Выше нас только звёзды!

Почему меня качает, словно на корабле? Я ведь должен быть… Где? И кто вообще я? — Руку, руку ему держи! — Где инъектор? Быстрее! — Что у вас тут… Глотка сарлакка! Командир! Перед глазами всё плывёт. Ощущения странные, не хочется ни вставать, ни шевелиться. Даже мысли в голове едва формируются. Кажется, это называется prihod. Смешное слово и звучит тоже глупо. Или нет? Вспоминать трудно. Чьи-то ноги вразнобой грохочут по палубе, словно взвод неопытных срочников беспорядочно лупит куда-то в сторону противника. Освещение рваное, приглушённое, но даже так глаза немного режет. Приходится смаргивать набегающие слёзы и щуриться, пытаясь разглядеть хоть что-то. — Сюда, скорее! — Почему кровь не останавливается?! Вроде бы меня куда-то тащат на импровизированных носилках. Видны двигающиеся пластины грязно-белого доспеха, чьи-то тёплые ладони в шершавых перчатках придерживают мою голову. Лежу на боку, переворачиваться нет ни сил, ни желания. Левую руку вообще не чувствую, всё от ключицы и ниже онемело, только кончики пальцев слегка пощипывает… — Заносите его! — Аккуратнее, мать вашу, — это, кажется, Гарднер. — Док, вставай, ты нам нужен! Док? Он же, вроде как, под антибиотиками должен лежать? Или это я должен? Плохо помню, мысли путаются. — Как его угораздило? — Шагоход грузили, отвлеклись, а какой-то уродец из кустов пальнул! Тень гаду термальник закинул, от него только клочья полетели! Шагоход… AT-ST-шка, что ли? Ну да, грузили, не эвокам же боевую машину оставлять? Тем более, такой уникальный, хех, модернизированный в полевых условиях вариант. Тень… Да, клон молодец, ловко среагировал. Как Фист почти, только лучше. Надо будет рапорт… — Напи… сать… — Он в сознании? — Голос Дока приглушён, ему пытаются отвечать сразу несколько человек. — Бредит, иногда на непонятном языке. Всё такое… Спокойное. Как будто в одиночку литр коньяка без закуски выдул. Полное единение со Вселенной и удивительное нежелание что-либо делать. — Хм, неестественно, — голос Дока становится твёрже. — Что вы ему кололи вообще? — Стандартный набор из аптечки, всё по инструкции! — Идиоты! Это же не бластерное, а пулевое! Какой остолоп вам полевую медицину читал? А, впрочем, без разницы! Гемостатик хоть залили? — Через тридцать секунд после инъекции, как полагается. Гемостатики… Помню про них. У нас были два вида — гранулированный гемостоп аки отечественный «аналог» штатовского Celox и бинтовые повязки на основе хитозана, которые на практике использовались гораздо чаще. Ещё на бригадных складах валялись три тонны новейшего квиклота в форме губок и салфеток, но против инсовских излучателей эта штука была почти бесполезна. Таскали с собой по одному пакетику на всякий случай, но не запаривались. — Хоть это вспомнили… Держи вот тут. Да не лезь ты пальцами в рану, у тебя же руки не стерильные! — Никак нет, сэр. — Идиоты… Как вы вообще дожить до своих лет умудряетесь? А, впрочем, не отвечайте. Помощник, губку мне! — Держите, сэр. М-да, наш военврач — страшный человек. За пять минут построить и припахать к ассистированию в полевой операционной совершенно левого штурмовика… Наверное, это талант, присущий всем парамедикам, привыкшим спасать пациентов в самых хреновых условиях из возможных. Так, инъекция, гемостатик… Что-то ещё ведь надо? О, жгут! Обязательно наложить жгут, прямо сейчас, немедленно! — Док, вроде командир сказать что-то пытается. — Голову ему поверни, вот так. Ага, именно что пытаюсь. Язык распух, едва шевелится, из глотки только хриплое и невнятное сипение вырывается, но молчать нельзя. Правая нога вдруг дёргается в судорожном спазме, хорошо хоть, что однократно. Кажется, я кого-то пнул. Наконец, меня чуть приподнимают вверх. — Жгут… — Сэр, при всём уважении, на большую ромбовидную мышцу жгуты не накладывают, — кажется, медик улыбается. — Во всяком случае, опытные профессионалы с нормальным оборудованием. А всякие паникующую дилетанты, вкатывающие пациенту инъекции из экстренного