Выше нас только звёзды!

Труп полевого командира повстанцев ещё не успел рухнуть на землю, когда четыре термальных детонатора, спрятанных внутри нашего манекена-приманки, выпустили в пространство сферическое поле элементарных частиц, уничтожая всё на своем пути в радиусе двадцати метров. Вспышка от реакции синтеза барадия могла засветить электронику шлемов… Если бы мы предварительно не отключили доспехи, да. Боевика, осматривавшего манекен, распылило ко всем чертям. Двум его товарищам повезло чуть больше. Того, кто был увешан термальными детонаторами, швырнуло на землю и как следует прожарило. Он даже не успел закричать. Ксенос, который стоял чуть дальше, оказался частично прикрыт от воздействия, но ему тоже досталось, и теперь повстанец истошно орал, сжимая лицо ладонями и не помышляя о сопротивлении. Мозг автоматически анализирует обстановку. Мысли чисты и коротки, времени на долгие размышления просто нет. Вот и сейчас подсознание оценивает поведение недобитка. Раз орёт, значит ранен легко и вскоре сможет оказать сопротивление. Добить при первой же возможности. Кто-то скажет, что я поторопился с ликвидацией наиболее информированного ребела в пределах досягаемости, но базы данных челнока должны были содержать необходимые сведения. К тому же мои подчиненные не имели навыков для того, чтобы быстро и без потерь захватить «языка». Излишний риск оправдан далеко не всегда. Последний из ребелов, которого от меня частично скрывал корпус челнока, пострадал меньше всех и сайгаком припустил к опущенной аппарели BR-23-го. Торволд открыл огонь по бегущему, но промазал. Бластерный импульс впился в обшивку шаттла точно над головой удирающего повстанца. Ловлю в прицел фигуру противника, чтобы не дать ему скрыться внутри челнока… И в это же мгновение поток ярко-красных лазерных импульсов срезает бегущего повстанца, отбрасывая тело обреченного на корпус шаттла. Кажется, в сторону полетела оторванная рука. Щелчок. Электроника брони активируется. Вот теперь потанцуем. — Первый — всем! Сближаемся! Пятый, следи. — Выполняю, — голос сержанта отстранен и безэмоционален. Подрываемся вместе с Торволдом из нашего укрытия, сбрасывая импровизированную «крышу» из веток и маскировочных сетей, и несёмся, словно лошади на скачках, к манящей и таинственной аппарели челнока. — Третий, контроль недобитков. — Принял, — а это уже Сото. Одного он уже срезал, теперь доберёт возможных подранков на месте подрыва «сюрприза». Мне с рядовым сейчас останавливаться и отвлекаться никак нельзя. Темп — наше всё. Ближе, ближе, ближе… Главное сейчас, чтобы верхняя турель с лазерной спаркой продолжала молчать. Давно подмечено, что сокровенные желания сбываются далеко не всегда. Вот и теперь я словно в замедленной съемке наблюдал, как полусферическая башенка неуверенно пошевелила тонким стволом лазерного орудия. Будто скорпион жалом водит, выбирая место для удара, мелькнула непрошенная мысль. Один за другим несколько продолговатых алых росчерков вонзились в турель, выбивая в стороны фонтан искр и надежно привлекая к себе внимание вражеского стрелка-оператора. Сержант! Когда выберемся, проставлюсь коньяком или тем, что в здешней Галактике пьют вместо него. Наконец, вбегаем в мертвую зону под самый корпус BR-23-го, устремляясь к аппарели. Пандус начинает было отрываться от земли, и я вижу сенсор, мигающий ярко-оранжевым. Процедура аварийного закрытия и блокировки, как объяснял мне Сато. Ни мгновения не церемонясь с машинерией, стреляю из бластерного карабина в электронную панель. Опять искры, скрежет и оплавившийся пластоид, разлетающийся вокруг, но хрена с два вы теперь сможете дистанционно управлять аппарелью. Только через консоль, только ручками, уроды. Ныряю в полумрак челнока, одной рукой удерживаю бластер за рукоять, а другой врубая внешние тактические фонари доспеха. Это, конечно, не специальная иллюминация баллистического щита, но за неимением гербовой… Следом вваливается рядовой, сходу приседая и поводя из стороны в сторону стволом своего Е-11. Эх, учить вас ещё и учить, но да ладно. Дайте только выбраться с Эндора, я вам устрою курс молодого бойца по методике Несокрушимой и Легендарной. — Торволд! — привлекаю к себе внимание штурмовика. — Работаем «двойку». Контакт — контроль. Готов? — Да… — Начали! Устремляюсь