Выше нас только звёзды!

Для понимания атмосферы в первой части главы, настоятельно рекомендую включить вот это, посмотреть первые секунд 20 и только потом начинать читать: https://www.youtube.com/watch?v=10ulpsHSCLA

***

Корпус челнока мелко вибрировал и гудел, словно раздражённый шершень. Ходить можно было только вдоль стеночки, потому что до сих пор тёплый, несмотря на сумерки, тропический воздух врывался в грузовой трюм через распахнутую аппарель. Мы шли вдоль русла одной из рек Эндора на сверхмалой высоте. Остаточные тепловые выбросы двигателей формировали за челноком красиво разбегающийся в стороны бурун. Влажный конденсат оседал на аппарели, тонкими струйками воды сбегал вниз, скапливался за уплотнителем и на стенах отсека. Нам это не мешало… AT-ST в не слишком широком трюме казался настоящей громадиной. Шагоход присел, сложив трёхсуставные ноги, едва не касаясь рифлёной поверхности палубы шариком оптико-лазерной системы наведения. Бластерная спарка, что под кабиной, задрала стволы в потолок. Корпус машины был стальными тросами принайтован к креплениям в стенах грузового отсека. Никто не хотел, чтобы шагоход рухнул на бок при резком манёвре. — Почти закончили, сэр, — сказал Гарднер, убирая плазменную горелку от чёрного транспортного контейнера на три с половиной кубометра объёмом. — Главное, чтобы эта хрень не оторвалась в самый неподходящий момент, — пробормотал я, подёргав всю конструкцию за импровизированный бруствер. Сержант мудро промолчал, вернувшись к работе, и яркий огонёк — единственный источник света во всём трюме — снова зажёгся в основании шва. Он работал спокойно и уверенно, почти не торопясь. Размеренные движения завораживали, выбивали из мозгов всё волнение, помогали очистить голову от глупых размышлений. Как раз по этой причине я и решил поучаствовать в оборудовании импровизированной баррикады в центре грузового отсека челнока. Из раскалённой кабины AT-ST-шки выбрался, шумно пыхтя, полуголый по пояс капрал. Танкисты заканчивали дооборудование шагохода и прогоняли финальные тесты, в том числе варьируя мощность двигателя. Два дроида питания серии GNK стояли по обе стороны от боевой машины, обеспечивая батареи энергией. — Ну, как ваш pepelats? — Окликаю капрала, в очередной раз напоминая себе выяснить хотя бы его имя. — Нагрузку держит, — мужчина положил на пол ящик с инструментами и приблизился к нам. — Перевес на восемь процентов. Бортовой комп обещает, что в скорости просядем всего на пять, но меня смущает манёвренность. — Критично? — Да не то чтобы, — жмёт плечами капрал. — К тому же, других вариантов нет. — Всё-таки страшная у вас работа, мужики, — вздыхаю, переводя взгляд на кустарно добронированную «морду» шагохода. — Вы себя-то давно в зеркале видели, сэр? — Беззлобно подкалывает в ответ танкист-шагоходчик. — На роль какого-нибудь бандита в третьесортном боевике пройдёте сходу. — Нужда заставит — ещё не так раскорячишься. — Это точно… Ладно, пойду докрашу глазки нашей «малышке». Понимающе переглядываемся с Гарднером, стараясь не ржать слишком громко. — «Малышка», надо же… — Чем бы дитя не teshilos', — дергаю плечом, стараясь не порвать узковатую куртку. Мой нынешний наряд мало походил на стандартную броню имперского штурмовика. Честно говоря, какой-то стандартизацией тут вообще не пахло. Форма номер восемь — что достали, то и носим. И я, и Гарднер щеголяли в дрянном трофейном камуфляже, напоминающем светло-зелёный бундесверовский флектарн. Пластоидные нагрудники, разнотипные разгрузки, берцы, всё ещё воняющие потом прошлых хозяев. На головах — гарнитуры тактической связи и характерные повстанческие шлемы. Те самые, которые выглядят как гибрид устричной раковины и вьетнамской шляпы «Нон Ла». Со стороны всё это