набора… Да, сержант, я про тебя! Быстро сглатываю набегающую слюну и кашляю несколько раз. Спазм уже отпустил, язык тоже двигается. Отличное время, чтобы узнать ответ на главный вопрос! — Док, какого hrena мне так плохо? — Благодарите Гарднера, — фыркает тот. — В вас сейчас мышечный релаксант, противошоковое из третьей категории и мощный анальгетик, отпустит часа через два. Такое колят при бластерных ранениях, чтобы организм пострадавшего справился с первичными поражающими факторами. К примеру… — Док! — Прерываю медика, возмущённо дергая правой рукой: — Какие, к хаттам, два часа? У нас прорыв с Эндора на носу! Лицо врача меняется с благожелательно-весёлого на официальное. Кажется, Док недоволен тем, что его прервали, а меня сейчас попытаются отчитать за безалаберное отношение к своему здоровью. Врачи Далёкой-Далёкой в этом отношении от своих земных коллег почти не отличались. — Лейтенант, сэр, как полевой медик подразделения я категорически против, чтобы вы куда-то вставали хотя бы час! И вообще, благодарите Силу, хаос или каких-нибудь своих богов, уж не знаю, но вам фантастически повезло… Ну кто бы сомневался! — …попади пуля на полпальца выше, и с остью* лопатки пришлось бы попрощаться на неопределённое время! Хотите всю жизнь бегать с керамикой под кожей? А стоило эвоку прицелился чуть левее? В таких условиях я бы вам плечо не собрал… — Хорошо, хорошо, — вяло отмахиваюсь от разошедшегося медика. — Я понял, что мне в очередной раз повезло и вообще. Но это не обсуждается. Верните меня в строй за час, Док. — Только под вашу личную ответственность, — врач смотрит на меня тяжёлым взглядом. — Разумеется! Главное — держать морду кирпичом и вовремя кивать после любых реплик, хоть немного похожих на приказ. А ещё не забывать старательно пучить глаза. Во всяком случае, раньше такое всегда прокатывало. — И я требую полного покоя не только для плечевой сумки, но и для всей конечности. — Конечно же! — А чтобы вы не вздумали нарушить предписания, закатаем плечо в карбонит. Не волнуйтесь, у меня здесь специальная медицинская версия, как раз для фиксации переломов. Вот чёрт!

***

Аккуратно шагаю вдоль стеночки, пытаясь свыкнуться с ощущениями в левой руке. Всё плечо скрыто под плотной белой субстанцией пористой структуры. Материал слегка пружинит при нажатии, но совершенно не даёт мне шевелить плечевой сумкой. Да я теперь даже в локте руку едва сгибаю градусов на тридцать! Хорошо ещё, что кисть и пальцы сохранили подвижность, а то ходил бы тут форменным инвалидом… — Сэр, как вы? — Участливо интересуется Гарднер, поддерживающий меня с правой стороны. Сержант, видимо, на автомате включил режим «няньки» и не отходил от травмированного начальства ни на шаг. Позади едва слышно шагал тень, неотрывно пялящийся мне в затылок. Ощущение было странное, но не неприятное, поэтому я старался игнорировать его. — В норме, — шиплю, пытаясь аккуратно вырваться из заботливой, но цепкой хватки. Предсказуемо, ничего не выходит. — Сержант, отпустите меня! Что я, по-вашему, до кабины дойти не способен? — Ничего не могу сказать на этот счёт. Вы сами слышали инструкции от нашего врача, — нагло отбивает все претензии Гарднер. Зараза, да ведь он отыгрывается за мой недавний финт со сменой напарников! Ну ничего, подожди, сержант, вот выберемся с Эндора, я тебе устрою! Нарядами и проверками задолбаю, никуда ты от меня не денешься. Деформировавшуюся пулю док вытащил буквально за десять минут. Сплющенный комочек из какого-то сплава попал точно в лямку бывшей повстанческой разгрузки, разорвал её и ударил в верхнюю кромку бронеплиты нагрудника. Пластоид треснул, но с задачей почти справился: потерявший кинетическую энергию поражающий элемент смог только порвать кожу, а потом завяз в верхнем слое мышц. Не будь на мне бронежилета, разворотило бы всю лопаточную кость нафиг… — Что со спасёнными? — Сменил я тему, заметив мелькнувший в конце коридора силуэт, всё ещё скрытый драными обносками. — Троих кратко опросили, выдали