Head above water

Не уходи, я не хочу отпускать. Я понимаю, что тяжело такое принять, Но я хочу быть с тобою всю жизнь, Хочу делить каждый вздох на двоих. Хочу просыпаться в постели вдвоем, Хочу быть щитом тебе ночью и днем. Прости, что все вышло сумбурно, нелепо, Прости, что когда-то я сбился с куплета, Прости, что нарушил я сто обещаний, И вместо любви было столько страданий. Но я обещаю, что с завтрашним днем, Непроглядная тьма наконец-то сойдет, Я ее разгоню своими руками, Лишь бы ты меня никогда не оставил.

***

Дни превращаются в недели, а недели складываются в месяц. Кенсу полностью погрузился в учебу, возобновил общение со старыми приятелями, а по субботам они с Ынби по прежнему, как было в той прошлой жизни, смотрят дорамы, обсуждая, кто из любовного треугольника больше подходит главной героине. За этот месяц произошло одно важное событие, после которого Кенсу стало легче дышать. В один день омега взял себя в руки и решил наконец-то поехать к своим родителям, которые вечно сетовали по телефону на то, что их сын совсем о них позабыл. Еще по дороге к их дому, Кенсу был уверен, что это будет просто семейный ужин, и он не собирается рассказывать обо всем произошедшем, но как только омега оказался в таких теплых и нужных объятиях папы и отца, он уже не был столь уверен в дальнейшем развитии вечера. Первые пару часов Кенсу стойко держался, изображая полное удовлетворение жизнью и отсутствие проблем, но в один момент, переполненный чувством уюта и уверенности в безопасности, вкупе с пониманием, начал тихо ронять слезы в тарелку, что естественно не осталось незамеченным. Слово за слово и омега уже вовсю рыдал на папином плече, сидя на родительской кровати, пока отец готов был в любую минуту сорваться за успокоительным. Немного придя в себя, омега начал рассказывать все, что произошло за это время. Про изнасилование, про то, как ему не хотелось просыпаться по утрам и засыпать ночами, чтобы не видеть кошмары; как принимая ванну, у него проскользнула мысль о том, что лучше бы ему признать поражение над жизнью и сдаться, закрыв глаза навечно. Рассказал, как ему было холодно теплыми днями, как его возвращали к жизни Сакура и Ынби, как он не хотел беспокоить родителей этим, наивно полагая, что сможет унести эту тайну в могилу. Как только Кенсу начал повествование, папа начал плакать вместе с ним, прижимая сильнее и гладя по голове, давая выговориться, не перебивая, в глубине души коря себя за то, что не заметил в каком состоянии был его собственный ребенок, через что его мальчик проходил сам. Отец все это время, тянущееся так медленно, сжимал кулаки и обнимал свою семью, стараясь быть единственной опорой на данный момент. Но в душе у него также творился ураган, а мысли были схожи с мыслями супруга. После того, как Кенсу рассказал все от начала до настоящего момента, и слезы у всех закончились, состоялся диалог, который отпечатлся в памяти каждого присутствуещего в комнате. — Я убью его, — с каменным выражением лица произнес отец, да так, что у всех прошел мерзкий холодок по коже. — Я найду этого мерзкого ублюдка и… — Отец, — обратился к нему Кенсу, сжимая кулак в своей ладони. — Не надо. Я мог обратиться в полицию, написать заявление, но… В начале я не соображал, а после было уже поздно. Вероятность поймать насильника самая большая в первые дни после произошедшего, а после дело попадает в ящик нераскрытых. Да и на данный момент мой приоритет состоит в том, чтобы отпустить это, а не с головой погружаться вновь. Да, возможно это неправильно, и я поступаю сейчас как последний эгоист, но это то, чего я хочу. — Прости, что был таким плохим папой и не смог защитить. Прости, что не приехал, когда ты просил этого не делать, хотя твой голос и казался мне ужасно печальным, прости… — он не успевает договорить, как Кенсу перебивает омегу. — Это не твоя вина, ты не мог знать, потому что это было мое желание. В этом есть вина только одного, — язык Кенсу не повернулся сказать «человека», но все и так его поняли. — Мне правда уже становится легче, а тот факт, что я смог рассказать вам об этом что-то, да значит. Семья так и просидела полночи в просторной спальне, делясь своими чувствами и эмоциями. Кенсу почувствовал, что то, что не давало ему покоя столь долгое время, начало отпускать. Возможно ему было нужно это — максимально откровенный разговор с людьми, которые смогут дать правильные советы и найти подходящие слова. Конечно, такая новость повергла всех в шок, который перерос в гнев и слезы, но желание найти правильные слова и забрать частичку боли себе было сильнее чего-либо. Наверное, для этого и нужна семья? Чтобы в нужный момент быть рядом, быть опорой и поддержкой; не отвернуться, а пригреть; не отпустить, а не дать упасть. Это то, для чего создавались семьи веками и также будут создаваться в будущем, потому что невероятно важно даже просто знать, что тебе есть куда вернуться, независимо от обстоятельств. Всегда.

