Modifiactions

Юнги не любит рано вставать, сколько себя помнит. Обычно он ложится под утро, но вчерашний день не позволил ему жить, как привычно. Он чувствует боль в плече, вязкость в носу и ощущение, будто в нём нет сил даже пошевельнуться. Юнги поднимается с кровати, чувствуя, что сегодня ему лучше попросить Ёну снова наложить компрессы. Конечно, он не может уйти, не посмотрев, как Чимин умиротворённо спит, приоткрыв пухлые губы. Моменты, когда он будил брюнета поцелуями, просачиваются в памяти и тонкими нитями проходят по венам к грудной клетке, распускаясь пышными цветами. И Юнги был бы счастлив, если бы противные шипы не впивались во внутренности, а сам он мог бы проглотить злосчастный ком в горле. Долгие дни разлуки, теперь же — на вид, будто незнакомцы. «Мы поговорим, Чимин-а, я вернусь с задания и поговорим» — думает старший. Юнги наклоняется и нежно, еле касаясь, целует Чимина в лоб. Шипы отступают, однако нити то и дело сдавливают лёгкие, заставляя блондина учащенно дышать. Он поспешно одевается и всё не может выбросить из головы мысль, что хочется ещё, хочется больше: услышать сонным голосом «отстань, хён», после — лёгкий смех, переходящий в «поцелуй ещё». Хочется всего того, что позволяет наслаждаться моментом близости. Юнги в последний раз бросает взгляд на парне и выходит из комнаты, мысленно готовя себя к тяжёлому дню. Чимин же открывает глаза и корит себя, что не сделал этого раньше. Он проводит рукой, смакуя ту самую теплоту губ, которая осталась на его коже.

***

В комнате, куда проникает тусклый свет из плохо зашторенных окон, не так много людей, как предполагал Юнги, но хотя бы здесь находятся нужные ему. Он направляется к Чонгуку и Джен, присаживаясь на мягкий диван. Спрашивает, где все, на что получает пару слов, из которых тяжело понять хоть что-то. Он, наверное, единственный, кто не в теме всего, что происходит, хотя это неудивительно: всё собрание он шнырял по коридорам, боясь зайти к Ёну и встретиться с Чимином, а после сидел в её кабинете и выпрашивал ему отельную комнату. — И что у нас? — Юнги тянется к столу, чтобы взять бумаги, над которыми задумчиво завис Чонгук. — Две важные зоны: судно и зона погрузки, — тихим голосом произносит Джен, растягивая слова. — По идее, вы просто должны украсть это, но тяжело выяснить, насколько у О Чосона слаженная система. — И ещё мы не можем колесить на грузовике или стоять в порту не по своему расписанию. Там всё чётко по времени. И камеры — они повсюду, — заключает Чон свои мысли и отстраняется от стола, подходя к Юнги. — Ли в этом плане умён, его людей в порту не будет, только в пункте приёма. По крайней мере, так говорит Намджун. — Это хорошо, с одной стороны. С другой — нам не стоит привлекать к себе внимание. СМИ меня не волнуют, даже если найдут труп в соляной бочке, а вот О Чосон… Не хочется с ним связываться. Мне всё равно, насколько он силён или влиятелен. Этот тип мне неприятен, — Юнги говорит размеренно, пытаясь подобрать нужные слова, которые бы наиболее точно описали его отношение к ситуации. В голове куча мыслей, от которых хочется на время избавиться, но они продолжают настилать омут на размышления. — Насчёт камер — если у грузчиков будет форма и медицинские маски, то на них можно забить. Что касается тебя, Чонгук, то понятное дело, засветишь мордашкой, а в случае, если подписание документов накроется медным тазом, то я тебя не сдерживаю, делай то, что считаешь нужным и безопасным для себя. — Хорошо, хён, — принимает указание Чонгук. — Что касается группы погрузки, то я настаиваю на наличии оружия. Что думаешь ты? — спрашивает Мин у девушки, которая сидит на мягком стуле, закинув голову на спинку и то ли наблюдая за узорами осыпавшейся краски, то ли подрёмывая. — Скорее всего, тоже, — мямлит Джен. — Мы не знаем, кто эти люди с судна. Они знают, что везут? Связаны с Чосоном или нет? Не знаю, тяжело найти информацию. — Остаётся узнать по факту, но тогда рисково отправлять людей без оружия, — произносит Чонгук, потирая затёкшую шею и приводя себя в чувство холодными руками. — Хорошо. В любом случае, нам нужно перевести героин быстрее, чем О Чосон узнает, что произошло. Значит, я с Хосоком будем в числе грузчиков, находясь преимущественно на борту. Когда героин будет погружен, мы вместе отправляемся к Ли, оставшиеся — на зачистке, — Юнги делает пометки на карте порта, рисуя цифры и знаки вопроса поодаль от важных зон. — Остальное решу до собрания. — Выезжаем рано утром, — сообщает Чонгук. — Пусан, Пусан, Пусан, почему, блять, Пусан? — произносит Джен, потирая глазные яблоки. — Что может быть глупее перевозки самолётом? — улыбается Юнги, поднимая взгляд на девушку. — Меня не волнует это, — Джен отходит к столику с чайником и готовит себе растворимый кофе. — Ты, кстати, как себя чувствуешь? — За-меча-тельно, — с меняющейся интонацией произносит блондин, не переставая улыбаться и беззаботно откидываясь на спинку дивана. Джен щурится в ответ, подмечая сарказм, и аккуратно подходит к столику с горячей кружкой. Юнги указывает рукой на монитор ноутбука и обращается к Чонгуку: — Посмотри, будет ли ещё прибытие какого-нибудь судна. Чонгук садится за стол и вбивает запрос, закусывая щёку с внутренней стороны. Он внимательно читает и изучает детали, пока Джен и Юнги обсуждают вчерашнее собрание, попутно подстегивая друг друга и посмеиваясь над шутками по поводу шишек Юнги. — Да, за полчаса до нашего, но там другая база, метрах в двухсот от нашей, — прерывает их разговор Чон, всё ещё устремляя взгляд в монитор, пытаясь зацепиться за что-нибудь, что натолкнет его на идею. Юнги берёт кружку кофе и делает глоток, чувствуя, как горячая жидкость протекает по пищеводу.