смотрится примерно так же, как какой-нибудь нигерийский спецназ, нацепивший на себя кучу разносортной снаряги и увешавшийся стволами по самые уши. То есть, в глазах аборигенов, крайне внушительно, сурово и непреклонно. М-да, сам понимаю, что маскарад — исключительно для дела, но иногда пробивает на хи-хи. Вон, стоит на того же Гарднера посмотреть… Вместо E-11 и у меня, и у него видавшие виды бластерные винтовки A280. Те самые порождения сумрачного сценаристского гения, вылившиеся в косметическую переделку немецких Sturmgewehr 44, с которыми в фильмах бегало абсолютное большинство повстанцев. На практике получалось немного иначе: дорогое и мощное оружие в первую очередь разбирали ветераны Альянса или любители банальных понтов. В качестве дополнительных стволов взяли DC-17. Массивно, дёшево и очень, очень сердито. Один удачный выстрел из этого «ручного бластера» во время Войн Клонов мог вывести из строя даже супердроида B2. Ну и, конечно, термальные детонаторы, пара фальшфейеров на каждого, ионная граната — просто на всякий случай… Зачем всё это? Да потому, что теперь уже мёртвый дурос Вейр, который и договаривался с племенем эвоков о выкупе у них «живого товара», имел весьма странную привычку самостоятельно проверять качество приобретаемых для перепродажи рабов. Лид, услышав такие откровения от пленного пилота, мрачно посетовала на невозможность застрелить урода ещё раз, но мне совсем не понравился другой аспект деловых отношений мелкого полевого командира повстанцев. Ведь сказанное Кеериком означало, что в деревне нам с сержантом придётся играть в «Бранденбург-800». Ну, до тех пор, пока мохнатые уродцы сами не выведут нас к пленным. Был ли я готов к этому? Скорее да, чем нет. Пацан уверял, что в деревне нет ни одного ребела, и у меня не было особых причин ему не верить. Ни один адекватный человек, будь он на стороне Альянса или Империи, тупо не захочет слишком долго терпеть аборигенов, обладающих милой привычкой жрать почти любую органику, не обращая внимания на степень её разумности. А ещё хитрый дурос никогда не светил перед «партнёрами» координатами своих поставщиков, что почти исключало вероятность неожиданной встречи с конкурентами. Вот и выходило, что, как это ни парадоксально, самым безопасным вариантом как для нас, так и для спасаемых пленных, было временно сунуть головы в пасть сарлакку. — Мальчики, доброй ночи! — Захрипели внутрикорабельные динамики голосом Джейн, — До выхода на точку расчётные час плюс пять минут. Контрольная связь. — Доброй ночи уже не будет, — скалюсь в ответ, поправляя ремень А280: — Добрые люди уже спят!

***

— Три минуты до обзорной точки, — деловито сообщила Лид, и я подорвался из технической ниши, где кемарил последние полчаса. Пейзаж снаружи опять изменился. За бортом проносились громадные стволы привычных уже псевдосеквой. Сна не было ни в одном глазу. Руки сноровисто проверяли части экипировки, глаза шарили по помещению, удостоверяясь, что мы не забыли ничего важного. Правее собирался Гарднер, рассовывая гранаты по подсумкам. Больше в трюме никого не было. Экипаж шагохода уже скрылся в кабине AT-ST, оба мелких GNK уехали к станции техобслуживания на подзарядку. Винтовка — есть, бластер — есть, ножи и «сюрпризы» — аналогично. Шлем, гарнитура, визор? Работают. Автоматический переводчик с эвокского? В наличии… Хрен его знает, насколько эта штука вообще эффективна, тем более что забрали мы её из каюты мёртвого дуроса в нерабочем состоянии. То устройство, которым пользовался теперь уже дохлый ребел, побывало в эпицентре реакции барадиевого распада и отныне существовало где-то на субатомном уровне. Ну, в лучшем случае, хех. Сото, за полчаса кое-как починивший сие чудо технической мысли, неуверенно пожал