Head above water

Когда-нибудь паду на колени, Окунусь в эту тьму… Когда-нибудь, но не сегодня, Пока твоя рука держит мою.

***

После того, как Кенсу устроил погром в квартире, ему правда становится легче. Будто какая-то часть того груза, что он нес на себе все это время, осталась позади. Стоя посреди квартиры еще какое-то время, омега берет себя в руки и решает для начала обработать раны на руках, что были так опрометчиво и беспечно получены. Остановив кровь, обработав и заклеив все порезы, Кенсу еще раз оглядывается на весь тот бардак, что успел устроить. Даже пол придется отмывать, ибо он заляпан уже засохшей кровью омеги. Омега решает для начала убрать все осколки от посуды и зеркала, после выбрасывает все порезанные вещи, подметает и моет полы, ставит то, что не пострадало от падения на свои места. За уборкой время летит быстро, и за окном успевает окончательно стемнеть, когда Кенсу наконец-то, выдохнув, плюхается на диван, вытирая пот со лба. Давно он не проводил настолько генеральные уборки. На душе впервые за последние месяцы относительно спокойно, не считая мыслей об альфе, которые будоражат волны в умиротворенном океане. И Кенсу, думая о всей этой непростой ситуации в течении нескольких часов, принимает для себя единственное верное решение — он отпустит ситуацию. Будь, что будет. Всегда он пытался контролировать свою жизнь и имел более-менее четкий план своего будущего, но сейчас хочется просто не думать больше ни о чем и оставить так, как есть. Возможно, это слишком по-детски, но омега решает, что с него хватит головных болей и литров пролитых слез. Да, день, который сломал внутри него что-то важное, он никогда не забудет, даже при большом желании не сможет, и на задворках сознания омега понимает, что в будущем нужно будет с этим что-то делать, но сейчас хочется хотя бы притворится, что все нормально, что все в порядке и ничего в его жизни не поменялось. И Кенсу охотно соглашается со своими мыслями, принимая правила собственной лжи. На следующий день омега вновь вспоминает, что вообще-то находится в выпускном классе и экзамены на носу, а он пропустил огромный пласт программы, пока все усердно готовились. Поэтому, решая не терять времени, Кенсу откапывает свои учебники и самостоятельно пытается нагнать программу, что, к слову, у него успешно получается, благодаря своей предрасположенности к учебе. К тому же, в голове всплывают слова Ынби о том, что его освобождение по причине серьезной болезни заканчивается к концу недели, так что на следующей омега решает, что сможет вернуть свою жизнь в прежнее русло. Тем более уже меньше, чем через месяц начнется пора экзаменов, а там уже и выпускной; еще хорошо было бы навестить родителей в скором времени, а то совсем о них забыл, ведь сами они не будут докучать, ибо их сын уже взрослый и сейчас наверняка очень занят. Также было бы хорошо написать или позвонить Ынби и извиниться еще раз за свое свинское поведение, ведь именно они с Сакурой вытягивали его из ямы депрессии, а омега позволил себе такие ужасные слова, зная, что его подруга и так сильно переживала за их отношения. У омеги в голове выстроился план действий и задач на ближайшее время, которые он обязательно должен исполнить и исполнит. С улыбкой на лице и приятной усталостью от мозговой деятельности, омега проваливается в сон, в котором его ожидает только тишина и умиротворение. Похоже, он на правильном пути.