***

Тэхён, вытянув вперёд ноги, сидит на деревянном ящике с надписью «PSG1×5». Воздух в оружейной всегда заставлял его чувствовать себя по-домашнему, будто, как в детстве, у мамы на руках. Он держит Глок, второй рукой протирает ствол и медленно вытягивает его перед собой, закрывая один глаз и целясь в жертву, коей на данный момент оказывается массивный ящик, наполненный взрывчатым добром. — У тебя что, кукушка полетела? — в комнате появляется Юнги и, перешагивая через ногу Тэ, проходит к стене, на которой висят винтовки. — Или правила для нас неписаны? — Да так, играюсь, — шепчет Тэхён и поднимается, чтобы помочь Мину с выбором. — У вас всё готово? Я тут отобрал парочку интересных экземпляров, — Тэ подмигивает и широко улыбается, внимательно наблюдая за реакцией Мина. — Дурной? — Юнги некоторое время смотрит на Тэ с прищуром, а после по-доброму посмеивается, одобряя проказника. Мин разворачивает сложенную в несколько раз бумагу и кладет карту на металлический стол. Он указывает пальцем в отмеченную точку и сообщает, что здесь необходимо два человека и у каждого должен быть пистолет. — Хорошо, я услышал тебя, — кивает Тэхён, стоя со скрещенными на груди руками. — Но давай эта группа получит жилеты и ножи, а огнестрельное выдадут им, — Тэхён указывает на следующую точку с цифрой «три». Он видит, как Юнги нахмурил брови, не доверяя идее, поэтому посмеивается и добавляет: — Не спрашивай, чую, что так нужно. Юнги продолжает рассказывать про положение каждого члена группировки, сильные и слабые стороны команды, какие ребята будут работать вблизи экипажа и где же будет находиться он сам. — Я подумал, что снайперу не проблема расположиться дальше, главное, чтобы был обзор и возможность прицела без помех. Эта ласточка клюнет и с пятьсот метров, предел — шестьсот, — хвастается Тэхён, большим пальцем показывая на ящик, с которого недавно слез. Рассказывая про каждую позицию, Юнги указывает место Тэ, откуда он должен помочь Чонгуку до его выезда из порта. Мин упирается руками о край стола, округляя спину и не прекращая размышлять о своих ребятах. — Ты уверен, что ножей достаточно? Возможно, они будут стоять близ людей Чосона. — Вполне. Если ты у нас голова, то сделай так, чтобы никакой перестрелки не случилось. Всего лишь транспортировка. Капитан судна ведь не в курсе, кто забирает товар? — Мы не знаем, — Юнги оборачивается и опирается спиной о холодный металл. — Если что, мы убьём его. Тэхён приоткрывает рот, чтобы возразить, но после осуждающего взгляда Юнги лишь медленно кивает. — О, вот ты где, — в помещение заходит Чонгук, пробираясь к парням через завал непонятно откуда взявшихся предметов. — Хён, я узнал номер грузовика и всю информацию о водителе, — без зазрения совести Чонгук обнимает Тэ со спины и прижимает к себе, будто в комнате они одни и ни с каким Юнги он не разговаривает. — Если выбьем из него всю дурь до того, как он приедет в Пусан, считай, полдела сделано, — вполголоса проговаривает Чон близ уха партнёра. — Узнай, связывается ли он с кем-нибудь из шайки Чосона. И о каких пройденных этапах необходимо докладывать, — Юнги сильнее вжимается в стол, чувствуя дискомфорт. Он мог вот так вот сейчас обнимать Чимина за завтраком, но остаётся лишь закусывать губу и мысленно бить себя по лицу. — Хорошо. И, хён, Джен хотела, чтобы ты помог ей с виллой Ли. Там могут быть несостыковки с планировкой, — воркует Чонгук. — Сделаю, — Тэхён пытается выбраться из крепких объятий, чувствуя, как неудобно сейчас старшему. — А тебе, Юнги, нужно… — Что-нибудь полегче и с несильной отдачей. — Ага, — парень убирает руки со своего торса, героически воюет с ними, даже не думая о белом флаге. Наконец, вырвавшись из объятий, он достаёт кейс и, после ввода нескольких цифр, открывает его. Красный велюр покрывает стенки кейса, а оружие сияет от чистоты и нетронутости. — Ох, этот малыш тебе точно понравится. Но с ним нужно найти подход, поэтому, прежде чем довериться ему, убедись, что вероятность осечки минимальна. Юнги смотрит на чёрный пистолет, который так не терпится взять в руку. Взять и выстрелить в голову Ли. Чонгук всматривается в карту, лежащую чуть поодаль, и видит красную точку с рядом стоящей буквой «V». Так близко к зоне погрузке, открытая местность, и даже некуда отступить. — Я знаю, что не у всех будут жилеты, — сообщает Чонгук. — Но ты надень. — Перестань, — морщится Тэхён, не желая, чтобы разговор протекал в этом русле. Он отодвигает кейс в сторону Мина. — Нет, ты наденешь его, — стоит на своём Чонгук, внимательно наблюдая за старшим. — Я лучше знаю, что мне нужно делать, — сердится Тэ. — А я лучше знаю, что тебе надо надеть жилет, — цедит Чон в лицо Тэхёна, крепко сжимая его кисть. Расширенные зрачки, учащённое дыхание, которое ощущается кожей, мысленно проговариваемое «ты не смеешь указывать мне» — не так Тэхён хотел бы провести это утро, и уж не с этой обидой он хочет провести этот день. — Я сам знаю, что мне нужно делать, — спокойно проговаривает Тэхён, проглатывая обиду и оправдывая грубость Чонгука напряжёнными буднями. — Без тебя знаю, представь? — он с силой одергивает руку и смотрит в чёрные, налитые блеском, глаза. Юнги молча уходит, забирая кейс. Где-то в глубине он поражён тем фактом, что даже у Чонгука с Тэхёном могут быть разногласия, что уж говорить о его никогданеидеальных отношениях с Чимином.