в полумрак коридора, прижавшись к правой стене и врубив внешнее освещение. Работаем так называемое динамическое проникновение. Ничего не понятно? Ну, если вкратце, это стремительное проникновение на «объект», с целью ошеломить и подавить противника до того, как он сможет оказать организованное сопротивление. Ключевых факторов успеха ровно два: скорость и слаженность штурмовой группы. С последним у нас печаль-беда, поэтому максимальная ставка на быстроту действий. Нельзя позволить ребелам внутри челнока похватать оружие и контратаковать… Пластоидные сабатоны глухо топают по серому металлу, в то время как ствол бластерного карабина направлен строго по центру прохода. Коридор не слишком длинный, всего-то метра четыре. Дальше у нас небольшое округлое помещение с тремя проходами и одной внутренней лифтовой шахтой. Позади нас внутрь челнока вваливаются Лид и Сото. Согласно изначальному плану, они должны скрутить пилота этой летаблы, или как минимум не дать тому взлететь… Врываемся внутрь, быстро расходясь в стороны, чтобы контролировать всё помещение с двух ракурсов, и движемся вдоль противоположных стен, не выпуская друг-друга из виду. Арифметика войны проста и жестока. В кучкующихся банально проще попасть, а так при внезапном контакте минимум один из нас с Торволдом не окажется под огнём и сможет прикрыть напарника… Движение! Стреляю в центральный проход, что ведёт к жилому модулю и инженерному отсеку, параллельно с этим перемещаясь к стене. Рядовой тоже заполошно шарахается из простреливаемой зоны. Из коридора один за другим прилетают несколько бластерных импульсов, но судя по интенсивности свечения это не карабин, а всего лишь пистолет. — Второй, контроль! — кричу Торволду, припадая на одно колено и забрасывая карабин в заспинное крепление. Суть работы двойки «контакт — контроль» в том, что первый продвигается вперёд и предметно «работает» по целям, а второй страхует напарника со спины и ведёт огонь на подавление. Вот и сейчас рядовой выставил ствол бластерного карабина в проход и дважды выстрелил куда-то в сторону противника. Отмечая действия подчиненного краем глаза, перехватываю в правую руку DL-44 и выдыхаю. Три, два, один… Погнали! Первое, чему учат в любых клубах и секциях боевых искусств — это умение правильно падать. Так, чтобы ничего себе не травмировать и защитить организм от незапланированных повреждений при встрече с землей-матушкой. Нас, срочников, дрючили ещё и на то, чтобы при падении мы были готовы немедленно открыть огонь из штатного оружия. Давно это было, и вот, гляди ж ты, пригодилось… Распластавшись на полу, один за другим всаживаю три импульса в темную фигуру впереди. Повстанец был в своей каюте, когда это всё началось, и предпочёл отстреливаться прямо оттуда. Если подумать, то неплохой вариант, ведь коридор только один, а обойти его с фланга мы не сможем. Вот только ребел совершенно не подумал о том, что тонкие пластоидные стенки, разделяющие каюты, на раз-два прошиваются бластерным огнём. Выпустив несколько импульсов, добиваюсь истошного вопля на высокой ноте, а ответный огонь тут же прекращается. — Вперёд, вперёд, вперёд! — ору рядовому, устремляясь дальше по центральному проходу. — Добиваем, пока не очухался! Каюта слева — чисто. Внутри четыре откидных койки, пара тумбочек, встроенный в стенку шкаф. На всякий случай прошиваю его тремя выстрелами сверху вниз. На краю шлема выводится счётчик боеприпасов, но пока что картридж тибанны не опустел даже на треть. Вываливаюсь обратно в проход, кивая Торволду. В следующей каюте должен быть как минимум один ребел. Справа… — Куда, придурок? Коридор держи! — шиплю рядовому, попытавшемуся сунуться туда первым. Приседаю, не высовывая оружие из-за угла, так, чтобы моя голова оказалась на уровне бедра напарника. То, чего вы не видите, не видит и вас. Угол, который защищает противника, защищает и меня. А задерживаться на открытом пространстве дверного проёма — легкий способ самоубиться. И р-р-раз! — Ну что там? — Чисто, — произношу в пустоту, не опуская ствол бластерного пистолета. — Чище не бывает, blyat… Повстанец без движения лежит у стены. На месте живота черная клякса попадания. В свете тактического фонаря мне видны выпученные и остекленевшие глаза мертвеца, в которых навсегда