***

— Ынби, на следующей неделе уже начинается пора экзаменов, а я все еще ничего не знаю, — говорит омега, беря заваренный рамен в одну руку, пока в другой держит учебник по математике, и направляется к дивану, на котором сидит скрестив ноги альфа. — Мы занимаемся вместе уже несколько недель, буквально живем на кофе и рамене, не отрываясь от учебников, и наши показатели в первой десятке среди параллели. И ты все еще беспокоишься о чем-то? — спрашивает альфа, приподнимая вопросительно уголок брови. — Ладно, ты права. Я просто уже чертовски устал от всего этого. Читаем эти тупые буковки 24 на 7, вечно пишем и учим что-то… — Так, значит нужно брать перерыв, — воодушевленно начинает альфа. — То, что я устал, не значит, что мы можем расслабляться, — говорит Кенсу, но по живому огоньку, загоревшимуся в глазах напротив понимает, что его слова здесь уже никого не интересуют. — Ладно, берем перерыв на день, — омега замесает расплывющуюся улыбку на лице Квон. — Но только на день, несмотря на все ранее тобой перечисленное, я все еще не… — Замечательно, собирайся! — не дает закончить Ынби и толкает слабо сопротиаляющегося омегу по напралению в ванную комнату. — Наконец-то выберимся из-под гор учебников, а то так и свихнуться можно, — со знанием мудреца выдает Ынби. Омега наблюдает за оживившейся Ынби и не может сдержать улыбки. В такие простые, но очень ценные моменты, он осознает, что ему чертовски повезло встретить эту невероятную альфу, которая всегда сможет растормошить Кенсу и повести на встречу приключениям. Чтобы потом танцевать под дождем, промокшие до нитки; сидеть в круглосуточном кафе и пугать редких посетителей своим смехом; бегать по остывшему песку на пляже, когда солнце уже скрылось за горизонтом. И чувствовать себя свободным. Да, ему чертовски повезло.

***

Солнце беспощадно светит в глаза сквозь жалюзи, вынуждая Кенсу открыть глаза. Они с Ынби уснули вчера на кровати, выбившись из сил, ибо сегодня уже начинается неделя ада на земле. Омега переводит взгляд на часы в телефоне и непонимание, страх и паника сменяются на его лице в долю секунды. — Ынби! — тормошит альфу омега, а она отбивается, бормоча что-то о том, чтобы Кенсу не мешал. — Ынби, мы проспали! — после отрезвляющих как холодный душ слов, альфа подскакивает на кровати и тянется к телефону. 8.10. До экзамена 20 минут. — Господи, надо же быть такими лохами, — причитает Квон, натягивая одежду. Кенсу делает тоже самое. Видя, что омега не может попасть головой в дырку футболки, добавляет: — Без паники, мы успеем дойти, если выйдем примерно сейчас. — Очень успокаивающе, — нервно усмехается омега, уже беря ключи с тумбочки у двери и хватая рюкзак, который они оба додумались собрать вчера вечером. — Ты все знаешь, я все знаю, мы все сдадим, — говорит Ынби. — Если успеем войти в зал, — тихо добавляет. — Позитив так и хлещет из тебя сегодня блин, — с сарказмом произносит Кенсу и они ускоряют свой шаг. С гнездами на головах они несутся по улице, не обращая внимания на редкие непонимающие взгляды. Это Америка и всем все равно на каких-то бегущих подростков, когда есть своя жизнь и заботы. Видимо сегодня звезды были на их стороне, так как альфа с омегой успели добежать до школы, а в запасе оставалось целых пять минут. Вот уже только стоя в коридоре и ловя на себе сканирующие взгляды, они поняли, насколько неоднозначно выглядят в глазах одноклассников. Оба опоздали, запыхались, выглядят как будто проснулись минут двадцать назад, что вообще-то является правдой. И если когда только Кенсу начал возвращаться в привычный темп жизни, его бы задели такие взгляды, то сейчас они переглядываются с Ынби, пытаясь сдержать смешки. Сейчас омега может с уверенностью сказать, что время, потраченное на возвращение к прежней жизни, было потрачено не зря и дало свои плоды. Он каждый день делал маленький шаг на пути к тому, чтобы полностью снять с себя груз. И пусть ему предстоит еще длинные и тернистый путь, наполненный ловушками, сопровождаемыми взлетами и падениями, он справится, потому что самый трудный первый шаг был сделан. Поток народа начал заходить в зал, тем самым вырвав Кенсу из мыслей. Вот и наступило начало конца очередного этапа жизни. Но никто сейчас, естественно, не думает об этом, так как конец все еще кажется далеким, а насущной проблемой являются экзамены. Кенсу с Ынби проделывают их фирменное рукопожатие на удачу и занимают свои места с полной готовностью, несмотря на их утреннее приключение. Альфа и омега отключают все посторонние мысли и сосредотачиваются на листах с заданиями. Учеба была, есть и будет отличным предлогом, чтобы закидывать свои чувства на дальнюю полку с пометкой «на потом». И они этим нагло пользуются.