плечами и сообщил, что работать-то оно должно, но за качество перевода он вообще не ручается. — Вышли на точку, передаю картинку с внешних сенсоров, — снова ожили динамики. — Ох, banta poodoo! — Pizdets, — резюмирую увиденное и включаю общий канал. — Первый — всем. У нас проблема. Возможно, критическая. Не знаю, что именно там происходит, но в этот момент более пяти сотен тепловых сигнатур собрались на центральной, хм, площади болотной деревни, если это место вообще можно было так назвать. Мы не рассчитывали на такое количество постоянно бодрствующих противников. Да что там! Если всё полетит в задницу, то нас с Гарднером там голыми руками порвут. Не спасут ни бластеры, ни детонаторы, ни даже огневая поддержка с челнока. Однако альтернатив у нас нет. — Лид, снижаемся. Поищите человеческие сигнатуры, — мозг, осознав увиденное, снова переходит в боевой режим: — Капрал, Сото, начинаете только по моей команде, план тот же. Гарднер, готовы? — Да, сэр, — улыбается сержант. — Это будет весёлая ночка! — Ещё бы… Посадочные опоры челнока легко погружаются в мягкую почву. Многотонный корпус чуть оседает вниз, заставляя желудок на миг сжаться от осознания того, что мы сейчас уйдём в трясину из-за каких-то ребельских дебилов, устроивших посадочную площадку на болоте. Но нет, компенсаторы выравнивают дифферент корпуса, и в ногах отдаётся глухой удар о бетонное основание ВПП. — Первый — всем, мы выходим, — снимаю А280 с предохранителя. — Шоу начинается, дамы и господа, — бормочет в эфире Сото, и у меня нет никакого желания его затыкать. Нас уже ждёт настоящий комитет по встрече. Два десятка эвоков стоят компактной группой с краю от посадочной площадки. Сенсоры моего визора сообщают, что в руках у четверых — бластеры, а остальные вооружены однозарядными кинетическими винтовками. Учитывая, в какое дерьмо экипированы мы с сержантом, эта информация совсем не успокаивает. — Приветствую воинов Бурлящих Вод, — останавливаюсь в пяти шагах от мохнатых уродцев. — Сегодня я — посланник Того-Кто-Идёт-в-Небесах, и пусть Алая Звезда озарит ваш путь. Так, перевод вроде бы пошёл… Что за ахинею я только что сказанул? Вообще без понятия, но в банках данных челнока нашлись записи недельной давности, когда хитрожопый дурос забирал у поставщиков первую партию «живого товара». И раз его за это не только не убили, но даже пригласили заглядывать снова, то я предпочту разговаривать с любителями человечины по имеющемуся шаблону. Один из эвоков шагнул ко мне навстречу, поднял руки и выдал урчаще-шипящую последовательность звуков. — Яа-яах! Славиться бонт, — захрипел переводчик машинным голосом. — Племя Бурун-Вода встреча горд вичу. Ню ла есть нгайон, пуно до`то! Чаку Ваа! Сото, блядь, не ручается он за перевод! Удавлю скотину, если выживем! — Да-да, я тоже горд, — киваю, заодно пытаясь избавиться от липкого чувства беспомощности и страха — не за себя, но за полтора десятка пацанов где-то в лагере этих уродцев. — Давайте перейдём к сделке? Выслушав перевод, эвок озадаченно моргает и произносит ещё одну совершенно непонятную фразу. Хотя, пожалуй, я расслышал там вопросительную интонацию — уже прогресс. — Великий амува недовольство? — снова ожил переводчик. — Обмен-товар? Чааа исправить мочь? — Всё хорошо, — внятно и чётко выговариваю максимально простыми фразами. — Обмен-товар есть. Исправлять не нужно. Эвок странно косится на нас и разворачивается к остальным соплеменникам. Они шушукаются, сбившись в кучу, и обсуждают что-то, понятное только им самим. Может быть даже то, как нас лучше скрутить и сожрать… — У вас неплохо получается, сэр, — бормочет Гарднер в полголоса. — Сержант, мне сейчас вообще не до шуток, — цежу в ответ сквозь зубы, не сводя взгляда с толпы ксеносов перед собой. Один