отпечаталась сильнейшая боль. Ему просто изжарило заживо всю требуху… Поганая смерть. — Дальше идём! — толкаю рядового в бок. — Не на что там смотреть… Где-то сверху вдруг вспыхивает заполошная стрельба, сопровождающаяся несколькими сильными хлопками. Пальба обрывается также внезапно, как началась, но от этого только тревожнее. — Пятый, ответь первому. Что там у вас? — Пятый в канале. Группа ребелов, трое, пытались уйти в лес через грузовую рампу. — Статус? — Шестой отработал из главного калибра, а потом добавил из гранатомёта. Минус три. Хоронить нечего. — Понял. Мы продвигаемся к инженерному. Продолжайте наблюдение. Вот и пригодилась AT-ST-шка. А крысы побежали с корабля, причём непонятно, за каким хреном. Я бы в любом случае попытался встретить штурмующих внутри челнока, используя преимущество узких проходов и знакомой планировки. — Вперёд, — киваю Торволду, и мы двигаемся дальше. Первое, что бросается в глаза, это распахнутый люк в потолке. Воняет горелым пластиком, искрит электроника, а вниз свешивается пучок каких-то проводов. Так, и что это такое? Знаками объясняю рядовому наши действия, после чего мы оба аккуратно обходим люк с двух сторон. Торволд «держит» проход, а я не отрываю ствол бластера от технологического отверстия в потолке. Подшаг… — Никого, — качаю головой, ещё раз внимательно осматривая рабочее место стрелка-оператора верхней турели, так сказать, «изнутри». В верхней части узкой цилиндрической капсулы видны отверстия от попаданий. Именно туда стрелял сержант, но самого стрелка-оператора турели я не вижу, а значит, тот не пострадал или как минимум смог уйти на своих двоих. — Первый, ответь четвёртой. — В канале, четвёртая. — Мы взяли пилота. Ублюдок пытался связаться со своими, но не успел. Теперь здесь немного… грязно. — Он хоть жив? — Да… Но бегать теперь не сможет. — Понял. Что с транспортно-грузовым отсеком? — Внутрь не заходили. Третий оборудовал позицию напротив. Если кто-то сунется, там и поляжет. — Принял. У нас минус один. Прошли жилой блок и турель. Дальше инженерный. Свяжись с шестым и организуйте доставку «птенчика». Четвертая, как поняла? — Всё поняла, первый. Приступаю к выполнению. Отбой. — Конец связи…

***

В отличие от остального челнока, где освещение было, пусть и слабое, в инженерном отсеке BR-23-го царил самый натуральный мрак, а гермодверь была демонстративно распахнута. Слишком демонстративно, на мой взгляд. Мол, заходи, кто хочет, тут никого нет… Ловушка на идиотов, но она вполне могла сработать. В других обстоятельствах. На всякий случай проверили местный аналог переключателя. Датчик оказался безжалостно выломан, что, в общем-то, было ожидаемо. — Дальше идём в инфракрасном спектре, — говорю Торволду, парой команд переключая оптику моего шлема в нужный режим работы. — Аккуратнее там. Рядовой просто кивает, что в шлеме штурмовика выглядит довольно нелепо. Ну-с, приступим. Карабин заброшен за спину, чтобы не мешался, а в руках у меня более-менее привычный уже DL-44. Шлем от греха подальше загерметизирован, фонари на броне вырублены, здесь от них будет больше вреда, чем пользы. Первое, что особенно бросается в глаза — данная модель челнока при всех своих плюсах всё же весьма бюджетная. Коридоры узкие, в помещениях не развернуться, а на внутренней отделке производитель и вовсе безбожно сэкономил. Часть проводки торчит прямо из технических ниш, декорирующие панели сняты, то там, то тут валяются разнообразные инструменты. Убогий минимализм, щедро сдобренный варварским отношением, да… Пластоидные сабатоны доспеха негромко стучат по рифлёной поверхности напольного покрытия. Оно здесь, к слову, полустёршееся, кое-где запятнанное следами коррозии и какими-то старыми пятнами. Что-то техническое пролили, наверное. О, впереди у нас развилка. С учётом того, что коридор узкий, одновременно проконтролировать оба прохода у нас с Торволдом не выйдет. Будь я на месте обороняющихся, воткнул бы туда термальный детонатор на минимальной мощности, а затем добил бы уцелевших. Впрочем, автоматика доспеха никаких сюрпризов не видит. Тем не менее, засаду исключать нельзя. Приблизившись к углу, левой рукой вытаскиваю из подсумка термальник, не отрывая глаз от противоположного мне прохода. Отсюда мало что разглядишь, но в случае внезапной атаки