***

Период экзаменов выматывает не меньше, а даже больше, чем сама подготовка. Нервы, ожидания результатов, страх и сомнения. Через все это проходит каждый человек на пути взросления. Ынби с Кенсу держались молодцами все это время и теперь с гордостью могут объявить о том, что все экзамены сданы на приличные баллы, аттестаты получены, и им осталось только погулять на выпускном сегодня вечером и… Все. Прощай школа и прежняя жизнь. — Ынби, мне лучше надеть этот пиджак или тот, что дарили мне родители год назад? — Тот, который синий? — Да, — кричит омега из другой комнаты, а после решает вынести двух кандидатов альфе. — Какой? — Синий, он подчеркивает твои глаза, плюс у меня синее платье, и мы с тобой будем как Бони и Клайд, — с энтузиазмом произносит альфа. — Но Бони и Клайд… — пытается вставить Кенсу. — Да, как Бони и Клайд, не порти мою аллегорию, — шуточно угрожает Квон, после чего они с омегой начинают смеяться, как те 2 друга, делящие одну клетку мозга на двоих, со своими локальными шуточками, понятными только им. Если бы кто-то сказал им пару месяцев назад, что они смогут вновь спокойно шутить и искренне смеяться, то они бы не поверили. Но реальность такова, нужно жить дальше. Было трудно и конечно прошлое не оставило в покое, да и нельзя его забывать, ведь именно оно сломило и сделало сильнее. Сильнее, чем когда-либо. Из-за преград мы восстаем из пепла. Проблемы никуда не ушли, а страхи не убежали прочь, впереди еще предстоит долгий путь принятия и осознания, но тот факт, что они были вместе, не дал им сломаться окончательно. Ынби могли позвонить омеге в любое время и начать рассуждать об их отношениях с Сакурой, чтобы на душе стало чуточку легче, ведь все мы бываем уязвимы. В свою очередь альфа всегда поддерживала Кенсу, подкидывала правильные мысли для размышления в дальнейшем, обнимала ночью, когда возвращались кошмары. Все не так плохо, но и не хорошо. Это жизнь, в ней не бывает ничего однозначного, также как и деление на черное и белое не имеет значения. Когда это принимаешь, тоже становится легче. Ты перестаешь смотреть на жизнь под одним определенным углом и можешь начать видеть шире. Этот новый взгляд на мир снимает еще один барьер. В жизни будет еще много препятствий, слез и отчаяния, но если принимать все это как новый опыт, который поможет тебе вырасти как личности, то будет не так трудно принять новую реальность. Ынби с Кенсу все еще осознают многие вещи, но, поскольку они вместе, по этой тропе идти не так страшно. — Ну, тогда мы готовы? — уточняет омега, подходя к Квон. — Забыли одну важную вещь, — с хитрой улыбкой говорит Ынби, идя на кухню, а после возвращается с двумя парными фляжками со стразами, которые они купили в начале года и клятвенно обещали взять на выпускной. — Я и забыл про них. — Поэтому в наших отношениях я отвечаю за память. Ынби с Кенсу еще немного прихорашиваются у зеркала, потом кладут свои фляжки в сумки, успев сделать по увеселительному глотку, покидают квартиру и держат путь в один из ресторанов, который расположен недалеко от моря. Вечер обещает быть интересным.

