными зубами, продолжая: — Ты сияешь сегодня ярче обычного! Неужели дело в солнце, что обласкало тебя? Или же наоборот, солнце было обласкано твоими лучами? — тонкими длинными пальцами он театрально подкрутил свои темные усы, что несколько не сочетались с его золотыми волосами. — Да, сегодня прекрасная погода. Вот только ветер… — продолжая шагать, согласилась Валерика. Настроение у неё заметно улучшилось. В груди чуть потеплело. — Я закончил поэму. Она о прекрасной деве с огненно-рыжими волосами и глазами цвета вод теплых островов. — вдохновенно сказал поэт. Валерика смутилась, отворачивая лицо и улыбаясь. — Это очень хорошо. Но волосы у меня цвета осенней листвы… Неужели придется переписывать.? — с легкой улыбкой спросила она, хитро сверкнув глазами. Мужчина трагично вздохнул. Актер из Микаэля был прекрасный. — Мадам, вы разбиваете мне сердце… Прошу вас, дайте шанс. На празднике в дворце нашей госпожи Элисиф я намерен представить это произведение. Окажите мне честь, станьте моей леди!       Девушка удивившись, чуть вскинула брови. — Ты серьезно?       Бард мгновенно утратил весь фарс и довольно тепло улыбнулся. — Вполне. Меня пожаловали наконец и мне хотелось бы, чтобы ты была рядом. Какой праздник будет! А тебя вновь заприметят художники, и, быть может, ты все-таки бросишь своего торговца. Понять не могу, чего ты так к нему привязалась? — ответил мужчина, вопросительно, с долей непонимания глядя на девушку. Валерика повела плечами. — Он хороший человек. Грубоват немного, но платит неплохо и кормит. Где в этом городе я лучше найду? Да и, к тому же… Он путешествует, вроде как. У него эскорт, наемники. Можно и мир посмотреть. — сказала она, оглядывая прохожих. Все куда — то спешили, бежали, потрясая корзинками или наплечными сумками. Людей немного было. Из каменных окон выглядывали прислужницы, вытрясая скатерти, рядом сновали в чепцах их сестры по оружию. Они шли по богатому кварталу, прилегающему к Синему дворцу. Мимо неспеша прокатилась карета. Извозчик сидел спокойно, почти не двигаясь, и только камни мостовой заставляли его чуть подпрыгнуть. Здесь весь коктейль запахов сходил на минимум, потому что дворяне — люди тонкие, в отличие от их бедных собратьев. Ох, знали бы вы, как в порту воняет рыбой… — Вот как. — хмыкнул Микаэль, задумавшись. Несколько минут они шли в тишине. Как только Валерика решила уже перевести тему разговора, бард вновь заговорил. — Разве ты не хотела бы остаться здесь? Со мной.       Этот вопрос поставил её в неудобное положение. — Хотела бы. — согласно кивнула она. — Но…       Мужчина вспылил, всхлестнув руками. — У вас, женщин, ничего не бывает без этого «но». Везде есть какой — то подвох. Если вы говорите, «да, конечно, но…», это уже значит нет. Глупая отмазка, не более того. Мне нужно или да или нет. Определенный ответ.       Девушке этот тон не понравился. Очень не понравился. Её определенно пытаются принудить. Причем довольно грубо, для её реалий, по крайней мере. И не столько из соображений того, что она не хочет говорить нет, сколько из банальной вредности, Валерика ответила: — Сегодня я не дам тебе никакого ответа. Я не готова. — Когда же мне его ожидать? — рассерженно хмуря темные брови, спросил Микаэль. Его голубые глаза пронзительно сверкали. — Когда придет время. — тихо, но твердо ответила Валерика. — Прощайте, сударь.       Мужчина остался на месте, сверля взглядом её спину. Послышался сильный грохот, девушка не успела обернуться и понять, что происходит, как в двадцати сантиметрах от неё пролетела на невероятной скорости повозка, опасно подпрыгивая. Извозчик обезумевши покрикивал на кобылу, используя язык, которого она не знала. Она отшатнулась и упала, совершенно не понимая того, что произошло. Сверток с тканью вылетел из рук. Как во всех внезапных, опасных ситуациях, происходящее доходило до неё очень долго, сердце быстро стучало от испуга. Рядом сверкнула под лучами солнца шевелюра Микаэля. