The Power Of Human Sacrifice/Сила человеческой жертвы

      Через год после знакомства с Шисуи Наруто узнала кое-что, что она как бы должна была уже знать. — Эй, Шисуи, — позвала блондинка, отставая на несколько футов от доброжелательного Учихи и его надёжного лучшего друга на полигоне 44. — Да, солнышко? — он напевал в ответ и обернулся к ней, хихикая себе под нос от её раздражённого ворчания. — А сколько тебе лет?       Оба Учиха остановились как вкопанные, оборачиваясь и дожидаясь, пока блондинка догонит их. — Ты шутишь, да? — недоверчиво спросил Шисуи, поворачиваясь к Итачи. — Тачи-чан, она шутит… так ведь? — Хн. — равнодушно хмыкнул отчуждённый ворон. — Чё за… она совершенно серьёзна?¹ Как она могла не знать, сколько мне лет?! — воскликнул Шисуи. — Хн? — Н-ну нет… Когда мы познакомились, я не говорил: «Мне десять». И я не упоминал, что два месяца назад мне исполнилось одиннадцать. — Хн. Хн? — Конечно, я знаю, сколько ей лет! — разбушевался Шисуи. — Сейчас ей девять. Ей исполнилось девять два месяца назад, а у тебя в июне. — Хн. — Итачи хмыкнул, уголок его рта слегка приподнялся. — Хэй… Ты прав! — воскликнул Шисуи. — Теперь она знает сколько мне лет!       Наруто осталась невозмутима.       Через два года после знакомства с двумя Учихами Наруто привыкла к младшему брату Итачи Саске, который следовал за их злоключениями или требовал, чтобы Итачи бросил блондинку и своего лучшего друга и тренировался только с ним.       Она также узнала, что Саске сидел рядом с ней в классе, и была справедливо смущена из-за того, что не сразу поняла, почему кучка бешеных звезданутых на голову девочек пыталась избить её каждое утро. К сожалению, где-то в душе Саске решил, что они соперники, продолжая твердить, что если он сможет победить какую-то безымянную блондинку (чего он не мог сделать в настоящее время) в бою, то он определённо сможет победить Итачи (чего он тем более, чёрт возьми, не смог бы сделать). И, наконец, доказать своему отцу, что достоин и что он сможет выйти из тени своего старшего брата за год и стать законным наследником Учиха.       Естественно, Наруто не верила, что это произойдёт, так как Итачи перескочил несколько классов, обрёл статус вундеркинда и уже учился на последнем курсе академии. Поэтому она смеялась в лицо младшему Учиха, пока не посинела, из-за чего получила его полный ненависти взгляд.       Это было в пятницу, после тренировки в Лесу Смерти, Наруто подлатала всех трёх своих мальчиков после особенно неприятной стычки с гигантским тигром. Они все возвращались к ней домой, где она готовила им что-нибудь поесть. Шисуи и Итачи давным-давно сделали своей личной «миссией» приносить ей продукты, чтобы она не загнулась от голода или чего-то ещё.       Конечно, сейчас она давала им денег, чтобы они покупали всё это для неё. Потому что после первых нескольких раз, когда те появлялись с продуктами, она чувствовала себя дерьмово, ведь они тратили свои карманные деньги на них. Единственная причина, по которой она всё ещё позволяла им это делать, заключалась в том, что она ненавидела деревенский рынок.       В том месте для неё всегда были только свирепые, испепеляющие взгляды и оскорбления.²       Теперь ей не нужно было идти в то место, и она не чувствовала себя виноватой за то, что сидит у ребят на шее. Проблемы решены.       В настоящее время блондинка не имела ни малейшего представления, когда она привыкла к тому, что три Учиха врываются к ней на ужин или просто бездельничают на её дерьмовом диване. Она также не знала, почему начала одалживать кулинарные книги у Ируки-сенсея, чтобы накормить их, когда те решали задержаться у неё на несколько часов.       Поначалу она упиралась, понимая, что становится мягкотелой, но с другой стороны, она не особо возражала. На самом деле Наруто… ей нравилась их компания, если быть честной с собой. С их приходом в её доме стало намного уютнее и оживлённее. И Наруто действительно была не против этих перемен.       Блондинка стояла на кухне, умело лепя рисовые шарики для своих трёх мальчиков. Прижав большой палец к задней части трёх солёных закусок, она поместила в образовавшиеся углубления маленькие спелые помидоры черри. Следующую тройку она обернула сушёными водорослями. А последние три оставила в покое, хоть они выглядели пресными и простыми, но она подсластила рис в них.       Затем она поджарила несколько сосисок-осьминожек, омлет и креветки. Накрыв каждую порцию крышкой, она расставила их в определённых местах на своём шатком дубовом столе (который она украла из заброшенной квартиры по соседству) и принялась готовить себе рамэн.       Ни один из стульев за столом Наруто не был одинаковым. Первоначально у неё был только один, для себя. И он был ярко-оранжевым.       