Gods and Monsters

      Сегодня грустный день. Я не смогу видеться с Тони.              В течение целого месяца.              Потому что заболела Нана Роуз, и родители хотят её навестить, пока не кончилось лето и занятия в школе ещё не начались. Если честно, я не очень люблю приезжать к бабушке. Каждый раз, когда мы её навещаем, в отличие от моего близнеца, мне списком предъявляется, что именно со мной не так. Вечно распущенные волосы, привычка повсюду носиться, любовь к красному цвету, желание проводить время в шалаше.              Я словно язычница среди истинно верующих, и родителям — особенно матери — не повезло иметь дочь, которая совершенно не похожа на истинную леди. Как бы я ни старалась вести себя хорошо, Нане Роуз и маме мне никогда не угодить.              Впрочем, в этот раз даже пытаться не буду. Я слишком зла, потому что в течение целого месяца не смогу видеться с Тони, а ведь все два года мы встречалась с ней почти каждый день.              Без особого энтузиазма я плетусь к шалашу, чтобы провести наш последний совместный вечер, перед тем как уеду.              Когда забираюсь внутрь, Тони уже там, что-то рисует в блокноте, и я сажусь рядом с ней. Я чувствую себя настолько вяло и подавленно, что хочется только положить голову ей на плечо, прильнуть лицом к шее и лениво крутить в пальцах её розовую прядь волос. Рядом с ней почему-то всегда тепло, и я чувствую себя в безопасности.              Кстати, не могу вспомнить, когда мы завели привычку так сидеть. Возможно, на Рождество, когда на улице стало настолько холодно, что мне стали жизненно необходимы её мягкие кофты и теплая грудь — но сейчас это уже устоявшаяся традиция. Я часто задаюсь вопросом, ведут ли себя подруги подобным образом. А иногда кажется, что всё это естественно, и сомневаться не стоит.              Прежде чем я успеваю подползти к Тони, она что-то достает из рюкзака. Мобильный телефон. Маленький телефон-раскладушка, который был популярен десять лет назад.              — Мне не разрешают иметь мобильный, пока я не перейду в старшие классы, — говорю я, глядя на вещицу.       Я не обманываю: нам с Джей-Джеем запрещено иметь телефон, до того как исполнится шестнадцать и мы не начнём учиться в старших классах. Для домашних заданий приходится пользоваться ноутбуком или же по старинке ходить в школьную библиотеку.              — Знаю, — отвечает Тони и нажимает какие-то кнопки. — Именно поэтому я купила тебе самый маленький, чтобы ты смогла его надежно спрятать. Всегда носи его с собой, хорошо? Чтобы никто не обнаружил телефон. И я уже записала свой номер, ладно?       — Ты хочешь, чтобы я привезла его с собой к бабушке?              Глупый вопрос, знаю. Но заставить себя задавать нормальные я не могу. Слишком встревожена, хотя всего несколько минут назад была слишком уставшей, чтобы дышать.              — Ага, — с осторожностью в голосе отвечает Тони.              — Зачем?              — А ты как думаешь?              Я с усилием сглатываю:              — Не знаю…              Моя подруга разочарованно вздыхает и качает головой. Потом бросает телефон обратно в свой рюкзак:       — Ладно, забудь.              Положив руку Тони на плечо, сквозь мягкую ткань футболки я ощущаю эластичную бретельку её бюстгальтера. Почему-то мне остро захотелось посмотреть на её нижнее белье без этого барьера. Эта бредовая мысль полностью сбивает с толку, поэтому я тут же убираю руку и зажимаю между своими коленями.              — Ти-Ти, не сердись. Пожалуйста, — извиняющимся тоном шепчу я. — Я завтра уезжаю и не хочу ссориться.              Она едко усмехается и рывком застегивает молнию рюкзака, едва не сломав её:       — Да ладно, всё равно это было глупо. Я решила, что мы сможем оставаться на связи, пока тебя не будет. Разговаривать или переписываться. Решила, что так будет проще справиться с расставанием. Но, наверное, зашла слишком далеко.              Приподнявшись на коленях, я кладу руку на её щеку. Потому что больше не могу сдерживаться. Тони с силой стискивает зубы и не сводит с меня глаз.              — Проще справиться с расставанием?              — А ты разве сама не знаешь?              — Всё равно скажи.              Тони крепко сжимает моё запястье. А я поглаживаю кончиком большого пальца по щеке, пытаясь смягчить выражение её лица.              — С тех пор как ты сказала мне, что уезжаешь на целый поганый месяц, я спать нормально не могу. Кажется, что если закрою глаза, ты исчезнешь… Поэтому когда ты дома, я, как самая конченая извращенка, глаз не спускаю с твоего темного окна и представляю тебя спящую. И молюсь Богу, чтобы… я приснилась моей Шерил.              Моя Шерил? Тони сказала МОЯ.              Пульс учащается, и уверена, она тоже это чувствует, касаясь моей кожи. Когда я встречаюсь с её взглядом, то понимаю, что сейчас происходит нечто очень важное. Подобное большому взрыву. Вот так девочка с пурпурными волосами и серьёзным выражением лица ворвалась в мою жизнь. Примерно так же сталкиваются друг с другом звезды и создаются новые миры. И так же начинаются истории любви.              А значит… и наша?              — Мы ведь с тобой не просто подруги, да?              Тони качает головой:              — Не просто.              