"Милый, не надо..."

       Солнечные лучи настырно пробивались сквозь легкие светлые занавески в больничную палату. Благодаря приоткрытому окну в помещении было свежо и прохладно, ветер завевал порывы весеннего, приятного воздуха. Елена отчетливо слышала надоедливый писк аппарата, который отсчитывал ее равномерное сердцебиение. Только очнувшись, девушка с трудом открыла глаза и попыталась привыкнуть к яркому свету вокруг. Белый потолок, нежно-бежевые стены — все казалось идеально чистым и внушало спокойствие. Шатенка еще чувствовала сонливость, однако ноющая боль в теле и головокружение ее оставили. Елена осторожно приподнялась на постели, стараясь не потревожить подключенные к ней провода и капельницу, и умиленно улыбнулась, рассмотрев напротив больничной койки спящего Деймона. В ожидании пробуждения Гилберт он уснул, сидя на маленьком кресле и держа в руках телефон. Однако стоило Елене засмеяться при виде мило дремлющего брюнета, как Сальваторе резко открыл глаза и сразу же подскачил на ноги, приблизившись к девушке. Его заспанное лицо было бледным и еще по-прежнему взволнованным, но большая часть напряжения сошла, когда Гилберт, немного подумав и задумчиво оглядевшись вокруг, взяла его за руку.        — Я совсем ничего не помню… — вздохнув, слабым голосом произнесла она и взглянула на грустно улыбнувшегося Деймона, чей голубой взгляд выдавал облегчение и характерную только особым моментам нежность.        — Я такое обычно говорю, когда меня мучает похмелье. — ухмыльнувшись, саркастично выпалил он, и Елена показала подобие упрекающей улыбки. — Тебя вводили в искуственную кому, потом сделали сложную операцию. Но всё обошлось. Стреляли из травмата, поэтому нет серьезных повреждений. Ребенок тоже в порядке. — уже посерьезнев, рассказал парень, и Елена задумчиво посмотрела в потолок, недолго помолчав и закусив губу.        — Такое ощущение, будто я просто видела ночной кошмар… Никак не могу поверить. — монотонно проговорила девушка. Деймон, все еще одолеваемый тревогой и нервозностью после произошедшего, хмыкнул и подошел к окну, пытаясь отвлечься от собственных мыслей.        — Знаешь, — скрестив руки и обведя лежащую на кровати шатенку изучающим взглядом, вновь вымолвил Деймон. — Мне нужно встретиться с Клаусом. Узнать, как там всё. Пока ты спала, я съездил с ним домой, чтобы переодеться. Но у нас не было времени поговорить. Я скоро приеду к тебе опять, хорошо?        — Да… Конечно. — согласительно кивнув, ответила Гилберт и снова прикрыла глаза, собираясь еще немного отдохнуть и поспать. Она довольно улыбнулась, когда парень оставил на ее щеке легкий поцелуй, а потом вышел из палаты, позволив заплаканной Кэролайн сменить его. Елена с удивлением встретила переживавшую подругу и с усталым вздохом подготовилась к потоку слов блондинки.        Деймон ленивой походкой прошелся по просторному крыльцу больницы, закурив и выпустив облако табачного дыма, который, улетая вверх, словно забирал часть его тревоги и успокаивал нервы. Не расставаясь с сигаретой, Сальваторе льдистым взглядом встретил приближающуюся машину друга и дождался, пока Майклсон вышел на улицу.        — Как она? — чуть нахмурившись, поинтересовался Клаус и принял предложенную брюнетом сигарету. Его изумрудно-зеленые глаза с печалью оглядели высокое и бледное здание больницы.        — Она провела в коме двадцать часов. Как думаешь, брат, всё прекрасно? — раздраженно и язвительно выпалил Деймон, нервно поправив черные как смоль волосы, тронутые ветром. — Но все в порядке. Относительно.        — Да уж… — протяжно пробормотал рыжий мужчина и, поднявшись на крыльцо, прислонился к стальным перилам возле Сальваторе, откуда мог разглядеть небольшой зеленый сквер перед больничным комплексом. — Сам как?        — Охуительно. — огрызнулся парень, и Клаус пренебрежительно хмыкнул.        — С классным настроением, наверное, ты Елену разбудил. — Майклсон задержал внимание на озадаченном ярком взгляде брюнета и решил снисходительно отнестись к поведению Деймона, чью озлобленность можно было понять. — Самому хреново от осознания случившегося. В частности из-за того, что всё подстроил Гилберт… Как такое возможно?        — Мне тоже это интересно. — издав нервный смешок, отозвался Сальваторе. — Кто бы знал, что он способен на такое. Можно признать нашу победу, кстати говоря. Ведь я мог бы засесть в тюрягу, а так еще не всё плохо кончилось. — подметил брюнет и заговорчески переглянулся с Клаусом, который улыбнулся и принял от друга вторую сигарету.        — Ты разве не смог его узнать? Ну… Когда впервые увидел Джона, ты не вспомнил про урода, хотевшего тебя пристрелить в детстве? — все еще упрямо собирая события по кусочкам, задал вопрос Майклсон, отчего Деймон едва заметно вздрогнул.        — В этом-то и дело, что не вспомнил. Они даже не похожи. Тот был толстяком с бородой, а этот… — на выдохе произнес Деймон и пнул ногой перила, решив не копить в себе закипающую вновь ярость. — Я разговаривал с Изабель. Не сказать, что она в шоке и депрессии из-за произошедшего, но была удивлена. Она не знала, что творит ее муженек. Зато от Изабель я узнал кое-что интересное, и это многое объясняет. Джон за это время изменился, потому что после того случая его побили хорошенько, да так, что пришлось делать операцию на лицо и всё зашивать. А после операции его вынудили сидеть на диете. Вуаля — новый человек. — пожав плечами сообщил Деймон, и его тело пробил электрический разряд гнева при одном лишь упоминании отца Елены.        — Значит, преобразился внезапно… — словно разговаривая с собой, тихо пробубнил Клаус и почесал затылок. — Ну… А как девчонка это переживет?        — Елена не общалась с отцом уже долгое время, не могла простить его сделку насчет брака… И всё-таки мне кажется, когда пройдет действие транквилизаторов, у нее начнется истерика. Просто буду рядом, а потом решим, что делать.        — А когда решите, вам будет не до этого. — испытывающе смотря на Деймона, с издевкой произнес Клаус и неоднозначно хихикнул. — Теперь будешь папочкой Сальваторе не только для своих шлюшек.        — Придурок. — засмеявшись, выругался брюнет и все же снова почувствовал странный прилив воодушевления и необъяснимой радости, какая проявлялась блеском в голубых глазах. — Я еще не хотел становиться отцом, но когда Елена сказала о беременности, то… Ну, не знаю… Как будто это в порядке вещей. Я обрадовался и контролировать это чувство даже не мог. Просто… Вроде так и должно быть. Но мне страшно быть отцом, черт побери. Какой из меня отец?        — Хреновый. — сквозь неуемный смех, отозвался Майклсон. — Справишься, ничего страшного. Кстати, Энди и Логан через неделю смогут вернуться из Сиэтла. Я рассказал им все, и поражаюсь их пофигизму. Мне бы так…        — Я уже привык, ничего нового. — Деймон, почувствовав, что догорающий фильтр начал обжигать пальцы, выкинул сигарету.        — А вот Кэтрин… Это было жестоко. — как можно осторожнее упомянул Клаус и чуть сощурился, ожидая от Сальваторе любую реакцию, однако тот оставался поразительно спокойным, и только помрачневший взгляд смотрел на землю. Было бы лучше не говорить о ней, но Майклсона мучало много вопросов и мыслей, которые затушить он никак не мог.        — Ей все равно оставалось недолго. — безэмоционально буркнул Деймон. Клаус вопросительно уставился на него, и брюнет, тяжело вздохнув, продолжил говорить. — Стрелять надо было лучше, тупица. Ты Энзо не добил. И он по доброте сердечной растрогался, целую прощальную речь толкнул перед тем, как я в него еще раз выстрелил. Кэтрин… сдавала анализы, которые подтвердили, что она что-то подцепила от кого-то. Ей прогнозировали не много времени.        — Серьезно? Твою же мать… Жизнь не перестает меня шокировать. — с неподдельными эмоциями выпалил рыжий мужчина и вдруг перевел ошарашенный взгляд на Деймон. — Но… Ты же с ней спал, черт тебя подери, идиот…        — Да спокойнее ты! Я не забываю про методы контрацепции, если что. И спали мы, собственно, давно. — отогнав опасения друга, проворчал Сальваторе и сжал рукой перила. — Но вся эта херь меня, конечно, выбесила изрядно… И пофигизму Логану уступает только похуизм Изабель. Она уже планирует свалить куда-нибудь на острова, наплевав, что ее беременная дочь в тяжелом состоянии лежит в больничке. Прям-таки мать года.        — Лучше на островах, чем в тюрьме. — усмехнувшись, с намеком на Паркера высказался Клаус и кивнул в сторону автомобиля. — Мне кажется, тебя надо съездить домой. Попробуй выспаться, успокоиться. Кэр пока побудет с Еленой, а потом мы с Ребеккой заедем. А когда Рик выйдет из надуманной депрессии и запоя, тоже подтянется. Не волнуйся за нее.        — Все равно буду ведь. Черт… Она вообще ни в чем не виновата! — вспыльчиво воскликнул Деймон. Он ощутил новую вспышку агрессии и понял, что стоило бы прислушаться к совету Клауса. — Ладно… Поехали.        Спустя несколько минут молчаливой и спокойной поездки автомобиль аккуратно припарковался у высоких кованых ворот дома Сальваторе. Солнечный день нагрел воздух, Деймон, выбравшись из машины, снял куртку и закинул ее на плечо. Напоследок брюнет взглянул на Клауса, оставшегося за рулем, и благодарно кивнул ему за помощь.        — Звони, если что. — немногословно бросил Майклсон и двинулся в путь, оставляя Деймона одного у ворот. Мелкая точка автомобиля быстро исчезла за горизонтом, а парень долго смотрел ей вслед и не решался войти в дом, словно боялся запереться там наедине со своими жуткими мыслями и отчаянием. Его все же грызла совесть. Мучала странная боль и сожаление. Голубые глаза смотрели в пустоту перед собой, уставившись в зримую только этому брюнету точку, а в голове бешенно игрались картинки пережитых событий и вновь раздавались отвратительные голоса.        — Да пошло оно всё… — еле слышно проворчал Деймон и, сделав глубокий вдох, прошел к крыльцу.        Войдя в темный, окутанный сумраками дом, брюнет кинул ключи на тумбочку и почувствовал, как резко на него упала волна безжалостных эмоций. Только сейчас, будучи в полном одиночестве большого тусклого дома, Деймон позволил себе признать собственную слабость. Он слишком долго был сильным, терпел все и переживал лишь за единственный лучик его жизни, гаснувший от его же влияния. По его вине Елена получила столько страданий… Однако страшнее совести в этот миг для Деймона было отчаяние, что колотило его изнутри и вынуждало трястись от злости. Миновав просторный темный как и все вокруг коридор, Сальваторе вспомнил о хаосе в каждой комнате, которые были испорчены и переворочены после решительного шага Елены. Беспорядок был всюду, и Деймон усмехнулся этому ироничному олицетворению его внутреннего состояния. Не было сил больше держаться. Схватив первую попавшуюся и еще почему-то уцелевшую вазу, брюнет резким движением бросил ее в стену, наблюдая как тонкое стекло мелкими крошками опадает на пол и заполняет комнату омерзительным звоном. Было пусто и до безумия тихо. Впервые Деймон осознал по-настоящему адовые муки трудной минуты жизни, когда никто и ничто не могло затушить весь ком его эмоций, заставляющих голос в безмолвном, но до безобразия царапающем горло крике застыть в груди. Ранее терзавшие его воспоминания словно в одну секунду улетучились, и теперь один единственный день ломал его, уничтожал своей глупостью и насыщенностью. Его болезненно белое лицо с совершенными чертами и играющимися от ярости желваками погрузилось в мрачную печаль, проявляющуюся в лихорадочном сбивчивом дыхании. Содрогающееся от шока и горя крепкое тело, желающее что-либо разрушить или разбить, не могло этого сделать из-за прежних вспышек гнева, после которых все в комнатах было разнесено в клочья. И Деймон, кусая до крови губу, медленно сполз по стене и сел на пол, закрывая лицо руками и что-то непонятно рыча. Слишком много для него. Слишком тяжело. Вся надменность, властность и остроумие внезапно исчезли, и теперь у стены гостиной сгорбилась не фигура всемогущего Сальваторе, а маленького и разочарованного мальчика, который не мог вынести подобного. Без сил, без уверенности и упрямства. Одинокий, всеми брошенный ребенок, разбитый судьбой. В этом парне больше не было ни одного яркого оттенка. Лишь пылающие демоническим огнем грусти и отчаяния ярко-голубые глаза. Его трясло. Деймон будто пытался скрыться от самого себя в этой мрачной комнате, под давлением черных стен, но ему не удавалось этого сделать, и мысли продолжали беспощадно вгрызаться в сознание. Слеза. Скупая мужская слеза пробежала полосой по его щеке, первая за столько лет. Она была единственной, но настолько горькой и пылающей, что и ее было достаточно. Деймон Сальваторе сломлен. Вряд ли такое кто-то мог себе представить. Но в то же время, поддаваясь своим предательски ничтожным эмоциям, брюнет не волновался за свою слабость. Этого никто не увидит. Как и тогда, много лет назад, когда боль разрывала его на части и постепенно убивала в нем адекватную человечность. Бутылка виски. Куча окурков. Его самая преданная и верная компания.        