Путь в Бездну Тьмы. Книга 1. (ранее Алёна).

*** «Какая красивая… «Что вы натворили?!» Я тебя ненавижу, Эрин!» Зачем ты так поступила?» Однажды вы встретитесь…» К Вам новая ученица, коллега!» Здравствуй, Алёна…» *** — Уже лучше. Поднимайся, — сказал голос учителя. Я поднялась с колен, садясь по-турецки. — Ничего не выходит… — опустошено сказала я. — Снова бесполезные фрагменты вашей жизни. Мерим сел рядом. — Ничего не может получиться идеально с первого раза, Алёна. — Не с первого. Я третий день пытаюсь отыскать в Вашем сознании портрет Вашей сестры. — Хм… Ну и не пятнадцатого, возможно… Три дня назад я приступила к изучению человеческого сознания, то есть чтению мыслей. Мы решили пропустить такой шаг, как чтение эмоций, потому что это я хорошо умела и до сегодня. Но основы учитель всё-таки объяснил. Суть проста: при разговоре нужно наблюдать за радужкой человека. Радужка (для тех, кто, может быть, не в курсе) — это цветная часть глаза. Если она расширяется, собеседнику грустно, если сужается, то человек зол или раздражён. Если мутнеет, то человек растеряны или в испуге, и если радужка меняет свой цвет, то человеку радостно. Я не знаю, кто придумал выделить жалость как отдельную эмоцию, можно же было просто занести ее в список чувств, связанных с грустью. Странно, что никто до этого не додумался. Ну, а что касаемо чтения мыслей, то тут все плохо. У меня ничего не выходит уже третий день, как было сказано выше. Техника этого дела намного отличается от предыдущей. Сначала нужно нащупать вход в сознание человека. Лично у меня это радужка глаза, я поняла это в немногочисленные удачные попытки. После проникновения все ещё сложнее: нужно взломать защиту мыслей человека, которую он сам себе соорудил. Это может быть каменная стена, сейфовая дверь, даже заблокированный компьютерный экран, к которому надо подобрать пароль. Но и это у меня выходило. Так как я рылась в памяти своего учителя, а у него защитой разума служила каменная стена, то я просто силой мысли притягивала к себе камни. Ну, а дальше начинался полная неразбериха. Мне попадается все, кроме нужного. Различные фрагменты жизни, воспоминания и размышления. Но не задание — портрет сестры Мерима, Мерьем. Это два разных имени, да. — Попробуем ещё раз? — спросил учитель. Я кивнула. Максимально сосредоточившись, я снова прошла все этапы пути. И снова провал. Снова поражение. Неудача. Разгром. Я печально вздохнула. — Не переживай, однажды получится, — попытался подбодрить меня учитель. — Однажды… — ответила я и напоследок бросила. — До свидания. Я вышла из кабинета. Вдруг вспомнила о нашем с Ирой разговоре две недели назад. Стоит ли проводить расследование? Затем в голову пришло ещё одно воспоминание. На первом этаже был Коридор Славы, то есть доска памяти погибшим ученикам и учителям при каких-либо экстренных обстоятельствах. Я туда никогда не ходила, просто слышала, что там такое есть. Я решила пойти и поискать зацепки там. Вдруг это что-то прояснит. По дороге наткнулась на Ирку. — Ты куда несёшься? — спросила она, присоединяясь ко мне. — Несусь?.. — я даже не замеьила, что бежала. — Да. Куда?! — В Коридор Славы. Для нашего расследования, помнишь? Ира немного помолчала, потом ответила: — Помню. Пошли. Кстати, как успехи твои? Я поняла, что она говорит про чтение мыслей. — Да никак. Снова ничего не вышло… — Жаль. Ну, однажды получится, нужно только верить в себя! — подбодрила подруга. У нее конечно, ничего не вышло, но я улыбнулась. — Мы пришли, — спустя пару минут сказала я. — Ого… Это… Странно страшно… Я взглянула на доску. Хотя нет. Это уже была стена. Огромная стена, увешанная портретами учеников. Погибших учеников. В том, что это были дети, я не сомневалась, так как были указаны годы жизни. Здесь были фамилии всех преподавателей, с которыми я была знакома. Ронд, Левин, Ян (фамилия Мерима), Кассиус (фамилия сэра Каллеандра). Мы были в шоке. Столько смертей. И что самое странное — год смерти у всех был одинаковый. Вдруг, в самом нижнем углу стены что-то неярко засветилось. Мы подошли туда и увидели портрет ребенка лет девяти. Была подпись: «Алексей Ревин. Годы жизни: 2009-2019». Я понятия не имела, кто этот ребенок, но знала одно: началось что-то ужасное. И что затягивать с расследованием больше нельзя. Я как могу буду пытаться прочесть мысли человека. Нам нужна информация, и просто так, без усилий, нам ее никто не даст.