***

Прибыв в ресторан, они сели за стол, где уже были Бэкхен, Сара и Джейкоб — одни из немногих на самом то деле людей, с которыми они поддерживали достаточно приятные дружеско-приятельские отношения. На них вновь кидали неодобрительные и завистливые взгляды, а им, как в старые-добрые, было абсолютно все равно. В конце-концов, они этих людей увидят еще раз не скоро, если вообще увидят. Ынби с Кенсу отрывались как в последний раз, ведь в принципе так и было, кто знает, когда подобное сможет повториться. Некоторые омеги одноклассники и одноклассницы были слишком расфуфырены; некоторые клеились к альфам, поняв, что это их последний шанс попытать удачу; кто-то кидал на них взгляды, пока они танцевали. В какой-то момент начали произносить речи, которые звучали так наигранно, что Ынби чуть ли не смеялась в голос. После этих задушевных речей некоторые омеги даже выдавили из себя слезы. По многим находившимся здесь ребятам точно плачет театр. Устав от этого парада лицемерия и притворства, Кенсу с Ынби попрощались со всеми и решили пройтись по пляжу, который находися совсем близко. — Знаешь, возможно когда-нибудь я соскучусь по ним, — говорит альфа, делая глоток из фляжки и продолжая идти по теплой морской воде, изредка немного разбрызгивая воду. — Может быть, в конце-концов с ними произошло много историй, которые мы никогда не забудем, — отвечает омега, после чего они немного уходят в мысли, каждый задумываясь о своем. 12 лет — это правда много, ведь больше никто не посвятит столько времени учебе. Эти годы сопровождались разными эмоциями и переживаниями, которые уже кажутся такими далекими и близкими одновременно. Были и слезы, и улыбки; радости побед и горечь поражений. Помимо школьной жизни, личная жизнь тоже стремительно менялась, меняя моральные устои и взгляды. По факту, ты пришел сюда маленьким ребенком, который хочет познать мир, а выходишь человеком, который так его и не понял. Пытался, продвинулся на сотни шагов вперед в его изучении, но впереди еще тысячи. И выходишь, как и миллионы других по всему земному шару, со знанием того, что еще многое предстоит узнать. — Мне страшно, — озвучивает мысли обоих Кенсу. — Все эти годы мы жили со знанием того, что будет завтра, со знанием рассписания, у нас был список задач и целей, а теперь… — А теперь мы как корабли в океане, застеленном туманом ночью, и пытаемся плыть, не видя свет маяка. Мне тоже страшно, Кенсу, потому что не знаю, что делать со своей жизнью, а из привычного и постоянного остался только ты, — смотрит альфа на омегу. — Твои метафоры — это нечто, — хихакает слегка опьяневший омега и виснет на Ынби. — Всегда их любил, они передают мысли так точно. — Так, этому больше не наливать, — смеется Ынби и поддерживает омегу, который успел уже навалиться всем телом на нее. — Бояться — это нормально. Страх перед неизведанным очевиден, но мы не можем остановить время. Жизнь продолжается, нужно делать выбор за выбором, который в конечном итоге должен нас к чему-то привести. — Думаю, что стоит отпустить ситуацию и плыть по течению. Ты вроде движешься и все круто. Так и должны быть? — с искренним любопытством интересуется омега, будто альфа резко стала философом. — Я не знаю, но не думаю, что существует ряд правил о том, как человек должен жить, потому что если бы он существовал, то уверена, мы проебались по половине пунктов. Делай то, что хочешь и как тебе будет легче. Никто не в праве тебя осуждать. Они продолжают идти, любуясь ночным небом, усыпанным звездами, каждый в своих мыслях. Как хорошо, что существуют еще люди, с которыми так уютно молчать и думать о своем, просто идя рядом.