***

Юнги сидит на корточках и заполняет магазин патронами. В голове образ Ли, что сплёвывает алую жидкость и просит о пощаде, рассказывает о любви к своим детям и о своей чистой, как стёклышко, карме. «Я убью тебя, я убью тебя, убью тебя». Расставив ноги на ширине плеч, он целится в мишень и пытаешься успокоить дрожь в руках. «За кого он меня, блять, держит?» — думает парень и делает выстрел, ощущая боль в плече. Он стряхивает неприятное ощущение и вновь целится в мишень. Юнги часто за свой криминальный период натыкался на мысль, мол, убийство ничего не решает. Любой на его месте может сказать, что пора уже привыкнуть. Но ведь Юнги привык выполнять задание, убивать нужных людей, воровать информацию, деньги, драгоценности, оружие и всё, что только скажет сделать Намджун. Но каждый раз он приходит в свою комнату, ложится на кровать и не может выбить из своей головы, насколько дерьмовая у них жизнь, насколько больно смывать кровь с рук. Но одно дело убивать людей, которые просто-напросто лишние (уж кто так решил — Юнги не касается). Совсем другое — когда ненависть наполняет грудную клетку жарким воздухом и выжигает изнутри всю любовь к этому миру. В таком случае кровь на руках будет приятна так же, как приятно касаться тёплого песчаного побережья. Юнги снова стреляет, попадая в глотку, а после без разбору нажимает несколько раз на курок, лишь бы выжать весь магазин. Бросив пистолет на стойку перед собой, он отходит в сторону, закрывая лицо руками и глухо издаёт крик, который через пару мгновений превращается в звериный вой. Парень, прокручивая в голове вереницу мыслей, тревожащих его и приводящих в ужас, всё же останавливается на главной — не должно быть жертв. Она током ударяет Мина. Он недоволен, что потратил время на ненавистного Ли, а не на проработку стратегии. Наверное, это такая фишка человека — думать больше не о близких, а о чужих, нелюбимых и портящих твою жизнь людях. Юнги с силой зажмуривает глаза и вновь открывает, многократно моргая. Мин подходит к стойке и нажимает на кнопку. Мишень направляется к нему, а он лишь наклоняет голову набок, любуясь результатом. Хорошо. «Завтра ты плотно поужинаешь, но вскоре я живого места на тебе не оставлю», — думает он.

***

Тэхён стремительно направляется в палату Чимина, не замечая ни одну преграду на своём пути, а Ёну — так тем более. Он входит и хлопает дверью, звучно выдыхая и еле сдерживая свою обиду. В носу щиплет и глаза предательски чешутся, но он всё же смотрит на Чимина, который медленно пережёвывает рис и смотрит на него большими глазами. — Я ненавижу его, — выдаёт Тэхён и соскальзывает по двери на пол, прижимая к себе колени. Чимин прекращает свой завтрак и ставит тарелку на тумбочку. С болью в ноге он встаёт и неспешно направляется к Тэхёну. Он не солжет, если скажет, что боится издать хоть звук. В такие моменты Тэ нужно лишь, чтобы кто-нибудь был рядом. Кто-нибудь? Чтобы Пак Чимин был рядом. Парень обнимает друга и покачивается вместе с ним, успокаивая и его, и себя. Он кладёт ладонь на макушку Тэхёна и будто вдавливает его в свою ключицу. Конечно, он чувствует влагу, а ещё еле слышные завывания Тэ, которые он всеми силами пытается сдерживать, напрягая всю нижнюю часть челюсти. Он не слабый. Но на гитаре струны порой тоже рвутся. С одной стороны, парень не знал причины расстроенного состояния Тэ, но с другой — кого ещё он может ненавидеть? Чонгук неплохой парень, но бывают у него бзики, после которых Тэхён сам не свой, после