по трети сублимированного пайка и разместили в кубрике, — доложил Гарднер. — Раненых отнесли к Доку. Остальные выразили желание помочь и распределились по постам согласно специальностям. Нас прервало шипение плазменной горелки, а на рифлёную поверхность палубы из-под потолка брызнул сноп искр. Незнакомый мне парень в потрёпанном комбинезоне с ободранными знаками различия возился с приводами верхней турели челнока, успевая тыкать пальцами в датапад, раздражённо стучать ногой по бачку системы охлаждения орудий, негромко ругаться и уточнять что-то у невидимого собеседника. Судя по голосу, консультировал его наш воентехник. Не став отвлекать занятого человека от работы, аккуратно протискиваемся вдоль стеночки. Гарднер, вынужденный временно отпустить меня, тут же вернулся на место заботливой «няньки». — А кого мы, к слову, вытащили? — Пять штурмовиков в званиях от рядового до капитана, включительно, — по памяти начал перечислять Джеймс, — младший тактик с «Опустошителя», энсин оттуда же и двое простых техников с «Палача». Ещё был майор Имперской армии, но он сейчас в лазарете, а также нонкомбатанты, занимавшиеся постройкой командного центра. — Проблемы были? — Скорее нет, чем да, сэр, — уклончиво ответил сержант. Темнит он что-то. Впрочем, ладно, сам узнаю. По опыту общения я уже понял, что если возникшая проблема была действительно существенной, Гарднер предпочитал излагать её сразу и без особых политесов… За время моего отсутствия в кабине BR-23 места стало ещё меньше, хотя, казалось, уменьшать это пространство уже некуда. Навигационный комп был частично разобран, ворох проводков и модулей торчал из приборной панели справа от пилотского кресла. С потолка свешивалась стрёмного вида консоль, с которой кое-как смахнули многолетнюю пыль и теперь реанимировали. — Господа офицеры, — вежливо кивнул я присутствующим. Помимо Лид, здесь находились двое незнакомых мне людей в флотских мундирах. Худой мужчина с тёмными волосами и многодневной щетиной сосредоточенно копался в навигационном компьютере. Его спутница — низенькая короткостриженная девушка с миловидным лицом — что-то делала с системой связи челнока. — Лейтенант, — мужчина на секунду отвлёкся от консоли, — Я — коммандер Роб Тиралло, младший тактик мостика «Опустошителя», на данный момент временно исполняющий обязанности штурмана. Полагаю, именно вас мне стоит благодарить за спасение? — Вероятно, да, но не сейчас, — киваю в ответ. — А вы, мисс? — Энсин Нилетта Катарн, на мне связь и сканеры дальнего обзора. Представляюсь в ответ и неторопливо, чтобы не тревожить пострадавшую руку, протискиваюсь к пилотскому креслу. — Как обстановка, мэм? — Вышли на низкую околопланетную, набираем тангенциальную скорость, — так же официально ответила Лид. — Пройдём «чистое» окно через пятнадцать минут. — Противник обозначил себя? — Две группы висят на ста тысячах в зените, ещё четыре смещаются по гелиосинхронным орбитам, но внимания на нас не обращают. Носитель, к которому приписан этот челнок, почти сутки торчит в L-точке, — сообщил, почему-то, Тиралло. — Уже сориентировались? — Внимательно смотрю на коммандера. Технически, он тут старший по званию офицер, который вполне может встать в позу и затребовать себе командование. С другой стороны, и Джейн, и Гарднер знают, как действовать в таком случае. Мы этот вопрос ещё утром обсудили, когда стало окончательно понятно, что пленных будем спасать… — Здесь я могу делать то, чему меня учили, а не просто ждать смерти в плену у каких-то дикарей, любящих человечину, — скривился Роб и тут же добавил, — на руководство не претендую, это ваши люди и ваш план. Тем более, что продемонстрированной компетентностью я полностью удовлетворён. М-да, завернул… — И даже второй частью запланированного? — В другой ситуации я бы назвал вас обоих «глупцами, ставящими личные желания превыше долга», — коммандер обозначил кавычки тоном, — но не в этот раз. Как показало сегодняшнее утро, судьба благоволит рисковым… — Честно