Выше нас только звёзды!

— Тс-с-с-с… — приподнимаю покрытое кровавыми разводами лезвие виброножа к губам, показывая пришедшему в себя белоброннику, чтобы и не думал шуметь. Хм, чего это он так быстро бледнеет? Впрочем, неважно, пора заняться делом. Цепляюсь за свалявшуюся в колтуны шерсть уже мертвого бомжа и, придерживая локтем тот самый то ли бластер, то ли лазер, чтобы не упал и не загрохотал в самый неподходящий для этого момент. А теперь вот сюда, за дерево, и опускаем медленно… Ме-е-едленно, я сказал! — Имя, звание, должность?! — как у меня получилось прорычать данную фразу шепотом мне самому интересно, а вот бывший военнопленный явно слегка прифигел с такого наезда, и пару мгновений тупо хлопал глазами. Пришлось повторить на полтона громче, надеясь, что это никого дополнительно не разбудит, и на этот раз у бойца напротив сработал вбитый в подкорку инстинкт. — Джеймс Гарднер, сержант Штурмового Корпуса Галактической Империи, командир четвертого отделения второго взвода… — кажется, мой собеседник осознал, что выбалтывает слишком многое и живенько захлопнул рот, а затем перешел в наступление: — А вы кто такой, сэр?! — Позже, — отмахиваюсь, крутя в руках трофейное оружие, которое уже успело одарить меня солидным таким пластом воспоминаний, от которого крайне невовремя заболела голова, — Значит так, Гарднер, видишь эту штуку? — Эм, вы про DL-44? — слегка замявшись, спросил явно начинающий что-то понимать сержант. — А этот ублюдочный потомок «Mauser'a» похож на что-то еще? Короче, сержант, хватаешь свою теплолюбивую задницу в руки и топаешь к своим товарищам по несчастью, а затем, не изображая strausa внимательно наблюдаешь, и если увидишь, что вон тот мохнатый осик со стволом начинает шевелиться, проделываешь urodu незапланированное природой отверстие. Все понял? — Ого, у меня даже получилось все это сказать на местном языке, и заодно вновь убеждаюсь в том, что русский для данного тела не родной, ибо так коверкать слова может только тот, кто ни разу до этого их не произносил. — Э-э-э-э… Я не могу выполнить приказ неизвестной лично… — о, как живенько заткнулся, однако, стоило только трофейный бластер приподнять. Кстати, весит эта железяка не так уж и много, грамм семьсот, может чуть больше, но вот об эргономике и удобстве использования его создатели задумывались далеко не в первую, а очень может быть, что и в последнюю очередь. Так, где болталась эта хрень? А вот она. — Не паникуй, — шиплю, перебрасывая Гарднеру цилиндрик идентификатора, висящий до того у меня на шее. — Убедился? Вот и прекрасно, а теперь топай. Вроде перестал тупить и двинул выполнять то, что было сказано. Вот и прекрасно, а мы пока займемся тем, что умеем явно чуть лучше этих рафинированных вояк, явно не шарившихся по вражеской зеленке, со всех сторон просвечиваемой сканерами противника. И уж тем более сомневаюсь, что этим штурмовикам доводилось попадать под артиллерийские и авиационные удары, или сидеть трое суток в болоте, по уши в дерьме, грязи и тине, пожевывая то, что удавалось поймать. Классические ВВ-шники, которые внутренние войска, или, как их недавно переименовали на штатовский манер, Национальная гвардия, чтоб её. Нафига я оставил ему ствол? Ну, тут две причины психологического характера, и одна физического. Во-первых, я тупо не уверен в том, что смогу из этой пукалки выстрелить и попасть, ибо воспоминания это одно, а реальный опыт применения — совсем другое. А уж при отсутствующей отдаче и измененной настильности кого-нибудь убить первым же выстрелом из совершенно незнакомого ствола становится нереально в принципе. Насчет психологии, тут все просто. Начиная с того, что сержант будет тупо увереннее себя чувствовать со знакомым ему стволом в руках, продолжая тем, что вот так вот просто взять и пальнуть в спину человеку, который тебе дал ствол, сможет матерый профессионал, накрошивший далеко не один десяток разумных, но никак не местный полуполицейский, пусть даже память упорно твердила о том, что штурмовики здесь это аналог нашего спецназа. Так