"Милый, не надо..."

       Деймон, сидя на индивидуальном диванчике клуба, недовольным льдистым взглядом сопроводил подходящих к нему Сент-Джонса и мулатку низкого роста, чьи ладони были сплетены, а смех смешивался в общем голосе. Под давлением их позитива Сальваторе с раздражением вздохнул и нервозно сжал в руке стакан с дорогим виски.        — Удивлен, что в этот раз ждешь именно ты. — с улыбкой мягко произнес Энзо и, пропустив девушку на диван, сел рядом, наблюдая за абсолютной невозмутимостью Деймона, что сквозь холодность собственного равнодушия и сталь незаинтересованных серо-голубых глаз пропускал лишь кипевшую внутри него злость, не способную угомониться впоследствии случившихся встреч и полученных новостей.        — Думаю, что не стоило снова видеться с тобой. Ты же не любишь свидетелей. — язвительно проворчал Деймон и переглянулся с темноволосой мулаткой, что едва сдерживала на улыбающихся губах смешок и направила его на Энзо.        — Такие свидетели прекрасны. — вновь пустив в голос свою вызывающую у брюнета отвращение любезность, проговорил Энзо. — Кстати, это Эмили. Эми, если короче.        — И всё-таки свидетели. — по-прежнему недовольно произнес Деймон и взмолился, чтобы в фальшиво позитивных глазах Бонни не появилось волнение. Однако Беннет прекрасно выполняла свою роль миловидной незнакомки и приобняла сидевшего рядом Энзо, с презрением оглядев направляющуюся к ним длинноногую блондинку в коротких джинсовых шортах и топе, которая игриво махнула головой, заставляя золотистые волосы рассыпаться по ее плечам так же пластично и завораживающе, как она с ходу оседлала Деймона, сев сверху и взяв его шею в свои теплые руки. Ее тело, извиваясь, приникло к нему, передавая свою разгоряченность и обдающее напряжением возбуждение. Деймон издал тяжелый вздох, что соблазнительным рычанием сорвался с его губ, но после этого порыва он резко повернулся в сторону Энзо, что со взглядом заинтригованного хищника наблюдал за ним.        — Знаешь, Сальватор, я уже хотела уходить домой, но ради тебя стоит остаться… — Лекси нежным, совсем легким касанием пальцев провела по щеке Деймона, что сразу после ее слов грубо скинул девушку с себя и заставил с возмущенным непониманием приковать ее удивленный взгляд.        — Эй! — пискляво вскрикнула Бренсон, с опаской осматривая брюнета, но Сальваторе лишь ухмыльнулся подобно Чеширскому коту и с глазами сытого хищника обвел стройную и почти раскрытую благодаря откровенному наряду фигурку стриптизерши.        — Прости, но я типа верный. — уже мягче, но всё же хрипло произнес парень, и получил в ответ абсолютную обиду и оскорбление, которое доказала свою несерьезность моментально появившейся женской усмешкой. Лекси уже намеревалась очередной раз переключится на Сент-Джонса, но вовремя рассмотрела обмякшую в его объятии мулатку, что с прежним недовольством таращилась на стриптизершу. Под невыносимым напряжением нависшей между людьми тишины, что разрывалась на части под сильными ударами басов музыки, Энзо выдавил нервную улыбку, мысленно успокаивая свою слабую тревогу за внезапную встречу Лекси и носящую поддельное имя Эмили.        — Наверное, я пойду. Мне не по-себе в таких местах… — с наивной и всё-же фальшивой чистотой в устремленных на Энзо глазах сказала Бонни и, крепче обняв парня на прощание, размеренными шагами направилась к выходу, не виляя вызывающе бедрами, как это делала сразу же покинувшая парней Бренсон.        — Это странно, но мне даже плевать на причину наших переговоров. — равнодушно пояснил Деймон и, лениво откинувшись на спинку диванчика, сделал глоток элитного напитка, жестом подняв перед этим бокал вверх.        — Это хорошо, потому что причины нет. — Энзо натянуто улыбнулся и в поддержку брюнета тоже принялся за виски, одновременно оглядываясь по сторонам и с некой растерянностью своего незнания данного места разглядывая клуб, на который Деймон в отличие от него смотрел с уставшим, но хозяйским, поистине ответственным видом, зная и будучи совершенно уверенным, что является полноправным владельцем этой цитадели безумия, вседозволенности, алкоголя, красивых продажных тел, нелегально распространяющихся наркотиков и даже настроением всех гостей. В его льдистом взгляде серо-голубых глаз читалось полное удовольствие этой необычной и веселой гармонии, что заставляло его с интересом наблюдать за каждым из танцующих и пьющих, находясь вдали от всего происходящего, на диванчике на закрытом пьедестале. Хищник. Орел, смотрящий за тем, как временно играется жертва в его гнезде. Орел, уверенный, что по воле собственного желания имеет возможность уничтожить каждого в этом месте. В его месте. Именно это сравнение с гордой и действительно всемогущей птицей пронеслось в мыслях Энзо, когда он заметил с каким восторгом и властностью Деймон осматривается вокруг.        — Ну да, я ведь совсем забыл. Мы теперь друзья, которые могут видеться без повода. — с ярко выраженной иронией в бархатистом голосе произнес Сальваторе и вновь сосредоточился на Сент-Джонсе, что усмехнулся в ответ. — Так, может, подаришь возможность узнать уже что-то о тебе?        — Да, но договоримся сразу. Я ничего не говорю о семье и тех, с кем работаю. — твердо объяснил Энзо, без тени добродушия и позитива, настроив разговор о его правилах на серьезный тон. Деймон кивнул в подтверждении своего согласия, но внутри него резко кольнул кусочек раздражения при упоминании о семье, что вызвала караван отрывков воспоминаний о прошедшем неблагоприятном вечере. — Поговорим о любви?        — То есть о тех, с кем ты трахаешься. Отличная тема. — саркастично выпалил Деймон с наигранным раздражением, но потом вернул серо-голубым зрачкам прежнее отчаяние, уставившись на который раз усмехнувшегося Энзо. — О любви не говорю я.        — Мне тоже следовало бы. — на выдохе проговорил Сент-Джонс, удивив брюнета простотой и однозначностью своего голоса, в котором не переливалась раздражающая любезность и пугающая загадочность. Деймон поддался любопытству и заинтересованно изогнул изящные брови, требуя объяснений легкой тональности и малой раскрепощенности Энзо. — Но я научился жить дальше. Как бы банально то ни было.        — Я бы сказал «поподробнее», но боюсь, что ты заткнешься. — колко выговорился Деймон, и в этот миг от брюнета не последовало смешков и улыбок, и Энзо лишь с мысленной загруженностью устремил взгляд перед собой, в пустоту, доказывая правдивость своих слов и в то же время поражая своим чистосердечным высказыванием, не наполненным таинственностью, Сальваторе.        — Забавно, но на этот случай я сам мало знаю. Точнее, не захотел знать много. — снова перейдя на запутанные и еще непонятные Деймону фразы с неестественно живым огоньком в темных глазах признался Сент-Джонс. — Тут подойдет фраза, которую я всегда говорю, вспоминая то событие. Любовь — чисто сердечная, она чистосердечная. То есть, любовь является только сердечной, индивидуальной, но она должна быть честной. И я честен с собой. Потому что в тот вечер я был виновен сам, заигрывая с другой девушкой… — на миг брюнет сделал паузу, но Деймон продолжал прожигать его своей заинтересованностью синевы чуть прищуренных глаз. — Мы тогда были в клубе. Она отвлеклась, а я нашел какую-то незнакомку и ушел с ней танцевать. Потом оглянулся, а моей девушки уже нет рядом. Только наутро узнал, что избитое и изнасилованное тело прекрасной Эйприл Янг нашли мертвым в отеле. Это было чертовски ужасно узнать. И я решил быть честным. Заявил в полицию, ждал справедливости, но… Но человека, раскрывающего это дело тоже нашли мертвым в его же квартире. Он повесился. И мне кажется, что вряд ли по своей воле. А потом… Потом я сдался. Решил, что жизнь заставит виновного расплатиться. Начал жить дальше, забывать прошлое. И, как видишь, даже девушку новую нашел.        