Most crippling weakness

      Люциусу не давало покоя это дело. Не то чтобы его слишком интересовала судьба Кобблпота, но найти убийцу или заказчика нужно было до того, как в городе начнётся очередной переворот и смена власти со всеми её вытекающими в виде разборок мафии, похищений, убийств и перестрелок.       Не было ни весомых зацепок, ни очевидных мотивов, а подозреваемым в деле об убийстве Освальда Кобблпота мог быть каждый второй.       Выглядело как типичное убийство с целью захвата власти, мести или что-то в этом духе, но всё же Люциуса что-то в нём смущало, он ощущал это даже не столько на логическом, сколько на интуитивном уровне.       Люциус вошёл в кабинет судебной экспертизы, не отрывая взгляда от папки, которую держал в руках.       — Привет, Фокси.       На секунду Люциус забыл, как дышать. В этом городе только один человек называл его Фокси. Проблема заключалась в том, что Люциус лично опознал его тело в морге этого же полицейского участка около полугода назад.       Он не сразу смог заставить себя поднять глаза.       — Но ты…       — Мёртв? Как видишь, нет.       — Как ты… Тебе нельзя здесь находиться.       Он всё ещё не мог поверить своим глазам. Когда стоматологическая экспертиза показала, что обгоревшее до неузнаваемости тело принадлежит Эдварду Нигме, он тоже поверил не сразу. Если это какая-то шутка с очередным подвидом газа Крейна, вируса Тэтча или любого другого токсина с названием «вещество плюс фамилия завсегдатая Аркхэма», то ничего смешного Люциус в ней не видел.       — Помнишь, как мистер Брюс Уэйн отправлял данные с чипа на материк? Это было слегка утомительно, но вот, — сказал он и вынул из-за пазухи что-то похожее на флешку. — Можешь ознакомиться.       Люциус взял флешку из его рук, и её фактура и вес наконец убедили его в реальности происходящего.       — Эд, это замечательно, конечно, но тебя пристрелят сразу же, как узнают. Что ты вообще здесь делаешь?       — Я просто хочу предложить к услугам полиции свой блестящий ум. — Эдвард театрально указал пальцем на свою голову.       — Как ты это себе представляешь? Ты в прямом смысле этого слова…       — Люциус, скажи, уже готов анализ… — В дверях появился Буллок и сразу же замолк. — Срань Господня. Какого хрена здесь происходит?       — Одного прихлопнули, так другой решил из мёртвых восстать? Для симметрии? — сказал он после молчаливого обмена взглядами. — Люциус, что он вообще здесь делает?       — Мне нужно посмотреть материалы дела Кобблпота, — ответил Эдвард за него.       — Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен позволить уже как пятый — шестой? — месяц почившему психопату, признанному виновным по делу о массовом убийстве, не то чтобы взяться за расследование, а просто приблизиться к участку без мешка на голове и наручников, — повышенным тоном спросил Буллок, растягивая гласные и отделяя слова.       — Во-первых, — Эд отогнул указательный палец, — я, очевидно, не мёртв. Во-вторых, — он отогнул второй, — я невиновен. И это доказано здесь.       Эд кивнул на флешку в руках Люциуса.       — Это надо ещё проверить, — скептически буркнул Буллок, — а сейчас для меня ты по-прежнему психопат и убийца, место которого за решёткой. К тому же, Нигма, ты мне и просто не нравишься.       Эдвард проигнорировал его и продолжил:       — В-третьих, вряд ли сейчас вы можете похвастаться большим продвижением в расследовании. Вы не знаете, кто и с какой целью совершил это, и мне кажется, что ваша нерасторопность возымеет намного более серьёзные последствия, чем то, что я посмотрю в материалы дела.       — Харви, — обратился к нему Люциус. — Всё в порядке, я могу ручаться за него.       — О, нет-нет-нет-нет-нет, — мученическим тоном протараторил Буллок. — Ты не собираешься взять ответственность за действия психопата. Нет.       — Он может многое знать и действительно помочь следствию. Нигма важный свидетель, — немного понизив тон для убедительности, произнёс Люциус.       — Первые сутки — самые важные при поиске пропавших без вести, — вклинился в разговор Эдвард.       — Для пропавших без вести, может, и так, — согласился с ним Буллок, — но Кобблпот труп. Там всë было залито кровью. Где ты видел, чтобы кто-то выживал с такой кровопотерей? Пингвин, конечно, удивительно живучая тварь, но не настолько же.       — Если он истёк кровью ещё в помещении, зачем нужно было выносить труп? — упрямо парировал Нигма.       — На теле были улики? — предположил Буллок и развёл руками. — Это мог быть кто угодно. Некто обиженный на Пингвина и не особо аккуратный решил отомстить, в результате борьбы оставил на теле существенные улики, поэтому не мог бросить труп там. А если начнём перепроверять всех, у кого на Кобблпота был зуб, я успею дважды выйти на пенсию.       — Настолько существенные улики, что убийца решил вынести окровавленное тело из переполненного людьми клуба? Слабо верится. Тем более что кровавой дорожки к двери нет. Получается, убийца ждал, пока прекратится кровотечение, а уже потом вынес тело? Зачем ему так рисковать?       — Он мог просто завернуть тело в мешок или во что-то похожее.       — Ага, в карманах случайно завалялся? Так, на всякий случай? Как всегда гениален, Буллок.       — Будет отлив у Готэм-ривер — приходи.       Эдвард вперил в него злой взгляд.       — Я могу разобрать данные, которые Эдвард получил на материке, — предложил Люциус в попытке немного разрядить обстановку. — Я думаю, оттуда можно выудить полезную информацию. А сам Эд может в это время заняться расследованием.       Буллок поднял бровь. С каких это пор он просто «Эд»? Это похвально, конечно, что Люциус видел в бывшем начальнике пример для подражания, но это же не значит, что нужно копировать все Джимовы привычки. Видимо, Люциус подумал, что Харви в последнее время очень скучает по тесному законно-преступному сотрудничеству и по непонятным взглядам между сотрудниками правоохранительных органов и преступниками, и решил восполнить этот пробел, измываясь над его нервами аналогичным способом. С небольшим отличием: обладателем непонятных взглядов стал сотрудник полиции. Харви ещё не понял для себя, какой из этих вариантов хуже, и решил не углубляться в эту тему.       Он тяжело вздохнул и отмахнулся: делай, что хочешь, мол.       — Не вздумай высовываться отсюда, — пригрозил он Нигме и указал на него пальцем, стоя в дверном проёме. — Очередной цирк, — донеслось из-за двери под аккомпанемент грузных шагов.       Эд хотел бы осмотреть место происшествия лично, потому что качество работы местных криминалистов ставил под большое сомнение (кроме, разве что, Люциуса), но не мог: там наверняка всё ещё полно копов, и заявиться туда в его положении будет равнозначно самоубийству.       Конечно, Эдвард был почти уверен, что это инсценировка, спланированная самим Освальдом.       Даже по фотографиям места преступления можно было обратить внимание на то, каким образом разлита кровь, и сложить два и два. Но Освальд не связался с ним самостоятельно и не ответил на его звонки, а его счета, включая подпольные, не проявляли никакой активности. В особняке Ван Далей тоже ничего не говорило о том, что Освальд планировал надолго его покинуть.       Был почти уверен, поэтому решил убедиться лично. Ведь если что-то действительно пошло не так, на счету был каждый час.       — Люциус, — позвал его Эдвард, всматриваясь в фотоотчёт. Фокс удивился, услышав своё имя, а не выдуманное Эдом прозвище, но не показал этого. — Ты ведь тоже обратил внимание на брызги?       — Хочешь сказать, на их почти полное отсутствие?       — Именно. Я не увидел ничего, что указывало бы на вид ранения или на орудие убийства. Это практически невозможно.       — Эд, — серьёзно начал Люциус, — мне кажется, ты просто подстраиваешь действительное под то, что хочешь увидеть. Кобблпот мог лежать в момент, когда его ранили.       — На момент нахождения там т… Освальда кровь ещё не успела свернуться, однако я не вижу ни единого признака, что его как-то передвигали, — проговорил Эд очень быстро и механически, словно робот. — Тем не менее тела здесь, очевидно, нет. Как это объяснишь?       — Хорошо, — примирительным тоном ответил Люциус. — Какие идеи?       Будь у него уверенность в том, что это дело рук самого Освальда, он бы сделал всё возможное, чтобы отвести полицию от этого предположения. Но её не было.       — Ранения не было вовсе, — заявил Эдвард очень уверенно и заложил руки за спину, словно преподаватель, объясняющий что-то студенту. — Кровь выглядит так, будто её просто разлили. Нет ни следов волочения, ни признаков того, что Освальд двигался сам. Так что...       — Ты хочешь сказать, что кто-то разлил кровь для имитации?       — Именно! — бодро подтвердил Эд.       