The Power Of Human Sacrifice/Сила человеческой жертвы

      После гнусного избиения в шестой день рождения Наруто, Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, не на шутку разозлился. Всех нападавших окружили раздражённые члены АНБУ и отправили к Ибики для «развлечения», а затем бросили за решётку. В возрасте восьми лет, Наруто спокойно могла заверить, что ничего настолько серьёзного больше никогда не повторялось. Старик Хокаге позаботился об этом. Но… почему-то всё было по-прежнему. Люди, которых она не знала, сердито смотрели на неё и бормотали себе под нос безжалостные обзывательства, они всё ещё продавали ей еду, которую лучше было бы выкинуть в какой-нибудь мусорный бак, а родители всё также уводили подальше от неё детей, бормоча: «Нет, нет, милая, она плохой ребёнок, не приближайся к ней».       Никто не прикасался к ней.       Но вскоре Наруто поняла, что в этом нет необходимости. Их презрительные взгляды были ещё хуже. Да, комментарии были смягчены, люди больше не плевали на неё, когда она проходила мимо, а некоторые просто полностью игнорировали существование юной блондинки. Но когда они смотрели на неё… они пялились на неё такими жуткими взглядами. Они охладили блондинку до глубины души.¹ И она знала…       «Вот как выглядит ненависть».       Два года назад Наруто спросила бы, что она сделала, чтобы заслужить такую открытую, кровожадную ненависть.² Но теперь, зная, что от неё отмахнутся или проклянут в ответ, она перестала тратить впустую своё время, пытаясь улыбаться и показывать им, что она не какое-то чудовище, готовое разорвать их глотки. Она не тратила зря времени, пытаясь указать на то, что если бы она действительно хотела хоть как-то навредить им (в любом виде и форме), то она сделала бы это давным-давно. И да, она пыталась, но что, в самом деле, может сделать болезненно худая, маленькая шестилетняя девочка со взрослым человеком, когда она едва могла стоять, не падая от голода?       «Тупицы, — злобно подумала она. — Все они долбаные тупицы».       Наруто больше не улыбалась. Всё равно никто этого не заметит. Ей даже не для кого было улыбаться искренне, по-настоящему. Она была жалкой, как оборванка³, и всегда, всегда одна. Поэтому она хмурилась и испепеляла взглядом всё, что было на её пути и хоть как-то не нравилось ей. Она была высокой и подсознательно находила это странным, потому что едва могла свести концы с концами и наскрести нужное количество рё на несвежую чашку рамена и плохое молоко каждый день. Но осознанно? Она использовала свой рост в своих интересах. Дети, которые смеялись над ней, были избиты, а их вещи забраны, также их «дружески» предупредили, чтобы они держали это в секрете от своих родителей, если не хотят заработать ещё больше неприятностей.       Никто не рассказал.       Наруто продала своё тряпьё в районе Красных фонарей и купила одежду, которая прослужит долго. Никто не спрашивал, откуда она её взяла. И Наруто это вполне устраивало. Блондинка знала, что выглядит как на картинке, разгуливая в мешковатой спортивной куртке, медицинской маске (которую она носила, чтобы уберечься от запаха гниющего мусора, секса и функций человеческого тела в районе Красных фонарей), и длинной юбке до щиколотки. У неё были длинные волосы, завязанные в спадающий до колен конский хвост, которые были перевязаны ярко-оранжевой лентой. Её чёлка была лохматой, колючей и непослушной, обрамляла девичье нахмуренное лицо, падая ниже подбородка, и иногда попадала в глаза. Поддерживающие её сироты стали называть её «Демон-янки». Юной блондинке это показалось забавным. Чёрт, несколько недель назад она даже нашла красно-коричневый деревянный боккен, удачно оставленный в недавно заброшенном Кендо додзё. Разграбив это место, она нашла много снаряжения, чтобы позаботиться о своём новом оружии, и случайного хлама, чтобы продать его в переулках Конохи. Она спрятала свои добытые деньги в квартире: в гниющих досках пола под кроватью. Конечно, после довольного злодейского хихиканья и, буквально, радостного катания по кровати! Часть наличных досталась её (единственным) любимым сельским жителям во всей Деревне во время безумной ночи рамэна. В Ичираку-рамэн. Оно точно стоило того. У Наруто была счастливая ночь, полная смеха, тёплой атмсосферы, которую она всё ещё где-то очень глубоко-глубоко в душе жаждала, и ушла с раздутым, но удовлетворённым желудком.       