Кошки-мышки

      Первый день осени солнцем не баловал, переняв вчерашнюю дождливую эстафету. Зато Яхаба вернулся к готовке: привычные овощи, рис и рыба не травмировали психику экзотикой и даже оказались не пересоленными. Правда…       — По-моему, это становится традицией, — меланхолично протянул Акааши, усаживаясь за стол напротив Куроо и демонстративно раскрывая всё ещё не дочитанную книжку. — Каждый раз заставлять меня спрашивать: что это?       Кётани взял со стола покоцанный кактус, покрутил в руке, нахмурился, но всё же протянул его Яхабе. Тот пару секунд рассматривал колючее подношение, невольно улыбаясь при виде агрессивно раздирающего рыбу Ивайзуми, но подарок взял и поставил рядом с собой, осторожно отломив повреждённый кончик иголки.       — Сейчас расплáчусь от умиления, — съязвил Ивайзуми. — Шикарный букет.       — Ха! — облизал испачканные рыбой пальцы Бокуто. — Помнится, вчера ты как раз от умиления и рыдал. Как там твоя задница?       — Я что-то пропустил? — отвлёкся от книжки Акааши, одновременно пытаясь воплотить в жизнь очередной совет: «Старайтесь разговаривать языком тела: прикусите губу, накрутите волосы на палец, подмигните…»       — Уж кто-кто, а ты вчера явно ничего не пропустил, — коротко хохотнул Бокуто в кружку с чаем. — Но, судя по этой роже, плохо старался, — он мотнул головой в сторону угрюмого Куроо. — И прекрати меня смешить, Акааши. Ты выглядишь полным придурком.       Куроо не выдержал и поднял голову, чуть не выплюнув обратно в тарелку брокколи. Это для Бокуто Акааши выглядел придурком, но на Куроо все эти «губки-глазки-пальчики» действовали не хуже убойной порции допинга, стоило только вспомнить их настойчивость, нежность, силу и… последующее удовольствие. Охо-хо. Не хотел Куроо этого делать, видит бог — не хотел. Но хитринки в серых глазах и шелестящие страницы злополучной книжицы не оставили выбора.       Вздёрнув подбородок, Куроо с независимым видом откинулся на спинку стула, подмигнул Акааши и взял с колен недавно купленную книжку, раскрыв на первой попавшейся странице. Получай, садист!       Акааши удивлённо выгнул брови и склонил набок голову, читая название: «Как отделаться от парня за 10 дней».       — Не успеешь, бро, — заржал Бокуто, хлопнув по спине подавившегося куском моркови Акааши. — Он раньше начал.       — Это мы ещё посмотрим, — упрямо набычился Куроо и уткнулся в книжку, не препятствуя заглянувшему через руку Ойкаве любопытствовать.       • «Тратьте его деньги». — Спятили? Акааши нищий. По крайне мере, пока.       • «Постоянный контроль. Везде ходите вместе с ним, никуда не отпускайте…» — Это такой прикол? Акааши — объект охраны, Куроо и так трясётся над ним, как полоумный.       • «Задавайте глупые вопросы. Постоянно спрашивайте: „Ты меня любишь?“, „Я красивый?“, „Как я выгляжу?“. Парни не понимают этих вопросов и часто теряются». — Что за чушь? Куроо в пот бросало только при мысли о том, чтó ему ответит Акааши! Охо-хо. Ещё и позы распишет. В которых любит всё красивое.       • «Мужчины ненавидят, когда их сравнивают с кем-либо, особенно это касается секса. „Милый, ночью ты был хорош, правда, мой бывший…“» — Какой, к демонам, бывший? Акааши прекрасно известно, что никакого «бывшего» у Куроо и быть не могло.       • «Критикуйте его внешний вид: причёску, фигуру, манеру одеваться». — Не выйдет. Куроо считал Акааши идеалом. И плевать на его манеру одеваться (тоже, кстати, идеальную). А в голом виде Акааши вообще совершенство. Чёрт.       • «Мужская дружба — это святое. Обсуждайте его друзей, не скупитесь на выражения. Выставляйте их неудачниками и высмеивайте их поступки». — Господи, да Акааши первым будет ржать и стебаться над ними! Какой идиот писал всё это?       • «Истерики — лучшее средство. Истерите по любому удобному случаю и кричите как можно громче, чтобы все соседи слышали». — Какие соседи? И Куроо, скорее, со стыда помрёт, чем выставит себя в роли истерички. А вот Ойкаве такая манера подойдёт, но попытка не проканает: Ивайзуми — кремень, его хрен пробьёшь такой фигнёй.       • «Секс — ваше оружие!» — Это Куроо решил пропустить, не за чем давать противнику шанс на его же поле, хотя… «В самый интересный момент начните зевать и скрутите такое лицо, как будто вы лимон съели». — Куроо раз двадцать перечитал предложение, пытаясь вспомнить, думал ли он о лимонах в «самый интересный момент». Бред какой-то. Правильно он пропустил этот пункт.       • «Напейтесь в компании его друзей или коллег по работе. Ему должно быть стыдно за вас. Начните раздеваться, станцуйте на столе, упадите, перебейте посуду, в общем, отрывайтесь по полной». — Отлично. Надо взять на заметку. Главное, с раздеванием не переборщить.       — И всё?! — вполне себе обоснованно возмутился Ойкава, вторя мыслям Куроо. — Ерунда какая-то. Но последний пункт…       — Ты тоже об этом подумал? — хмыкнул Куроо, передавая книжку Яхабе и тыча пальцем в нужное место. — Надо бы организовать.       — Ну-ну, — прищурил глаза Акааши, поднимаясь из-за стола. — Трепыхайтесь, пока можете, — самоуверенно и с долей превосходства. — Полчаса личного времени и встречаемся в гараже. Бокуто обещал показать новые приёмы.