что пусть сидит под кустами с бластером и контролирует главаря противника, а мы тем временем займемся остальными. Аккуратно приближаюсь к сладко беспечно дрыхнущим бомжам с подветренной стороны. Хрен его знает, насколько у них продвинутая чуйка, да и не сильно это важно. Лучше уж перестраховаться и потратить чуть больше времени. А потому внимательно смотрим под ноги, поглядываем в сторону спящих и чувствуем, как кипит в крови адреналин, наполняя тело пьянящим и привычным уже коктейлем эмоций и ощущений. Да, это тоже как наркотик, пусть и довольно странный, и да, все мы по умолчанию на нем сидим. Другое дело, что кому-то не вставляет совершенно… Так, раздумывая о всяком разном, аккуратно подбираюсь к второй за эту ночь жертве. Бомж дрыхнет, поджав под себя ноги и слегка свернувшись, что не слишком удобно. Да и непонятно, куда именно надо бить, чтобы уродец гарантированно подох. Хотя в любом случае его надо будет разбудить. Слегка пихаю носком пластоидного сабатона в бок бомжа, и когда он переворачивается на спину, глубоко вдыхая и начиная просыпаться, присаживаюсь на корточки. Взмах, и лезвие отключенного, чтобы не демаскировать меня своим жужжанием раньше времени, виброножа входит точно в глазницу урода. — Кх-х... — успел просипеть в агонии скончавшийся, а я уже вытягивал из раневого канала лезвие. Второй готов. Осталось трое тех, кто будет мертв сразу, и один, которого ждет то же самое, но после «вежливой» беседы в стиле военно-полевого допроса. Причем последнему я отнюдь не завидую, а если он еще и упираться будет… Гадкое, неблагодарное и отвратительное это занятие — выбивать информацию из военнопленного или «языка», особенно находясь во вражеском тылу где-нибудь в болоте и по осени, но, увы, необходимое. Причем не только и не столько мне, сколько тем, кто сейчас сидит под деревом в ожидании развязки, внимательно и напряженно наблюдая за моими действиями. Так, подобрались к третьему. Лежит хреново, на спину не перевернуть, ибо разбудим соседа, а значит бить придется так, причем в шею, что уже отнюдь не гарантирует быстрой и бесшумной гибели бомжа, но где наша не пропадала. Хотя можно попробовать то, что нам товарищ майор в учебке показывал, еще когда срочку тянул. Правда, там это было из серии «профессионалы такое могут, а вам, салабонам и раздолбаям, это противопоказано, так что смотрите, пока я добрый». В общем, нащупываю у тела сонную артерию и пытаюсь её нежненько пережать… М-да, делал вроде как тогда, но вот результат получился противоположный. Бомж распахнул глаза в немом удивлении, захрипел и отчаянно попытался вдохнуть, что у него не получилось, а затем и задергался от недостатка кислорода, вгоняя меня в состояние, близкое к панике. Что делать? Бить ножом? Не вариант, сосед проснется. Оставлять так однозначно нельзя, ибо сейчас тушка издает много шума и возни, да и уже ощутимо пнула соседнее тело. Черт, черт, черт… А похер! Сдавливаю гортань противника, чувствуя, как глаза бомжа начинают вылезать из орбит, а затем сжимаю так, что рука на миг немеет. Хрусть. Упс, кажется я ему шею сломал нахрен. Осторожно разжимаю руку, заляпанную буро-красным, и стараюсь не смотреть на кровавое месиво, в которое превратилась трахея теперь уже однозначно трупа. Бля, ну все это нахрен, больше я подобным маразмом занимать не буду! И плевать на риск обнаружения, ножи наше все. А уж тем более применять приемы, для человека предназначенные, на том, кто к хомо сапиенс весьма опосредованное отношение имеет, и вовсе не рискну! И закономерно, что госпожа Фортуна решила, что я уже достаточно одарен её вниманием на сегодня, ибо четвертая моя жертва, явно недовольная копошением соседей, весьма громко это недовольство выразила, начав подниматься и что-то бурчать. В общем, бомж всячески выражал свое недовольство тем, что какие-то уроды мешают ему спать, и явно материл собственных товарищей и соплеменников, уж это то понять по интонациям и эмоциям можно было. Разворачиваюсь было к новому противнику, и в этот самый момент сбоку, с достаточно