Когда она поставила свой рамэн рядом с тарелкой с рисовыми шариками, которые были с водорослями, она про себя отметила, что её стол уже не казался таким одиноким.       Конечно, для кого-то другого, постороннего, стулья показались бы бесполезными и непривлекательными. Яркий оранжевый пластик, покрытый царапинами.       Чёрный офисный на колесиках с несколькими швами на сидении, чтобы содержимое не вывалилось наружу.       Ещё один красный бархатный, который выглядел так, будто когда-то принадлежал салону, покрытый разными заплатками.       И, наконец, старый деревянный, выкрашенный в королевский синий цвет.       Они выглядели как мусор с помойки, и так оно и было. Там она и нашла их, выброшенных и забытых. Ненужных.       Но не для Наруто… Жители подожгли её кухню.       Естественно, после этого случая она пошла и нырнула в мусорный бак за «новыми» стульями, и ей пришлось использовать туеву кучу смазки для подлокотников, швейных принадлежностей, несколько бутылок отбеливателя и освежителя воздуха, чтобы очистить их, но все они, казалось, просто… сгодятся.       Её дом был дерьмовым.       Он располагался за борделем. Из соседних заброшенных квартир наркоманы сделали притоны. Но это был её дом. Учиха… благодаря ним, Наруто стала считать это место своим домом. Да, она обругала их и сделала вид, что говорит им проваливать и идти домой, но она больше не сердилась на них. Наруто была… счастлива. Это была поистине поразительная мысль.       «Я… счастлива».       Она мило улыбнулась, вытирая сковородку.       «Я действительно счастлива… — тихо хихикнула она про себя. — Потрясающе».       Вытирая последние тарелки, которые она использовала при готовке, Наруто поставила их в её оранжевую стойку для посуды, крича: — Эй, придурки, еда готова! — она услышала звук выключаемого телевизора и шарканье босых ног.       Первым вошёл Саске, заняв синий стул с рисовыми шариками, приправленными помидорами, жутко сверкая глазами при виде его любимого плода. За ним Итачи, который элегантно уселся рядом со своим маленьким братом на чёрный стул перед тайно подслащёнными рисовыми шариками, и, наконец, ввалился Шисуи, плюхнувшись на красный стул рядом с оранжевым, напротив двух других Учиха.       Наруто рухнула в своё ужасное оранжевое кресло, разламывая надвое палочки для еды с восторженным: «Итадакимасу!» — и начала копаться в тарелке. Трое Учиха последовали за ней в более спокойном темпе, поблагодарив её и Ками за еду, прежде чем, как обычно, Саске нарушил дружеское молчание. — На-ру-то… — он растягивал слова, левая бровь раздражённо дёргалась. — Хммм? — промурлыкала блондинка, а лапша всё ещё свисала у неё изо рта.       Шисуи, будучи бесстыжим идиотом и увидя, что блондинка отвлеклась, использовал свои палочки для еды, чтобы подхватить лапшу, свисающую со рта Наруто, и отщипнуть немного, он наклонился к её подбородку и, жадно открыв рот, проглотил солёную лапшу.       Итачи молча покачал головой, наблюдая за разворачивающимся испытанием (представлением), и закатил глаза, когда Шисуи театрально подмигнул ему. — Наруто… — Саске снова выпалил сквозь зубы. — Почему… Почему во имя Ками… СОСИСКИ ВЫГЛЯДЯТ ТАК МИЛО?! — выпалил он.       Шисуи сел по стойке «смирно» от внезапного крика, после заметно расслабившись, когда понял, что Наруто всё ещё не заметила, что он украл рамэн у неё изо рта. Он радостно наблюдал, как она прихлёбывает остатки своего рамена, не обращая внимания на убийственный взгляд Саске, который палочками для еды пихал ей в лицо сосиску-осьминожку. — Ну, видишь ли, Сукэ-чан,³ — начала светловолосая, не обращая внимания на то, как яростно он отреагировал на это прозвище. — Просто коты⁴ любят всякое дерьмо, а вы, ребята, они и есть. Таким образом, я сделала вам, котики, милое дерьмецо. — Хн. — Итачи выразил своё несогласие с этим.       Шисуи оставался невозмутимым, т. к. уже привык к вульгарному языку блондинки.       Саске… что ж… Лицо Саске приобрело новый оттенок красного. — ЧТО?! — он взвыл, вскакивая на ноги с громким стуком и звеня посудой, с выражением ужаса. — К-как ты смеешь… я не… этим словом… Да я могу завалить тебя в любой день! — он, наконец, решился её одолеть. Наруто пренебрежительно усмехнулась: — Да, можешь, и получишь ускоряющий пинок по заднице на полпути в Страну Молний.       Шисуи разбрызгал остатки риса по всему столу и расхохотался, Итачи спрятал лёгкую улыбку за кусочком омлета, который собирался откусить. А Саске фыркнул, бессвязно бормоча.       Наруто демонстративно вернулась к её рамэну, пока Саске продолжал свой гневный монолог, позволяя чёлке упасть на её безмятежно улыбающееся лицо.       «Я всегда хочу оставаться такой счастливой…»