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, помогая Валерике подняться. — Да, в порядке… — ответила она, наблюдая за всадниками, которые резво скакали за нарушителем, покрикивая на прохожих, чтобы дали дорогу. — Что тут происходит? — Понятия не имею. — покачал головой Микаэль, вновь, по привычке, закручивая темные усы. — Но я просто обязан это узнать. Увидимся, моя леди. — докончил он и поспешно направился по мостовой дальше, не желая терять из виду всадников. Пешему человеку потерять след было очень легко, но что выяснила для себя Валерика после общения с Микаэлем, так это то, что он — ищейка. Всегда найдет то, что ему нужно, где бы это ни находилось.       Испуг постепенно сходил на нет и до неё только дошло, что мужчина перед тем как уйти, поцеловал её в висок. Девушка зарделась, чуть улыбнулась, подняла свою пропажу, которую еще не успели забрать и продолжила свой путь в Синий Дворец. Люди быстро пришли в себя, вновь занялись своими делами. Для большого города такая потасовка далеко не редкость, даже Валерика к этому уже привыкла, несмотря на то, что тут её могло серьезно зацепить. Но ведь все хорошо, да?.. ********************       Дорогой шелк приятно перетекал по пальцам, расставаться с ним не хотелось. Это напоминало о доме. Но швея, придирчиво осмотрев ткань, быстро улыбнулась девушке, отдала ей мешочек с деньгами и отвернулась к своей госпоже. Валерика поклонилась Элисиф, которая была определенно красивой женщиной, с рыжими, к слову, волосами. Настоящими рыжими волосами, которые не нужно было подкрашивать, цвет которых не смывался. Они были прекрасны. Девушка быстро вышла из помещения и пошла по роскошно обставленным коридорам в сторону выхода из дворца. Валерика уже не впервые была во дворце, неоднократно приносила ткани для одежды королевы и её спокойно впускали. Может быть, дело было еще и в покровительстве той женщины, благодаря которой она получила эту работу? Потому что так просто во дворец простолюдин не пускали. Только в определенные дни прошений. Свет из витражных окон ярко освещал зал на втором этаже. Пол украшенный рисунками, картины на стенах с изображениями героических битв. Но больше всего её привлек портрет королевы — волчицы. Потема Септим. Густые черные волосы вьются, спадают роскошными локонами по плечам, темно — синие глаза блестят, лицо белое, скулы узкие, брови тонкие, настолько аккуратные, что кажется будто за ними ухаживали в профессиональном салоне. Девушка вспоминала её историю, медленно, урывками, помня только то, что она сошла с ума и руководила армией мертвых. Эх, сейчас бы почитать книжки…       Спустившись вниз, она встала в закутке коридора и начала пересчитывать деньги. Владелец высчитает с неё то, что ей могли недодать, хотя она и так уже понимала, что не вернется, даже если будет недостача. Её могут окрестить воровкой. Именно поэтому нужно проверять все не отходя от клиента. Это немного расстроило её. Вдруг, совершенно неожиданно, откуда — то выскочил странно одетый лесной эльф, лицо его покрывали синяки и ссадины, как успела заметить ошарашенная Валерика. Он схватил её за руки, в которых она держала мешочек, и стал быстро шептать, нервно оглядываясь куда — то: — Моему хозяину нужна помощь… Срочно нужна помощь, вот вот… Держи, держи его, не теряй, иди туда, дверь… Я. Быстрее! — он судорожно вскрикнул, заслышав громкие шаги. Всучив напуганной и ничего не понимающей девушке в руки какой-то большой желтоватый предмет, отчего она чуть не выронила мешочек с деньгами, странный босмер толкнул её за дверь, которую очень быстро отворил, словно та была и не замкнута. Затем медленно, бесшумно прикрыл.       