которых он вот так заявляется на порог к Чимину при любом времени дня и ночи. Парень отстраняет друга, вытирая большими пальцами слёзы с щёк и поддерживая его так, чтобы он смотрел прямо на него. Тэхён кривится в лице и пытается закрыть себя руками, однако Чимин вновь заглядывает другу в глаза и нежно спрашивает, что произошло. В голове лишь Чонгук. И если он оправдывал его в прошлые разы, то сейчас — он, чёрт возьми, тоже готов его оправдать. Разве Чонгук не хочет для него лучшего? — Он накричал на меня, — шепчет Тэ, шмыгая носом и проглатывая скопившуюся жидкость. — Ты же знаешь, я не люблю, когда указывают. Он вел себя нормально при Юнги, но, когда тот ушёл, — он замолкает и, содрогаясь всем телом, закрывает лицо руками. — Он ударил тебя? — спрашивает Чимин, наклоняя голову ближе к Тэ и разрываясь на части: от беспокойства о друге и от упоминания Юнги. Его сердце просто сходит с ума. — Что? — Тэхён отстраняется и смотрит на друга воспаленными глазами. — Нет, — он мотает головой и истерично улыбается, будто от обиды, что Чимин мог так подумать на Чонгука. — Просто он снова напомнил мне… Помнишь? Хах. Будто я никто сам по себе. Но я же… — Ты же Ким Тэхён, — поддерживает его Чимин, мысленно делая заметку дать пощёчину Чонгуку за то, что он не просто позволил себе так думать, так ещё и сказал это в лицо Тэхёну. — Хотя он прав, — кивает Тэ, вытирая солёную жидкость с губ. — Я же делал это, так? Я же получал деньги, я же… — он вновь содрогается и прячет искривлённое лицо. — Если бы я не был тем, если бы я просто… — Тэхён, это не твоя вина, — Чимин вновь поднимает подбородок друга, заглядывая в его лицо. — И это нормально — слушать любимого человека. Но ненормально, когда он тебя не уважает. — Он уважает, — снова заступается младший, но быстро замолкает, вспоминая разговор. — Знаешь, я пиздецки счастлив быть с ним, но иногда бывают трудности — и это должно быть в порядке вещей. — Нет, Тэхён-а, неуважение — это не трудность, которая в порядке вещей. — Я тоже боюсь, что с ним может что-нибудь случиться. Я тоже не хочу его терять. Мне страшно, ведь он выполняет одну из сложных частей задания. Чимин из-за своего состояния был готов отложить в сторону мысли, что же за задание у ребят. Он доверяет им и даже не думает, что это может быть опаснее предыдущих заданий. Да и сейчас он желает опустить расспросы, перенеся их на ближайшее будущее. — Ты веришь, что он справится? — Конечно… — отвечает Тэхён, зная, что от Чимина он ложь не скроет. — Да, потому что не хочу допускать и мысли, что что-то пойдет не так. Я надеюсь на лучшее. — Твои бы слова ему в уши. В одном я уверен точно — идти на задание, когда вы не помирились, нельзя. Если ты хочешь, чтобы он справился, если он хочет, чтобы справился ты, то вы обязаны поговорить и всё решить до того, как ляжете спать. Тэхён соглашается, многократно кивая и сжимая губы в тонкую полоску. Чимин чувствует, как у него кружится голова и просит Тэхёна лечь с ним в постель. И так, оба разбитые и держащие обиду на своих любимых людей, они лежат в объятиях, в которых Тэ так же льнёт лицом в шею друга, а Чимин лишь крепче прижимает, несмотря на трещины в ребрах и неприятную ноющую боль. Они лежат так с получаса, пока Тэхёну не приходит сообщение «где ты?» от Юнги. Тэ вынужден идти на собрание, напоследок обнимая брюнета и целуя его в макушку. Он медленно выдыхает и его глаза становятся более тёмными. — Мне зайти утром? — Нет, лучше потрать время на подготовку.

