Выше нас только звёзды!

— Штурмовики, внимание! — Ору, развернувшись к спасённым бойцам: — Сейчас вы хватаете «балласт» и бежите на корабль! Там поступаете под командование лейтенанта Лид, Имперский звёздный флот. Мы — идём спасать остальных, если кто не понял! Вопросы? — Я с вами, — спокойно заявляет уже вскочивший на ноги тень. — Только колодки снимите. — Аргументы? И представьтесь, боец. В принципе, можно было бы его сразу послать куда подальше, но, с другой стороны, парень явно адекватный. Должен понимать, что ни я его, ни он меня не знает. А в предстоящем бою какая-никакая слаженность станет ключевым фактором успеха. Послушаю, что скажет, там решим. — Личный номер — TSC-86-12. Я знаю, что сейчас с другими пленными, и как проще достать их без лишних потерь. — Хм, считай, что пятидесятипроцентный шанс на участие в веселье ты уже заработал. Что-то ещё? — Остальные знают меня. Не нужно будет тратить время на объяснения. Смотрю на него и думаю. С одной стороны, парень ушатан пленом, хреновой кормёжкой и колодками. С другой, он, как ни крути, прав. Если спасаемые начнут задавать тупые вопросы и кочевряжиться прямо в процессе, то ничего хорошего у нас точно не выйдет. Мы, всё-таки, ни разу не «Альфа» и не «Вымпел», а простые — ха-ха — штурмовики Галактической Империи, чтоб её! Впрочем, чего я туплю? — Ты сам-то выдержишь, боец? — Да. В его голосе столько абсолютной, мрачной уверенности, что я понимаю — этот скорее сдохнет, чем не справится. Он не выглядит фанатиком. Скорее, тень похож на человека, от которого всегда ожидают большего, чем от остальных. А он эти ожидания оправдывает. — Лид, Гарднер, ваши мнения? — пока спрашиваю, руки сами собой выхватывают вибронож и начинают освобождать штурмовика в чёрной броне. — Как решите, сэр, — бормочет Джейн.— Только давайте быстрее, мы уже почти минуту в никуда потеряли. Ну, от Лид я иного и не ожидал. В наземку девушка не лезла, прекрасно зная, что в побегушках с пострелушками откровенно лажает. Её сфера ответственности — космос и атмосфера, и там лейтенант преображалась в жёсткого, решительного офицера, привыкшего рисковать собой ради победы. — Я против, сэр, — ворчит сержант, который, пока мы тут треплемся, уже загнал большую часть спасённых в трюм: — Слишком многое пошло не так, а вы ещё меняете напарника посреди операции… — Гарднер, — на секунду останавливаюсь, пока мозг судорожно подбирает нужные слова: — Ты прав, всё уже пошло не так. Шансы вернуться из деревни — процентов сорок, а я не хочу, чтобы Лид в одиночку разбиралась с последней частью плана. Понимаешь меня? — То есть, мне остаться, сэр? — Голос сержанта сквозит фальшивой официальщиной. Обиделся и решил поиграть в тупого солдафона? Да ради Силы, блядь! Я им кто? Нянька? — Сержант Гарднер, передайте визор и разгрузку TSC-86-12. Ваша задача — обеспечить огневое прикрытие эвакуационной группы с борта челнока, — цежу в ответ насквозь официальным тоном. — Лейтенант Лид, при отсутствии визуального подтверждения через тридцать минут — немедленно, подчёркиваю, немедленно покинуть Эндор и уйти в гипер-прыжок к Аннажу. Подтвердите получение приказа. — Приказ получен, сэр, — в голосе Джейн звучит молчаливое осуждение. — Вернитесь живыми. — Удачи, — просто кивает Гарднер. — Удача — лишь встреча готовности с возможностью, сержант, — не оборачиваясь, несусь к AT-ST-шке, которая безостановочно гвоздит из бластерной спарки куда-то в лес: — Тень, давай за мной. Клон в чёрной броне коротко кивнул, занятый тем, что натягивал разгрузку прямо поверх нагрудника, стараясь не выронить вручённую ему А280. Визор и гарнитура уже скрыли лицо бойца за высокопрочным аналогом бронестекла. Даже не затянув ремни под себя, он на ходу надевал на руки перчатки. — Наш план? — Просто делай как я, — бросаю на бегу, переключая каналы связи: — Капрал, тормозите pepelats, мы грузимся! Цыплёнок резко замирает на одном месте, плеснув в меня брызгами болотной грязи, но на внешний вид сейчас наплевать. Хватаюсь