Перед глазами проносятся события прошедших двух лет. Как хотела с ней поговорить и подружиться вопреки всем правилам. Как однажды спонтанно обняла её, увидев здесь, в этом шалаше. Как игривые замечания Тони заставляли меня краснеть. Как она часами меня фотографирует. И как я только и делаю, что думаю о ней. Нас тянет друг к другу.              — То-есть это означает, что ты моя… девушка?              Несмотря на серьёзность взгляда, на её пышных губах расцветает едва заметная улыбка.              — Ты наконец догадалась?              Я хмурюсь, внезапно почувствовав себя дурочкой.              — Просто ты никогда не спрашивала меня, хочу ли я стать твоей… девушкой. Разве в парах не должны спрашивать о подобном?              — Вот как?              — Да, — я пытаюсь отодвинуться, но Тони держит меня за руку ещё крепче. — Пусти.              — Ни за что, — её слова звучат как обещание.       Мне кажется, будто внутри всё тает, хотя это совершено неправильно.       — Ты будешь моей девушкой, Шерил?              Её томный прищур влияет на меня ещё больше, это не просто ощущения, будто внутри всё тает. Здесь что-то большее.              — Нет, — шепотом отвечаю я и стараюсь сдержать легкомысленную улыбку.              Усмехнувшись, Тони склоняет голову. Мне хочется прижаться к её лицу и прикоснуться губами. Так я смогла бы выиграть время в этом разговоре. Но моё сердце не ждет — оно уже пустилось вскачь от одной только мысли прикоснуться губами к Тони Топаз.              Когда она поднимает голову, я тут же забываю обо всём. Глаза такие карие и сияющие, обрамлены самыми длинными ресницами, какие мне только доводилось видеть.              — Ты хочешь, чтобы я тебя уговорила, да?              — Возможно, — прикусив губу и пожав плечами, отвечаю я, и взгляд её сияющих взгляд мгновенно вспыхивает.              — И что же мне сделать, чтобы ты передумала?              Я делаю вид, будто задумалась:              — Для начала, Ти-Ти, шоколад. Купи мне несколько тонн шоколада.              — Считай, что уже сделано.              — Всё же это банально, но потом подари букет цветов.              — Договорились.              Я хихикаю, а Тони приподнимает свои брови, стараясь выглядеть чуть-чуть надменной и строгой.              — Тогда приходи позже и спроси меня ещё раз.              — Вот так, значит, будет, да? — усмехается она.              — Ага.              Тони выпрямляется, чтобы мы хотя бы оказались одного роста:              — А как насчет того, чтобы я переубедила тебя прямо сейчас?              Мой взгляд снова опускается на её губы — словно я совершенно точно знаю, что она имеет в виду. Будто эта мысль давно зрела во мне где-то глубоко. Кожу покалывает, от чего мне становится трудно дышать.              — Нет… Лучше шоколад, — вру я.              — И цветы, кажется?              — Да. Поэтому… эм… — нервно заламывая себе пальцы, я отодвигаюсь от Тони. — Тебе лучше прийти в другой раз.              — Ну нет, давай по-другому, — она берет мои руки в свои. — Что, если ты согласишься стать моей девушкой прямо сейчас, и мы скрепим это поцелуем? А потом я принесу всё, что ты сейчас так затребовала.              … Кажется, других слов, кроме поцелуя, я толком даже не расслышала.       И, конечно же, сердце скандирует: Да, Шерил! Да! Да!              — Ты хочешь меня поцеловать?              — Ты ещё спрашиваешь? С тех пор как увидела тебя.              — Но это было… два года назад.              — Всё верно.              В ответ у меня падает челюсть и глаза становятся как блюдца. То есть вот уже двадцать четыре месяца Тони думает о том, чтобы меня поцеловать? И пока я глазела на её губы и отмечала про себя, что нижняя кажется более мягкой, чем верхняя…       Она всё это время была со мной на одной волне?              Видимо, да. А что ещё может означать её пристальный взгляд? Сама не знаю, почему я так удивлена. Должна же была догадаться. Идиотка.              Опустив взгляд на мои губы, Тони шепчет:              — Можно тебя поцеловать, Шерил?              Хорошо, что она сейчас держит меня за руки, иначе я бы точно рухнула на пол от такой интонации. Её голос звучит так томно и хрипло, что меня даже будоражит.              Господи, кого я обманываю? Этого момента я ждала очень давно, но сейчас я всё осознаю, дико нервничаю и не знаю, что делать. Прижаться своими губами к её, и всё? Или нужно слегка прикусить её губу, как я это делаю, когда ем шоколад? По телевизору это всегда выглядит легко и просто.              — Только один раз, Ти-Ти, — так же шепотом отвечаю я, решив, что так будет лучше.       Если я оплошаю, Тони даже не поймет.              — Смерти моей хочешь, да?              — Нет. Я…              Она смотрит мне в глаза:              — Хорошо. Только один раз.              — Обещаешь?              — Да, — она кивает, и я ощущаю, как её непослушные розовые локоны щекочут моё лицо, напоминая мне, насколько близко друг к другу мы сейчас сидим.       На таком расстоянии я ещё никогда ни с кем не сидела. Даже с собственным братом.              — Хорошо, — шепчу я.              О господи. Боже мой. Тони Топаз сейчас меня поцелует. Прямо в губы!              Боже мой…