говоря, в космосе мы воюем гораздо хуже, чем на планетах, — дипломатично ответил я, покосившись на согласно кивающую Лид: — Поэтому любые предложения, дополнения и, хм, адекватные идеи крайне желательны. — Добавить особо нечего, — пожал плечами коммандер. — С моей точки зрения, план нормальный, реализация — тоже. Риск избыточен, конечно, но мне самому хочется расквитаться с ребелами напоследок. А что-то менять на ходу… Чревато. Курс к Аннажу я пересчитал, доберёмся на сутки быстрее и без лишней остановки на Тоннере. — Прыгнем сразу к Овизу, дальности теперь хватит, — согласилась с ним Лид. — Главное — не столкнитесь с какой-нибудь залётной кометой. — Это было бы крайне глупо, — фыркнул Тиралло и посерьезнел. — Я трижды перепроверил расчёты, лейтенант. Ещё бы! Согласно памяти Алека, в Далёкой-Далёкой внезапные дорожно-космические происшествия случались ежедневно и заканчивались, в большинстве своём, фатально для звездолётов. Кто-то пренебрегал дополнительными расчётами из лени, кто-то — слишком торопился, а кто-то банально садился за рукояти управления в нетрезвом состоянии… В этом аспекте пилоты космических кораблей почти не отличались от обычных автомобилистов Земли. Даже не скажешь вот так сразу, где риск был больше. — Вышли на гелиосинхронную, — сообщила Джейн через пару минут. — Начинаю имитировать повреждения, свет отключится через тридцать секунд. Пассажирам — не паниковать и наслаждаться видом. Освещение в кабине вырубилось. Кокпит, до того выводивший показания энергосистемы челнока, переключился в обзорный режим. Над ухом хрипло выдохнул Гарднер, кто-то из флотских не сдержал короткого ругательства, энсин, кажется, всхлипнула, а я… Я просто стоял и смотрел на раскинувшуюся вокруг черноту, впервые ярко и отчётливо понимая, что это нихрена не Земля… Иблим — единственная звезда системы Эндор — находился по отношению к челноку где-то справа и сверху. Её тусклый, болезненный свет отразился на лицах окружавших меня людей, на мгновение исказив черты окружающих. Наваждение прошло так же быстро, как и появилось. Звёзд было много. Охренительно много, по правде говоря. Тысячи мелких разноцветных точек едва заметно мерцали в безграничной темноте. Пространство ниже плоскости эклиптики переливалось оттенками зелёного и оранжево-красного — где-то там находились безымянные туманности сектора Модделл. А прямо и выше по курсу неторопливо дрейфовали куски того, что ещё месяц назад было второй Звездой Смерти… — И отдав жизни свои в исполнении долга сего, вернёмся мы к звёздам, как предначертано было, — нараспев произнесла Катарн. Я просто вскинул руку в воинском приветствии — местном, не земном. Говорить что-то не хотелось. Эти люди до самого конца продолжали сражаться за Империю, уже потеряв своего Императора и Главнокомандующего. Два с половиной миллиона человек в одно мгновение перестали существовать, когда неуправляемая цепная реакция отправила их души прямиком в Силу. Сражение, задуманное как величайший триумф Галактической Империи, за секунды стало сокрушительным поражением, предопределившим падение сильнейшего государственного образования Далёкой-Далёкой… — Засветки в десяти мегасвет! — Выдохнула Джейн. — Цель парная, высокоскоростная, малоразмерная, активно излучающая. — Почему мы не увидели их раньше?! — Мешает поле обломков, слишком много ложных сигнатур, — лейтенант надела на голову шлем и переключилась на внешние динамики. — Всем занять противоперегрузочные ложементы. Пока всё шло почти так, как мы и планировали, за исключением дистанции между трофейным челноком и неизвестными МЛА. Рассчитывали хотя бы на тридцать мегасвет, чтобы хватило долететь до прыжковой точки. — Что по сканерам? — Крестокрылы, пара, двигаются курсом к носителю, видят нас, — Нилетта докладывала быстро и сухо, держа эмоции под контролем, но я видел как дрожат её руки. — Связь? — Автоматический запрос на стандартных частотах, игнорируем. — Гипер? — Я закончил, — коммандер быстро запихивал