громким странным звуком, пролетело что-то красное, сходу врезаясь прямо в грудь бомжа и отбрасывая мутанта на землю, оставив хорошую такую подпалину чуть ниже шеи, противно воняющую паленой шерстью и зажаренным мясом. — Blyat… — только и могу выдохнуть, ибо сержант забил на отданный ему приказ и самоотверженно поразил вражину выстрелом из того чудовищного порождения местных оружейников, которое именовалось DL-44. Причина у такой моей реакции была проста, и на данный момент целилась мне в грудь из, как я теперь помнил, бластерного карабина Е-11, являющегося одним из основных видов стрелкового вооружения Штурмового корпуса Галактической Империи, а данный карабин, при всей ублюдочности конструкции и неудобстве, обладал весьма мощным поражающим и останавливающим эффектом, а проверять, что окажется прочнее в противостоянии моей брони и этого ствола, желания у меня нет совершенно. Что делать, что делать?!.. Так, думай, голова, шапку куплю! До противника метров пять. Диспозиция неприятная, ибо сзади тот самый несостоявшийся «язык». Вражеский вооруженный боец, впрочем, в похожей ситуации, ибо его держит на мушке уже осознавший свою оплошность сержант, но мне от этого не легче. Стоим, словно истуканы, замерев со стволами и клинками в руках. Вот только в отличие от бомжей, у которых явно существует какой-то язык жестов или что-то в этом роде, мы с Гарднером так и не успели обговорить наши действия на случай подобных неожиданностей, а значит придется импровизировать. Как всегда. Проворачиваю клинок в правой руке. Дикари, говорите? Что ж, попробуем сыграть на языке дикарей! — Потанцуем?! — я почти рычу, напрягшись и слегка пружиня ногами, готовый рвануть вбок как можно быстрее, и мой противник это видит, скалясь в ответ. «Пиу!» Энергетический сгусток уже несется как раз по предполагаемой траектории моего смещения влево, но я прыгаю вперед и вправо, приземляясь на еще теплый труп другого бомжа, который не дает сделать нормальный перекат и выйти в нижний упор присев, но это и не надо, так как траекторию надо менять. Отталкиваюсь ногами от земли, и, приземлившись боком и отбивая левое плечо, а также краем сознания отмечая, что бронька-то нихрена не предназначена для акробатических этюдов и прочих попрыгушек, да и в целом для рукопашной не особо подходит, с силой метаю вибронож в противника, думая только о том, почему сержант все еще не стреляет. Глупо было бы считать, что бросок непривычного и не слишком хорошо отцентрированного ножа из такого положения мог бы быть летальным. Такое только в кино бывает, да в бульварной фантастике, а у нас тут хоть и фантастика, но все же не настолько, чтобы косплеить Рэмбо и прочих Джеки Чанов. В итоге, клинок краем резанул по жесткой шкуре и рухнул на землю, но главного я добился, и очередной энергетический импульс оппонента прошел мимо моей бренной тушки, вспоров землю чуть позади и влупив по броне перестуком комьев земли. То ли противник включил другой режим, то ли просто случайно увеличил мощность… Припав к земле, приподнимаю голову только для того, чтобы увидеть, как тело вражеского охотника оседает на землю с пробитой насквозь дыркой в боку, но карабин вражина так и не выпустил, и мне пришлось перекатываться в сторону, в то время как прямо в давно погасшую и холодную проплешину на месте костра прилетел еще один бластерный импульс. Кстати, о птичках… — Сержант, не стреляй! — ору, попутно вскакивая и в три шага сокращая дистанцию для раненного противника, — Контроль последнего! Ствол Е-11 смотрит мне в ногу, и я едва успеваю отодвинуть конечность чуть в сторону, чтобы бластерный импульс только нагрел и опалил пластоид, но вот следующего выстрела этой твари нельзя дать сделать. Хватаюсь за ствольную коробку сверху и, вопреки ожиданиям оппонента, с силой прижимаю оружие к жесткой и вонючей шерсти, лишая себя возможности закончить бой легко и просто, но при этом не давая противнику опомниться и контратаковать. Как в том анекдоте, я нашел ровную площадку, прое.