***

      — Где мы столько выпивки возьмём? — озвучил насущную проблему Яхаба, дождавшись, когда на кухню перед тренировкой заглянут Куроо с Ойкавой.       — Скинемся, и все дела, — пожал плечами Ойкава. — Но напиваться дома не вижу смысла. Надо в большой мир выбираться.       — Помолчал бы уж, советчик хренов, — насмешливо протянул Куроо. — Нет тебе больше веры.       — А я с ним соглашусь, — возразил Яхаба, закидывая в раковину тарелки и убирая на полку со специями кактус. — Тут они нас быстренько по комнатам распихают, и уж поверь, стыдно им не будет, — вытерев полотенцем руки, Яхаба завязал привычную бандану и вернулся к работе. — Я сегодня за овощами-фруктами на рынок поеду, посмотрю по ходу дела, где расслабиться можно.       — Договорились, — сделал отмашку Куроо и направился в гараж. — Не отставай, Ойкава. Уверен, ты нас всех уделаешь. Одной левой, ха-ха-ха!       — Да пошёл ты, — прокричал вслед Ойкава, не спеша за Куроо; он внимательно посмотрел на Яхабу, заставив того вопросительно изогнуть бровь. — Шигеру, скажи, твоё нежелание встречаться с Кётани по-прежнему актуально? Просто, понимаешь, — Ойкава немного нервно прошёлся по кухне, — со стороны виднее. Кётани искренне пытается за тобой ухаживать. В своей странной манере, но… Знаешь, — он кивнул на полочку со специями, — на языке цветов кактус признаёт такие качества, как целеустремленность и самодостаточность. А ещё намекает на бесплодные попытки дарителя добиться взаимности, как бы спрашивая: «Тебе не надоело одиночество?»       Яхаба не ответил, переключив внимание на раковину с грязной посудой. Не хотелось признавать правоту Ойкавы, но и сам он не видел выхода из тупика нежелания давать шанс отношениям, заранее обречённым на непостоянство. Интерес и настойчивость ещё не означали серьёзности намерений. Хотя чёртовы кастрюли ему безумно понравились! Яхаба улыбнулся и посмотрел на Ойкаву, которого почему-то в кухне не оказалось.

