Modifiactions

После окончания собрания Тэхён спешит к госпиталю, скрещивая пальцы и надеясь, что сейчас Ёну позволит встретиться с Чимином. Каждый раз, когда его имя звучало в зале, у Тэхёна пробегали мурашки, внутри всё спирало от нетерпения встретиться и побыть какое-то время рядом. Когда совсем было невозможно терпеть, он представлял разговор с другом и это давало иллюзию, что сейчас они находятся рядом. После долгих вздохов, глаз, наполненных мольбой, угроз, переходящих в шантаж, Ёну всё же пускает в палату Тэ. — Хей, Чимин-а, — с порога даёт о себе знать Тэхён, совершенно не заботясь о состоянии двери, стукнувшейся о стену. — Как ты? — спрашивает он, пытаясь спокойно дышать и успокоить вырывающееся из груди сердце. — Привет, — полушёпотом произносит Чимин. Хоть ему сейчас и паршиво, он всё же переполнен радостью от встречи с другом. — Ёну такая вредина, боже, — Тэ садится возле кровати и помещает руки между бёдер, чтобы согреть их. Подумать только, он жив, он лежит перед ним, он улыбается. — Поверить не могу, что весь этот ужас закончился. Извини, что пришел только сейчас. — Она выполняет свою работу, Тэхён, — вмешивается Чонгук, подойдя к Тэ и запуская руку ему в волосы. Тэхён поднимает голову и видит серьёзного до дрожи партнёра, что рядом встал лишь для приличия. — Ну так как ты, Чимин? — Живой, — констатирует брюнет, кладя свои ладони на грудную клетку. — Трещины в двух рёбрах, сильный ушиб на левой ноге, остальное — по мелочи. — Не забудь про посаженную пищеварительную систему, инфекцию и ослабленный иммунитет, — в палату заходит Ёну, стремительно направляясь к окну. — Открою ненадолго, а то запах ужасный. — И без того холодно, — жалуется Тэхён и ещё больше ёжится. Надо же, обычно в это время на базе уже не нужно включать обогреватели. Ким любит весну, ведь на смену холоду и серым краскам приходит тёплый и яркий период, но в этот год апрель его совсем не радует. Чонгук, сжалившись над ним, наклоняется и приобнимает со спины, губами касаясь скулы. — Теплее? — интересуется Чон, на что Тэхён кладёт свои руки поверх его. Чимину неприятно смотреть, как у других всё лучше некуда, а у него любовная линия вот-вот оборвётся. «Разве не уже?», — думает Пак, но после неуверенно смакует в голове мысль, от которой неприятно покалывает в груди. — Чимин-а, я дождалась, когда в госпитале создаются нормальные условия для работы, но теперь у нас всего одна комната для больных, — Ёну поправляет свой халат и кладёт руку в карман. — Этот придурок не хочет заходить, и я бы с удовольствием оставила его спать под порогом, но ему нужны компрессы и покой. Так что встречай, — Ёну открывает дверь в комнату и показывает на пустое пространство, выжидая, когда Мин Юнги соизволит войти. Тэхён и Чонгук оборачиваются, не разрывая объятий. — Юнги, или ты заходишь, или я выпишу тебе ректальные свечи. — Выпиши, — Юнги появляется в проёме, грозно смотря на Ёну. Он проходит вглубь комнаты, ровняясь с девушкой, и цедит сквозь зубы: — И больше никогда не сможешь сидеть в своей врачевальне. — Не надейся, что я вколю тебе обезболивающее. Будешь плакать — даже сердце не защемит, так и знай, — отвечает Ёну и выходит из комнаты за компрессами. У Чимина сердце из груди вырывается. Ссадины на лице Юнги, засохшая кровь, помятая одежда и взъерошенные волосы. Будто он только с задания. «Между нами больше ничего нет» — повторяет Пак, но его ладони потеют, он чувствует грудной клеткой, как сердце ноет, пытается высвободиться и соединиться с тем, по ком оно так болит; во рту сухо и хочется поскорее раствориться в объятиях, положить голову Юнги на колени и ласкать, ласкать, ласкать, чтобы зализать все ранки. Вот только… — Ёну, но под порогом тоже спокойно, — громко произносит Пак. — Что-то