Место, в котором оказалась Валерика, съедало все звуки. Грязные полы, вокруг все в паутине, спертый запах заставил её тихо чихнуть и испугаться тишины, которую она нарушила. Ей было… как-то не по себе. Та вещь, которую всучил ей человек, оказалась бедренной костью, которую девушка тут же в немом ужасе откинула от себя. Гулкий грохот разбавил тишину, что — то зашуршало в углу. Мыши, крысы, это же очевидно. Так, спокойно, спокойно… Сердце стучало быстро, страх пронзил её, взгляд заметался по небольшому пространству, от которого уходила старая деревянная лестница на второй этаж. Валерика начала предполагать, ЧТО начинается. Но категорически не хотела влезть в это. Только не это…       Быстро развернувшись, она начала дергать ручку двери, но та не поддавалась совершенно, хотя девушка была уверена, что босмер не замыкал дверь. После нескольких минут мучений стало понятно — она не выйдет, пока не пройдет через безумие принца. Суеверный ужас перед тем, что ждало её на втором этаже заброшенного крыла Синего Дворца не давал первое время двинуться с места. Нескоро, но Валерика вернула себе самообладание или хотя бы его подобие. Главное — ничему не удивляться. Не подавать страха. Ведь чему быть, того не миновать. Остается только пройти через это и как можно скорее.       Девушка оправила складки холщового платья, прибрала волосы за ворот и неспеша пошла к лестнице. Под её ногами она противно заскрипела старыми досками, тут Валерика ступала осторожно, придерживаясь за стену одной рукой. Окна были витражными, картины, отражавшиеся в стенах и полах одинокого заброшенного коридора, навевали тоску, вселяли какое-то чувство показного спокойствия, хоть девушка и знала, что через несколько шагов окажется далеко отсюда, на грани миров неведанных ранее. Несколько тихих шагов никак не отразившихся в стенах коридора и красавица исчезла из этого мира, оставив после себя только одинокий мешочек с монетами. *********************************       Первым, что она почувствовала, была мягкая почва. Слишком мягкая. Это был песок. Ни запахов, ни ощущений ветра или хотя бы присутствия кого — то кроме неё. Небольшая ножка чуть проваливалась, утопала в податливой земле, наконец на подмогу пришло зрение. Валерика с опаской шагнула вперед, сумерки приняли её в свои объятия, густой туман опутывал все вокруг, оставляя её на небольшой поляне. Она была не одна. Девушка подошла чуть ближе к длинному столу, уставленному явствами. За ним сидели два мужчины и увлеченно вели беседу о чем-то, чего она не могла слышать. Тихий голос пожилого человека звучал мерно и спокойно, даже как-то грустно. Одет он был богато. Плащ, обитый горностаем, несмотря на свою старость, по-прежнему хорошо сидел на небольшой фигурке старика, на голове же его тускло поблескивала в свете настольных свечей золотая корона, с вставленными в неё изумрудами. В контраст с ним, его собеседник, молодой на вид, но седой мужчина, говорящий то отчетливо громко, то переходящий на опасный шепот. Эта перемена окончательно поставила точку в рассуждениях Валерики о том, кто же он такой. Лилово — золотой сюртук сидел на нем просто таки идеально, манера поведения принца менялась каждую секунду. Она заметила, как пожилой человек пару раз скосил на неё усталый взгляд, продолжая о чем — то говорить, но Шеогорат совершенно не обращал внимания на её присутствие. Валерика, осторожничая, не приближалась, ожидая своей очереди, если можно было так сказать.       