требуху и модули навигационного компьютера обратно под консоль. — Прыжок рассчитан, при условии сохранения текущих курса и скорости переход в гиперпространство возможен через две минуты, плюс-минус десять секунд. А ведь неплохо выходит! Две минуты для крестокрылов — это около трёх с половиной мегасвет дистанции в минусе. Всё ещё слишком далеко, чтобы маломощные лазерные турели челнока могли хотя бы повредить истребитель противника, а X-винги в нас и вовсе попасть не смогут. Таким образом, мы спокойно уйдём в прыжок, избежав очередного маскарада и последующего огневого контакта с противником. Или не спокойно? — Сэр? — Лейтенант оборачивается ко мне. — Наши действия? — Решайте, Джейн, тут я вам не советчик. Специализация не та. Я не вижу её лица под шлемом, но могу понять о чём именно она думает. Рисковать или нет? Пытаться напоследок завалить один из крестокрылов, либо незатейливо уйти в гипер и забить на преследователей? Они сейчас почти не опасны, у нас слишком большой выигрыш по времени… — Атакуем! — В её голосе лязгает металл. — Всему экипажу, говорит пилот! Приготовиться к бою! — Хорошо. Коммандер, энсин, мы с сержантом вниз. Удачи всем нам. — Удача — лишь встреча готовности с возможностью, — подкалывает напоследок Лид. — Вам ли не знать этого, сэр? Уела, блин…

***

Противоперегрузочных ложементов на челноке и в лучшие времена не хватило бы на всю нашу гоп-компанию. А после того, как BR-23 побывал в руках у ребелов, с него таинственным образом пропала половина от уже имеющихся ППК. Кому и когда именно их продали не знал даже пленный Салиан. Хорошо ещё, что спасательные капсулы оставили. Столкнувшись с этой проблемой каких-то двенадцать часов назад, мы были вынуждены срочно импровизировать. Получилось то, что получилось… — Раненных зафиксировали? — Интересуюсь у Дока по комлинку. — Ещё когда грузили, зафиксировали всех, кроме вас, — откликнулся тот на удивление бодрым голосом, — аппаратуру и инструменты тоже. — Намёк понял, но пристегнусь наравне с остальными. Не настолько меня потрепало. — Вспомните мои слова, когда вам переломает все кости, сэр, — язвит в ответ нервничающий медик. Я, конечно, и раньше знал, что местные антибиотики в ударных дозах творят чудеса, поднимая на ноги полумёртвых, но одно дело слышать или читать, и совсем другое — увидеть это своими глазами. Да грёбаное крепление! — Сэр, вам помочь? — Останавливается рядом штурмовик из 501-го. — Ремень подержи, — командую бойцу, вгоняя фиксатор на место. И-и-и-и раз! Готово. Всё, теперь меня из импровизированного ложемента не выдернет. Правда, само противоперегрузочное кресло — частично раскуроченный корпус спидера, но в нашей ситуации не до жиру. Слева и справа также фиксируются остальные штурмовики. Толку от нас в космическом бою почти никакого, в штатном расписании челнока банально нет должностей для сухопутных вояк. За турели разве что сесть, но ими в полуавтоматическом режиме будет рулить Сото из кресла оператора вооружения BR-23. — Первый — всем мальчикам в белом, доложить о готовности! С одной стороны, прозвище довольно оскорбительное, с другой — мне банально некогда выдумывать позывные новым членам группы. Можно было бы пронумеровать, но ведь сам запутаюсь в процессе кто там одиннадцатый, а кто девятый. — Готов! — На месте… Они рапортуют один за другим, и мандраж слегка отпускает. Теперь от моих действий ничего не зависит. Воевать будет экипаж челнока и, частично, шагоходчики. Впрочем, последним нужно будет только на кнопку нажать, да потерпеть несколько минут. Пока есть время, переключаю комлинк на внутреннюю частоту экипажа челнока. Даже мне она открыта только для прослушивания, ведь трындеть о всякой херне под руку ведущему космический бой пилоту — тупейшая затея из возможных. Зато не так тревожно полулежать в спидере, приваренном к палубе прямо в центре коридора, отрезанного с двух сторон переборками. — Прошли границу, можем прыгать по готовности. — Поняла. Держим двести пять, отклонение