Энзо продолжал говорить. Продолжал вспоминать. Продолжал смотреть перед собой с искренним счастьем в глазах. Но следующих слов, характеризующих молодую и красивую девушку, Деймон уже не распознавал, понимая лишь то, что услышанное холодком подобно тысячи острых кинжалов вонзается куда-то внутрь него. Нет, не в сердце. Пожалуй, в душу, что шокированно трепетала под натиском полученных слов. В душу, что нервозно пыталась скрыть волнение, способное проявиться через едва сохраняющую непоколебимость внешность брюнета. Мелкая дрожь, какая появилась сразу же вместе с ностальгическим взглядом на спокойном лице Сент-Джонса, пробила кожу Сальваторе, но это тщательно скрывалось под темной тканью рубашки, что как и его наружное поведение прятало всё яркое буйство эмоций Деймона. Шок. Нервозность. Страх. Щепотка жалости. Отчаяние. Это всё сливалось в один единственный океан больных чувств рвущихся наверх, в самый взгляд парня, что горел лишь легким сочувствием и прежним интересом, но разбивающихся о его сдержанность. Деймон, чуть ссутулившись, нахмурил брови и вмиг сдался собственным мыслям, злостно играющимся с ним. Вокруг, во всем клубе, словно по одному щелчку пальцев растворилось всё, что еще секунду назад кипело жизнью и шумом, и теперь внутри Сальваторе крутился лишь тот ужасный, истошный крик, перебиваемый частыми истеричными всхлипываниями. Перед глазами снова замелькали сводящие с ума картинки, где лишь белые смятые простыни, жуткие синяки на девичьем теле, темная комната, которую наполнял тот самый крик. Потом полное отключение контроля. Крик. Выстрел. И снова крик. И так по кругу… Однако Деймон быстро моргнул, резко отогнав от себя это болезненное наваждение и только грустно улыбнулся, заглушив зарождающуюся искру растерянности в своих серо-голубых глазах тусклым спокойствием.        — Бывает. — коротко откликнулся Сальваторе, и в его ровном голосе не было и нотки странности или нервозности, что крепко скрылась за самодовольной ухмылкой. — И всё же. Почему не нашел, кто это сделал?        — Люблю справедливость. — Энзо сбросил тоску и по-настоящему позитивно улыбнулся. — Никто не имеет право вершить самосуд. Это нечестно. Я не умею оценивать равномерную месть и не знаю, будет ли она правильной. Виноватых берет на прицел жизнь. А жизнь — это то, что нами и руководит.        — Нужно брать твои фразочки на цитаты. — язвительно выпалил Деймон, выслушив очередную неоднозначную речь Сент-Джонса, который вместе с ним осушил следующую порцию виски. После этого, когда Энзо еще чуть поморщился после выпитого залпом крепкого алкоголя, Деймон поднялся с диванчика и кинул беглый взгляд на танцующую поодаль от них толпу, а потом перевел изучающий взгляд на крутящихся у пилона девушек. — Мне, наверное, следует ехать домой. Меня ждет девушка, которую я люблю. И которую я любить не должен.        — Кажется, кто-то тоже разоткровенничал? — с милой, но подсознательно выражающую издевку улыбкой произнес Энзо.        — Нет. Просто подтверждаю очевидное. И… И. — не найдя, что он должен был бы сказать еще, Деймон поправил рубашку и направился к выходу, оставив на странность воодушевленного Сент-Джонса в компании молниеносно облипивших его девушек во главе севшей рядом с ним Лекси.        Деймон целенаправленно шел через клуб к выходу, совершенно не владея собственным сознанием, что жестоко издевалось над его памятью и признанием реальности, что размытой картинкой оставалось позади него, сопровождаясь заторможенной музыкой. Танцующие толпой люди толкали его, задевали собой и бешено скачущими телами, завлекали с собой в танец, что-то кричали. Кругом лишь яркий цветной свет, громкий гул и ритмы музыки, совсем сбившейся и неразборчивой. И резко ударивший воздух. Сальваторе оказался на улице, и все мысли мгновенно сдуло из головы потоком свежести и вечерней прохлады, и сумасшедшая скорость летящей по дороге Феррари помогла окончательно от них избавится.        — Деймон! — оглушительно вскрикнула Елена, расслышав шорох неподдающегося замка, и нелепым бегом влетела в прихожую, разглядывая немного пошатывающуюся фигуру брюнета, чей прозрачно-пустынный отчаянный взгляд сразу прошелся по ее стройному телу. Она сразу замолчала, не понимая всю странность обездвиженного и блуждающего по ней хищным прищуром Сальваторе, от которого тянуло крепким запахом спирта. Еще с миг постояв так, друг напротив друга, Деймон сделал широкий шаг в сторону шатенки и, аккуратно обхватив ее шею, со всей страстностью и чувственностью своей бушующей внутри ярости впился в ее губы, ощущая тот необъяснимо нужный ему комфорт и уверенную нежность, что обхватила его как хрупкие руки Елены. Он, не отрываясь от действительно сладких губ девушки, углубил поцелуй, совсем неадекватно сплетая их языки, и, напоследок слабо прикусив ее нижнюю и чуть припухшую от требовательного поцелуя губу, медленно отстранился, словно вся эта страстная резкость плавно обратилась в медленную чувственность.        — Поверь, это было единственное, что мне нужно сегодня… — тихим, осипшим полушепотом проговорил он, и Гилберт поняла слабость его сорвавшегося голоса, что полностью был пропитан нервозностью и отчаянием, как и уставленный на нее серо-голубой взгляд, излучающий лишь жалкую потеряность, которая без боязни и маскировки в упор смотрела в ее карие зрачки.        — Что случилось, Деймон?.. — негромко спросила шатенка и легким движением своей ладони провела по крепкому плечу, на ощупь чувствуя мягкость дорогой кожи его куртки, но Деймон неспешно перехватил ее руку и сжал ее до приятной боли, обмениваясь с ней невероятно исцеляющим душевную тревогу теплом.        — Всё нормально. — с нежеланием прорычал он и, слишком неожиданно для Елены отпустив ее ладонь, уверенно направился в сторону стеклянной лестницы, но девушка успела опередить его и закрыть собой дорогу брюнету, что устало закатил глаза и с самой искренней растерянностью в серо-голубых глазах выжидающе уставился на чересчур серьезный, упрямый и смелый силуэт совсем хрупкой и беззащитной Гилберт.        — Я знаю, что-то не так. Что случилось? Ты просто вышел из дома, когда кто-то постучал, а потом куда-то уехал… Что случилось? — настойчиво допрашивала Елены, и Деймон, с тяжелым вздохом сдавшись ее твердому и всё же нежному голосу, слабо обнял ее. Шатенка сначала удивленно посмотрела на него, когда он обжег ее своим горячим дыханием, шумно выдохнув, но все вопросы, мысли и проблемы мгновенно исчезли, когда он, соприкоснувшись с ней лбами, настроил имеющий какой-то магический эффект зрительный контакт. Голубые глаза. Карие глаза. Такие разные взгляды, и такая похожая боль. Они чувствовали общее дыхание, что смешивалось в их одновременном вдохе и выдохе, чувствовали невероятно согревающее тепло их тел. И совершенно на инстинктивном уровне им удавалось улавливать биение безумно быстро стучащих сердец, гонимых нервозностью, волнением, страхом, трепетом и даже смущением, что охватило их в этой молчаливой тишине.        — Викки беременна. — серьезно сообщил он, и вслед за его словом последовало удивление на его бледном лице, когда Елена резко отскачила от него и, округлив упрекающие своим волнением глаза, нервно замотала головой, отдаляясь от брюнета на несколько шагов назад.        — Как ты мог… Деймон… Она же… Он твой отец! Деймон… Ты! — истерически и неразборчиво выкрикнула Гилберт, проявляя свою панику в намокших от самопроизвольно накатившихся слез глазах, но ее лицом завладело недоумение, когда Сальваторе не смог сдержать свой искренний смех и умиление при виде этой девушки.        — Елена, ты дура… — продолжая улыбаться, уже более воодушевленным голосом с прежней хрипотцой произнес брюнет, но Гилберт с тем же шоком и отчаянием таращилась на него. — Викки беременна не от меня, а от моего отца, дурилка.        — Э… А. Понятно, извини… — замявшись, отозвалась она и сама почувствовала заменяющее ее тревогу спокойствие.        — Знаешь, у меня даже не хватает сил, чтобы снова злиться… — тихо проговорил Деймон и вместе с Еленой направился в гостиную, откуда с сонным видом вышел Мейсон и переместился на кухню, оставляя их наедине. Сальваторе сел на темный диван, закинув ноги на журнальный столик, а Елена с любопытством в карих глазах расположилась чуть поодаль от парня, не сводя с него своего внимания. — Это не единственная шокирующая новость… Черт, я ненавижу этот день!        — Но ведь нет ничего страшного в том, что у твоего отца будет ребенок. Ведь это его жизнь, его решение… Ты не в праве его осуждать за это. — тихим и мягким тоном, который действительно смог подействовать на брюнета успокаивающе, с полной уверенностью возвразила Гилберт, но Деймон нервозно хмыкнул и с недовольным блеском в разочарованных голубых глазах уставился на девушку.        — Ты не понимаешь, Елена… — Сальваторе едва мог унять внутреннюю возрастающую раздражительность. — Это не моя ревность. Не мое осуждение. Дело в том, что этот старый дурак совсем не понимает, что делает. Викки просто родит ему ребенка, но на самом деле обзаведется живой карточкой, на которую переведутся все его счета. Я лишусь не только внимания, но и наследства.        — Неужели для тебя деньги важнее, чем тот факт, что твой отец счастлив? Факт, что он снова загорелся целью в жизни, смог обрести что-то семейное и спокойное? — Деймон из-за возмущения в ее мягком голосе понял, что Елена приняла неправильную сторону, которую фанатично принялась защищать, и тихо вздохнул.        — Проблема не в этом. Сейчас он крутой и познавший жизнь авторитет, у которого уже есть плохой сынишка, унаследовавший его охуевший нрав и бабло, а теперь он будет тонуть в подгузниках. И это авторитет? Крутой бандит? Серьезно? Ему внуки нужны, а не дети! — уже не скрывая собственного раздражения, воскликнул парень и совершенно точно подметил, что в данной теме ему вряд ли удастся найти компромисс.        — То есть для тебя репутация дороже семьи? — внезапно спросила Гилберт и с упрямством на лице глянула на Сальваторе.        — Да! — без раздумий ляпнул он и только после осекся, поймав резкую волну разочарования, что излучала нервозная улыбка Елены. — То есть… Ну…        — Я поняла, Деймон. И я не хочу об этом говорить, потому что это снова приведет к нашей ссоре. — наперекор ожиданиям брюнета не выстроив шумный скандал, образованный всего лишь глупым спором, уравновешенно произнесла Елена.        — А без ссор у нас и не получается… — ворчливо прорычал Деймон, и шатенка закатила глаза, поражаясь настолько детской обидчивости взрослого и довольно-таки умного парня, сидящего рядом с ней. — Еще и Сент-Джонс удивил. Прости, что сейчас надавлю на больное, но…        — Стой! — громко сорвалось с губ девушки, и Деймон, повинуясь ее восклицанию, резко замолчал. — Не надо. Пожалуйста, давай договоримся, что не будем ничего об этом вспоминать. Хорошо?        — Да. — вновь издав тяжелый вздох, что самым ярким образом выражал его отчаяние, отозвался Деймон и с грустной полу-улыбкой взглянул на Елену, которая чуть ближе поддвинулась к нему и, почувствовав приступ малого смущения от пристального голубого прищура, заправила за уху прядь темных каштановых волос.        — Деймон, я хочу тебя…-шепотом, дрожащим от волнения голосом произнесла Елена, и эти слова раскаленной вспышкой горячего воздуха пронзили Деймона, что с искренним удивлением в серо-голубых озабоченно изучающих тело девушки вот уже все это время глазах посмотрел на нее и легко коснулся рукой ее плеча.        — Знала бы ты, как этого хочу я. — теперь брюнет крепко прижал к себе шатенку, которая с невинностью и желанием одновременно совсем по-детски наивно смотрела на него, осознавая, как его теплые касания электрическим током разлетаются по вздрагивающей коже. Деймон одним резким рывком посадил ее сверху на себя, а сам полностью вжался в кожаный диван, наплевав на собственные принципы и ее обиды. Он с необъяснимо яркой пылкостью своей страсти впился в ее немного пересохшие и припухшие от частых прикусываний губы, а она лишь полностью ослабла в его объятии. Он с жадностью и силой в своих движениях пытался полностью поглотить ее тепло, эмоции, тревоги, поэтому с необыкновенно быстрой скоростью с девушки под влиянием скользящих по ее спине рук Деймона слетел легкий белый свитерок, и вслед за ним полетела черная рубашка парня, которую шатенка резко сорвала с него, не уступая в проснувшейся страсти и похоти. Затуманенными от возбуждения глазами брюнет оглядел ее прекрасное стройное тело, содрогающееся от каждого касания его рук, и потом с новым потоком желания начал покрывать Елену влажными дорожками мелких поцелуев, пока всем его разумом не завладело самое невероятное сумасшествие, когда Гилберт, ловко избавившись от кожаного ремня на его черных джинсах, обхватила тонкими пальчиками пряжку ремня и протянула его Деймону, с щенячьим восторгом в карих расширенных зрачках исследуя взглядом его оголенный и подкаченный торс.        — Ты можешь сделать, что хочешь… — по-прежнему тихо сказала девушка и медленно потянулась к его шее, проводя кончиком языка по напрягшейся синей венке. Это было крайней линией его терпения, которое помогало ему сдерживать накопившуюся животную дикость и настоящую жажду этой шатенки, поэтому, ощутив уже больную пульсацию внизу живота, из-за которой становилось слишком тесно в дорогих джинсах известной фирмы, Деймон неожиданно резко повалил Елену на пол, скинув ее с дивана, и навис сверху над ней, не переставая осыпать поцелуями и небольными укусами. — Деймон…        — Что? — он тяжело и прерывисто дышал, нависая над девушкой на вытянутых руках, и, полностью потеряв контроль над своими безумными желаниями и действиями, моментально набросился на нее с новой порцией требовательных и горячих поцелуев.        — А мы можем… — мягко спросила Елена, едва сумев оторвать от себя брюнета и вновь перевести его внимание на свой голос. Ее губы, которые только-только высвободились от поцелуев, пересохли, и шатенка соблазнительно облизывая их, не отрываясь следила за реакцией Деймона. — Можно…        — Можно. — быстро и хрипло прорычал он, мечтая снова вернутся к ее телу, что мгновенно покрылось мурашками.        — Ты… — безуспешно пытаясь выровнить дыхание, Елена снова оттянула от себя Сальваторе, что с плескавшимся нетерпением в загоревшихся голубых глаз смотрел на ее милое лицо, со скрытой мольбой смотрящее на него. — Ты не дослушал…        — Плевать. — Деймон нервно потряс головой и с нежностью поцеловал девушку в щеку, обжигая ее своим сбивчивым дыханием. — Что бы ты ни хотела, делай что хочешь. Все можно. — возбуждение теплой волной прошлось по телу Елены, и она с трудом признала, что все ее движения сковало от невыносимого желания, которое пробивало ее мелкой дрожью.        — Черт… — еле слышно проговорила Гилберт, когда парень переместил свои поцелуи, сопровождающиеся легкими порхающими касаниями, чуть ниже, влажными губами спускаясь по ее плоскому животу.        — Ага. — он криво усмехнулся, и Елена едва сдерживала себя, чтобы не ударить его за этот соблазнительный взгляд. — Так что ты хотела?        — Ты можешь… — Елена, замявшись, поддалась появившемуся на щеках румянцу смущения и протянула парню ремень, пряжка которого до боли сжимала в руке.        — Ты… — его глаза стали неестественно яркими от удивления и скрытого восторга. — Ты хочешь, чтобы я связал тебя?        — Нет… — на выдохе произнесла Гилберт и начала теряться в собственной стыдливости. — Хочу, чтобы ударил.        — Черт, Елена! Что за БДСМ фантазии? — не в силах сдержать усмешку выпалил Деймон, и Елена, чья стыдливость превратилась в возмущенное недовольство на лице, с силой сбросила с себя нависающего над ней брюнета, резко поднявшись на ноги и натянув на себя свитер. — Только не говори, что ты обиделась.        — Отвали, идиот. — ворчливо прошипела шатенка, выправив из-под одежды чуть спутавшиеся длинные волосы, и напоследок кинула быстрый взгляд расстроенных карих глаз на парня, что с тем же разочарованием накинул на себя валявшуюся недалеко черную рубашку. — Спокойной ночи.        — Ну, Елена… Черт. Прости… Но это блин реально смешно. Какой нахер «ударить»? — в оправдание хрипло заговорил Сальваторе, неохотно покидая лежачее состояние вслед за девушкой. Он с синей досадой глаз проводил ее стройный уходящий силуэт, что медленно поднимался вверх по лестнице, но всё внимание Деймона перевел ответственный и серьезный голос Локвуда, что с осторожностью приблизился к нему.        — Мистер Сальваторе, извините меня, что я Вас тревожу, но… — строго начал сообщать Мейсон, но его доклад резко затих, когда из-за его спины в гостиную прошел перебивший его Аларик.        — Деймон, какого хера твой телефон недоступен? — с легким наездом упрекающе спросил Зальцман, но брюнет лишь повел бровь и принялся застегивать неподвластные его ослабевшим пальцам пуговицы. — В общем, есть кое-что новенькое от Кая. Точнее, от Бонни, которая скинула эту инфу Каю. Прости, Дей, но это связано с Эйприл. Беннет нашла ее фотографию у Сент-Джонса, значит, они были знакомы.        — Знаю. — коротко проговорил Деймон и поймал удивленное любопытство на лице Рика, который напрасно ждал пояснений. — И мне понятно лишь одно. Мы знаем только то, что Энзо хочет нам показать…