Наруто знала, что она была никем иным, как обычным преступником. И да, у неё была душераздирающая история, но разве не у всех сирот она была? По крайней мере, у неё была крыша над головой. Независимо от того, насколько дерьмовой была изоляция, неважно, насколько плохим был вид (за борделем), и совершенно не имеет значение, что температура воды не превышала арктическую. По крайней мере, это досталось ей от Хокаге. Хотя ему пришлось это сделать, потому что трёхлетнему сироте, которого выгнали из приюта, нужно было куда-то идти. И всё же… В ней что-то такое было. Даже если это ни гроша не стоит.       Слезливая история не оправдывает того, что она сделала. Она знала, что может обратиться за помощью к старику Хокаге. Но у неё была гордость. Это была словно насмешка, не так ли? Без имени, без родителей, без клана, грабитель, хулиганка, сирота имела гордость. Нет, это даже не издевательство. Это было просто смешно, нелепо. Она не вызывает доверия. Но она знала. Наруто Узумаки была чертовски гордой, что заставляло её ненавидеть саму мысль о помощи, которая на самом деле сводилась к нежеланию чувствовать себя слабой. И где-то внутри был хриплый голос, который становился всё громче и громче, мощнее и смертоноснее каждый раз, когда она грабила чей-то дом или выбивала всю дурь из какого-нибудь вкрадчивого ребёнка.⁴       «Неужели я думаю, что старик только притворяется будто ему не всё равно? Он действительно хочет мне помочь или…? Думаю ли я, что он жалеет меня?» — спросила она себя.       Разве быть достойным жалости — это не то же самое, что быть слабым? — пробормотал голос.       Наруто проигнорировала.       Ты слабая? — Нет. — Наруто громко зарычала, до смерти напугав какую-то бедную старушку, несущую корзину апельсинов. — Нет, блять.       Она не станет просить помощи.       Почему-то голос казался… разочарованным? Блондинка заставила себя не думать об этом.       Наруто огляделась, замечая, что вечером, как обычно, некому было остановиться и взглянуть на «демона-отродье». Поэтому она, опустившись на корточки, помогла безобидной полуслеповатой старушке собрать свои фрукты, и солгала себе, думая, что делает это только потому, что оранжевый был её любимым цветом, и ей не хотелось бы, чтобы он был испачкан. Наруто была награждена редким словом благодарности, на которое она ответила красноречивым «не за что» и улизнула.       Высокая блондинка возвращалась из Академии ниндзя, было около половины шестого, из-за постоянной задержки на занятиях. Блондинка умоляла Третьего, чтобы, как только она сможет открыть свои опухшие глаза после избиения на шестилетие, он записал её сюда. Он, скрепя сердцем, сделал это и погладил по голове, сказав ей: «Сделай всё возможное». Но вскоре Наруто поняла, что её стараний было недостаточно. Её контроль над чакрой был таким же дерьмовым, как и её старый диван, её тайдзюцу было жалким, а история Деревни заставит однажды перерезать свои грёбаные запястья (ложкой).       Рассказывая Ируке-сенсею о своём неизбежном суициде из-за её мрачного тона о «Великом герое Минато Намикадзе, нашем любимом спасителе и Четвёртом Хокаге», она заработала смачный удар по голове от Сакуры-потаскушки, что быстро превратилось просто в кровавую бойню, а потом это как-то закончились тем, что Наруто была задержана, а Сакура — свободна. Конечно, Наруто сокрушила неадекватную розовую банши⁵, но всё же! Почему она осталась на двухчасовую лекцию (состоящую из демонической-головы-Ируки-сенсея-но-дзюцу) одна? И почему, чёрт возьми, сенсей так долго трепал ей нервы? Блять. На этот раз она даже не подняла шума.       Соглашусь… она немного перегнула палку… но Сакуре не нужно было её бить. Простого «заткнись» или чего-нибудь подобного хватило бы.       Блондинка что-то ворчала себе под нос и пошла по темнеющему переулку, у неё едва не остановилось сердце, когда что-то тёплое пронеслось мимо её ног. Наруто начала хлопать глазами от собственной глупости, когда заметила, что это была какая-то толстая кошка с глупым большим красным бантом, завязанным вокруг уха. Кошка прищурила свои жёлтые кошачьи глаза и зашипела на неё, предупреждающе сверкнув клыками в лучах заката.       Блондинка усмехнулась. — Проваливай нахуй, шаверма.⁶ — Мрау… — кот промурчал, с любопытством наклонив голову. — Пфф, я ухожу. — Наруто хмыкнула, собираясь пройти мимо толстой твари, но что-то выскочило прямо перед ней.       Прямо сверху. — Ч-что за чертовщина?! — блондинка взвизгнула, спотыкаясь, и упала на задницу.       Хулиганка подняла голову, готовая разразиться проклятиями, когда заметила, что идиот, свалившийся с кровавого неба, борется с глупой, теперь визжащей и извивающейся кошкой.       