***

      — Акааши! — заорал Бокуто на нерадивого подопечного. — Ты в спортзале или где? Ты заниматься будешь или как?       — Я в гараже, ты палач, а не инструктор, и заниматься я не могу, мне стояк мешает, — тихо, чтоб никто не расслышал, высказал накипевшее Акааши.       — Что ты там бормочешь? — швырнул в него мячом Бокуто, но не попал: Акааши плавно увернулся и вновь уставился на полуголых Куроо с Кётани.       Блестевшие от пота торсы, хищные стойки, угрожающие оскалы и со скоростью пули меняющиеся хватки на рукоятках сверкавших при столкновении ножей. Какая тут, на хрен, тренировка? Акааши уселся на маты и продолжил наблюдать за спаррингом. Если он хоть что-то в этом понимал, выигрывал Куроо.       — Кётани дистанционщик, — пояснил присевший рядом Бокуто. — А вот Куроо как раз таки на ближнем бое специализируется. Почему, ты думаешь, я именно его к тебе в охрану сунул? Пожалел бы парня хоть немного, — Бокуто не понятно с чего вдруг решил вспомнить, что Куроо — друг, а друзей надо поддерживать. — У него и так крыша по жизни протекает, а с твоим давлением он скоро вообще с катушек съедет.       Акааши фирменным равнодушным взглядом смерил Бокуто и снисходительно улыбнулся. Говорить на эту тему он не хотел, но и обижать Бокуто не за что. Акааши вздохнул и незаметно подмигнул подсматривающему за схваткой Яхабе.       — Не думай, будто я не ценю всего, что ты для меня делаешь, — Акааши говорил медленно, иногда дёргаясь всем телом вперёд, когда ему казалось, что Куроо вот-вот нарвётся. — Понимаю, что не обязан, да и не то количество нулей в твоём гонораре, чтоб задницу за меня рвать, но… Не лезь в мои личные дела с Куроо. Ну не тянет он на нежную фиалку с хрупкой психикой, — закончил Акааши на шутливой ноте, но неожиданно скатился в иронию: — И я ещё не настолько низко пал, чтоб насильно затаскивать парня к себе в постель.       — Акааши…       — Вы спятили? — бетонной плитой придавил всех холодный голос Ивайзуми. — По-вашему, у меня бесконечный запас медикаментов и терпения? — Ивайзуми профессиональным взглядом пересчитал раны-порезы, определив фронт работы. — Быстро в душ и на обработку. Хватит, наигрались. Как дети, честное слово!       Спорить никто и не подумал, но раскаяния на лицах Куроо и Кётани не наблюдалось. Весело подначивая друг друга и стараясь не закапать кровью старые маты (поздновато спохватились), они наперегонки ломанулись в дом. Правда, Куроо успел подать знак Бокуто присмотреть за Акааши, а Кётани даже умудрился на мгновение прижать не успевшего сбежать Яхабу к стене, коротко поцеловав в мягкие губы.

***

      — Мне нравится твоя бандана. Тебе идёт.       Яхаба застыл на ровном месте с корзиной фруктов в руках и развернулся к Кётани. Тот таскался за ним по всему рынку, с молчаливого согласия обоих выполняя роль носильщика и весьма ощутимо буравя Яхабу тяжёлым взглядом в спину. Чувствовалось, что Кётани пытался ему что-то сказать, но в последний момент передумывал. Наблюдать за его метаниями было забавно первые минут десять, а потом Яхаба просто-напросто перестал обращать на него внимание. И вот теперь это.       — Аэм… кхм… спасибо, — выдавил он наконец из себя, не зная, как реагировать на подобные признания. — И что на тебя нашло?       Но отвечать Кётани не спешил, полностью погрузившись в себя и пытаясь понять, почему реакция Яхабы на комплимент о внешнем виде не соответствует описанной в книжке. Он что-то сказал не так или надо было начать с футболки? Но футболка вполне себе обычная — серая, мокрая от пота, с пыльными разводами на боку. А бандана красивая — с молниями и ярко-синяя.       Или в книжке не одежда имелась в виду? Тогда у него проблемы. Красиво говорить об упругости задницы и рельефности мышц, длине потрясающе густых ресниц и изящном изгибе губ Кётани просто не умел. Хвалить личные качества? Но характер у Яхабы непростой. Это он на первый взгляд скромным и тихим кажется, а на деле — клубок страстей и железной воли. Правда, Кётани такое поведение нравилось, но он решительно не понимал мотивов Яхабы. Твою ж мать. Почему всё так сложно?       За размышлениями Кётани не заметил, как Яхаба закончил с покупками, и они подошли к машине. Открыв багажник, Кётани помог закинуть туда пакеты-корзины, едва успев подхватить выпавший из последнего пакета плод манго. Зачем он взял его с собой, пряча в бардачок, пока Яхаба не заметил, Кётани не знал, но внутренний голос настоятельно рекомендовал сделать заначку.       — Уф, — растаявшим желе развалился на переднем сидении Яхаба. — Вроде и солнца нет, дождь закончился, но до чего же душно, — не озадачиваясь приличиями и задрав футболку, он оттер со лба пот, но тут же покраснел, заметив взгляд Кётани, жадно скользящий по его груди и животу. — Поехали за Хайбой, только далеко в квартал не заезжай. Я просто не выдержу повторного марафона.       Кётани согласно хмыкнул и нажал на газ.