л снаряжение и оружие, а касками тут даже и не пахло, не говоря уже о саперных лопатках или прочем шанцевом инструменте. Причем, что прикольно, удалось выполнить даже последний пункт в списке того, что должен сделать боец перед тем, как вступить в рукопашную, а именно отыскать такого же отбитого дебила с вражеской стороны. Пыхтим, дергаемся и возимся. Наваливаюсь на уродца сверху, придавливая руки противника стволом карабина, и в то же время стараясь каким-либо образом оглушить врага, что получается откровенным образом плохо, а затем меня сносит мощным пинком могучих задних лап мутанта, отбрасывая назад на пару метров! Вот такой прыти и силы я от тщедушных и не крупных уродцев точно не ожидал, хотя жить захочешь и не так раскорячишься… Пока поднимался с земли, заодно пытаясь унять звон в ушах, к месту боестолкновения подбежал сержант и влупил из своего бластера в голову бомжа сбоку. Ну теперь точно полный песец…

***

Нет, все-таки зря я на Гарднера наговаривал. Сержант, однако, умничка, а вот я остолоп, ну или, что более правдоподобно, просто контуженный, ибо про бластеры кое-что вспомнил, а вот про парализующий режим, увы, нет. Так бы можно было справиться куда как быстрее, да и не извращаться с рискованным и опасным вырезанием уродцев с помощью холодного оружия. Впрочем, на данный момент на поляне складывалась «идиллическая» картинка. Дюжий сержант нависал над воющим в импровизированный кляп от боли уродцем, который, как оказалось, был кем-то вроде старшего охотника племени, но в такие тонкости я особо не вникал. Трупы остальных быстро оттащили чуть в бок от костра, чтобы не мешали ходить, выдали трофейный DL-44 второму, долговязому бойцу, после чего оставили его и третьего «притворщика» заниматься раненным, в то время как меня и Гарднера ждала грязная и противная работа. Собственно, пленный все понял еще до того, как его усадили в позу пленного румына, и вкололи четверть стандартной порции анальгетика. Впрочем, от такого кадра иного сложно было ожидать, да и охотник отчетливо понимал, что без информации нам оставлять ему жизнь нет совершенно никаких резонов, но говорить отказывался. Короче, бомж демонстрировал настоящее ослиное упрямство и похвальную стойкость, а поначалу даже вполне успешно игнорировал вопросы, делая вид, что не понимает нашего языка. Потом мне это быстро надоело, и от методов психологического воздействия мы перешли к физическим, начав с «легкой» обработки хари уродца увесистыми кулаками сержанта, а чуть позже, когда анальгетик весь вышел, уже занимаясь рассказами о том, что будет дальше и тыкая различными предметами в раневой канал, причем грамотно дозируя воздействия, чтобы «клиент» не загнулся раньше времени от болевого шока, но и не повысил болевой порог от такой «терапии». Сержант держался молодцом. Толковый и молчаливый мужик не задавал вопросов и не спорил, только побледнел слегка, да в целом демонстрировал некоторую неуверенность. Второй, который долговязый, пару раз оборачивался на особо громкие вопли допрашиваемого, но в то же время демонстрировал скорее мрачное удовлетворение, хотя и без особого фанатизма или маньячных наклонностей. А вот «притворщик» вида полевого допроса четвертой категории с применением подручных средств просто не выдержал, и уже в тертий раз оглашал округу громкими и заунывными звуками рвоты, удобряя ближайшие кусты. А вот допрашиваемый держался, пусть и проклинал меня всяческими способами, да плеваться пытался. — Итак, повторяю вопросы, — монотонно и деланно безразлично произношу, проводя лезвием виброножа прямо над вновь разведенным костром, — Сколько охотников в племени? Где ваше стойбище? Есть ли еще пленные? — Духи покарают тебя, тва-а-а-арь!.. — с все более и более растущей интонацией провыл пленный. — Ответ неправильный, — жму плечами, и всаживаю раскаленный клинок в уже слегка подкопченную ногу твари. Визг, вопли, крики и вой, в кустах снова звуки рвоты, сержант бледный, но стоит и держит извивающегося и дергающегося уродца… Блять, как же я ненавижу свою работу! Никто кроме нас, мать-перемать. И ведь ничего