В какой-то момент разговор утих, старик и молодой мужчина внимательно посмотрели друг на друга и первый мгновенно исчез, что заставило девушку чуть вздрогнуть. Такого она никогда не видела и хоть поклялась себе ничему не удивляться, вновь удивилась. И вдруг, совсем внезапно, сверкнули перед ней два ярких золотых кошачьих глаза. Девушка испуганно отшатнулась, сердце пропустило несколько ударов, но принц цепко схватил её за руку и широко улыбнулся, щуря блестящие даже в полумраке глаза. — Кто же, кто же к нам пожаловал? Какая прекрасная мисс! Или я с чем — то путаю? Леди? Миледи? Да ведь это и неважно, прошу вас сесть.! — воскликнул человек. Конец фразы напряженно застыл в воздухе, девушка же постаралась взять в себя в руки. Ох, как тяжело это давалось. С поразительной ясности вспыхнули в памяти легенды о Шеогорате, отчего кровь явно потекла быстрее по её телу. — Меня отправил эльф… Я должна помочь его господину. — тихо сказала Валерика, не опуская взгляда. Едва она хотела поправить выбившуюся прядь, как мужчина сделал это за неё, после потрепав за щеку. Руки у него были холодные. Сначала на лице его разыгралась шаловливая улыбка, отчего девушке и самой захотелось улыбнуться. Но это желание резко пропало, когда принц стал мрачен и задумчив. Страх выпустил коготки в её маленькое сердечко и медленно высасывал силы. Шеогорат выпустил её руку из своей ладони и зашагал к стулу в изголовье стола, в то же время жестом приглашая девушку присесть. — Ну что ж… Я и правда здесь засиделся. — сказал задумчиво принц, руками обводя свои владения, садясь на место. В тот же момент туман начал рассеиваться, являя мертвую алую пустыню, среди которой, одинокими корягами стояли деревья. От поляны, на которой располагался стол, разбегались в разные стороны дороги, пересекавшие высокие каменные арки. По белому скуластому лицу прошла судорога и в следующий момент мужчина улыбнулся, тут же подул ветерок, чуть засыпая песком её ноги. Мрачно и жутко. — Но знаешь ли ты, что это за место? — Безумный разум императора? — неуверенно спросила Валерика, брезгливо разглядывая яблоки в чаше, из которых выглядывали черви. Шеогорат весело посмотрел сначала на неё, затем на червя. Под взглядом девушки червь превращался в длинный ключик, затем же начал принимать очертания ободранной кошки. Кости начали медленно отслаиваться от железа, обрастать мышцами, кровить, капая на стол, из черных провалов глаз, начали смотреть сначала белки, затем зрачки. Кошка без шерсти решила сказать свое коронное «мяу», которое прозвучало так, словно кто — то провел по стеклу ножовкой. Превращение это хоть и было ужасным завораживало, до того момента, пока скрежет едва не оглушил её. Все это вызвало у Лорда Безумия приступ восхищения, отчего он громко и быстро захлопал в ладоши. Это заставило Валерику вздрогнуть, она нервно посмотрела на молодого мужчину, постаревшего на десять лет. — Именно, именно, Лерочка. Отлично развлекся я здесь, но пришло время уходить.! Разум её выхватил собственное имя. Она уже и забыла как оно может звучать. И ведь… Не Валерика. — Вы что — то знаете? — быстро спросила девушка. Жажда правды шевельнулась в ней и успокоить её будет не так — то просто. Боги знают все, мелькнуло в её голове и она не уйдет отсюда, пока не узнает хотя бы крупицы. По лицу принца ничего нельзя было прочесть, вопрос Валерики не задел его, мужчина продолжил говорить, но, черт возьми, она точно знала, что сказал он это не зря. — Я смогу уйти только, когда ты освободишься, Лерика, и только тогда. — явно дразня, продолжал Шеогорат, крутя в руках чью — то темную косичку. — Освободи разум Пелагия от безумия и освободись сама!       