за свисающий сбоку трос, цепляю крепёжный карабин к страховочному кольцу на нагруднике… Ну, в бога душу мать! Рывок! Ноги отрываются от земли, а меня бросает навстречу серо-зелёной громадине шагохода, грозя впечатать в борт кабины. Я уже готов к этому, притянув колени к нагруднику и, едва чувствую под подошвами берцев листы дополнительного бронирования, тут же шагаю вверх. Обе руки держатся за натянувшийся стальной тросик, который не режет мне ладони только благодаря перчаткам, а удивительно мощная лебёдка тянет почти девяносто пять килограмм мышц, костей, оружия и снаряги вверх… Переваливаюсь через импровизированный бруствер на крыше шагохода и тотчас же переключаю лебёдку в режим фиксации. Автоматика перестаёт тянуть, позволив мне встать на ноги. Так, отцепляем карабин, а теперь шустро ползём к соседнему краю импровизированного «скворечника», чтобы помочь клону влезть наверх. — Капрал, мы забрались, стартуйте, — кое-как раскорячившись на узкой для двух экипированных бойцов крыше, бросаю в гарнитуру. — Мы услышали, сэр, — с весельем откликается этот остряк, — только на головы нам не свалитесь. — Не обещаем, но всяких уродов с брёвнами, термальными детонаторами и копьями не пустим, — ухмыляюсь в ответ. Шагоход резко начинает движение, словно застоявшийся конь. Меня швыряет на клона, однако уже следующий шаг посылает тело в обратном направлении. Это не относительно комфортная езда по буеракам в десантном отсеке БТР-а, и даже не высадка парашютным способом с предельно-малой высоты. — Стреляешь или подаёшь? — В кратких промежутках между рывками интересуюсь у напарника. — Стреляю, — озадаченно моргает клон. — Вот и отлично, — хлопаю тень по плечу и лезу к люку в крыше AT-ST-шки. Вокруг проёма — частично срезанные поручни. В центре торчит импровизированная рукоятка, которую мы оторвали от ненужного теперь спидера. Шагоход начинали переделывать в шушпанцер ещё две недели назад. Экипаж боевой машины маялся бездельем, а у меня внезапно случился приступ меланхолии. Теперь результат кустарной модернизации оглашал тропический лес воем перегруженных движков и пальбой из всех орудий. О, прервались… — Впускайте меня в свой teremok! — Проорал я в лицо выглянувшему из люка оператору систем вооружения. Танкист шустро нырнул вниз, освобождая проход, а ваш покорный слуга кубарем свалился следом, долбанувшись устрицеобразным шлемом о неудобную лестницу. Первое, что ты чувствуешь, когда оказываешь в ведущем бой шагоходе, это жара. Хотя нет, жара! Одуряющее тепло от раскалённых движков, с отводом которого система охлаждения просто не справляется. Да, если бы AT-ST-шка не имела дополнительного бронирования, «скворечника» на крыше и системы экстренного десантирования в виде лебёдок с тросиками, с обычным перемещением всё было бы хорошо. Проблема заключалась в том, что сейчас мы не просто шли куда-то неторопливым шагом… «Цыплёнок» нёсся вперёд, выжимая из движков всё возможное и заливая пространство перед собой бластерным огнём. Внутреннее освещение частично вырубили, чтобы снизить энергопотребление. Кондиционер и систему принудительной вентиляции сняли ещё на базе, потому что эти системы занимали слишком дохрена места. — По кому стреляем? — Протиснулся я в рабочую зону кабины. — Мохнатые пёрли со стороны деревни, — гаркнул в ответ капрал, не отрываясь от рукоятей управления: — Теперь разбегаются, кто выжил. — Хорошо, — изворачиваюсь, чтобы отыскать в темноте нужные ящики: — Куда вы лучемёт запихнули? — Справа, под аварийкой, — поделился сакральным знанием второй член экипажа. — Угум… Так, где оно здесь? А, всё, увидел! Выдёргиваю Z-6 из стандартной пластоидной укупорки и пропихиваю его через люк стволом вверх. Занятие не из приятных, потому что центр тяжести у этой бандуры низко, а весит роторная бластерная пушка почти двадцать семь килограмм… Тот, кто таскал в руках 6П50 «Корд», поймёт мои чувства. — Принимай, мать твою пробирку! — Хриплю сунувшемуся в люк клону, проявляя чудеса устойчивости