случилось? — спрашивает Чонгук, чувствуя нотки горечи в словах Чимина. Он отпускает Тэхёна и поворачивается к Юнги, вопросительно смотрит и ждёт, когда он начнёт говорить. Но Мин молчит, топчется возле прохода, соглашаясь, что под порогом ему действительно было бы неплохо. — Всё нормально, — наконец отвечает Юнги. Тэхён начинает разговор с Чимином, выпытывая, нормально ли ему здесь и хватает ли еды. Пак только посмеивается и просит не саботировать работу Ёну. Их непринуждённый разговор довольно громкий, но фразы не договариваются, а смех всё чаще доносится до стен комнаты. Чонгук тем временем подходит ближе к Юнги и приобнимает. — Намджун сказал, что у тебя не будет контакта с куратором группы Ли, так что позаботься о наших, а транспортировку оставь мне, — тихо возле уха говорит Чонгук. — Ну классно, что я ещё могу сказать, — Юнги отводит взгляд в сторону и стирает капли запёкшейся крови с века. — Не думаю, что, если в этой операции погибнет хоть один из наших, твои позиции укрепятся, — Чонгук отстраняется, заглядывая в глаза. — Одна из причин, почему он поставил меня, а не Хосока. — Хосок хорош, но даже я признаю, что если куратор не Намджун, то ты. — Чонгук-а, — тянет Юнги о чём-то задумавшись, — давай отдохнём, а завтра приступим к делу. — Успей поправиться. — Да на мне всё как на собаке заживает, — улыбается Юнги, — всё будет хорошо. Чонгук поворачивается к ребятам, что вместе лежат на кровати под одеялом и ведут странную беседу, суть которой понятная только им. Чон посмеивается, а у старшего в голове появляются образы недавнего прошлого, когда между парнями были только крепко завязанные верёвки, держащие их вместе. — Тэ, пойдём? Чимину и Юнги нужен отдых, да и нам тоже, — Чонгук подходит к кровати и аккуратно тянет Тэ из лёгких объятий. — Дружище, я постараюсь прийти завтра, — Тэхён укрывает Пака и заботливо проводит по волосам, — давай и дальше смотреть на звёзды? — Иди уже, — шутливо выгоняет Чимин, чувствуя это тепло, что растекается по всему телу. Перед тем, как Тэхён покинет комнату, Чимин еле слышно произносит: — Спасибо. Юнги давно не видел такой уют на лице парня. Он будто светится, хотя это только при взгляде на друга. Когда младший смотрит на Мина, всё куда прозаичнее. — Чего не спросил у своего горячо любимого Тэхёна, почему тебя не спешили спасать? — Юнги всё же направляется в комнату, садится на соседнюю кровать и начинает расстёгивать рубашку, одетую поверх футболки. — Тебе обязательно портить мне вечер? — с упрёком спрашивает брюнет, что укладывается поудобнее, хотя подушку поправить у него не получается. — Помочь? — не может не вмешаться Юнги, но никакого сопротивления не следует. — Послезавтра ребята идут на задание. Что вообще в голове Намджуна? — Ёну роняет пачку с тканевыми компрессами и шепотом матерится. — Еле нашла их, — она бросает пачку на кровать нового больного.  — Чем быстрее, тем лучше, — произносит Мин, направляясь к кровати с желанием сесть. — Что удумал? Раздевайся и иди в душ, я как тебе компрессы буду накладывать? — возмущается девушка и переводит всё своё внимание на Чимина. Чимин слышит по хриплому дыханию Юнги, что он с трудом избавляется от клетчатой ткани. Он поворачивает голову в сторону старшего и видит покрытые кровоподтёками руки. «Что случилось? Почему ты побитый?» — спрашивает Пак, надеясь, что Юнги прочтёт его мысли. Он всеми силами сдерживается, чтобы не заговорить с Юнги, но буквально каждую секунду желание услышать голос блондина сильнее скручивает внутренности. — Ты тоже пойдёшь? — Чимин проигрывает, смотря на спину Юнги. — Я курирую им, — отвечает Мин и заходит в душевую комнату. Лицо стянуло от запёкшейся крови, и парень хочет как можно скорее смыть с себя следы этого чёртового дня.

