Head above water

Уверен был, что я бегу к теплу, К попыткам счастья, отблеску надежды. Я слепо следовал по зову в голове, А надо было сразу верить зову сердца.

***

— Это было неожиданно, на самом деле, — говорит Чонин, идя рядом с Кенсу. — Твой звонок вчера. Я не ожидал получить от тебя предложение встретиться так скоро, — альфа неловко почесывает затылок, как делает всегда когда нервничает. Кенсу немного отстраненно кивает, не стремясь продолжать диалог. Решение Кенсу встретиться с альфой и поговорить было настолько спонтанным и необдуманным, что омега пока не понимает, было ли оно все же хорошим или плохим. Между альфой и омегой резко образовалась пропасть неловкости, которой раньше никогда между ними не было. Они идут по тропинке парка, находящегося недалеко от квартиры Кенсу, и за те 10 минут встречи не успели сказать друг другу и двух полноценных предложений. Каждый шаг эхом отдается где-то в сознании, а каждая новая минута молчания давит все сильнее. Будто ты тонешь, и вода давит на тебя еще и своей мертвой тишиной. Они доходят до фонтана в середине парка, вокруг которого красиво расставлены скамейки. Их фонтана. — Помнишь, как ты год или два назад сидел на этом бортике, но так сильно смеялся, что упал спиной в сам фонтан? — шутливо спрашивает Чонин, пытаясь вновь начать диалог. — Ты еще потом долго ходил и ворчал, что я должен был предугадать твое падение и поймать тебя, а то зачем тебе еще альфа, — посмеевается альфа, окунаясь в такие приятные и теплые воспоминания. — Должен был. Мне было холодно потом, — с улыбкой на губах наконец отвечает Кенсу. — И я отдал тебе свой свитер сразу же, как я мог поступить иначе, — игриво продолжает Чонин. — Действительно, ты всегда был таким, — омега делает паузу. — Весь такой идеальный альфа, мечта всех омег, но почему-то достался природой мне. — Эй, ты, — хочет прервать омегу альфа, но Кенсу жестом руки показывает, что не стоит, и Чонин замолкает. — И я всегда думал, что заслуживаю такого альфу, такое счастье… А потом, — омега делает глубокий вдох. — Все изменилось. Я изменился. Порывы ветра режут тишину между ними, заполняя ее своим свистом. — Кое-что произошло, о чем я не хочу сейчас говорить. Не готов. И это разрушило меня, — Кенсу смотрит прямо в глаза альфе. В самую душу. — Я будто жил в вечном кошмаре, каждый день казался бессмысленым и приносил боль. У меня на уме было всякое. Порой этого было слишком много. За один день я превратился из вечно позитивного мальчика обаяшки-стервы, в ошметки себя и не хотел их собирать. А когда захотел, то не получилось. Слишком криво и косо, поздно, не по настоящему. Я не смог склеить прежнего себя. Его больше нет и уже никогда не будет. Я сделал что-то новое. Кого-то нового, — грустно улыбается Кенсу. — И я не уверен, что он тебе понравится, что он тебе нужен. Точнее, я не думаю, что нужен тебе такой, не идеальный. Этот Кенсу может не понравится прежнему Чонину, и я боюсь… Боюсь услышать это от тебя, боюсь правда оказаться бесполезным. Легче было оборвать все самому, ибо это не сломало бы меня так, как твои слова о том, что все кончено. Я бы не винил тебя, ни в коем случае. Я бы просто не выдержал и то, что я собрал с таким трудом, просто бы рассыпалось. И я не смог бы больше собраться, да и не хотел бы. Возможно я эгоист, но я чертовски устал за последнее время, поэтому эта ложь казалась правильной. — Но почему ты изменил свое решение? Почему мы сейчас сидим здесь, и ты рассказывешь все это, а не воплощаешь в жизнь свой план? — с непониманием спрашивает Чонин. В его сердце сейчас бушует ураган недопонимания и страха. Его Кенсу, его омега, его любимый мальчик, говорит так открыто и спокойно о том, что был сломлен, и альфа уже винит себя в том, что его не было рядом, что не помог, не уберег. Но Чонин продолжает пытаться сохранять спокойствие и не дает вырваться эмоциям наружу. Ему сейчас не одному тяжело, хотя он бы все отдал, лишь бы Кенсу стало легче. Его груз бы на себе через весь мир пронес. — Потому что мой план был обречен на провал с самого начала. Потому что я не учел одну маленькую, но важную деталь, о которой мне все говорили, но я не мог ее понять, — «до сих пор не до конца понимаю» остается не озвученым. — Ты меня не оставишь. Ни прошлого меня, ни настоящего, которого тебе только предстоит узнать. Потому что ты чертов Ким Чонин, и ты меня никогда не выкинешь из своей жизни. И я, если честно, не знаю, счастлив я по этому поводу или ненавижу эту твою черту так сильно. Во мне борются 2 урагана чувств и эмоций, и только ты можешь помочь победить одному. Я доверяю тебе это. Чонин смотрит омеге в глаза с такой благодарностью за его слова, за его искренность и смелость, что по коже Кенсу пробегают тысячи мурашек. — Я благодарен тебе за это все. Правда, безумно. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо знал, и еще раз доказал мне это. — Просто спаси меня, вытащи из этого все, из этой ямы, бездны, называй, как хочешь. А я буду ждать. Я уже жду, — произносит отрывисто омега, все также смотря в глаза альфы с неимоверным грузом. Чонин кивает уверенно на эти слова и, уже без былой пылкости, осторожно подносит руку к руке Кенсу и ждет, безмолвно спрашивая разрешения. Кенсу задумывается. Ему страшно, мысли сменяют одна другую за секунды. Много сомнений и противоречий. Кенсу страшно. Чонину тоже. Им страшно по одному, но вместе, говорят, легче. Они решают проверить эту теорию и переплести пальцы. Тепло распространяется по телу, а дышать становится легче. Не страшно делать первый шаг, если делать его вместе.