Люциус посмотрел на него так, как обычно смотрели на приёме в Аркхэме, но с чуть большей мягкостью и участием во взгляде.       — Я понимаю, к чему ты, — продолжил Люциус. — Положение Пингвина в Готэме было настолько шатким, что мы первым делом рассмотрели версию инсценировки Кобблпотом собственной смерти. — Эд нахмурился. — Эдвард, я догадываюсь, какого ты о нас мнения, но мы уже проверяли. ДНК совпадает. Кровь принадлежит Кобблпоту.       — Верить результатам лаборатории Джисипиди, — с небольшой иронией в голосе сказал Эдвард. Люциус его реплику проигнорировал. — К счастью, — продолжил Эд с лукавой улыбкой, — у меня есть реальный образец.       Такого не могло быть…       Эдвард с силой ударил по прибору, пытаясь заставить его работать как следует, а не выводить на экран «95,7%». Он сверил образец с кровью на старой повязке Освальда и с материалом на его расчёске. Оба показали почти стопроцентное совпадение. Ну, ничего. Осталась ещё зубная щётка. Больше Эдвард, к сожалению, ничего не нашёл.       — Нигма, ты уже второй час здесь сидишь, — проворчал вошедший в кабинет Буллок. — Ещё и имущество портишь.       — Нет ничего поновее?       — Эд, это прошлогодняя модель, — проинформировал Люциус, не отрываясь от компьютера.       — Но откуда…       — «Уэйн Интерпрайзис» поспособствовала.       Эдвард бросил на него недовольный взгляд и вернулся к прибору.       — Допустим, — начал он спустя ещё полчаса уже гораздо менее уверенным тоном и поправил очки, — что с такой кровопотерей возможно выжить. Но я всë ещë не понимаю.       Эдвард встал и начал нервно наматывать круги по комнате.       — Освальд всегда держит оружие при себе. Но вся кровь здесь принадлежит одному человеку. Но… Но отверстий от пуль нет. — Эд нервно прикусил ноготь и застыл в таком положении. — Почему он вместо того, чтобы достать оружие и попытаться защититься, вдруг напрочь про него забыл? Он не только не выстрелил, но даже не взял в руки пистолет. Он бы услышал шаги. Дверь полупрозрачная, так что он увидел бы силуэт и насторожился. Почему же тогда…       — Если только это не человек, которого он знал.       Мрачное лицо Эдварда вдруг осветилось радостью озарения.       — Вы уже допрашивали этого человека? — спросил он, указывая на фотографию в личном деле.       Этот молодой человек неясного происхождения не понравился Эдварду изначально. Насколько Освальд мог быть в нём уверен? Он знал о побеге Эда из Аркхэма, жил в особняке Ван Далей, а ещё мелькал рядом с Кобблпотом почти каждый раз, когда Эд видел его в сводке новостей. Что он ещё мог знать? Насколько он был надёжен? Да и почему Освальд вообще решил, что ему можно довериться?       Эдвард очень сильно сомневался в том, что в окружении Освальда в принципе существуют люди, которые не мечтают его подставить. Кроме самого Эдварда, разумеется.       — Итак, повторю ещё раз, — сказал он почти торжественным тоном. — Кобблпот не оказывал сопротивления. Об этом свидетельствует отсутствие следов борьбы. Однако, — протянул он, проходясь широким мерным шагом по комнате для допросов и активно жестикулируя рукой, — ты не находишь это подозрительным?       — Что именно?       Эдвард закатил глаза и сделал глубокий вдох через нос. На его лице появилось раздражение.       — Не нужно меня перебивать, — произнёс он, отделяя небольшой паузой каждое слово.       — Но вы ведь сами...       — Здесь есть изолента. Не вынуждай меня.       Роберт закатил глаза и подпёр щёку рукой.       — Что же в этом странного? — продолжил Эдвард свой монолог. — А то, что, будь это человек, который Освальду не знаком и не входит в его ближайший круг, он насторожился бы и оказал сопротивление. А значит...       — Я в этом не уверен.       — Я же сказал… Что ты имеешь в виду?       — Я не исключаю, что он мог просто не успеть среагировать, — ответил Роберт негромко. — Он вëл себя очень странно последние несколько недель. Был рассеянным.       — О чём ты? — спросил Эдвард в недоумении.       — Ну, — протянул Роберт, — он часто будто не слышал, когда к нему обращались. Да и вообще, в основном либо молчал, либо говорил что-то очень абстрактное. И это заметил не только я. — Он замолчал на какое-то время и свëл брови, будто решая, продолжать ли ему. — Это началось месяца два назад.       Нигма не поверил бы, если бы лично не видел Кобблпота в подобном состоянии. В прошлый раз он так справлялся с потерей.       — И, мистер Нигма, — спокойно обратился к нему Бейли, — если бы я хотел его убить, то не стал бы толкать в сторону от пули. — Эдвард хотел возразить, но Роберт продолжил: — А если бы снайпера, которого я якобы нанял, поймали копы — что очень маловероятно, учитывая уровень работы местной полиции и то, что благодаря ресурсам мистера Кобблпота я смог бы нанять профессионала — то отдал бы приказ убить и его. Потом бы сказал, что во всем виноваты конкуренты, привëл бы в пример несколько недавних стычек. И всë. У меня даже нет мотива.       — Очаровательно, — саркастично ответил Нигма. Он сложил руки на груди, уже не улыбаясь и пронизывая собеседника холодным взглядом. Он правда думает, это удачное время, чтобы паясничать? — Какая точная реконструкция событий.       Роберт пожал плечами.       — Моя семья не последняя по важности в криминальной жизни этого и не только города. — Он помолчал какое-то время и вдруг спросил: — Вы же осматривали его кабинет?       Эд прищурился и свёл брови.       — Вспомните, там была блестящая металлическая коробочка?       — С таблетками? — уточнил Эдвард. — Была. И?       — Это первое, что я проверил, когда обнаружил, что мистер Кобблпот исчез. Это препарат для стабилизации восстановленного глаза, — пояснил Роберт. — Его довольно сложно достать даже располагая такими ресурсами, как у мистера Кобблпота. Это была последняя упаковка, следующую можно ожидать только через месяц — и то в лучшем случае. Я бы смог объяснить, почему он не взял деньги, или оружие, или документы. Но без поддерживающих препаратов через пару дней его состояние настолько ухудшится, что только морфием накачивать. Или рисковать отторжением глаза, — констатировал он. — Поэтому я уверен, что он не ушёл сам.       Эта информация перечеркнула почти все версии, которые Эд считал правдоподобными. И эти препараты… В груди появилось странное чувство. Он ведь прекрасно знал о них, знал, как трудно их получить — потому что сам нередко занимался их оформлением, — знал, насколько они необходимы Освальду после той злополучной травмы… Почему он не смог сделать такой вывод раньше, самостоятельно?       — Боюсь, это всё, что я могу вам рассказать.       У Эдварда кончалось терпение. День подходит к концу, драгоценные часы утекают, а он тратит их на сомнительные показания с нотками паясничества, так и не приблизившись к разгадке ни на шаг.       Он медленными, широкими шагами приблизился к Роберту и угрожающе над ним склонился. Роберт почувствовал металлический холод в области живота.       — Я скрываюсь во тьме, пока меня не освободят. Сперва тебя раню, а потом ты услышишь меня. Что я?       Роберт опустил взгляд и стал чаще дышать, но ничего в его поведении больше не выдало страха.       — Пуля, — сам ответил Нигма. — Знаешь, насколько болезненна смерть от раны в брюшную полость? — спросил он, понизив голос до гортанного полушёпота. — Пороховые газы прорываются внутрь, разрушают внутренние органы, — продолжил он и плавно, но твёрдо вдавил дуло в живот. — Начинается внутреннее кровотечение.       — Я серьёзно не знаю, что я могу сказать.       Строит из себя простачка?       — Подумай лучше.       — Мистер Нигма, — сдержанно обратился к нему Роберт на выдохе, — вы всё равно не выстрелите в полицейском участке.       Нигма растянул губы в широкой улыбке, но выражение его глаз осталось неизменным.       — Не говори человеку, вышедшему из Аркхэма, что он будет делать, а что нет.       Эдвард неожиданно замахнулся и ударил рукояткой пистолета Роберта по голове, а потом впечатал его лицом в стол и вдавил дуло ему в затылок. Послышался щелчок взведённого курка. Фокси и Буллок, видимо, были слишком поражены самим фактом его воскрешения, чтобы догадаться хорошо его обыскать.       — Надеюсь, это достаточно хороший мотиватор.       Роберт почувствовал, как кровь из рассечённой головы липкими тёплыми струйками начала заливать лоб и глаза.       — Я не знаю, что вы ещё хотите услышать…       — Хорошо, — спокойно произнёс Эдвард и убрал пистолет от его головы, а затем поднёс его к мизинцу лежащей на столе ладони. — Не буду торопить тебя.       — Нигма! — крикнул вошедший в комнату Буллок и направил на него оружие. — Опусти пистолет! Живо!       Что ж, на этом его визит в полицейский департамент можно было закончить.       