***

      — …И вы даже не представляете, чем всё закончилось. Приехал дядя Бóрис, и тут ка-а-ак завертелось…       Господи-боже, пощади! Яхаба готов завыть в голос, лишь бы не слышать Хайбу. «Яку, с меня самое острое карри на свете, только больше никогда — никогда! — не вешай на меня этого балаболку-полукровку». Нервы окончательно сдали на подъезде к дому. Яхаба уже набрал воздуха в грудь, как вдруг… живот громко заурчал голодными спазмами.       Кётани удивлённо посмотрел на покрасневшего Яхабу, совершенно забыв о резко замолчавшем Хайбе. Вот он — шанс! Не дрогнув ни единым мускулом, Кётани сохранил серьёзное выражение лица, свернул на обочину и остановил машину. Местность глухая, вокруг ни души — то, что надо.       Не обращая внимания на озадаченного Яхабу, Кётани достал из бардачка манго, из чехла на голени — нож, открыл дверь и, не выходя из салона, почистил фрукт. Отрезав небольшой кусок сочной мякоти, он протянул его Яхабе. Скользкая от сока долька грозилась вот-вот упасть тому на колени, когда Яхаба наконец-то решился принять угощение.       Измазавшись соком, невидящим взглядом наблюдая за руками Кётани и очередным кусочком манго, Яхаба и не заметил, как от фрукта осталась лишь плоская косточка, небрежно выброшенная Кётани в окно. Не в силах противиться, он продолжил разглядывать пальцы Кётани, время от времени переводя взгляд на собственные — не менее испачканные. Яхаба поднёс руку ко рту и уже собирался некультурно облизать пальцы, как был остановлен склонившимся к нему Кётани.       Какие у него горячие губы. А язык! Ох уж этот язык, медленно вылизывающий ладонь, самым кончиком скользя по глубоким линиям жизни и сердца. Яхаба, с трудом сдерживая непроизвольные всхлипы, до боли закусил губу, слизывая крахмальные остатки сладкого сока.       — Зачем ты это делаешь? — увернулся он от попытки Кётани его поцеловать.       — Хочу тебя, — и не подумал тот скрывать правды. — И встречаться тоже.       — Я тебе не верю, — сказал, как отрезал.       Подобное утверждение заставило Кётани остановиться и непонимающе заглянуть в глаза — нет, в душу — сáмого притягательного парня на свете. Притягательно и невероятно глупого. Ну вот с чего он взял, что…       — Стóит начаться чему-то серьёзному, и ты меня бросишь, — спокойно и с абсолютной уверенностью. — Все бросали.       — Я не все, — реально обиделся Кётани.       — Да ну? — Яхаба неожиданно оттолкнул Кётани, а потом быстро перебрался к нему на колени, попутно сдвигая до упора назад водительское сидение и откидывая спинку. — Ещё скажи, что это ручник мне между ног упирается, а ты на самом деле о любви мечтаешь!       — Одно другому не мешает, — Кётани не мог понять, почему его неподдельные чувства и желания подвергаются столь несправедливым нападкам. — Мне от тебя не только секс нужен. Ты мне нравишься… Шигеру.       Яхаба посмотрел в глаза Кётани, боясь поверить. А ведь так хотелось. Он вздохнул и внезапно понял, что хотелось не только верить. Собственный «ручник» ощутимо давил на ширинку, напоминая, что в данный момент под ним чуть ли не в любви признаётся очень даже горячий парень с не менее горячим темпераментом.       Чёрт. Наверное, он в очередной раз совершает глупость, но… Целуя Кётани, Яхаба не к месту подумал, что ещё ни разу не занимался сексом в машине. Значит, Кётани у него первый. А с первым не грех и рискнуть. В последний раз.