***

Чонгук выходит из душа и направляется в свою комнату. Он вытирает полотенцем волосы и открывает дверь, видя Тэ, который стоит у зеркала и проводит процедуры перед сном. — До сих пор не могу поверить, что ты в порту, — произносит Чонгук, кидая мокрое полотенце на стоящий возле двери стул. — Милый, что за беспокойство? — Тэхён видит парня в отражении зеркала и где-то в самом потаённом уголке своего разума желает любоваться этим разгорячённым телом с влажными волосами чаще. — Не знаю, — Чонгук подходит сзади, нежно кладя ладони на талию. — Но я не могу избавиться от этого чувства. — Доверься мне. У нас ничего не получится, если ты будешь волноваться обо мне, а не выполнять свои задачи, — Тэхён смазывает остатки крема на руки и растирает, опираясь спиной на тело Чонгука. Хлопковая ткань местами становится влажной, а открытыми участками кожей парень чувствует, насколько горячая у Чона кожа. — Пообещай мне, что любой ценой останешься в живых, — просит Чонгук, одаривая поцелуями шею и слегка приспуская тэхёновы штаны на бёдрах. — Айщ, Чонгук, — Тэхён поворачивается лицом к парню и обхватывает его щёки. Взгляд беспомощный, наполнен сочувствием и желанием сохранить их союз, их прекрасное настоящее, их явно не меньше прекрасное будущее. — Мы оба с тобой останемся живы. — Да, так даже лучше, — Чонгук с натяжкой улыбается и целует Тэхёна в губы. Нежно, без силы, очень лениво. Старший отстраняется первым, всматриваясь в тёмно-карие глаза. — Ты слишком напряжён, — с толикой беспокойства произносит он. — Да? — Чонгук вскидывает брови. Он прижимает Тэ ближе, держа руки на пояснице. — Тогда помоги расслабиться, — Тебе не станет легче. — Думаю, мне действительно тяжело справиться с этим одному. — Я уже нанёс крем, — с досадой произносит старший, приятно пахнущими пальцами проводя по чуть влажной скуле. Тэхён ужасно устал, как и все, кто был на собрании, и он знает, что его сил недостаточно, чтобы сделать Чонгука довольным. — Что ж, — Чон мечет глазами перед собой в попытках зацепиться за что-то и сменить тему, избавившись от противного «продинамлен». — День действительно был тяжёлым. Мы очень устали. — Да, — Тэхён отводит взгляд в сторону, — поэтому после секса поможешь мне снова намазаться, — просит он и целует младшего уже со страстью и напором. Чонгук только улыбается в поцелуй.