***

— Кенсу! — кричит Ынби, влетая в квартиру омеги и находя его, сонно открывающего глаза в кровати. — Квон, 7 утра, какого черта? — с отчаянием произносит омега и зарывается носом в одеяло, в глубине души зная, что уже не заснет. — Какого черта? — с возмущением говорит альфа и плюхается на кровать рядом с омегой. — Это какого черта ты мне не рассказал про вчерашнее? Это же безумно важно, а я твоя подруга между прочим. Но узнаю о таком не от тебя. Видишь логику? Вот и я нет, — Ынби берет подушку и шуточно ударяет ею Кенсу, который все же перевернулся и заспанными глазами сейчас смотрел на Ынби. — Ну и что ты хочешь знать, — тянет Кенсу. — Точнее, что тебе еще не рассказал Чонин? — добавляет язвительно. — И вообще, когда вы успели спеться, а? — Это не так важно, — отмахивается Квон от вопросов. — Расскажи мне, почему и как ты решился? Жалеешь ли ты сейчас? Что будешь делать дальше? Но сначала подними себя с постели, а я пока приготовлю кофе, — улыбается Ынби и удаляется на кухню, начиная шуметь. Кенсу откидывается на кровать вновь с улыбкой на лице и спокойствием внутри. Он чувствует себя так комфортно, будто время правда вернулось назад и замерло в легком счастливом моменте. Прикрыв глаза омега понимает, что темнота не поглощает и пугает, а просто окутывает собой. И от этого понимания улыбка только становится шире. Теперь Кенсу уверен в своем выборе чуть больше, чем вчера.

***

— А после этого мы взялись за руки, — подытоживает свой рассказ Кенсу и делает глоток уже остывшего кофе. — И тебе было комфортно? — обеспокоенно уточняет Ынби. — Да, думаю да. Мне было комфортно и спокойно. Я не жалею об этом, — утверждает Кенсу и кивает своим словам. Они оба затихают и сидят пару минут в тишине. Затем внезапно раздается всхлип, и омега фокусирует свое внимание на альфе. Кенсу своим обеспокоенным видом показывает, что хочет понять, почему альфа сейчас плачет, когда все так хорошо. — Я просто… Так счастлива сейчас. Это было тяжело для меня. Все это время. Я не показывала, хотела быть сильной для тебя, но мне было больно. Больно знать, как тебе плохо, что я могу не увидеть тебя завтра, потому что ты не выдержал этого давления и решил умереть. Я винила себя во многом и в твоем состоянии тоже. Но самая большая моя вина — это то, что я не могла тебе помочь, не могла поделить твои страдания на двоих. Я не такая уж и хорошая подруга, но я старалась каждый день быть тебе поддержкой. И сейчас, когда ты говоришь, что готов вернуть свои отношения с Чонином, готов жить дальше. Просто жить. Это делает меня самой счастливой, — альфа вытирает слезы, пока Кенсу уже спешит, чтобы обнять ее. — Этого всего не было бы без тебя. Ты была моим светом, который заставлял бороться. Вы с Сакурой, — Кенсу запинается и смотрит на реакцию Ынби. — Все в порядке, ты можешь не избегать ее имени, как огня, — честно отвечает альфа и приободряюще улыбается. — Вы правда вытянули меня. И мне жизни не хватит, чтобы отблагодарить вас. Да, я не такой, каким был раньше, но это все еще я. И то, что я могу свободно дышать сейчас полной грудью — ваша заслуга. Кенсу никогда не придавал особого значения спокойствию в своей жизни, принимал его как данное. Имея — не ценим, потерявши — плачем. Омега хорошо понял смысл этой фразы. Он наконец вышел из той временной петли повторяющихся темных дней, и никогда не хочет туда возвращаться. Ибо там было холодно, темно, страшно. Там он был совершенно один. А по ту сторону ему всегда было, есть и будет, тепло, светло и спокойно, благодаря людям, которые и делают это место особенным.