***

      Через три года после начала их общения, обучения и преодоления человеческих пределов, практикуя путь лежебоки⁵ с тремя Учиха, Наруто начала баловаться фуиндзюцу.       Она была удивительно хороша в этом. Это было её природный талант. Старик Хокаге с радостью дал ей «Руководство для начинающих по запечатыванию», «Как создавать печати хранения, ослепляющие и оглушающие печати» и «Защитные барьеры для мастеров-фуиндзюцу в процессе создания печатей», когда она сказала ему, что нашла себе новое законное хобби.       Он быстро пожалел об этом, когда она начала взрывать тренировочный полигон 44 вплоть до Страны Снега во время её пробежек.       Впрочем, блондинка быстро освоилась, обнаружив, что запоминать каллиграфию и символы для дзюцу не сложнее, чем ручные печати. Хотя три Учиха (за исключением Саске, который сделал это менее очевидно) признали, что она была намного лучше в запечатывании, чем они. Что сделало её счастливой, потому что Наруто подумала, что она наконец нашла своё возможное призвание.       Когда она сообщила трём Учиха о своём желании стать разведчиком или подрывником, Шисуи фактически запретил это. Что принесло ему совсем не тонкое предложение о путёвке в один конец от блондинки: в палату интенсивной терапии в больнице.       Он перестал шутить по этому поводу, но всё же выразил своё недовольство решением Наруто. Итачи, похоже, тоже не был в восторге от этой идеи, а Саске? Ну… на следующий день после школы он пошёл с ними на тренировку и вручил Наруто новый набор чернил и бумаги. Очевидно, он велел ей взорвать себя. Излишне говорить, что он получил синяк под глазом за свой нежелательный чёрный юмор.       По мере того как они становились старше, вещи медленно начали меняться.       Итачи окончил академию рано и быстро поднялся до звания чунина.       Уже будучи чунином, Шисуи присоединился к военной полиции Учиха и быстро занял третье место в команде.       Саске начал серьёзно заниматься кэндзюцу и пытался пробудить свой шаринган.       Наруто бросила её боккен, юбку янки, и начала носить настоящую катану.       Они всё ещё находили время тренироваться вместе и учиться друг у друга.       Они вместе становились сильнее и крепче.