Он порывисто встал, Валерика последовала его примеру. Из воздуха соткался посох, который прыгнул в руки девушке. Ваббаджек был тяжеловат для неё, резко потянул к земле, но выбирать не приходилось. — Иди, дитя! Пошевеливайся, иначе успеешь! — подражая кому-то закончил он, вновь падая в кресло. Девушку это немного разозлило, скрипнув зубами, она спросила на свой страх и риск: — Когда я освобожу разум Пелагия, вы расскажете мне о том, как я сюда попала? Шеогорат нервозно захихикал, поднимая голову к розовеющему небу, на востоке которого алел закат. — Из ткани миров соткется оно, Властитель не смог уберечь от него, И если восстать не получится нам, Придется помочь всемогущим богам. — хрипло прочитал он и повел головой, чуть прикрывая глаза. Внезапно, задумавшуюся Валерику, ноги сами собой быстро понесли по одной из троп. За спиной с грохотом, который съели пески, осыпалась каменная арка, остатки камня быстро утопали в алой земле. Дыхание начинало сбиваться от бега среди пустыни, прерываемой темными мертвыми лесами. Она не могла остановиться, руки тряслись, едва удерживая посох. А в голове, словно поставленный на повтор, говорил Шеогорат. И больше того, что ждет её в безумном разуме старика, волновало то, что знает принц о том, как она сюда попала. **************************       Наконец ноги привели её на поляну, плотно окруженную черным плющом. Воображение Валерики тут же нарисовало красочную картинку того, как эти плющи оплетают жертву и убивают её. Не до конца отдышавшись, она отбросила эти мысли, решая близко, однако, не подходить, и услышала лязг стали о сталь. Увиденное поразило девушку, все-таки реальный мир — не зарисовка. Старичка, ростом всего ей до колена, избивал солдат Империи, детина около двух метров, усиленно пыхтя. Лицо его каждую секунду менялось, было гибким, словно из пластилина, на неё пока что не обращали внимания, что и послужило сигналом к действию. Было боязно, но делать нечего. Совсем не зная, что нужно делать, девушка направила конец посоха на маленького старичка, не понимая, как будет работать магия. Нужны какие — то слова или что — то вроде того? Или нужно подумать о том, что произойдет, когда она наведет посох? Жест же оказался совершенно бесполезным, ничего не произошло. После нескольких попыток визуализации и повторения «абра кадабра», Валерика перевела конец посоха на легионера. Едва она это сделала, от него оторвалась яркая белая искра и быстро ужалила солдата. Он стал таким же маленьким, как и старичок. Ох, девушка была просто в восторге. Какая — то странная эйфория разлилась по её телу. Она впервые использовала магию! Как же все-таки круто!       А драка тем временем продолжалась и пыл обоих не угасал. Валерику это насторожило и позабавило, вновь перевела она посох на старика, в предвкушении очередного превращения, и тот стал ростом чуть выше её самой. Магия снова сопровождалась белой вспышкой. Она рассмеялась в тот самый момент, когда вокруг закружили новые солдаты. Азарт нового дела захватил её, контроль остался где — то далеко, страх тоже куда-то улетучился, девушка двумя руками крепко удерживала посох, кружа им в разные стороны, засыпая противников водопадами яркого белого света. Когда никого вокруг не осталось, она обнаружила, что стоит почти вплотную к стене плюща и тут же отпрыгнула от неё. Под её взглядом стена пала, быстро зарываясь в землю, а ноги понесли её дальше… **********       Пока она неслась к другой поляне, её посетила мысль о том, что безумный разум начинает поглощать её сущность. Иначе как объяснить такую резкую перемену в настроении? Или же все дело в посохе? Может в том, что она использует магию? Она никогда не сталкивалась с этим, даже на улицах видела очень редко. А если и видела, зрелище захватывало её, приковывая взгляд. Теперь же она творит это сама посохом, который людей превращает в куриц…       Раздумья прервала острая короткая боль в щеке. Ветка зацепила. Не такие уж и мертвые эти деревья. А вообще, отличный совет не допускать неуважительных мыслей. Или это была случайность, в чем Валерика не была до конца уверена, или же Шеогората задевают такие кощунственные высказывания о его посохе. Даже и не вслух. Лучше тут такого не допускать, решила для себя девушка, обиженно потирая щеку рукой, другой же прижимая к себе посох.       