Так прошло пару часов. Пожалуй, одни из самых отвратительных часов его жизни. И вот, слегка опьяненный и пропитанный терпким запахом сигарет, Деймон поправлял воротник черной рубашки у входа в свой клуб, переступив порог которого, окунулся в море мельтешивших огней и негромкой расплывающейся по пустынному помещению музыки.        — Рада видеть. — едва ли не пропела обрадованная Лекси, когда рассмотрела вошедшую в еще закрытый и сонный клуб фигуру парня, хищно улыбнувшегося и пробежавшегося взглядом по пустым пилонам и диванчикам.        — Безлюдно… — обойдя танцпол и приблизившись к дивану, где сидела улыбающаяся и готовившаямя к ночной смене Лекси, подметил брюнет. Девушка в коротких джинсовых шортах и свободной футболке, отбросив расческу, поспешно бросилась к Сальваторе и намеревалась встретить его крепким объятием, а, быть может, долгим и беззаботным поцелуем, но Деймон отшатнулся от нее и усмехнулся.        — Не стоит. — чуть прищурившись, сказал он, и Бренсон удивленно оглядела его, словно видела перед собой какую-то известную личность или же весьма опасное существо.        — Это вообще ты? — издевательски возмутилась блондинка и нахмурилась, что вызвало смех у Деймона, которому шустрый бармен уже поднес бутылку элитного алкоголя.        — Нет. Порнозвезда мирового масштаба. Отвали, Лекс. — устало буркнул в ответ парень и плюхнулся на диван, и стриптизерша, все еще недоумевая, решила сесть напротив, подозревая, что Сальваторе был не в духе. — Мне просто надо выпустить пар. Поговорить с кем-то, напиться, расслабиться…        — И в то же время ты меня как чумы избегаешь. — немного обиженно прошипела Лекси. Деймон пожал плечами и сделал глоток янтарной жидкости.        — Предположим, расслабиться в другом смысле. Наверное, моему сексуальному альтрэго нужно на пенсию. — с долей сарказма произнес он, но Бренсон не совсем понимала его слова и лишь изогнула бровь.        — У тебя все так плохо? — с настороженностью попыталась выведать девушка, и парень, даже не задумываясь, кивнул ей.        — Да. Но это в прошлом. — словно отмахнувшись от темы своего состояния, выговорил Деймон, вертя в руке бокал. — Пора начинать новую жизнь. Или что-то типо того… А сейчас мне некуда податься и некому пожаловаться. А еще у меня будет ребенок. — пожав плечами и показав секундну улыбку, сообщил Сальваторе и откинулся на спинку дивана, расслабившись и закрыв глаза.        — Воу… Поздравляю. Наверное. А кто же мать? — столкнувшись с нежданной новостью со скрытой издевкой изрекла Лекси, но брюнет проигнорировал ее намек на его распутство.        — Елена. И знаешь… Я счастлив. Понятия не имею, как привыкнуть к этой новости, но она меня даже радует. — все еще не открывая глаз, неохотно отозвался он, и блондинка улыбнулась, даже не подделывая свою радость за него.        — Это же Елена. Конечно же, ты рад. Тогда точно поздравляю. Как назовешь? Может… Лекси? В честь меня еще никого не называли. — она с надеждой в глазах взглянула на парня и восторженно просияла.        — Нет уж… Прости, но я не назову свою дочь в честь проститутки. Без обид. — усмехнувшись, отказался от этой идеи Деймон. Бренсон же разочарованно вздохнула, но не дулась в ответ на услышанное. — И, может быть, у меня будет сын. Хотя… Вообще без разницы.        — Это круто, но… Ты ее действительно так любишь, что готов отказаться от всего, чем раньше жил? Девушки, алкоголь, всякие запретные штуки… — будто с подозрением проговорила блондинка. — Ты настолько сильно ее любишь?        — Да. — не медля и мгновения, сразу же ответил брюнет, на что Лекси засмеялась и умиленно посмотрела на Деймона. Этот парень и правда был счастлив, несмотря на усталый, измученный вид, который соответствовал его странному поведению.        — Вот и закончились золотые годы Сальваторе. Что ж, я буду скучать…