в активно маневрирующем шагоходе. Наконец, тень понимает, что я от него хочу, и здешняя версия минигана рывком улетает на крышу AT-ST-шки. Охренеть, вот это силища! Интересно, какими стероидами их там в спецотрядах кормят? Прихватив с собой сменную батарею для Z-ки, выбираюсь наверх. Клон уже зафиксировал многоствольный бластер на самодельном шкворне и подключил питание. Лес вокруг горел. Среди огня и густого дыма метались размытые тени волосатых уродцев, а впереди проглядывали первые хижины лесной деревни. Неплохо так, учитывая, что между посадочной площадкой и поселением ксеносов-людоедов было около километра по прямой… — Джейн, картинку с сенсоров мне на визор, — приказываю в гарнитуру, одновременно с этим упирая бластерную винтовку в бруствер «скворечника»: — Боец, так что там с остальными пленными? — Трое ещё живы. — А остальные? — Сожрали, — безразлично жмёт плечами клон, не отрываясь от бластерной многостволки. Пиздец… — То есть, просто взяли и съели? — Почему «просто», — в голосе тени мелькает что-то жуткое, — пожарили. А мы — смотрели. Секунда, другая, и перед глазами возникает интерактивная карта местности в инфракрасном спектре, избавляя меня от необходимости что-то говорить. Внятных мыслей в голове нет, только ненависть и мат. Челнок уже кружил над центральной площадью деревни, держась в сотне метров от земли. Нижняя турель лупила во все стороны лазерными лучами, верхняя изредка жгла кого-то сбоку. — Противник по курсу! — Сообщила гарнитура голосом капрала. — Щас мы их накроем! Прямо из зарослей навстречу шагоходу уже бежали мелкие уродцы, сжимая в кривых лапах разнокалиберные стволы. — Дави их, blyad'! — Заорал я, до упора вжимая спусковой крючок А280. Невозможно описать словами, чего нужно людям, не ведающим страха. Но теперь слова были не нужны…

***

— Правее, правее, мать вашу! В голографической рамке прицела мелькает оскалившаяся морда очередного эвока, а мой палец уже автоматически дёргает спусковой крючок. Попал или нет — не важно, в творящейся вокруг вакханалии главное просто не дать противнику зажать нас со всех сторон. — Термальный детонатор на пять часов, — клон-тень удивительно спокоен. — Вижу! Н-на, уродец! Вздумал он в нас говном каким-то швырять! Мохнатая фигура заваливается в тлеющую траву, а ещё через секунду там вспыхивает ядро реакции барадиевого распада, зацепив несколько товарищей незадачливого эвока. Шагоход подо мной дёргается вперёд, крыша наклоняется и я вынужден снова хвататься за бортик «скворечника» вместо того, чтобы стрелять. Пытавшимся забраться на AT-ST по тросам ксеносам везёт ещё меньше. Их тела с воплями улетают в темноту. — Отсекаем на счёт три, — оборачиваюсь к клону, — Готов? — По твоей команде, — тень выдёргивает из разгрузки сразу два термальных детонатора, прожимая кнопки. — Раз, два… Бросай! По два взрыва с каждой стороны временно очищают мёртвую зону AT-ST от враждебных биологических сигнатур. Капрал тут же пользуется открывшимся окном, и шагоход быстро прорывается под деревья. — Лид, что со сканерами?! — Сэр, клянусь, сигнатуры пленных были здесь! — Судя по голосу, лейтенант в ярости. В своей зоне ответственности — то есть на главной поляне — BR-23 перебил уже всех, в кого мог попасть из лазерных турелей. А вот прикрыть нас огнём у экипажа челнока не получалось. Мешали слишком плотно растущие деревья, которые вначале надо было срезать так, чтобы не задело сам корабль. — Но сейчас тут только эти сраные, мать их… — прерываюсь, чтобы застрелить выскочившего на помост рядом с нами эвока: — …уродцы! Тень, есть идеи? Идеи у него были, и на первых двух точках он реально помог, вот только людей там не оказалось. Я уже почти жалел, что оставил Гарднера на челноке. — Не уверен, — скупо отвечает клон, перезаряжая Z-6, пока выдаются свободные секунды. — Мне плевать на твою уверенность! Где они могут быть?! Это уже третья потенциальная точка, но мы всё ещё не можем найти остальных пленных. А время-то тикает… С момента