Безумный бег перенес её на новую поляну, уже похожую скорее на римский колизей. У края стены стояла она, а по центру бились атронархи. Иначе говоря, это были огромные глыбы льда, являющие собой чудовищ, или плотные сгустки огня, принимающие определенную форму. Меняя свою магию, они продолжали драться, вновь не обращая никакого внимания на Валерику, что было просто замечательно. Нарадоваться этому исключительному пофигизму существ к её персоне она все никак не могла и не только потому, что сгустки материи стреляющие то огнем, то льдом, её пугали намного больше, чем солдаты. Еще потому, что это было прекрасно. Она была самым настоящим эстетом. Разглядывая этих существ, ей даже показалось, что у них есть что — то наподобие сердца, плотные сгустки внутри, которые странно пульсировали, когда она смотрела на них. Но страх начал пересиливать чувство прекрасного. Намного сильнее, ярче он обозначился, словно её нутро противилось этому неправильному миру. Хотелось скорее вернуться назад, в лагерь или хотя бы просто на улицу… На трибунах восседал старик — император, в окружении своих защитников. Что нужно делать здесь? Валерика, не медля, направила посох на атронархов, но ничего из этого не вышло. Прицелившись же в стражников, окружавших императора, посох выстрелил снопом белых искр. Тут же они превратились в волков с ощерившимися мордами и кинулись на императора. Истошный крик послышался с трибун, раздался настолько громко, словно других звуков в мире и не существовало. Кровью начали окрашиваться камни, волки толкались, силясь поделить жертву, гортанно рычали. Девушка прикрыла рот рукой, пятясь назад, но не отводя взгляда от трибун. Крик заглох где — то далеко, теперь же в реальности остался только жуткий звук разрываемой плоти. Выражение ужаса застыло на её лице. Оторванная окровавленная кисть слетела с трибун к ногам Валерики, которая, чуть слышно, всхлипнула продолжая пятиться. Стук сердца опасно замедлился, гулко отдавался в висках, но, когда кисть встала на пальцы и, подобно пауку, побежала к её ногам, девушка, не сдержавшись, вскрикнула, и ноги вновь понесли её во весь опор. Где-то вдалеке послышался знакомый заливистый, яркий смех, от которого холодный пот побежал по спине, а слезы немедленно выступили на глазах. ****************       Рыдания едва сдерживались ею. Сердце колотилось теперь невероятно быстро, жуткая судорога сковала её руки, которые теперь ни на секунду не разжимали пальцы, не отпускали посоха. Из — за неплотного тумана пробивалось солнце. Вот только не с той стороны, с которой было раньше. Похоже оно всходило. На западе.       Из последних сил, даже не думая о том, что будет, Валерика направила посох на большую кровать, стоящую посреди поляны, на которой спал старик. Тут же из-за изголовья выпрыгнул волк, но свежие воспоминания, тот ужас, который она испытала, заставили её вновь использовать посох на нем, не дожидаясь пока загрызут её или спящего старика. Волк превратился в козу, которая громко, по — козлиному, выразила свое негодование, но это явно был не конец. Ожидавшая чего-то плохого, девушка вновь уверенно направила посох в сторону императора. Из тумана вышел бандит, на которого без замедления бросилась коза. Едва мужчина занес руку с мечом, чтобы обезглавить животное, вновь полыхнула вспышка, на которую Валерика уже не обращала внимания, и бандит превратился в маленького пацана, который заливисто рассмеявшись обнял козу за шею, а девушке показал длинный розовый язык. Вот тебе и благодарность. Почему — то орудуя посохом она чувствовала себя защищенной. Словно он был способен отгородить её от кошмара этого безумного мира, но так ведь и было. Почему она поняла это только сейчас? Вытерев рукавом слезы, громко шмыгнув носом, Валерика вновь направила посох на кровать.       