***

Больше половины группы ещё утром направилась в Пусан, чтобы расчистить необходимые участки для транспортировки. Остальные же получают форму, рации, маячки, пароли, оружие, описание плана. Чонгук не прекращает получать сообщения от ребят об успешном завершении одного участка за другим, что он отмечает в своём навигаторе и мысленно радуется. Пока всё хорошо. Юнги зависает над картой порта. Он недоволен расстановкой и оснащением членов группы, но менять уже что-то поздно. Всё, что он может сейчас сделать, — это положиться на своих товарищей и приложить все силы для успешного выполнения. Он получает сообщение о ликвидации водителя и данные о местоположении грузовика. Прикреплённое видео с пытками даёт ему свежий глоток воздуха. Если водитель знает, что он везёт, то почему экипаж судна под сомнением? Направляясь к Тэхёну через столовую, он замечает Хосока, который внимательно проверяет оборудование связи и работу наушников, сидя на массивной деревянной лавке. Давно Юнги не видел такое серьёзное и напряжённое лицо. Хосок даже не замечает его, а старшему незачем его беспокоить. Войдя в комнату, где хранится оружие, он стремительно подходит к Тэхёну и прижимает его к стене. В глазах у Тэ нет ни страха, ни любопытства, будто он знал, что Юнги ещё придёт. — Выдай пушки всем, — шепчет Мин, широко смотря на Тэхёна и вдавливая его плечи в стену. — Или они не смогут себя защитить. — Нам незачем устраивать перестрелку, — настаивает Тэхён, пытаясь убрать руки Юнги с ворота рубашки. — Экипаж, думаешь, не знает, кто должен приехать за грузом? — он сильнее вжимает Тэ в стену и резко отпускает, отойдя в сторону на пару шагов. — Чонгук похож на пятидесятилетнего лысого мужика? — Почему ты считаешь, что перестрелка безопаснее, чем увеличение снайперов? — спрашивает Тэ, замечая, как подкосила Юнги вся их работа. — Я могу быть вторым снайпером. — Поздно уже что-то менять, сконцентрируйся на том, к чему готовился. — Нет, — он качает головой. — Если экипаж в курсе, он весь выйдет на борт, мешая погрузке. Я же там мало, чем могу быть полезен. Но если я буду наблюдать сверху, то я гарантирую, мы продолжим операцию. — Ты думал об этом, когда я приходил к тебе, да? — Да, я готов. — Ну и блядство же… — Мин истерично посмеивается, обдумывая предложение. — Тогда судно — работа Джинхо, зона погрузки и близлежащая территория порта — твоя, — заключает Мин, показывая на тело младшего. — Обговори с ним. — Я сказал, я справлюсь с судном. — Ты не доверишь жизнь Чонгука другому, — произносит блондин и направляется на выход, держа в голове мысль навестить Джен. — Хён! — зовёт Тэ, пока тот ещё не вышел из комнаты. Юнги поворачивает голову вполоборота и выжидает. — Спасибо тебе.