***

Подходить к зданию, в котором не был уже так долго, было, откровенно говоря, страшно до дрожи в коленях, но нужно взять себя в руки или чью-то руку. Стоя рядом со входом в школу, омега и не заметил, как Ынби подошла к нему и крепко сжала ладонь в своей. За эту неделю Кенсу так и не успел нормально поговорить с альфой, за что ему очень стыдно, но ее поступок показал, что чувства поутихли, на смену им пришел здравый смысл и Квон вовсе на него не зла. Просто все мы люди и нам свойственно совершать ошибки, но также нам нужно учиться на них и не допускать вновь. Похоже, это то, что люди именуют опытом. А умение прощать других и вместо злобы оказывать поддержку люди именуют мудростью. Квон Ынби всегда была примером мудрого человека для Кенсу, и, несмотря на все ее взбалмошность и, порой, детское ребячество, именно на нее можно опереться, когда сил идти дальше уже нет или уже вовсе не хочется. И ты можешь кричать, умолять оставить у пропасти, говорить грубейшие слова, но она своего человека вытащит, на спине потащит, сквозь огонь пройдет и руки в кровь сотрет, но не бросит. Кенсу ценит ее неимоверно, и слезы на глаза наворачиваются, когда он поднимает свой взгляд на ее лицо и сталкивается с приободряющей улыбкой. Потом его тянут в здание, и на душе уже становится спокойней, потому что не один, потому что чувствуешь тепло своего человека рядом. Кенсу альфу считает своей драгоценностью, а оттого слова, которые задели ее за живое тогда, сейчас встают поперек горла, не давая нормально вздохнуть. Он все исправит, он извинится, потому что не заслуживает этот человек, который отхаживал его, был психологом и плечом для слез, который слышал истерики и крики из-за кошмаров, который делает все для того, чтобы вернуть старого Кенсу, к себе такого неуважения. Идя по знакомым коридорам, Кенсу чувствовал взгляды прикованные к нему. Некоторые были удивленные из-за резкого появления после долгого отсутствия, некоторые безразличные, а в чьих-то глазах читалась зависть. Впрочем, ничего нового. Они с Ынби всегда были интересны людям и были частыми предметами сплетен, ибо дуэт парня омеги и девушки альфы уже необычен, а подросткам лишь дай повод для полета фантазии. Так еще и, когда стало непонятным образом известно об отношениях Кенсу с более взрослым альфой, уровень сплетен и слухов поднялся еще выше. А когда главные сплетники разнюхали и про собственную квартиру… Ынби рассказывала о том, какие слухи ходили во время его «болезни», начиная от беременности и заканчивая самыми абсурдными вещами. Но ведь подросткам ведь лишь только дай повод, чтобы языки размять. Когда омегу только начали обсуждать и пускать слухи, доходящие до него самого, было непонятно, чем он заслужил такое к себе обращение, было неприятно и обидно, что люди, которых он пусть и не считал друзьями, но товарищами точно, так подло поступают за его спиной, а потом привык, чувства поутихли, и ему стало откровенно срать, кто, что и где говорит. Его жизни это никак не касается, а если его окружению так жизненно важно сплетничать о нем, то пусть придумывают, что хотят. Личность Ынби тоже не была невзрачной. Если до раскрытия ее отношений с Сакурой, к ней относились никак, то после она стала ловить на себе вечно завистливые и злые взгляды, которые она ловила на себе везде. Но тогда у нее уже был Кенсу и, если омега еще по началу как-то переживал из-за этих разговоров, то Ынби сразу хуй клала на этих людей, у которых настолько низкая самооценка, нет личной жизни и все, на что они способны, так это обсуждать других. Квон оказала содействие в разделении своего мировоззрения и с Кенсу. И так как-то привыкли к новой жизни, где они не никто, а одни из самых обсуждаемых личностей в старшей школе. Хотя все еще было пару ребят, которым поебать на их личные жизни и слухи, с которыми они продолжали и по сей день поддерживать хотя бы минимальное общение. — Привет, Кенсу, — сказал, как только омега вошел в класс, Бэкхен — один из тех немногих, с которыми До общался в стенах этого заведения. — Тебя так долго не было, но, надеюсь, теперь все в порядке? — спрашивает Бен с неподдельным волнением в глазах. Он всегда был искренним и открытым омегой, который не мог оставить нуждающегося без помощи и не заботиться о всем своем небольшом окружении. Такой вот он простой и светлый Бен Бэкхен, и его простота всегда привлекала Кенсу, отчего он чувствует в данный момент тепло и то, что если в нем за этот период паузы что-то конкретно изменилось, сломалось, заменилось, то другие все еще живут так, как прежде, их жизнь не останвливалась, не ставилась на паузу, а мировоззрение никак не менялось. — Да, теперь все в порядке, раз я уже здесь, — легко улыбается Кенсу омеге и жмет руку. Бэкхен хочет спросить кое-что еще, но перед тем, как открыть рот, переводит взгляд на Ынби, которая мотает головой в отрицательном жесте. Шестое чувство не подвело и, видимо, тему отсутствия омеги более подробно обсуждать не стоит. Звенит ранее ненавистный звонок, отчего Кенсу немного теряется, ибо много времени уже прошло с того момента, как он слышал этот раздражающий звук в последний раз. Учитель английского входит в класс, сканируя учеников своим внимательным взглядом. Его глаза сталкиваются с глазами Кенсу, и учитель Чон дарит ему легкую улыбку. Альфа сорока лет был для Кенсу наставником, к которому он мог обратиться по любому вопросу. В этом месте все учителя были настроены дружелюбно к ученикам и открыто подходили к решению вопросов (кроме химички, эту старую грымзу ненавидели все, включая учителей, и хорошие отношения она водила с единицами, которые видимо выиграли ебучую лотерею этой жизни, ибо любовь химички — залог успешной оценки и минимум потраченных нервов). Вот так учитель Чон стал со временем для омеги и хорошим другом. С другими же учителями он поддерживал нейтральное общение. — Доброе утро класс, — поприветствовал альфа, слыша приветствие учеников в ответ. — Без лишних вступлений, экзамены на носу, так что не будем терять ни минуты, и я надеюсь на вашу продуктивную работу сегодня. Класс мученически вздохнул и принялся за усердную работу. Даже раздолбаи начали делать что-то, ибо как-никак, а закончить школу надо. Омега сам не понимал, но оказывается скучал по… Нормальной жизни? Сейчас голова забита только мыслями о школе, рядом сидит Ынби и грызет кончик карандаша, как делает всегда, когда на чем-то сосредоточена. Парочка «элитных» омег бросают порой на Кенсу злые взгляды и наверняка не упустят шанса обсудить его где-нибудь после занятия. Жизнь правда возвращается в норму, как было до. И да, омега все еще не отпустил ситуацию, все еще считает себя грязным, недостойным многого, но, когда есть люди, которые ждут тебя по ту сторону бездны, ты понимаешь, что не можешь просто сдаться. Ынби регулярно пытается намекать омеге на то, что жизнь продолжается, что ошибки еще можно исправить, и никто его не осудит. И пусть альфа думает, что делает эти намеки незаметно, омега все замечает. Но внутри все еще полно противоречий. Да, его решение о том, что нужно брость альфу уже не кажется настолько правильным, как было тогда, потому что в груди стало слишком пусто, будто сам вырвал свое сердце и отдал на блюдечке самому дьяволу. Но и неправильным его омега тоже не считает, потому что это же его Чонин. Альфа, с которым всегда уютно, который защищал, и с которым хотелось быть «правильным». И с таким альфой должен быть омега, готовый дарить любовь и быть тем единственным. У Кенсу не получилось. И пусть лучше альфа переболеет им и найдет еще одно счастье, чем всю жизнь будет тихо увядать и начинать ненавидеть омегу. По крайней мере в такое развитие событий, выстроенное воспаленным мозгом, Кенсу активно верит, и рассматривать другие варианты не хочет. Да и зачем? Дело сделано, ничего не изменишь думами, которые принесут лишь боль из-за счастливого будущего, в котором они справились со всем вместе. Омега и так настрадался, пора перестать так много думать. Тем более во время урока, на котором ты не был уже несколько месяцев. Можно дать волю своему сознанию только поздно ночью, уже лежа в кровати, потому что в темноте порой скрываются не только демоны, но и слезы.