***

      Через четыре года после того, как они стали лучшими друзьями (единственным, кто готов был признать это вслух, был Шисуи), Наруто была вне себя от беспокойства.       Месяц назад Шисуи со своим отрядом чунинов ушёл на миссию по сопровождению каких-то людей. В составе были командир отряда — Абураме, Хьюга, Инузука и, очевидно, Шисуи. Учиха был вторым по старшинству и стал бы капитаном, если бы Абураме не был бы старшим чунином.       Миссия сопровождения была простой, он должен был вернуться через две недели. Но он не вернулся. Прошёл целый месяц, а весёлого Учиха Наруто (Нарутиного) всё ещё не было видно. Каждый день она врывалась в кабинет старика Хокаге, говоря его протестующей секретарше, куда она может её засунуть на её слова: «Ты не можешь туда войти!» — и потребовала, чтобы старик сказал ей, вернулся ли Шисуи. И каждый день Старик давал ей одно и то же депрессивное: «Прости, Наруто, я ещё не получил ответа». И каждый раз Наруто мрачно тащилась домой, запираясь в своей спальне, которая была защищена печатями безопасности, чтобы не допустить двух назойливых Учиха, которые не прекращали попыток выломать её дверь, чтобы достучаться до неё.       Конечно, Итачи запросто мог шуншином попасть в квартиру Наруто, собственно, как и Саске, потому что его старший брат научил его как, но они не могли пройти через печати её спальни. Единственным, кто мог это сделать, был Шисуи, потому что он чертовски много работал, чтобы взломать их.       «Шисуи, клянусь, если ты не в порядке… Я убью тебя…» — промелькнула мысль у Наруто.       Угнетённая и измученная блондинка устало вздохнула, свернулась калачиком на своих осенне-оранжевых простынях и закрыла глаза, прислушиваясь к тихой ночи вокруг.       Она не знала, сколько времени пролежала там после того, как покинула кабинет Третьего, но, должно быть, прошло много времени, потому что солнце давно село, и луна была в самом расцвете, на самом высоком месте, которое могло быть в спокойной ночи. В конце концов, глаза Наруто начали медленно закрываться, и она погрузилась в лёгкую дремоту.

***

      Голубые глаза распахнулись, когда щелчок замка нарушил окружающую тишину.       Наруто напряглась, когда кто-то медленно открыл её окно.       «Кто-то… кто-то взломал мои защитные печати…!» — лихорадочно метались её мысли.       Наруто незаметно скользнула рукой под подушку, обхватив тонкими пальцами холодную металлическую рукоятку спрятанного там куная.       Сглотнув, она заметила явное отсутствие шагов или слышимых движений.       «Этот человек хорош…» — с ужасом подумала она, чувствуя, как кто-то, словно хищник, угрожающе нависает над ней сзади.       Её кровать, скрипя в знак протеста, прогнулась под весом чужого тела. Не выдержав, Наруто резко выпрямилась и, развернувшись, погрузила её кунай в ничего не подозревающее горло незваного гостя. К огромному сожалению и даже паническому ужасу, её запястье было легко схвачено стальной хваткой, и она даже не пыталась продолжать атаку другой рукой, потому что застыла в испуге.       Наруто уставилась в незнакомую пару кроваво-красных глаз.       Зрачки были такими же чёрными, как ночные кошмары, расширены и деформированы в странной четырёхконечной, похожей на сюрикен, звезде. Оранжевые занавески Наруто с рисунком в виде рыбного пирога лениво танцевали под холодным ночным бризом, лунный свет проливался в её спальню, освещая измученное лицо вторженца.       Тёмные кровавые слёзы из одиозных⁶ глаз, которые смотрели на неё не мигая, текли вниз по призрачному бледному лицу с немного впалыми от голода щеками. Губы Наруто хотели закричать, но вторая грубая, грязная рука зажала ей рот, заглушая её жалкий писк. — Ах-ммпфх!       Его руки... были с привкусом крови! От него пахло кровью. Он был забрызган кровью… и засохшей, и свежей, также ещё один отвратительный запах скрывался на лице незваного гостя.       Запах смерти прилип к нему, наполняя ноздри Наруто отвратительным смрадом человеческих трупов, заставляя её живот неприятно скручиваться, а глаза покалывать от слёз. Он был таким сильным. И от этого было ещё страшнее.       Наруто… действительно испугалась.       «Ч-что…? Он такой сильный… Я не могу двигаться…! Что со мной будет?» — подумала она, паника пронзила её изнутри. — Не… н-не кричи… Наруто. — прохрипел он.       Уже широко раскрытые глаза Наруто сверкнули в знаке узнавания. Лазурно-голубые омуты пробежали по измученному лицу вторженца, узнавая его разбитый нос, густые ресницы, покрытые запекшейся кровью, и потрескавшиеся, кровоточащие губы.       Слёзы от зловония вдруг стали тяжелее, отягощённые печалью при виде кошмарного зрелища, пролившиеся по её бледным усатым щекам.       Увидев, что блондинка узнала его, он медленно отпустил её запястье и нижнюю часть лица. — Шисуи…! — прошептала Наруто, хныкая и выронив кунай из своих рук.       Она в отчаянии схватила бледное, грязное и запачканное кровью лицо Шисуи, прижала его голову к своей груди и обхватила руками его опасно худое тело. Шисуи тут же вцепился в блондинку, ещё больше погружаясь в её тепло. — О, Ками… Ками, что случилось с тобой, Шисуи? — прохрипела Наруто, прижимаясь губами к его грязным, запёкшимся от крови волосам.       Шисуи начал бесконтрольно дрожать. После он наконец-то смог спокойно выдохнуть, но всё равно периодически вздрагивал, безумно бормоча что-то себе под нос, что пробрало Наруто до глубины души. — Мидори… Абураме… Хитори… Хьюга… Акира… Инузука… — Шисуи…? — горестно спросила Наруто.       Он не ответил. Просто продолжал бормотать себе под нос замогильным голосом. — Их резали… их разрубали на мелкие кусочки… они заставили меня смотреть. — Шисуи… — всхлипнула Наруто, её слезы впитывались в его чёрные, вороньи кудри, — Пожалуйста, прекрати, остановись… — Мои товарищи… порезанные на мелкие кусочки… кровь в моих волосах… на моём лице… они смеялись… они заставляли меня смотреть… — прошептал он сломлено, запинаясь. — Они заставили меня… они заставили меня смотреть… они заставили смотреть… мои друзья… режут… на… их режут на… кровавые маленькие кусочки… Так много крови… Мне было страшно!... слишком много крови… крови…       Внезапно Шисуи вскинул голову, заставив Наруто подняться. Учиха уставился на неё этими незнакомыми немигающими кроваво-красными глазами и с душераздирающей нежностью ухватился за лицо Наруто. — Я думал, что умру… — тихо признался Шисуи. — Ох, Шисуи… — воскликнула Наруто, накрывая его руки своими. — Так и было… они и меня порезать… пытались порезать меня на мелкие кусочки… Я должен был умереть…       Наруто прикусила губу, чтобы не зарыдать в голос. — Посмотри, что они с тобой сделали… Шисуи… — горестно пробормотала она. — Но я не… хотел… быть маленькими кусочками… кровавыми маленькими кусочками… я не хотел быть… ещё не хотел умирать… я скучал по Наруто. — Шисуи… — беспомощно сказала Наруто. — Заставили меня смотреть… — пробормотал Шисуи хриплым голосом, чистым, как ночное небо. — Они заставили меня смотреть… но я вспомнил о моём Солнышке⁷ и вернулся домой.       У Наруто перехватило дыхание. — ТА-ДАИ-МА!⁸ — с истерическим удовольствием объявил Шисуи, впадая в безумный приступ мрачного хохота.