Следующая вспышка озарила мерзкое лицо страшной старухи, с черными глазами без белков, горбатой, закутанной в старые тряпки, быстро семенившей уже не к старцу, а к девушке, которая вновь выпустила искру, поспешно отступая назад. Она запнулась о корень и упала на спину, посох выпал из рук на зыбкий песок, ужас сковал ей сердце. Перед глазами появилось благодушное лицо молодой девушки с темными кудрявыми волосами в открытом платье, предназначенном явно не для Скайрима. Она подала свою руку Валерике, помогая ей подняться и, девушка поняла, что секунду назад это существо её чуть не убило, потому даже к милой улыбке дамы, отнеслась подозрительно, вновь подхватывая холодный посох с земли, одной рукой направляя его на кровать, хоть было безумно тяжело удержать эту ношу. Полыхнула искра. Из-за изголовья вышел атронарх, огромный сгусток энергии огня. Не мешкая, Валерика вновь выпустила искру, которая полыхнула ярче всех остальных, заполнив все вокруг ослепляющим светом и оказалась вновь на главной поляне, направляя посох прямо в грудь принцу безумия. Опомнившись, она опустила его, а Шеогорат хитро улыбаясь, выпучивая свои яркие золотые глаза с узкими зрачками, начал медленно подходить к ней. Девушка почувствовала себя добычей, ей стало неприятно смотреть на него, находиться рядом. Принц пугал, Валерика также медленно уходила назад, не отводя взгляда от хищника, который начал тихо шептать, однако голос его быстро уходил ввысь, в крик, сливаясь с другими, не менее тихими и громкими: — Великих концов не счесть никогда, Но боги войны отпили сполна, Не будет ни гроз, ни безумья, ни мглы, Уж если смириться они не смогли. И в силе их дней сохранился огонь От бога — отца, что безумьем сражен, И этот огонь те посеют в груди Достойных мирян, что сумеют пройти По жиле миров, не порвав эту нить. Коль смогут те жить — пробьет и наш час, Не последнюю битву начнут они враз, Но сумеют гармонию там сохранить, Где порвал он всю суть, что может убить.       Гулким эхом отдались строчки в её голове, девушка почувствовала как что — то забирает её, стирает из этого мира. Ей не было страшно, она чувствовала, что возвращается обратно. Но не сейчас, не сейчас.! — Я одна.? — хрипло спросила Валерика, различая теперь лишь лицо принца безумия. — С чего же ты взяла? — усмехнулся Шеогорат, и своей холодной ладонью коснулся её лица, толкая куда — то назад. Девушку словно выплюнуло из другого мира, она вновь оказалась в коридоре старого крыла, подхватила мешочек с монетами и, прижимая к себе тяжелый посох, унеслась прочь из дворца. Улица встретила её внезапно налетевшим ветром, солнце спряталось за тучи, опасно низко нависавшие над городом. Валерика, не разбирая дороги, неслась куда глаза глядят, врезаясь в прохожих, даже не извиняясь, пролетая мимо, надеясь найти укрытие. Взбежав по одной из знакомых лестниц, она оказалась на чердаке, где спрятала лицо в ладонях и тихо разрыдалась, мелко вздрогнув, когда небо разразил первый раскат грома. Ей было все равно, что все это значит, было ли это пророчеством или простым издевательством, весь мир навалился на неё в этот день, желая уничтожить. Сначала её чуть не сбили на повозке, потом всучили чьи — то кости, следом она видела как на её глазах разодрали человека, руку — паука, страшные длинные ногти… Все в голове пребывало в хаосе, она жалела себя, прижимая голову к коленям, продолжая тихо рыдать. Но вместе с истерикой приходило и осознание того, что все это было не зря. Он хотел, чтобы она пришла. Хотел, чтобы увидела. Хотел, чтобы услышала.