***

Тёмный переулок района Кансо, где находятся еле оставшиеся на плаву забегаловки, — место для пособников преступного мира, нежели приятного ужина. Здесь не место для прогулок обычных городских жителей и это далеко от туристических зон. Часто можно увидеть людей, что стоят на одном месте и выжидают, когда к ним подойдёт знающий здешние порядки и спросит, есть ли доза мета или кокаина. Впрочем, для таких подойдёт всё, что есть в наличии, и этим барыги постоянно пользуются. Новость о приезде Ли разлетается с колоссальной скоростью, и многие, кому не повезло жить здесь, задёргивают занавески на окнах. Скитавшиеся юные дарования Кореи в поисках дозы прячутся за мусорными баками, но не теряют надежды принять объятия порошка. Единственное место, где двери открыты и из окон выглядывают полураздетые девушки, присвистывая на чёрный ягуар и посылая воздушные поцелуи, — общественная сауна. Конечно, от сауны там одно название. Грязная вывеска когда-то сносного ресторана итальянской кухни освещена фарами внедорожника, из которого выходит грузный мужчина. Он сплёвывает слюну и поправляет усы перед тем, как войти в здание. — Он мёртв? — спрашивает мужчина в сером плотном костюме, закуривая сигарету и выпуская дым в уже и так накуренное помещение. — Нет, — обречённым голосом бормочет парень, что стоит и получает шишки за промах Со Джуна, безжалостно убитого на складе. — И где он? — Ли Гвансу еле сдерживает злость, хмурит брови, стискивает зубы. После недолгого молчания Ли повторяет: — Где он?! — Господин, мы ещё не нашли. Завтра будет информация… — Завтра? — у мужчины поднимается бровь, а складка на его лбу вызывает у парня дрожь в ногах и сильную тяжесть в груди. Несколько мужчин достают ножи и подходят ближе к стоящему молодому человеку. Парень сглатывает слюну и вытягивает руки перед собой, желая хоть как-то себя защитить.  — Господин… — шепчет под нос Минхо. — Местоположение машины, кто это сделал. Обещаю, завтра вы всё узнаете, — уже громче произносит тёмноволосый, не переставая держать руки впереди и молиться, чтобы он смог провести какое-то время с семьёй, прежде чем умереть. — Ты видел его? — Чимина? Да, — он многократно кивает, даже копирует улыбчивую гримасу Гвансу, считая, что это добрый знак с его стороны. — Как думаешь, вы похожи? — Что? Нет, Господин, конечно же нет! Он более мускулистый, пальцы короткие, лицо — вообще другое, — юноша показывает на части тела, которые больше всего различаются, но его руки дрожат, а голос будто не его. — Придираешься, — Ли садится на диван и вальяжно откидывается на спинку, усаживаясь поудобнее. — Миндже, убей. — Что? Нет, — парень отходит назад, не опуская перед собой рук. — Господин Ли, подождите. Мы почти его нашли, — он пытается докричаться до Ли, выглядывая из огромных мужчин, загоняющих его в угол. — Мы знаем номер машины, её видели вчера возле парк… Лезвие ножа пронзает шею, и мужчина сильными движениями расширяет отверстие. По сравнению с болью в области шеи, остальные удары ножом кажутся слабыми покалываниями, но спустя короткое время до него доходит ощущение множества просветов в теле. Всё же это не конец, эти варвары уйдут, и он приведёт себя в порядок: он умеет шить, он умеет делать перевязь. Кровь медленными струями образовывает лужу всё больших размеров. Парень лежит на животе, придавливая телом раны, из последних сил пытается приподнять голову и не касаться ртом лужи, которая при каждом вдохе наполняла его рот. Когда же у него наконец-то получается сделать это, он понимает, что кровь течет не только из грудной клетки, но и из его глотки. Ли выпивает за раз налитый виски и расстёгивает ворот рубашки. Он любит такие вечера: спёртый воздух, запах свежей крови и чувство, будто каждая тварь у его ног. В такие моменты он чувствует себя почти богом, решая, кому остаться жить, кому жить поломанным, а кому — разорваться на части. — Раскромсайте его и пришлите О Чосону. Подпиши «Твой Пак Чимин». И напомни о причитающемся мне районе. Насчёт Сокджина — Чимин убил его и спустил по реке Хан. — Что если Сокджин жив? — Да когда это говно всплывёт, О Чосон уже с червями будет общаться. Просто сделай это, Миндже. Мужчины переносят бездыханное тело в черный мешок и выносят из комнаты, выполняя поручение. Ли тем временем наблюдает за изящными пальцами парня, представляя, как его кровь будет смешиваться со спермой и как тонкие пальцы будут скользить верх и вниз, доводя Ли до истомы. Ещё одна причина наслаждаться этим вечером. — Послезавтра я жду Намджуна у себя на вилле. Мне нужна уверенность, что он не держит обиду за свою шавку, — Гвансу опрокидывает в глотку виски и, звонко глотая, расслабленно выдыхает. — Я, блять, на все сто уверен, что это он забрал щенка.