Наруто уставилась, разинув рот, на то, как идиот — теперь классифицируемый как чёрный, с высоким воротником комбинезон, надетый на ублюдке-Учиха — постучал по какому-то месту на маленьком банте, находящемся на шее монстра.       Она тут же обмякла.       Мерзавец Учиха (да ладно, они практически все пафосные задницы, которые любят очаровывать бедную блондинку) держал свой чёрный наушник, статично нарушая неловкое молчание переулка. — Бззт… это Шисуи, я забрал демо… я… я имею в виду кошку Тору, которая проглотила один очень важный свиток… Снова. — вскоре послышался тихий статический голос, и новоиспечённый Шисуи ответил щебечущим: — Будет сделано, конец связи!       Теперь, когда Наруто хорошо рассмотрела его, он не мог быть намного старше её самой, и она с тихим раздражением заметила, что он был выше неё. Его волосы были непослушной копной чёрных, как смоль, развевающихся по ветру кудрей, его кожа была белой, как недавно выпавший снег, а глаза были такими же глубокими, как сны; странный оттенок обсидиана, с отблеском алого цвета под определённым углом освещения, и обрамлённые густыми, длинными, чёрными, как воронье перо, ресницами. К спине был прикреплён танто с чёрной рукоятью в коричневых кожаных ножнах, а на левом бедре висела сумка с кунаями.       Он повернулся к Наруто и, к её полному удивлению, улыбнулся. — Я напугал тебя, солнышко? — ласково спросил Шисуи. — Мне очень жаль…       Тем не менее, Наруто не могла быть тронута совершенно искренней и ослепительной извиняющейся улыбкой, которую он подарил ей, потому что её зрение полностью заволокло пеленой ярости, как только «солнышко» покинуло его рот — скоро он будет мёртвой тушкой. Глаза юного Учиха выпучились, когда Наруто из-под воротника своей куртки злобно вытащила боккен, подошвы её сандалий ниндзя практически истёрлись в пыль, когда она бросилась к чёрноволосому придурку, намереваясь ударить его по лицу. В мгновение ока Шисуи подбросил обмякшее тело Торы в воздух, схватил Наруто за запястье и развернул её, зажав боккен между их телами, тем самым сделав его совершенно неэффективным. Затем этот ублюдок имел наглость плавно схватить Тору за загривок, всё время смотря Наруто прямо в глаза.       Блондинка бездумно заморгала от их близости, а их дыхание смешалось, перед тем, как её лицо вспыхнуло. — К-какого хрена? Да ты вообще понимаешь, что ты творишь?! — она жалобно пискнула, только лишь усугубляя своё положение и продолжая своё собственное унижение. — Я могу спросить тебя о том же, солнце. Ты хоть знаешь, как пользоваться этой штукой? — с сомнением спросил Шисуи, как будто это не он словил совершенно незнакомого человека с бессознательной кошкой в руке. — Главное — это сила и скорость, малышка, а не бить бейсбольной битой. Ками! Твоя форма ужасна! — М-М-М-МАЛЫШКА?!  — Наруто рассвирепела.       Шисуи ухмыльнулся и снова развернул свою пленницу-блондинку так, чтобы она могла стоять прямо, не опираясь на его руку. Затем Учиха встал позади всё ещё шипящей блондинки, крепко взял Тору под подмышку прежде, чем обхватить ладонями маленькие ручки Наруто и её боккен. Он мягко, но твёрдо переместил её руки в такое положение, чтобы правильно держать меч, положив подбородок ей на плечо. Тёплое дыхание Шисуи окутало её кроваво-красное ухо. — Вот так ты должна держишь катану, солнышко. — он вздохнул, ухмыляясь, прежде чем его тело дрогнуло и исчезло. — КАКОГО ЧЁРТА?! — блондинка взорвалась от возмущения, её лицо побагровело от ярости. — ТЫ ВООБЩЕ ПОНИМАЕШЬ, БЛЯТЬ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ХРЕНОВЫ АНЮТИНЫ ГЛАЗКИ?⁷ ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ПРИКАСАТЬСЯ КО МНЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, КАК БУДТО МЫ ДРУГ ДРУГУ ПРИЯТЕЛИ! И НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ СОЛНЫШКОМ, УЧИХАНУТАЯ ЗАДНИЦА! МОЁ ИМЯ — НАРУТО УЗУМАКИ, И НЕ ЗАБЫВАЙ ОБ ЭТОМ, ПАСКУДА, ДАТТЕБАЙО!!! — Хм… Наруто, да? — Шисуи глупо улыбнулся. — Мой маленький солнечный водоворот.       Сарутоби Хирузен вздохнул, услышав яростные вопли своей приёмной⁸ внучки, звучащие по всей деревне. Он зажёг трубку и проворчал себе под нос: — Похоже, что моя маленькая сорвиголова только что завела нового друга.       Затем он случайно уронил свою трубку, поджигая свои обременительные документы. Спрятавшиеся в кабинете АНБУ невольно вздрогнули от маниакального блеска в глазах своего измученного лидера, наблюдавшего за тем, как горят бумажки.