термальный детонатор — и здесь будут два десятка мелких обуглившихся трупов. Но вытащить пленных мы уже не сможем, потому что искать их в лесной деревне, переполненной злобными и хитрыми обитателями, форменное самоубийство. А я не слишком хочу ещё раз умирать, тем более так быстро. — На-чин решить, — торжественно, как мне показалось, провозгласил эвок-переговорщик. — Вэк обмен дантай. Вичу нести обмен-товар, нинга ту дать обмен-манна. — Манна — пленник? — Уточняю, что именно он хочет мне впарить, и на всякий случай добавляю: — Злой чужак белый броня. — Ча, ча! Белый-злой, гу коки, — кивнул эвок. — Вичу ждать вэк. Ис приносить манна! Ача? — Ача, ача, — осторожно соглашаюсь с ним, не убирая руки от рукояти А280. Примерно половина мелких уродцев разворачивается и уходит куда-то в деревню, а остальные рассаживаются вокруг и с интересом пялятся на нас. Их глаза однотонно-чёрные, лишенные зрачков. В закатном полумраке эвоки выглядят действительно жутко, и я перевожу взгляд на их вооружение. Это что, BAW E-5? Где они вообще этот металлолом откопали? Дроидские карабины времён Войн Клонов, ещё и с кустарно перепиленными разъёмами под энергоэлементы нового образца… Общий вердикт — на пять выстрелов сойдёт, а потом начнёт обжигать руки любому органику. Да, ещё раз убеждаюсь в том, что Алек хорошо разбирается во всяком стреляющем барахле Далёкой-Далёкой Галактики. Ну, или разбирался, до того, как я в него… хм, попал. Кстати, пока не забыл! — Лид, что по человеческим сигнатурам? — Негромко спрашиваю, отвернув голову в сторону от эвоков. Хрен их знает, может тут каждый второй понимает общий, а теперь просто прикидывается? И вообще, здравая паранойя — исключительное благо для всякого, имеющего доступ к оружию разумного, независимо от его звания, пола, расы или места службы! — Сканеры никого не видят, сэр. — Плохо, — резюмирую, делая вид, что нагнулся почесать левую ногу: — Следите тогда за парламентёром. Он может вывести нас на пленников. — Уже сделано, сэр, — Джейн безуспешно пытается скрыть гордое самодовольство в голосе. — Хвалю за проявленную инициативу, лейтенант, — чтобы подавить непрошенную улыбку, приходится до крови закусить щёку. Солнце уже село, но небо на востоке всё ещё сияло всеми оттенками жёлто-лилового. Оглушительно стрекотали эндорские сверчки, в болоте что-то довольно булькало, расслабившиеся эвоки затеяли какую-то игру в ожидании начальства, а со стороны деревни доносились урчащие возгласы и примитивный барабанный ритм. Почти идиллия, если на миг забыть о том, что я торчу на враждебной планете в окружении ксеносов, любящих кушать человечину… Металлический привкус на языке хорошо отвлекает от несвоевременных глупостей. Делаю знак чуть расслабившемуся сержанту, чтобы тот пришёл в себя. Гарднер дёргается, косится немного виновато и кивает. — Сэр, вижу их! — Сообщает гарнитура голосом Лид. — Тринадцать… нет, семнадцать человеческих сигнатур! Минимум с пятью что-то не так, слишком неровный спектр. — Местоположение определили? — Деловито интересуюсь, прогнав малейшие оттенки праздности: — Перешлите мне на визор. — Так точно, сэр, пересылаю… — Мнимое спокойствие профессионала вдруг сменяется взволнованным недоумением. — Сэр, только девять сигнатур движутся в вашу сторону! Остальные всё ещё на прежнем месте! — Разберёмся, — цежу в ответ и переключаю канал, — Первый всем — полная готовность. Бойцы отвечают мне пятью двойными щелчками в эфире, и мерно бившееся до того сердце пропускает удар, потому что ещё утром их было шестеро. Прости, Торволд… Я не желал тебе такой смерти. Наконец, из-за деревьев выворачивает долгожданная процессия. В сопровождении около полусотни мохнатых уродцев сразу, в руках копья, винтовки и редкие бластеры. На первый