восемь. Сото? — Захват подтверждаю. Так, рубеж гиперпрыжка мы преодолели, а автоматика систем наведения уже вычленила свои цели. Понятное дело, никто лазеры прямо сейчас в сторону подлетающих крестокрылов не разворачивал, чтобы не насторожить противника. — Дальность — пять мегасвет. Энсин, аварийку! — Аварийка включена, адаптация исходящего спектра через три… два… готово, мэм. — Капрал, по моей команде. — Вас понял, сделаем в лучшем виде, — голос шагоходчика искажается, когда аппаратура на борту челнока начинает сыпать помехами в эфир. Даже у нас, находящихся внутри экранированного корпуса, существенно ухудшается качество связи. Пилоты ребелов и вовсе смогут разобрать только хрипы, да неразборчивый скрежет. Зато они видят работающий аварийный передатчик, который сообщает, что BR-23 повреждён и нуждается в помощи. — Капрал, давайте! — Выполняю. Челнок тряхнуло, а корпус вдруг сильно завибрировал. Кто-то из штурмовиков от неожиданности долбанулся шлемом об подголовник импровизированного ложемента, но это не страшно, переживёт. Взвыла и тут же заткнулась сирена, предупреждая о разгерметизации главного трюма, под потолком замигали жёлтым аварийные лампочки. Главное, чтобы выдержали переборки… — Мэм, они купились! — Вижу… Сото, готовьтесь работать по ведомому, когда он попытается зайти на нас сверху. — Принял, мэм. Пушки заряжены, резервные батареи полны под завязку. Что мы сделали? Ну, если коротко, то экипаж шагохода дистанционно разгерметизировал трюм. Как итог, из брюха челнока навстречу крестокрылам ребелов вылетел хороший такой воздушный пузырь с различными железками, мусором и парой повстанческих трупов впридачу. Со стороны это должно было выглядеть так, будто бы у нас на борту что-то взрывается. А поскольку оба X-винга на данный момент летели позади BR-23, то, по логике вещей, пилоты должны были, во-первых, выйти из зоны поражения обломками, а во-вторых, сблизиться с челноком для визуального осмотра повреждений. Ещё можно было бы связаться с пилотом нашей колымаги, но эту возможность мы убрали, имитируя поломку передатчиков. Тонкий расчёт и никакой магии! — Есть! Ведомый крайт-дракона крутит! — Сото, огонь! — Работаю. Я не видел, что именно происходило за кормой челнока, но вполне мог представить это. Крайт-дракон — имперский аналог знаменитой кобры Пугачёва, когда нос летательного аппарата задирается вверх, а сама машина летит чуть ли не хвостом вперёд. Довольно простой, эффективный и быстрый манёвр… Выполнимый исключительно в атмосфере и совершенно бесполезный при отсутствии аэродинамического сопротивления. Пилот X-винга смертельно ошибся… Мы все почувствовали, как челнок вдруг накренился вбок, чтобы дать возможность обеим турелям работать по общей цели. Из-за перегрузки заныли зубы, кровь прилила к голове, весь корпус затрясло ещё сильнее. — Получай, ублюдок! — Есть! Он попал! — Не расслабляемся, уродец ещё жив! Вибрация, рывок куда-то в сторону, на пару секунд вырубается даже аварийное освещение. Желудок дёргается куда-то вверх, голова кружится, а пол на мгновение уходит из-под ног. Штурмовик в соседнем ложементе обеими руками вцепился в подлокотники, его ноги оторвались от пола и теперь беспорядочно били воздух. — Готов, — произносит наш воентехник тоном полностью удовлетворённого человека. — Мы сбили его! Мы его сбили!!! — Да-а-а!!! Ещё один рывок, тряска. Лёгкие сдавливает перегрузкой, поэтому я пытаюсь вдохнуть через рот. Не стоило этого делать, потому что зубы тут же начинают громко стучать. Если бы не медицинский карбонит, травмированное плечо переломало бы нахрен. — Активация гиперпривода через три… два… один… — Прыжок выполнен! Мгновенное чувство дезориентации сменяется внезапным спокойствием. Челнок больше не трясёт, перегрузки тоже пропадают, словно их никогда и не было. Правая рука ватная, левую вообще не чувствую, всё тело обмякает на ложементе. Накатывает волна облегчения, сердце грохочет, будто отбойный молоток, а я расслабленно выдыхаю. Мы выбрались.