начала второй фазы операции прошли уже семнадцать минут, при том, что отводилось на это всего полчаса. Шагоход останавливается и поворачивает кабину направо. С негромкими хлопками автоматический гранатомёт выплёвывает очередную серию мелких, но крайне неприятных для пехоты осколочных «сюрпризов». — Сэр, мы на восьмидесяти процентах, — с тревогой сообщает капрал. — Вынуждены отключить бластерную спарку! — Переживём! И правда, переживём. «Цыплёнок» перегревался уже дважды, и эти долгие минуты, когда тело само лихорадочно высаживает импульс за импульсом по любому движению, я запомню на всю оставшуюся жизнь. Наверное, так себя чувствовали бойцы 131-й Майкопской бригады, оказавшиеся в новогоднюю ночь в Грозном и не понимавшие, откуда именно их убивают. — Стрелы! В сторону! Блядь! Эвоки, я вас ненавижу! Эти уродцы, поняв, что винтовочные пули и копья не в состоянии пробить броню шагохода, начали забрасывать нас камнями, стрелами и даже собственным дерьмом. Всё это добро летело по навесной траектории и сыпалось на неприкрытую ничем крышу AT-ST-шки, а заодно и на нас с клоном. Спасала какая-никакая броня и резкие манёвры экипажа шагохода. — Вижу их! — Снова ожила гарнитура взволнованным голосом Джейн. — На восемь часов от точки, удаление — двести, высота — шесть! — Они что, blad', на дереве? — Матерюсь, пытаясь перезарядить заклинившее в самый неподходящий момент оружие. — Видимо, да! Попытка заменить батарею в А280 кончилась полным провалом — из-за очередного рывка винтовка банально улетела за борт. Меня от такой же участи спасали страховочный трос и лебёдка. Капрал уже развернул шагоход к новой цели и теперь гнал во всю мощь, не отвлекаясь на снующих под ногами эвоков и барабанящие по броне пули. Мохнатые уродцы совершенно не жалели боеприпасов. То ли были разъярены нанесёнными им потерями, то ли просто не задумывались об экономии. — Диш эхда ту-у-у! Очередной эвок, видимо, решил закосплеить Тарзана, спрыгнув на крышу откуда-то сверху. А вот орать ему явно не стоило, потому что на громкий звук я машинально отреагировал выстрелом из DC-17. Мелкого гада буквально снесло обратно в темноту. — Сюда! На одиннадцать, — вдруг крикнул тень, спешно отцепляя страховочный карабин. Куда? В это дупло, что ли?! — Капрал, мы десантируемся. Задраивайтесь! — Бросаюсь через борт «скворечника» следом за клоном.— Приказываю не умирать! — Вы тоже живите, сэр! Язва, блин… Влетаю в отверстие естественного — гусарам просьба молчать — происхождения вперёд ногами. Тут же ухожу в перекат, гася инерцию, но всё равно влетаю плечом в приземлившегося первым клона. Боец понимает, что отец-командир слегка не рассчитал, и тормозит меня рывком за эвакуационную петлю на задней части разгрузки. Взгляд шарит по сторонам — пусто. В левой руке зажат вибронож, правая держит рукоять DC-17, визор переведён в режим адаптивного ночного виденья. Главное теперь на какой-нибудь пожар не напороться… Синхронно бросаемся к единственному выходу из комнатки, и так же синхронно замираем, уставившись друг на друга. — Ты, я? — Я. — Прикрою, работаем. Очень высокоинтеллектуальный разговор, не правда ли? Снова пробило на глупое хи-хи, хотя юмор тут, в общем, не уместен. Происходит именно то, что случается, когда два совершенно не сработавшихся бойца пытаются работать «двойку», предварительно не обсудив разделение ролей в команде. Чувствую, намаемся мы ещё с этим… — Лестница! — Бросает клон, выходя на открытый деревянный помост в десятке метров над землёй. — Держу! Куда сейчас? Пока он думает, проверяю, как там шагоходчики. Пока живы и даже невредимы, что радует. Идут в обход по земле следом за нами, отстреливаются, но без огонька. Эвоки от них отстали, то ли деморализованные потерями, то ли понявшие, что AT-ST-шку им банально нечем уничтожать. — Наверх! — Принял, держу! Клон идёт вперёд и я ему не мешаю. Во-первых, он почему-то уверен, что на этот раз мы найдём остальных пленных. Во-вторых, на нём полноценная броня штурмовика-тени, в