А с ним он разберётся позже.       Скоро должно было светать.       Эдвард без особой инициативы в очередной раз осмотрел плохо освещëнную комнату, на изучение которой по дюймам потратил последние несколько часов.       Он устало упал в кресло Освальда. Всë выглядело совсем плохо.       Поиск свидетелей, осмотр места преступления, экспертиза ДНК, допрос подозреваемых, проверка бумаг, химическая экспертиза — он испробовал всё, за что вообще можно было зацепиться в таких условиях.       Время катастрофически быстро утекало, Эд чувствовал это почти физически. Даже если его найдут живым... Когда его найдут живым, может быть уже поздно. Кто мог провернуть подобное? Если это снова вмешательство спецслужб с большой земли — а Эдвард был уверен процентов на девяносто, что это они — то... О, Нигма знал, на что они способны. О том, на что конкретно, он очень старательно пытался не задумываться, но сознание всё равно рисовало обрывочные мрачные образы.       Послышался звук лопастей пролетающего вертолета. Эд уже успел отвыкнуть от них.       Он опустил голову и, приподняв очки, сжал пальцами переносицу. Думалось медленно. Это состояние, вероятно, для него было самым ненавистным из вообще существующих. Адреналиновая волна спала, и сейчас он чувствовал всё, что тело подавляло в течение полутора суток: раскалывалась голова, будто по ней приложились чем-то тяжёлым, сводило судорогой желудок, слипались воспалëнные глаза, к горлу подступала тошнота. Почему-то сдавливало область глаз, носа и висков.       Всё выглядело так, будто он и правда просто сумасшедший, хватающийся, словно утопающий, за последнюю соломинку, за последнюю надежду, пусть и ложную. Может, его мозг на самом деле настолько повредился за столь длительное пребывание в Аркхэме? Или от неконтролируемого приёма препаратов, о существовании которых он раньше даже не знал? У него ведь уже случались галлюцинации, частичная потеря памяти, дезориентация во времени, да и кто знает, какие ещё могут быть побочные эффекты. Насколько можно доверять своему мозгу, если не всегда можешь вспомнить целые куски своей жизни? Но всё же...       Нет. Что-то здесь было не так.       Это не выглядело как обычное, естественное преступление. Человеку, который не один год проработал криминалистом, это было понятно сразу. Нет, он не был сумасшедшим. Пазл не складывался. Всё выглядело как инсценировка, но в то же время было очевидно, что Освальд не ушёл сам. Зачем кому-то инсценировать его смерть? Это не имело абсолютно никакого смысла.       Эдвард быстрым, немного суетливым движением поправил очки и встал с места. Ноги были ватными, плечи опущены, но он почувствовал небольшой прилив сил.       Должно быть хоть что-то. Ничего не происходит просто так, без причины. Просто Эд её ещё не выяснил.       

***

      — Что? Ли не выходит на связь? — переспросил Буллок. — Да, конечно, дружище. Мы сделаем всё возможное.       Харви захлопнул телефон и обратился к Люциусу:       — Джим говорит, что Ли не вернулась с работы, на звонки не отвечает, — пояснил он и задумался. — А тебе не кажется, что…       — Нет, Нигма всё это время находился в этом кабинете и никуда не выходил, — отверг неозвученное предположение Фокс.       — Надо оповестить остальных, — суетливо сказал Буллок. — Что за день, — досадливо выдохнул он. — Сначала убийство Пингвина, потом воскрешение Нигмы, а сейчас Ли пропала. Такого переполоха не было со времён суда над Нигмой или с пропажи…       Он замолчал на полуслове и замер. Харви и Люциус одновременно повернулись друг к другу и обменялись встревоженными взглядами.       

***

      Эдвард сидел на полу в окружении стопок документов, исписанных листов и скомканных черновиков и перечитывал очередной отчёт, пытаясь найти хоть какую-то взаимосвязь. В глазах двоилось, строчки то сливались в одну, то разъезжались в разные стороны, образовывая волны и зигзаги.       С момента исчезновения Освальда прошло уже чуть больше суток, и, согласно статистике, шансы найти его живым стремительно падали с каждой минутой.       Эдварду показалось, что его боковое зрение уловило какое-то движение. Он запоздало обернулся, но ничего не увидел.       Эд вздохнул, размял плечи и встал за новой папкой.       — Всё же живой, — услышал Нигма негромкий голос. По затуманенному разуму резанул щелчок взводимого курка. — Наконец-то объявился.