***

Их выпускной не закончился прогулкой по пляжу. Вскоре им позвонил Бэкхен и предложил подъехать в клуб, в которым они с друзьями находились. Альфа с омегой были не против продолжить веселье, поэтому с радостью согласились, да и гулять так гулять. В самом клубе же они танцевали до натертых мозолей и долго еще общались со знакомыми и не очень знакомыми ребятами из параллели и их друзьями. Все это празднество продлилось еще несколько часов, поэтому сейчас, почти ранним утром, Кенсу устало плетется к своей двери. Омега роется в сумке, пытаясь найти ключи и сначала улавливает до боли знакомый аромат, списывая его на глюки от алкоголя, но после поднимает глаза и встречается с глазами, которые уже наивно полагал никогда не увидит. Чонин стоит перед ним и держит в руках огромный букет белых роз — любимых цветов Кенсу. Омега нервно отводит взгляд и достает злополучные ключи, ускоряясь и пытаясь как можно быстрее попасть в квартиру, как будто это спасет его от альфы. — Кенсу, — обращается к омеге Чонин, пока он пытается открыть дверь. — Давай поговорим. Я ждал тебя так долго и… — Я все сказал еще тогда, — пытается холодно произнести Кенсу, наконец-то отворяя дверь. — Но мы оба знаем, что твои слова — ложь, — не сдается альфа. — Бред, уходи, пожалуйста, — отчаивается омега, поворачивая голову и вновь встречаясь с родными коричневыми глазами. — Я дал тебе время, как советовала Ынби. Думал, что ты решишься поговорить со мной, ведь это я, Кенсу. Твой жених, любимый альфа, разве ты не знаешь меня? Мы столько пережили вместе, и я всегда готов помочь тебе, что бы ни случилось. Так почему ты отвергаешь меня? Почему врешь и пытаешься прятаться за закрытыми дверьми? Зачем надеваешь маску передо мной, Кенсу? Зачем, скажи мне, — альфа говорит это, смотря, как кажется омеге, в самую душу. Слеза отчаяния скатывается по щеке Кенсу, но он быстро ее стирает в наивной надежде на то, что альфа этого не увидел. — Прости, — тихо произносит омега и, пользуясь замешательством альфы, захлопывает дверь. — Ты можешь врать кому угодно, но не мне. Ты даже не снял чертово кольцо, — и омега проклинает себя в этот момент за свою слабость, что то снимал, то надевал его вновь, не мог избавиться. — Просто знай, что я не сдамся. Я буду приходить снова и снова, пока ты не поговоришь со мной. Я, — не верит, что говорит это его любимому омеге, его смыслу жизни. — Я был бы готов отпустить тебя, потому что твое счастье и благополучие очень ценно для меня. Намного значимее всего остального, но ты врешь и ты не в порядке. Я дал тебе время, но я не хочу впредь упустить и минуты, — за дверью все также ничего не слышно. — Я люблю тебя, Кенсу, меньше, чем завтра, но больше, чем вчера, — заканчивает свой монолог альфа и аккуратно кладет цветы с запиской под дверь. Когда шаги на лестничной площадке стихают, омега забирает цветы и зарывается в них носом, но не для того, чтобы почувствовать их запах, а для того, чтобы уловить слабые нотки аромата альфы, оставленные на букете. Кенсу стоит так какое-то время, пытаясь надышаться любимым запахом, и только потом замечает небольшую записку. «Если против всего мира, то только вместе, помнишь? Так ты сказал, когда мы только начинали, когда океан между нами казался пропастью, через которую нам не перешагнуть, но мы справились. И я верю, что справимся со всем, а если ты потерял эту веру, то я сделаю все, чтобы ее вернуть. Просто протяни мне руку, и я вытащу тебя из любой бездны, иначе сам в нее нырну с головой. Навеки твой и только твой Чонин» Кенсу переводит взгляд с записки на палец, где красуется кольцо, и понимает, что порознь им лучше не будет. И это осознание так резко бьет в голову, что ноги почти перестают держать. Все говорили ему об этом, а он стоял на своем, но сделал ли кому-нибудь этим лучше? Нет. Омега тянется к телефону и по памяти набирает родной номер, который можно было стереть из телефона, но не из сердца, с уверенностью в том, что он больше не хочет жить так, как себе придумал ранее. Пора выбираться из этой бездны окончательно, а не принимать мнимые попытки, при этом оставаясь на дне.