***

Вопреки прошедшему времени, просыпаться одной в квартире в центре Сеула все также грустно. Не ждать звонка от любимой альфы, самой не проклинать время, лишь бы оно шло быстрее. Чувства притупляются, но видимо Сакура какая-то неправильная. С каждым днем без Ынби пустота в сердце только увеличивается, и Мияваки просыпается с мыслью, не поглотит ли ее пустота сегодня. Не поглощает. Привычный быстрый душ, кофе, завтрак, макияж, одежда, подготовленная еще вчера, ожидание лифта, а после привычное кожаное сиденье машины, мчащейся прямиком в сеульский офис. Офис в Корее не такой большой как в Америке, но все же может похвастаться парой этажей элитной высотки Каннама. На первом этаже располагается официальное представительство бренда, где можно приобрести все товары. На следующих этажах же снимаются помещения для офиса. Для продвижения своей продукции на корейском рынке для начала в самый раз. Бренд здесь пользуется популярностью, которая вырастает с каждым днем. Не малый фактор играет и то, что это компания основана девушкой-омегой, и тестирует всю продукцию она лично, о чем всегда говорит в интервью, и что вызывает доверие у основных покупателей в возрасте от 16 до 30, как показывает статистика продаж за прошлый квартал. Сама Сакура пользуется популярностью среди нетизенов, благодаря своей азиатской внешности, поэтому ей не приходится сталкиваться с ксенофобией и бойкотирования ее продукции. Все дела правда идут хорошо и такими темпами уже через лет 5 она сможет расшириться еще больше, открыть филиал в Европе и поехать регулировать все туда. Только эти мысли больше не приносят былой радости и былого прилива сил. Когда знаешь, что возвращаться с работы не к кому, а ты уже знаешь, как было прекрасно оказываться в объятиях любимой, становится действительно холодно. Это и стало одной из движущих причин тому, что Мияваки проводит в офисе столько времени, пока ее помощница не прогонит спать домой. Точнее в квартиру. Дом остался по ту сторону океана, и речь вовсе не о холодных стенах помещения. — Доброе утро, — подбегает к Сакуре ее помощница, пока Мияваки продолжает направляться в свой кабинет. — Какие у меня встречи на сегодня? — спрашивает омега, усаживаясь в кресло напротив компьютера. — Встреча с представителем RiAA groups в час дня, нужно будет просто подписать контракт, который вы обсуждали ранее, а также в 5 вечера мистер Ким просил организовать встречу с вами, сказал, что хочет обсудить все лично. — Мистер Ким из Kim Cosmetics? — уточняет Сакура. — Именно он, — подтверждает помощница. — Хм, интересно, — задумывается Сакура. — Хорошо, я поняла, можешь приступать к работе, — с улыбкой говорит омега, и девушка, поклонившись, уходит. Облокотившись на спинку кресла, омега задумывается, что нужно 68 летнему альфе, управляющему одной из трех компаний индустрии красоты, заложивших основу всей индустрии в целом, от нее. Деловое предложение? Масштабность компании Сакуры и в сравнение не шла с масштабностью Kim Cosmetics. Тогда что? Что же, интересно.