***

      Полгода спустя.       Целых шесть месяцев Наруто не могла навестить Шисуи в психушке. Он оправлялся от многочисленных рваных ран и порезов по всему телу, а также от тяжёлых душевных шрамов в психиатрическом отделении госпиталя.       Третий рассказал ей о разведданных данных, которые Яманака вытянул из затуманенного сознания Шисуи, о том, что после успешного выполнения миссии отряд Шисуи был перехвачен и разгромлен группой нукенинов-Джашинистов. Культ мазохистских и одновременно садистских маньяков, которые приносили множество невинных в жертву своему Ками посредством тёмных ритуалов.       Команда была измотана своей миссией, сражаясь с нукенином ранее, поскольку клиент не был полностью честен с рангом миссии, потому что был скрягой. Итак, после долгого сражения и уже будучи истощенными, отряд Шисуи был захвачен, казалось бы, бессмертными шиноби, они попали в плен.       В течение нескольких недель отряд Шисуи подвергался нечеловечским пыткам, после чего их убивали. Когда настала очередь Шисуи испытать ту же участь и последовать за его товарищами, он окончательно сломался, пробудив новую способность в своём мангекьё шарингане, которая пробудилась, после смерти его друзей.       Обезумев от горя и страха, Шисуи использовал свои недавно открытые способности, чтобы уничтожить Джашинистов. Учиха таким же образом разрезал их на куски своим танто, тем самым оружием, которое они по глупости оставили на столе в камере подземелья, где они держали отряд Шисуи. Чтобы убедиться, что они просто не восстановят свои тела, Шисуи разбросал их конечности по всему лесу по пути домой и похоронил их всё ещё проклинающие его отрубленные головы в шести футах под землёй.       Шисуи вернулся в деревню тяжело раненным, охранники ворот подали сигнал АНБУ, чтобы тот отвёл его в больницу для немедленной госпитализации. В своём расшатанном состоянии он исчез, а затем ворвался в квартиру Наруто. Безумный смех предупредил АНБУ о своенравном Учиха, который сбежал из своей больничной палаты. Они снова взяли его, всё ещё истерически смеявшегося и плачущего кровавыми слезами, под стражу, а окаменевшая и обеспокоенная Наруто последовала за ними.       Когда Наруто не требовала рассказать обновлённые данные о состоянии Шисуи, она энергично тренировалась и игнорировала попытки Итачи и Саске проверить уже её душевное состояние. Она должна стать сильнее. Она должна была встать на ноги и быть сильной, чтобы Шисуи никогда больше не пришлось проходить через что-то подобное. И он больше не будет один.       Потому что Наруто будет рядом с ним, всегда на его стороне.       Когда Шисуи поправится, а он точно поправится, Наруто будет рядом с ним. Она не собиралась больше быть дурой и притворяться, что он ей безразличен. Потому что это была ложь. Находясь в состоянии постоянного страха и беспокойства за Шисуи в течение месяца, она сделала для себя открытие. Шисуи был одним из самых важных людей в жизни Наруто. Если не самым важным. — Он… Он очень дорог для меня .       Ты, наконец-то, признала это… — прошептал довольный голос.