***

В освещённой лунным светом комнате Хосок, лёжа на кровати, устало прикрывает глаза. Его сердце так бешено бьётся, что в ближайшее время он точно не уснёт. Завтрашний день не наводил страх, но тем не менее у него какое-то неприятное чувство, будто что-то они не учли, не подготовили должным образом. Действовать наощупь ему никогда не нравилось. Планы, чёткие расчёты, мастерство — вот, что давало ему твёрдую уверенность, даже если что-то пойдёт не так, каждый будет стремится вывернуть ситуацию в выгодном для группы русле. Он поворачивает голову в сторону, где стоит пустая кровать. Мысль, что его сосед мог не вернуться, доводит до тошноты. Кто угодно, думает Хосок, но не Чимин, нет-нет, только не он. Этот парень не заслуживает смерти в таком раннем возрасте. Хосок даже не понимает, какого чёрта он вообще здесь находится и как ему в голову взбрело примкнуть к группе. Глазки-щёлочки, звонкий смех, тёплое «я помогу, хён», обнимающее «ты в порядке?». От воспоминаний о Чимине Хосоку хочется встретиться с ним, но ночное время не позволяет прервать сон младшего. Он, скорее всего, спит. У Чимина вечно голова забита дотошным графиком, который нельзя нарушать, за исключением особых случаев. В этом плане Хосоку нравилось делить с ним комнату, ведь, сам того не замечая, он прививал привычки, которые хорошо на него влияли. И осознание, что всё в этой комнате, многие места на базе, даже он сам напоминали ему о Чимине, доводит до дрожи. Он зажмуривает глаза, выдавливая из себя негативные мысли. В какой-то степени он поддерживает Юнги в ненависти к Ли Гвансу, но, в отличие от старшего, Хосок понимает, что Ли бы не сделал ничего против них по своему желанию. Ликвидировав пешку, он не избавится от проблемы, даже не покроет чувство мести. Чон знает, что Юнги всё равно на это, он каждому слизняку покажет, какую ошибку он допустил, затронув близких ему людей. Но Хосок не знает, честно, не знает, что лучше: мстить без разбору или перерезать глотку человеку, кто толкнул выставленное в узоре домино.

***

Тем временем Чимин пытается сам улечься, так как от помощи Ёну он отказался, сославшись, что та выглядит уставшей и ей стоит отдохнуть. Однако, сколько бы он ни пытался взбить подушку, сил не хватает. Со стороны выглядит весьма комично, но Юнги сдерживается, не улыбается и выжидает, когда тот соизволит хотя бы посмотреть на него и показать, что он нуждается в помощи. Юнги, слегка мокрый после душа, ложится в постель, слыша со стороны кряхтения. Он вспоминает случай, когда сильно заболел и Чимин возился с ним, как курица-наседка. Тогда каждый его взгляд был наполнен искренним беспокойством, которое порой надоедало Юнги, но он никогда об этом не давал знать. Принимал заботу, не ворчал, спокойно отвечал на вопросы и еле-еле держал себя в руках, чтобы не прикрикнуть, что он в порядке. И если бы не огромная пропасть между ними, Юнги бы так же сейчас лежал у него в ногах, поглаживая его ладонь и наблюдая, как ресницы младшего закрываются и подрагивают. Чимин, наконец-то, лёг, но постоянно ворочается и тем самым мешает спать своему соседу. Юнги всё же встаёт, даже не спрашивая, нужен он или нет, убирает аккуратно одеяло и подушку. Он не смотрит на Чимина, потому что знает, что тот насупил нос и противно свёл брови. Да всё равно. Парень не собирается принимать тот факт, что Чимину больно и неудобно спать. — Ёну говорила, что движение во сне должно быть сведено к минимуму, — Юнги помогает Чимину встать и разглаживает помятую простынь. Он взбивает подушку и кладёт её у основания кровати, а свою подушку — под больной бок. Указывает рукой на постель, после чего Чимин садится на край и пытается положить свои ноги, но Юнги сам укладывает парня, чтобы подушки плотно прилегали к его телу. Он оглядывает комнату и, не найдя ничего подходящего, подходит к старому шкафу, чтобы достать ещё подушку под второй бок. Когда же Чимин окружён мягкостью со всех сторон и укрыт тёплым одеялом, Юнги спрашивает: — Удобно? — Да, — отвечает младший осипшим голосом. — Не больно? — Нет. Юнги смотрит на часы и заставляет себя поскорее лечь спать. Под голову кладёт сложенную кофту, укрывается и закрывает глаза. Ему так хочется посмотреть, как засыпает брюнет. Он обнимает край одеяла и представляет, что лежит рядом с ним. — Разбуди меня, когда будешь уходить, — просит Чимин таким голосом, будто долго готовился, чтобы произнести это. — Хорошо, — отвечает Юнги, не продолжая разговор и погружаясь в сон.