***

— Прекрасно выглядете, — делает комплимент Ким, вставая со своего стула, чтобы встретить Сакуру, вошедшую в ресторан, находящийся в одной из высоток Сеула. — Спасибо, вы тоже, — кланяется и вежливо улыбается Мияваки, садясь на стул напротив альфы. — Вот меню, — Сакура вопросительно поднимает взгляд. — Я уже сделал заказ. Проходит пара минут, прежде чем официант принимает заказ, и они остаются наедине. — Я очень благодарна вам за приглашение на встречу, и все же хотелось бы узнать ее цель, — прямо спрашивает омега, смотря прямо в глаза Киму. — Прямолинейны? Мне нравится, тогда перейду к сути, — усмехается альфа, делая глоток вина из бокала. — Я хочу предложить вам слияние. — Слияние? — не веря спрашивает Сакура, а мужчина подтверждает свои слова кивком. — Зачем такому титану на корейском рынке, как вы, слияние с относительно новой компанией? — Вы перспективны. У вас много новых идей, свежий ум. Вы можете вдохнуть новую жизнь в Kim Cosmetics. Акции вашей компании стабильно растут. За такой короткий срок вы захватили американский рынок, у моей компании азиатский. Вместе мы сможем распространить продукцию и на Европу с минимальными потерями. — Это ведь не все, — говорит Сакура, откидываясь на спинку стула. — Это очень выгодное предложение для меня. Слишком выгодное, если говорить точнее. Чего вы хотите? — Как всегда умны, — улыбается уголками губ альфа. — Вы, Сакура, метите в Forbes. Вы вежливая, красивая, молодая одинокая омега. А у меня есть наследник, альфа, примерно вашего возраста. Было бы прекрасно объединить наши компании вашим союзом. Это самый просто и быстрый способ, — улыбается альфа. — Вы же знаете, что я уже не в том возрасте, чтобы гнаться за новыми идеями, поэтому хочу передать все молодым и уйти на покой. Мой сын и вы, Сакура, сможете успокоить меня и продолжить дело всей моей жизни, а потом и наследник появится, — заканчивает Ким. Чем дальше говорил Ким, тем сильнее Мияваки сжимала салфетку под столом, пока не порвала ее к чертям. — Простите, но я не одинокая омега, чтобы соглашаться на подобное предложение, — отрезает Сакура и собирается вставать. — Не нужно этого, Сакура. Ваши решения слишком импульсивны. И вы думаете, что я не узнал о вас и вашей жизни все перед встречей? Я не предлагаю вам жениться завтра, для начала узнайте друг друга, и… — альфу перебивают. — При всем моем уважении, мистер Ким, я вынуждена отказаться от столь заманчивого предложения, всего хорошего, — вновь пытается уйти омега. — Я перекрою вам все пути в Корее, — утверждает альфа без доли улыбки на лице. — Вы мне угрожаете? — в шоке спрашивает омега, не веря в реальность происходящего. — Ну что вы, просто говорю и о других возможных исходах, — и смотрит прямо в душу омеге, давая понять, что тут играют по его правилам. В этот момент Сакура поняла, что сейчас не по собственной воле ввязалась в большую и непростую монопольную игру со своими правилами, которые она должна узнавать по ходу. Индустрия красоты чистая и невинная снаружи, но такая грязная внутри, что не отмоешься. — Замечательно, — пытается успокоиться Мияваки. — Я обязательно подумаю над вашим предложением и дам свой ответ позже, — стараясь звучать уверенно, говорит омега. — Я вижу, что вы сделаете правильный выбор, — произностит мужчина. — Всего доброго. Сакура быстрыми шагами покидает ресторан и, только когда выходит на улицу, понимает, что все это время даже не дышала нормально. Слишком много мыслей крутятся в голове о развитии компании, которая является ее мечтой, о Ынби, о цене своей мечты. Весь этот рой прерывает сообщение на телефон с датой и местом встречи от Кима. Старикашка, прикидывающийся добрым, но идущий по головам к своей цели. Сакура усмехается и принимает правила игры, заранее зная ее исход. Если Ким думает, что она глупая девочка, то он сильно ошибается и еще поймет это.

***

Кенсу с Ынби обыденно пьют кофе утром понедельника и разговаривают обо всем, пока на заднем плане играет телевизор с новостями, на который они не обращают внимание. Не обращали. Пока Ынби не услышала до боли знакомое имя, сказанное женщиной в рубрике сплетни о знаменитостях, которую друзья всегда любили обсуждать. Если бы кто-то сказал альфе, что она услышит о возможном романе своей бывшей девушки с каким-то альфой по телеку, с соответствующими прилагающимися фото из ресторана, то она рассмеялась бы этому человеку в лицо. Но сейчас почему-то не смешно. Когда говорят, что летать прекрасно, никто не рассказывает, как больно падать. Ты всегда узнаешь об этом сам.