взгляд они кажутся хаотичной толпой, однако мне уже доводилось сражаться с их соплеменниками. Недооценивать ксеносов — смертельная глупость. Пленных и вправду только девять, но я ещё спрошу у эвоков, куда делись остальные восемь. Интуиция подсказывала, что ответ мне совсем не понравится. Что ж, увидим… Пятеро — в броне штурмовиков, причём на одном из них она чёрная. Все без шлемов, ранцев и, почему-то, перчаток. Ещё трое — в драной форме, звания определить не получается. Возможно, флотские или местные офицеры-координаторы с одной из уничтоженных баз? Последний — вообще в каком-то тряпье… — Сото, пробей идентификаторы, — коротко бросаю в эфир, не отрывая взгляда от процессии. Миг, другой, картинка обновилась. Ого, так быстро? Возможно, я даже не измордую нашего воентехника за его косяк с переводчиком, когда всё это закончится… Хорошая новость — минимум двое штурмовиков из 501-го легиона, а тот, который в чёрной броне, из 86-го отдельного сквада теней. Плохая новость — на каждого из них направлены сразу два бластера, а чёрненький и вовсе чуть идёт под тяжестью деревянных колодок. — Ис трик ту, джирота, — машет лапами уже знакомый мне переговорщик, — Чок так ту! Обмен-товар дантай обмен-манна! — Сэр, вы понимаете что он хочет? — Тихо спрашивает Гарднер, нервно сжимая цевьё карабина. Походу, сержанта всё же проняло такое количество противников. — Честно? Нет, — с кривой улыбкой, чтобы не показать эвокам зубы, иду к ним навстречу, попутно бормоча краем рта: — Поэтому будем импровизировать. — Обмен-товар дантай обмен-манна, — повторяет эвок, приблизившись: — Вичу приносить-менять, ача? Хм, походу спрашивает об оплате за пленников. Что ж, мне же лучше. — Ача, — киваю и хлопаю аж присевшего уродца по плечу. — Мы товар посмотрим, да? Не обращая внимания на его лепет, уверенно шагаю прямо в толпу ксеносов. На лице — оскал в тридцать два зуба, шрамы выставлены напоказ, плечи развёрнуты, наружу демонстрирую силу и право делать именно то, что нужно мне. Они расступаются в стороны, неуверенно глядя на своего вожака, отходят с дороги, перешёптываются… Психология толпы в действии, и моя левая рука почти расслабляется на клавише активации термального детонатора. Те, кого мы прилетели спасать, стоят прямо передо мной. Скольжу взглядом по лицам, отмечая для себя реакцию каждого. Двое мужчин и женщина в драных мундирах смотрят с непонятным облегчением. Даже почти с благодарностью. Эти — не бойцы, что-то требовать от них сейчас бессмысленно. Сломаны пленом и скотским отношением. Штурмовики — получше. Те, которые из 501-го и вовсе смотрят на меня, как на добычу. Волки? Пожалуй, да. Дождутся момента и ударят в спину. Остальные неосознанно копируют поведение самых опытных членов группы, смотрят с вызовом… А есть ли в вас что-то, кроме этой напускной бравады? Перевожу взгляд дальше и останавливаюсь. Клон-тень в чёрной броне не обещает мне особо жестокой смерти. Нет в его взгляде ни вызова, ни угрозы. Смотришь в это пустое, почти безэмоциональное лицо, и понимаешь — для него ты уже мёртв. Мне слишком хорошо знаком этот взгляд. Только лицо немного другое и позывной явно отличается, а так — вылитый Фист. Вообще, его называли Пацифистом за своеобразное отношение к войне в целом и к инсам в частности. Но в боевой обстановке сокращали позывной до Фиста, признавая за штатным снайпером группы и, наверное, лучшим математиком всей роты, право на небольшие прибабахи. Когда я последний раз видел его, Пацифист спокойно снаряжал магазины своей 6С8-1, не обращая внимания на оторванные ниже колен ноги… Губы сами собой растягиваются в непрошенной ухмылке. — Чё пялишься? — Задаю риторический вопрос в пустоту, сдёргивая с плеча бластерную винтовку: — Самый наглый? Н-на! Удар прикладом