***

      Через два месяца после выписки Шисуи из госпиталя, он и Наруто провели большую часть своего времени глядя на недавно вырезанные имена его товарищей по команде на мемориальном камне «Павших во времена войн"⁹. Шисуи забирал её из дома (к тому времени было лето, поэтому у неё не было занятий в академии), и Наруто позволяла ему держать её за руку, когда они вместе шли к мемориальному камню.       Шисуи садился и притягивал Наруто к себе на колени, и он разговаривал со своими товарищами по команде и говорил им, что он сожалеет, и что он будет лучшим товарищем для остальных всех своих будущих сокомандников. Наруто молчала всё это время. Просто довольствовалась тем, что Шисуи жив и здоров, а не был ещё одним именем на куске камня. Она позволяла ему обнимать себя, и, когда он нуждался в этом, она обнимала его тоже.       Они часто натыкались на странного долговязого мужчину с серебристыми волосами, который часами тупо смотрел на камень. Вероятно, он разговаривал со своими ушедшими друзьями. Наруто молча надеялась, что седовласый человек скоро заметит восход солнца.       Шли недели, дуэт все реже посещал мемориальный камень, и Шисуи даже время от времени начинал робко улыбаться. Они снова начали тренироваться с Итачи и Саске, и Итачи однажды испуганно рассмеялся от чёрного юмора Шисуи, направленного на плохое отношение Саске.       Наруто видела как жизнь медленно возрождается в глазах Шисуи, пока ему снова не стало лучше.       Да, у него всё ещё иногда появлялся мрачный взгляд, и он беспорядочно обнимал Наруто или благодарил её, но она знала, что это было далеко не так случайно, как могло показаться. Шисуи о многом думал, но сохранил кристальную честность и говорил с Наруто, если ему нужно было выкинуть все свои переживания из груди. Его глаза снова стали добрыми, уже не были мёртвыми для мира и не были переполнены едва сдерживаемым безумием. Но он изменился. Он больше не был таким громким или излишне усердным, но улыбка осталась, жаль что только для тех, кто ему дорог. Он стал спокойнее… Стал более зрелым. Невинность была грубо вырвана из его личности, но он не стал безжалостным.       Шисуи был настоящим шиноби.       И ужасное пробуждение его мангекьё шарингана сделало его только сильнее.       Наруто сидела на тренировочном полигоне номер семь и читала «Как запечатывать чакру и мёртвые тела». Голова Шисуи лежала на её правом бедре, он наблюдал за облаками, жуя рисовый шарик, который она положила в его бенто. Итачи, голова которого лежала на её левом бедре, читал книгу о шоги, покусывая данго, а Саске сидел позади неё, прислонившись спиной к её спине, спокойно делал домашку на лето, которую Наруто упорно продолжала игнорировать.       Наруто была довольна. Она была не одна. Она была окружена людьми и не чувствовала себя одинокой. У неё были они. Это были её мальчики. Её друзья… Её семья.       «Я… Я всегда хочу оставаться такой счастливой».