отличие от моего трофейного непонятно чего. В-третьих, у меня всегда есть возможность прикрыть ему спину… — Движение! Выстрел, выстрел, выстрел! Н-на, гнида, куда собрался? — Снял! Труп эвока, невовремя появившегося в тылу, ещё не успел долететь до земли, как к нам полезли его товарищи. Первый тут же рухнул с дырой в груди, получив импульс из бластера, а второму прилетело в лицо. Третий успел добежать… Пинок в пах, благо эвоки низкие, сближение в клинч и удар виброножом под нижнюю челюсть — готов! А у напарника что? — Минус четыре, чисто. Дальше? — Минус два. Тоже, хм, чисто. Направо. Ну, направо так направо. Я в хитросплетении этих переходов между деревьями не разбираюсь. Здесь темно, влажно, почти нихрена не видно даже через визор, но клон передвигается почти без проблем. Что это? Опыт, навыки или сила привычки? Двигаюсь спиной назад, пытаясь держаться так, чтобы листва и ветки не закрывали потенциальную директрису. Это помогает: во-первых, нервы меньше шалят, во-вторых, очередное скопление эвоков попадает под обстрел ещё за двадцать метров до моего тела. — Контакт! Положил вроде двоих, ещё нескольких зацепил, но утверждать не буду. Остальные свалили в темноту, предпочтя не связываться. Взгляд на часы — до конца времени, отведённого на этот этап операции, остаются три минуты. Уже понятно, что мы не успеваем, но я не стану останавливать клона. Во-первых, он меня просто пошлёт, а во-вторых, после того, что я узнал о судьбах тех пятерых, кого спасать уже было бессмысленно… — Сэр, как обстановка? — Вызывает меня Джейн, прерывая размышления. — Спешились и ищем пленных, лейтенант. Как у вас? — Будем над вами через пять минут, — голос девушки обманчиво спокоен, — И если вы обвините нас в том, что мы нарушили приказ, я набью вам морду, а потом с чистой совестью отправлюсь на гауптвахту! — Думаю, обойдёмся без крайностей… Контакт!

***

— Эдха трик бок чу ок! Бичавава рода-ка! Если что-то может пойти не так, значит оно стопроцентно пойдёт не так! Не помню, кто именно это сказал, и вспоминать не хочу. Особенно сейчас, когда мы с клоном торчим на очередном мосту, перекинутом между двумя гигантскими секвойями. То, что шаткая конструкция сделана из палок и лиан, отнюдь не добавляло мне спокойствия. Впрочем, худшее было впереди, причём как в прямом, так и в переносном смысле… От цели операции нас отделял единственный эвок. Мохнатый уродец стоял на краю хлипкого мостика, прячась за спиной одного из троих пленных. Левая рука ксеноса намертво вцепилась в бедро немолодого мужчины в изодранном офицерском кителе. Правая — прижимала к печени несчастного кончик ножа весьма пугающих размеров. Эй, сценаристы франшизы под названием Далёкая-Далёкая! Вы там не охренели?! Какого banta podoo почти любое спасение своих превращается в блядский цирк с заложниками? — Есть идеи? — Интересуюсь у клона, стараясь говорить так тихо, чтобы нас не слышали ни офицер, ни ксенос. — Не особо, — признаёт тень, с кислой миной наблюдая за эвоком. Ситуация — хреновей не придумаешь. Мы не видим мелкого уродца, а он видит нас. Мы не можем стрелять, потому что директрису перекрывает едва стоящий на ногах офицер, который сейчас в явном неадеквате. Опоили они их чем-то, что ли? И, что самое хреновое, остальные эвоки, которые тащили двух других неходячих пленных, уже мертвы… Как мы дошли до жизни такой? Да просто всё, аки «вьетнамская кочерга»! Выскочили на соседнюю площадку, увидели, как эвоки волокут этих троих прочь. Я уже собирался нестись на перехват, но клон спокойно присел на одно колено, поднял А280 и за десять секунд положил восемь движущихся мишеней в половину человеческого роста каждая. Результат — группа ксеносов перебита почти в полном составе, а двоим пленным не угрожает ничего, кроме переохлаждения. Просто потому, что их выронили прямо на открытый всем ветрам мостик, откуда связанные по рукам и ногам люди уползти банально не могли. И пусть кто-нибудь мне теперь скажет, что штурмовики поголовно не умеют