***

Тэхён стоит возле двери Чона, не решаясь войти. Он не знает, что ему нужно сказать, чтобы точно передать, в чём проблема между ними. Если сказать прямо, то это может звучать грубо, а ухудшать положение ему не хочется. У них не так много времени, чтобы проговорить, и Тэхён злится на себя, что теряет его из-за нерешительности. Он вытирает вспотевшую ладонь о футболку и кладёт на ручку, стараясь выровнить дыхание. Дверь открывает Чонгук, большими глазами смотря на испуганного Тэхёна, что не переставал держать ручку и от неожиданности сперва устремился закрыть дверь, но Чон был сильнее и напористей. Чонгук после неловкой минуты тянет к себе старшего, который на ватных ногах еле делает пару шагов, пока Чон не прижимает его к себе. — Я всё вижу по камерам, — шепчет Чон и свободной рукой закрывает дверь. Теперь они могут быть наедине, и, если честно, он не знает, хорошая ли это новость или просто начало чего-то худшего. Чонгук пахнет душистым мылом, и этот запах совсем не подходит ему. Прижиматься к нему неуютно, хотя он не уверен, что всё дело в мыле. Но Чон, будто чувствуя, что Тэ пытается отдалиться, прижимает за талию крепче, шепча на ухо извинения. — Прости меня, — просит младший, — я так не считаю. Ты прекрасный, умный, красивый. Ты пиздецки хорош в стрельбе, — Чонгук поглаживает спину Тэ, успокаивая его напряжённое состояние. — Я поставлю яблоко себе на голову и ни секунды не буду сомневаться в тебе, — он целует в висок партнёра, слегка улыбаясь, хотя ему не до смеха и не до улыбок. — Ты всё не можешь оставить моё прошлое, — отстраняется Тэхён, желая пройти в комнату и сесть на кровать. Ему противны касания, если разговор всё ещё не закончен. Чон ведёт себя так, будто это всё не имеет веса, будто это всё не так серьёзно. — Нет, — Чон сдавливает его, пытаясь всем телом соприкоснуться и слиться с ним в одно целое. — Извини меня, Тэхён. Я был зол, я был очень зол, — он берёт Тэ за подбородок и выцеловывает каждый сантиметр, особое внимание уделяя щекам и векам. — Я больше никогда, слышишь, никогда не буду там работать, — Тэхён хочет вырваться, но ему тяжело это сделать. — Прекрати, пожалуйста, — он просит сдавленным голосом, ставя руки между ними. — Прости, — ослабляет свою хватку Чонгук, но не выпускает до конца. — Я знаю, это в прошлом. — Тогда зачем ты говоришь об этом? — Тэхён смотрит прямо в глаза младшему, желая увидеть в них раскаяние. И видит. Чёрт. Видит. — Я с тобой, Чонгук. И я никогда ни с кем не чувствовал то, что чувствую с тобой, — он утыкается лбом в плечо и шепчет: — Пойми ты уже это. — Я понял. — Мне так и хочется плюнуть тебе в лицо, — признаётся Тэ, ощущая на своём теле запах мыла. — Но нам нужно лечь спать и оставить всё позади, — он неспешно тянет младшего в сторону кровати, но резко останавливается, поворачиваясь. — Помни, что я хочу плюнуть тебе в лицо, — указывает ему Тэ и продолжает ход. Тэхён падает спиной на мягкую поверхность, снизу вверх смотря на уже оголённый торс. «Когда ты успел?». Чон нависает над Тэ и целует сухие, в маленьких трещинах губы. В голове лишь желание забыться, насладиться моментом, распроститься с этой невыносимой тяжестью, быть рядом и раствориться во времени. Нет никакого Ли, никакого Намджуна, никакого задания, никакого давления. Только он и Тэхён, только их теплые чувства, только их наслаждение друг другом. Он отстраняется, тяжело дыша, от пухлых, налитых кровью губ, и не может сдержать улыбки. — И можешь разжать очко: я не буду возле погрузки, — в слегка помятом виде вылезает из-под Чона Тэхён и ползёт на свою сторону кровати. — И жилет мне не нужен. Младшему тяжело переварить эту информацию, но когда он понимает, то в его груди становится вдруг так горячо, и эта радость растекается по всему телу, будто начался фестиваль красных фонарей. — Ты серьёзно? — Я буду с Джинхо в качестве снайпера. Защищать твою задницу. — Или задницу Юнги, если меня не станет. — Твою. Ебучую. Задницу. — Тэхён указывает на него пальцем при каждом высказанном слове. Чонгук улыбается и подползает к любимому, ложась рядом и обнимая его со спины. Тэхён укладывается поудобнее, переплетая пальцы с пальцами Чона. Именно такие моменты дают ему понять, что всё не так плохо, что Чимин может быть не прав, что в целом их отношения очень даже хорошие, даже если порой Чон припоминает ему эскорт.