это даст мне пару секунд… — Работаем «вспышку», — предупреждаю подчиненного. — Я налево, ты направо. По моей команде. Готов? — Да, — голос рядового слегка искажён, но довольно уверен. — Три, два, один… Работаем! Деактивированный термальный детонатор укатывается в правую часть коридора, бодро позвякивая по напольному покрытию, а я резко отталкиваюсь от стены коридора, уходя в перекат уже налево. Авторитетно заявляю, что творить подобные кульбиты в броне штурмовика — удовольствие ниже среднего. Мало того, что тяжелый и массивный шлем резко ограничивает обзорность, так ещё и неудовлетворительная подвижность бронеэлементов заставляет извращаться с перемещением! Как же я иногда жалею об отсутствии баллистического щита… Характерное «пиу», равно как и проносящийся над головой ярко-зелёный росчерк показывают, что предосторожность была отнюдь не лишняя. Выходя в нижний присед, дважды стреляю на подавление. Времени выцеливать размытую биологическую сигнатуру нет, сейчас главное — не дать моему противнику сориентироваться и пристреляться. Выстрел, выстрел… Н-на, сволочь! Не нравится? Сейчас тебе совсем «весело» станет! Активировать термальный детонатор и отправить его в конец коридора — дело двух секунд, которые враг тратит на то, чтобы спрятаться от моих выстрелов за углом. Уровень боевой подготовки, что называется, налицо… Хлопок… Едва успеваю впечатать шлем в пол, спасаясь от вспышки реакции барадиевого распада. Пальцы левой руки дергают переключатель на шее слева, и мир из серо-красного вновь обретает положенные ему цвета. Здесь и сейчас инфракрасный спектр будет скорее мешать. А теперь выпрямиться и бегом вперёд, до конца коридора, пока недобиток ещё не успел очухаться! Задетая проводка активно искрит, прямо в полу алеет раскалённая воронка от взрыва, местный аналог гражданского пластика, из которого сделаны стены коридора, медленно плавится, начиная потихоньку оплывать на пол… Я замечаю это лишь краем глаза, падая на живот и проезжая прямо по напольному покрытию, горячему даже сквозь пластоид доспеха. Выстрел! Сгорбившийся в технической нише повстанец, ослепленный и обожжённый близким взрывом, нелепо дергается, начиная медленно сползать на пол. На рефлексах стреляю ещё, на этот раз уже в голову. Вот теперь точно готов! Всё? Передо мной какое-то техническое помещение, довольно открытое к тому же. Спрятаться здесь банально негде, разве что стенку разобрать или в техническую нишу забиться, но электроника шлема не показывает ни одной биологической сигнатуры в пределах пары десятков метров… Стоп! А где Торволд? — Второй, ответь первому, ты где? В ответ лишь тишина, прерываемая негромким треском статики. — Рядовой Торволд, на связь! Только что же рядом был. Куда он деться мог вообще? Выглядываю в коридор, шаря фонарём по стенам, и резко перехожу на бег, разглядев распластанную на полу фигуру в грязно-зеленой броне имперского штурмовика. Тело лежит на животе и не двигается. — Да твою ж мать, рядовой… Бластерный импульс угодил точно в зазор между шлемом и задней бронепластиной нагрудника. Поддоспешник, конечно, имел достаточно высокую термическую стойкость, но сдержать прямое попадание с каких-то семи-восьми метров не смог. Шлем с трупа снялся неожиданно легко… Вместе с головой. Плазма сожгла позвоночный столб, а затем и трахею. Думаю, он умер почти мгновенно, в первую очередь от чудовищного болевого шока. — Блядь! Кулак с размаху саданул в декоративную панель, кроша дешёвый серый пластоид. В голове было как-то пусто. Ни одной внятной мысли, словно пыльным мешком по затылку огрели. «Как? Когда?» Память услужливо подкинула воспоминание минутной давности. Тот самый бластерный импульс, который я пропустил над собой, уйдя в перекат. А Торволд ломанулся следом в полный рост, дурак. То ли забыл про то, что я перед операцией втолковывал, то ли кровь взыграла. Вот и умер, нарвавшись по-глупому… Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что повстанцы всё же успели забрать с собой одного из наших. Встряхиваюсь, усилием воли приходя в себя и прогоняя лишние здесь и сейчас рефлексии. Времени на это просто нет. — Первый, всем. Двигательный отсек зачищен, — вздохнув, отвожу взгляд от тела на полу и продолжаю: — Второй — минус. Начисто. Поищите кто-нибудь мешок для трупа…