***

— Видел, этот Кенсу явился, — с пренебрежением в голосе говорит омега, стоя перед зеркалом в школьном туалете и припудривая свое лицо. — Ага, я уже думал, что не вернется и укатит со своим папиком куда-нибудь на Бали, — отвечает его собеседник с гадкой улыбкой на лице. Они обсуждают Кенсу, прекрасно зная по запаху, что он находится в одной из кабинок. — Зачем шлюшкам заканчивать школу, если они зарабатывают на жизнь своей задницей? Омега ни раз слышал подобное о себе и относился к такому спокойно, но после длительного перерыва эти слова оставляют неприятный осадок на душе. Нет, не потому, что это грязные слухи, а потому, что в них есть доля правды. Омега правда грязный, так что наименование «шлюха» может ему подходить. И сколько бы омегу не переубеждала Ынби или Сакура, от которой в последнее время ничего не слышно, эти мысли не исчезают по щелчку пальцев. Они уже давно дали ростки в мыслях омеги и вырвать корни все никак не удается. Возможно, просто сам омега пока не готов отпустить их. Как заклинившая педаль тормоза в мчащейся на бешеной скорости прямо к обрыву машине. Осознаешь, что нужно начать что-то делать, надавить на нужную педаль сильнее или же выпрыгнуть из чертового автомобиля, но что-то будто удерживает тебя на месте, не давая возможность двигаться. Те омеги продолжают мерзко обсуждать Кенсу, а на глаза наворачиваются слезы. Не так омега представлял себе конец первого учебного дня, точно не так. — Нет, ну его шлюшье поведение видн… — одной из омег не дает договорить резко открывшаяся дверь в туалетное помещение. — Вам все еще не надоело? — слышится грозный голос Ынби, которая пришла встретить Кенсу у туалета и пойти наконец домой после адского денечка, но планы немного изменились. — Альфа не может находиться в омежьем туалете, — пытается угрожающе сказать один из сплетников, но голос выдает дрожь. От Ынби исходит усилившийся запах альфы, который так и говорит, что защищает важного человека и готов бить ебала в любую секунду. — Вот как мы заговорили. Нормы приличия вспомнили? Как жаль вас огорчать, но мне похуй. Вам повезло, что я не бью омег, но, если вы не съебетесь через 10 секунд отсюда и не закроете свои хлебальники раз и навсегда, то я с удовольствие нарушу это правило, — фальшиво мило улыбаясь, говорит Ынби, медленно подходя к сжавшимся омегам. — Но… — пытается вставить возомнившая себя крутой омега, но быстро затыкается и уносит свою жопу из туалета, вместе с другой омегой, когда Ынби начинает обратный отсчет. Сплетни сплетнями, а свое личико портить не хочется. Дверь кабины туалета открывается, и из нее выходит Кенсу с покрасневшими глазами. Он, ничего не говоря, подходит к Ынби и оказывается в теплых родных объятиях. — Надо все же было им вдарить разок, довели мне такого милого омежку до слез, твари, — говорит Ынби и слышит смех Кенсу. — Хочешь я догоню? Я еще успею, они недалеко ушли, — в шутку говорит альфа, прекрасно зная, что омега не хотел бы этого. Кенсу улыбается, альфа не видит, но уверена, что именно это омега сейчас и делает. — Пойдем отсюда, сегодня был слишком длинный день. Альфа берет лицо Кенсу и аккуратно стирает слезинки, затем берет омегу за руку и тащит прочь из злополучного туалета. — Спасибо, — уже на выходе говорит Кенсу и с искренней благодарностью смотрит в глаза альфы. Им больше слов не нужно, в глазах омеги читается то, что слова выразить просто не смогут.