метко стрелять! Вот только последний урод спрятался за единственным пленным, способным передвигаться самостоятельно. Приблизиться мы к ним не могли: эвок опасливо дёргался в сторону пропасти и никак не реагировал на пропущенные через переводчик просьбы отпустить офицера. То ли не понимал, то ли боялся, то ли просто утратил способность внятно соображать. — Сержант, вы далеко там? — В тридцати секундах, — после небольшой заминки отозвался Граднер. — Что-то случилось? Судя по тону, он был немало удивлён тем, что я вызвал его, а не Джейн. — Как всегда, очередная неожиданность. Тормозите челнок и разворачивайтесь аппарелью курсом на юго-юго-запад, градусов эдак сто девяносто, — на глаз прикидываю ориентиры. — Потом берёте свою DLT-20A и занимаете позицию в трюме. Как приготовитесь, доложите. — Понял, выполняю, — судя по тону, Гарднер на самом деле нихрена не понял, но у меня банально нет времени на долгие объяснения… — Сэр, мы вас видим, — вклинивается в разговор капрал. — Это потрясающе, — ядовито шиплю в ответ. — Я рад, что ваши глаза вас не подводят. — Нет, сэр, вы не поняли! Мы видим и вас, и этого мохнатого уродца! А вот он нас не видит. Так… Так. Та-а-ак! Взгляд на карту — ай да умничка, капрал! Стряхнул с себя преследователей и решил догнать нас с клоном, срезав путь через подтопленный овражек сбоку. Рисково, конечно, лезть в болото на AT-ST-шке, но шагоходчикам сегодня везло, как ненормальным. А теперь боевая машина вышла на позицию в пятидесяти метрах к западу. За спиной любящего брать заложников эвока. И, главное, мелкий уродец до сих пор не видел шагоход. Слышал ли? Да, в этом можно было не сомневаться. Даже я его отсюда слышу. Но понять ночью, в тропическом лесу, когда вокруг идёт бой, а в теле адреналиновая буря, где именно рычит двигателями техника противника — сверхсложная задача даже для ксеноса-людоеда. — Подстрелить его сможете? — Из бластеров не выйдет, их там обоих на куски разорвёт, — честно сообщил капрал. — А вот лёгким лазером попробуем. Но шанс, что не заденем, где-то тридцать на семьдесят. Мы всё-таки не Звезда Смерти, чтоб без промаха… — Постарайтесь не убить пленного, — торопливо прерываю словоохотливого капрала. — Но, если не получится, что ж, значит судьба у него такая. Стреляйте по готовности, разрешение на открытие огня у вас есть. — Уверены? — Да, chert возьми, уверен, — это уже начинает бесить. — Времени мало, а нам ещё эвакуироваться! Если что, свалите всю ответственность на меня, в конце-то концов! Капрал, кажется, смутился, буркнув нечто невразумительное и отключившись. Кошусь на клона, оторвавшегося от прицела А280. Тень в ответ смотрит в мою сторону. Стоим, молчим, поглядываем друг на друга, периодически на эвока пялимся… — Осуждаешь? — Нет. Это рациональное решение в текущей ситуации. — Но и не одобряешь ведь? Вместо ответа клон стреляет. Хитрожопый эвок, решивший, что его противники отвлеклись, полетел на землю с высоты в десяток метров. К счастью, без пленного. — Отличный выстрел! — Хлопаю клона по плечу, бросаясь по мосткам к остальным спасённым: — Капрал, сержант! Отмена выстрела, повторяю, отмена! Двигайте сюда, оба! Немедленно! Эти жалкие сорок метров я преодолеваю за полминуты, спешно ловя осевшего на краю мостика офицера за остатки кителя. Мужчина сипит что-то невразумительное, но мне нет никакого дела до бессознательного бреда. Другая рука уже выдёргивает из разгрузки фальшфейер… Рывок! Удар, вспышка! В небо валят клубы ярко-зелёного цвета, контрастного на всех моделях армейских сканеров. Сбоку тень проверяет остальных спасённых и утвердительно кивает мне в ответ на немой вопрос. Они живы. Мы живы. Этот безумный день почти закончился, но… — Лейтенант, — хриплю в гарнитуру пересохшими губами, — помните, я приказывал не слишком увлекаться пальбой из бортового вооружения и следить за человеческими сигнатурами? — Конечно, сэр. — Так вот, приказ отменяется… Сожгите здесь всё, что успеете, Джейн! — С огромным удовольствием, Алек!