***

Намджун прибирает записи в своей комнате и не может унять мысли, которые беспокоят его и не дают отдохнуть. Он складывает в папку листы, расчерченные, помятые, с кое-где оторванными углами и убирает всё это добро поглубже в шкаф. Поверить сложно, что завтра он поможет Ли, а потом они вместе убьют Чосона. Единственное, что ему не нравилось, так это возможная делёжка между кланами, и здесь он больше беспокоился о простых людях, работающих с утра до вечера и готовящих ужин себе и родным, нежели за свою команду или себя. Он наконец-то садится в своё удобное кресло, стоящее перед рабочим столом, и набирает номер японского доктора. Последнее дело, которое должен сегодня сделать Намджун. Парень узнаёт, что пока состояние пациента стабильное, даже наблюдаются улучшения: он открывает окно и понемногу ест, но категорически отказывается, чтобы кто-то с ним находился в комнате. Если медсестра приносит еду, то она спешит тут же уйти, иначе пациент начинает кричать. Мужчина уверяет, что это пройдёт со временем, так как пациент проходит терапию, беседует с доктором о том, как провёл свой день. Был вопиющий случай, когда маленькая девочка, перепутав палаты, зашла к нему, и он заговорил с ней, спросив, где её мама. Он не кричал, а доктору сказал, что чувствовал себя комфортно. Вероятно, оттого что она не сможет ему навредить. Но это всё же хорошая новость. Намджун и не надеется на положительный ответ, но всё же спрашивает, может ли навестить Сокджина, на что доктор несколько секунд молчит и с глубоким вздохом отвечает: «В ближайшее время нежелательно, ему лучше побыть в покое». Лидер многократно кивает и соглашается, закрыв глаза и мысленно ругая себя, что думает больше о своих желаниях, а не о здоровье нового знакомого. Услышав ещё несколько новостей от врача, Намджун благодарит за работу и прощается. Он отбрасывает телефон на стол и опрокидывает голову на спинку, желая раствориться на месте и чтобы всё это как можно скорее прекратилось. Если выйдет так, что Ли передумает убивать О Чосона, то Намджун сам убьёт, даже если ему придётся потратить на это последние силы и он умрёт. Ему даже приятно думать, что Ли оплошает. И тогда — больше никаких наёмников, никаких подставных лиц. Он собственноручно искалечит каждый миллиметр тела Чосона, слыша скулёж и завывания, мольбы о помощи и глаза, наполненные слезами. Демон снова ластится у шеи лидера, ехидно посмеиваясь и воя от нетерпения. «Кровь, горячая, тягучая, такая вкусная. Смерть. Убить. Кромсать. Смерть. Смерть. Мы убьём его. Растерзаем. Он сдохнет. Сдохнет», — слышит Намджун и улыбается. «Значит, ты хотел убить Чимина? Ли, ты первый пошёл против» — думает Намджун.