с этим не поделаешь, в данной ситуации, когда информации по окрестным территориям у нас минимум, нечего и думать о каких-либо активных действиях. Информация, информация и еще раз информация — вот залог того, что дальше все пройдет так, как надо, а не так, как придется. И если мне нужно будет ради этой информации продолжать допрос, что ж, я не стану останавливаться. Слишком многое поставлено на карту, особенно в свете последних воспоминаний. Поправляю за спиной перекинутый на заднее крепление трофейный бластерный карабин, который совершенно законным образом прихватил в личное пользование, равно как и целых четыре стандартных емкости с газом, именуемым тибанной, а также пару батарей, предназначенных для того, чтобы хранить ту самую энергию, которая, в свою очередь, и будет инициировать реакцию превращения газа в сгусток частиц высокой энергии. — Повторяю вопрос…

***

Стою на поляне, смотрю на теперь уже гарантированный труп, ибо с откушенным языком и захлебнувшись собственной кровью никто не живет, и думаю. Охотник держался почти до конца, но все же начал колоться, выдав часть информации по общему расположению сил. Правда, про племя информации было совсем немного, да и достоверность её была довольно сомнительна, но все же это однозначно лучше, чем ничего, и уж тем более такой расклад куда как более понятен. Жаль, правда, что последний, шестой ублюдок таки успел сбежать. Он бы в отличие от своего командира не стал бы молчать так долго. Это нам попался такой «кадр», что хрен сломаешь… Собственно, про остальных белобронников пленник ничего не знал, равно как и про текущую ситуацию. Но вот пару месяцев тому назад, сюда прилетали какие-то люди, которые привезли, судя по описанию нелегально, некоторую стрелковку и кое-какое вооружение. Именно оттуда и был тот DL-44, который себе сержант цапнул. А еще те самые прилетевшие умудрились договориться с эвоками, вот тут чувство дежавю прям скрутило, о том, чтобы вместе выступить против Империи. Вот и выступили. Впрочем, до тех самых пор, пока я не додумался спросить, что именно взорвалось на орбите, после чего Гарднер стал странно на меня коситься, все было относительно нормально, но вот потом… Короче говоря, осознать, что «большая небесная колесница» это космический корабль, это довольно просто, но вот как ужать воедино «дом духов» и «великие болота» с «несчастливой звездой» и «вечным странником», я, увы, не знал. И уж тем более не подозревал, что речь шла про боевой планетоид. В целом же на данный момент мы знали, куда в пределах примерно полусотни километров лучше не лезть, и куда не лезть точно стоит, а куда можно и заглянуть, чтобы хотя бы едой разжиться. Племя, кстати, оказалось эвоками не простыми, а болотными, хотя как-то я пока что тут болот особо и не заметил. Не знаю, обычных уродцев еще не видел и сравнивать толком не могу, а вот сержанта кажется слегка проняло. Впрочем, про это можно было бы потом спросить. Что куда хуже, наш бравый охотник буквально вчера имел что-то вроде одностороннего передатчика и, по совместительству, маячка, если я правильно понял, причем эту штуку использовали «хорошие люди», чтобы нанести «путь» на некую «великую карту», а если по-простому, то террористы, бандиты и наемники, а также прочие НВФ, воюющие тут с законной властью, имеют вполне себе действующую тактическую сеть, умудряются воевать достаточно высокотехнологично и координируют свои действия с союзниками. Правда, следилку уродец утопил при переправе, к добру или к худу, пока что не знаю… Равно как и не знаю, что теперь делать с последними новостями, ибо когда я попытался узнать название планеты у пленного, мне ответил Гарднер, и то, что он ответил, буквально прорвало плотину воспоминаний. Эндор… Это, блять, сраный Эндор! На орбите расхерачили вторую Звезду Смерти, а сами мы находимся в долбанной Небесной Реке!!! Я в сраной вселенной Лукаса и Ко! И что теперь делать с самим фактом нахождения в мире Звездных Войн, лично мне было решительно непонятно… Во всяком случае, в глобальной перспективе.