по наплечнику штурмовой брони, нанесённый под определённым углом, не травмирует ключицу, но зато вынуждает бойца рухнуть в грязь под весом оттягивающих руки и ноги колодок. То, что мне и нужно было. — По моей команде падаешь, где стоишь, — склонившись над тенью, негромко шиплю ему в ухо, пока Гарднер за плечом громко материт другого штурмовика: — Всё схвачено. Передай остальным. Понял? Он кивает, а в его глазах мелькает недоверие пополам с удивлением. Поверил ли мне чёрный? Хрена с два! Принял ли к сведенью сказанное? Вот в этом я уверен. — Прекрасно, мой друг, просто прекрасно! — Нацепив на лицо дебильное выражение, оборачиваюсь к растерянному эвоку: — Нас полностью устраивает качество товара. Пойдёмте же за оплатой! — Обмен-товар дантай обмен-манна, — неуверенно лепечет запутанный переговорщик. — Обмен-манна! — Продолжаем косить под дебилов, — Ача-ача! Трик ту! Машу эвокам рукой и быстро топаю в сторону челнока. Сердце лихорадочно стучит в груди, на губах жуткий оскал, в крови адреналин в перемешку с эпинефрином, а тело буквально летит вперёд. — Джейн, картинку! Лейтенант понимает меня правильно, и спустя миг на визоре появляется изображение всей нашей толпы, выводимое с одной из камер челнока. Гарднер пристроился в хвост колонны, как и договаривались, подхватив под локоток неизвестного в лохмотьях, до которого я не дошёл. Пленные быстро семенили за мной, связанные одной верёвкой на всех. Эвоки, вынужденные чуть ли не бежать следом, отстали… — Капрал, Сото, мы входим, — глухо рычу в гарнитуру, поворачивая к аппарели: — Через три секунды после моей команды. Как поняли? — Так точно, сэр! — Мы готовы! В грузовом трюме — абсолютная темнота. Виден лишь неровный ряд стандартных транспортных контейнеров, закрывающий всю левую половину прохода. Останавливаюсь как вкопанный, придержав за руку идущего первым тёмного штурмовика. Хвост колонны уже приблизился. Взгляд на Гарднера — ответный понимающий кивок. Ещё пять секунд и пленники скапливаются перед аппарелью. Эвоки выходят к распахнутому зеву трюма, но они стоят дальше метров на семь… То, что нужно. — На землю! Ору, синхронно с этим роняя двоих теперь уже бывших пленных. Повернув голову налево, вижу, как сержант и оба штурмовика 501-го валят на землю самую неподготовленную часть группы. Взгляд направо — тень уже ткнулся мордой вниз. Эвоки в полном ахуе. И в этот момент… Спаренные бластерные пушки под кабиной AT-ST открывают огонь. Верхняя и нижняя турели челнока поддерживают шагоход секунду спустя. А я могу лишь наслаждаться зрелищем тотального уничтожения. Над головой — шквал испепеляющих импульсов. За спиной — высокотемпературный огненный ад. Сгустки перегретой плазмы беззвучно лопаются среди эвоков, поглощая три-четыре тела ксеносов с каждым попаданием. Некоторые импульсы проходят выше или ниже, и тогда там, где их энергия касается земли, вздымаются огненные вихри разрывов. Горит мох, горят древние секвойи, пылает сама почва. Осыпаются отрубленные лазерными лучами турелей ветки, падают вековые стволы деревьев. С жутким шипением испаряется вода… Десять секунд огненного ада, и от полусотни эвоков остаётся лишь охваченная пламенем область. Выжить там не сможет никто. Челнок вдруг содрогается всем корпусом. Гидравлика посадочных опор пытается справиться с возросшей нагрузкой, и вверх ударяют фонтаны болотной грязи. Оглашая лес Эндора воем перегруженных движков, AT-ST вырвался на свободу. Корпус шагохода был увешан обрывками стального троса. Передняя часть машины, грубо обваренная дополнительными бронеплитами, улыбалась миру жутким акульим оскалом носарта*. Из триплексов рубки вырывались мощные лучи концентрированного света… Первый и единственный шушпанцер Далёкой-Далёкой Галактики шёл в бой!