***

— Что у вас с Сакурой? Я не чувствую на тебе ее запах, как раньше, — спрашивает Кенсу вечером этого дня, сидя в своей гостиной под пледом, пока Ынби несет им с кухни две дымящиеся кружки какао. Самое то после тяжелого и напряженного дня, полного различных эмоций. — Она сказала, что должна надолго уехать, и мы взяли перерыв, — слова даются легче, чем Квон себе представляла. Все же единственный человек, которого она может посвятить в свои мысли — это Кенсу. — Ты не жалеешь об этом? — Нет, не знаю. Все трудно. Внутри слишком пусто и мне больно, но одновременно с этим я чувствую непривычную легкость. Будто все проблемы остались в прошлом. Может показаться, что я просто пытаюсь от них убежать, но… Я так устала, Кенсу. Чертовски устала за эти отношения. Да, я люблю ее. Она лучший человек, которого я когда-либо встречала, и другой такой нет. Но тем не менее мне нужно было ее тепло, ее улыбка, а не вечные звонки. Я не виню ее, ни в коем случае. Она исполняет свою мечту. Она та, которой хотят быть или с которой хотят быть. И мне повезло с ней, но, возможно, я оказалась слишком слаба для такой жизни. Просто не выдержала под натиском проблем, — альфа поднимает голову вверх, не позволяя слезам покатиться по щекам. — Поступая так, как я поступила, я сбросила с нас груз ответственности, отдавая все воле судьбы или случая. Если нам все же суждено быть вместе, найти решения всех проблем, то мы обязательно начнем сначала. Но сейчас эти отношения только мешали нам двигаться вперед, обременяя. Я не желала этого ни себе, ни ей. Думаю, она тоже чувствовала что-то подобное, потому что не все можно спрятать под маской улыбки. Мы же просто люди. И пусть эти действия покажутся эгоистичными, мы все не хотим, чтобы нам было больно и делаем все для лучшего будущего. Мой поступок был нацелен именно на это. Ынби закончила свою своеобразную исповедь. Омега чувствует себя ужасно, ибо пока в альфе бушевали противоречия, он ничем ей не помог, не спросил и не поддержал. Но зачем сожалеть о прошлом, которое не изменить? Поэтому Кенсу пододвигается ближе к альфе и крепко обнимает, а после стирает одну, все же сорвавшуюся слезинку с щеки. — Ты сделала так, как велело тебе твое сердце. Сакура уже взрослый человек и если бы считала, что пауза вам не нужна, то сообщила бы об этом. Но она промолчала. Значит, где-то внутри нее тоже была буря. Давай продолжим жить, а дальше как карта ляжет, верно? — спрашивает Кенсу. — Верно, — отвечает Квон, кладя голову на плече омеги и позволяя его пальцам запутаться в ее волосах. Порой для того, что ощутить уют и домашнее тепло, нужен не дом, а человек, который станет намного лучше какого-то помещения. — Я всегда поражалась тебе, Кенсу. Ты можешь быть лучшим психологом и советчиком для других, но часто принимаешь неверные решения сам. Надеюсь, что ты сможешь их исправить однажды. Нет, не так. Я верю, что ты сделаешь все правильно, — с непоколебимой альфьей уверенностью произносит Ынби. — Один я не справлюсь, — говорит расстроенным голосом омега и тут же вновь утопает в надёжных и теплых объятиях. — Ты не один, я всегда рядом, Кенсу. Всегда. И омега в этот момент верит, правда верит. Что в будущем все будет в порядке, что они все преодолеют, что он выберется из непроглядной тьмы, в которой затерялся несколько месяцев назад. Ибо легче выбираться из темноты, когда тебя кто-то ждет по ту сторону. А Кенсу теперь точно уверен. Ждут.