***

      В кои-то веки цикады не бесили, а настраивали на романтичный лад. Давно уже Яхабе не было так хорошо, спокойно и радостно.       — У тебя что, презервативы, смазка и манго всегда под рукой? — насмешливо поинтересовался он, лениво размазывая пальцами капельки пота на груди Кётани.       — Для тебя берёг, — хмыкнул тот, поглаживая Яхабу по спине и чувствуя себя глупо-счастливым подростком, заслужившим свой первый поцелуй. — На всякий случай.       — А, ну да, — легонько прикусил Яхаба затвердевший сосок, с которым игрался языком, дразня Кётани. — Ваша троица с гениальными планами соблазнения.       — Помогло ведь, — сдул он со лба Яхабы мешавшуюся прядку волос и приподнялся на локтях: — Ты откуда знаешь?       — То же мне, конспираторы! — презрительное фырканье. — Кстати, остальным будем говорить, что мы теперь… встречаемся? — Яхаба прерывисто выдохнул, всё ещё до конца не веря.       — Тихо-тихо, не нервничай, — Кётани заключил его лицо в ладони и погладил большими пальцами уголки губ. — Встречаемся, — твёрдо и основательно. — Остальные… Да пусть развлекаются, тебе не всё ли равно? А про нас им пока знать не обязательно. Завидовать будут, — насупился Кётани, крепко сжимая Яхабу в объятиях. — Акааши так вообще меня с потрохами сожрёт.       — Первым нас сожрёт Яку, можешь мне поверить, — Яхаба засмеялся. — Он, знаешь ли, настоятельно просил не развращать Хайбу.       Какая-то неестественная тишина завладела тесным салоном старенького автомобиля. Неестественная, липкая, оглушающая зазвеневшей в ушах паникой от осознания того, что…       — Хайба!!!

***

      Пришибленный Хайба на подгибающихся ногах медленно шагал по дороге. Ему хватило ума свалить ещё на словах Кётани о том, что одно другому не мешает. Становиться свидетелем одного или другого у Хайбы желания не имелось, а увлёкшаяся парочка напрочь забыла о его скромном существовании, начав вытворять такое… такое…       В принципе, он даже не обиделся, благо до дома рукой подать. Но теперь Хайбу мучили вопросы жизни и смерти: каково это — целоваться с парнем, и какой способ умерщвления выберет Яку для Кётани с Яхабой, если спросить об этом именно его?

***

      Равнодушно посмотрев на запылённого Хайбу, почему-то появившегося с центрального входа, Акааши вернулся к обдумыванию стратегии против монстра Ойкавы: паршивец откопал где-то сёги, привел инвентарь в порядок и притащил в гостиную, предложив Акааши сыграть. И теперь самым наглым образом его обыгрывал.       Куроо с Ивайзуми посмеивались, но не вмешивались, наблюдая за игрой. Акааши наконец провёл удачный сброс и с гордостью посмотрел на Ойкаву, который сладко так улыбнулся и с королевской небрежностью пополнил «руку», заняв поле фигуры противника.       — Вот же гад! — раздражённо хлопнул себя по бёдрам Акааши и отвлёкся на заинтересованно блестящего зелёными глазищами Хайбу. — А тебя где носило, чудо? Пешком из города шёл, что ли?       — Не из города, Акааши-сан, — засиял улыбкой Хайба. — Тут недалеко, на подъезде к дому, машина сломалась, — удивительно, но соврать получилось довольно-таки легко.       — Ага, — на лестнице появился зевающий Бокуто. — Кётани с Яхабой… чинят.       — Починили уже, — следом за ним спустился Кенма и обратился к Акааши: — Мы на территорию, камеры проверить.       — Да хоть на Луну свалите, но дайте закончить партию! — возмутился Ойкава, которому всякие там простые смертные с машинами-камерами мешали наслаждаться триумфом.       — Всё-всё, играем, — примирительно выставил вперёд открытые ладони Акааши и придвинулся к сёгибану.       А в следующую секунду Акааши из гостиной как ветром сдуло. Замерев в проходе, ведущем на кухню, он зло посмотрел на улыбающегося Куроо, на чьей ладони, мелко подрагивая усиками и жёлто-белыми крылышками, сидела самая отвратительная мерзость на всём белом свете — крохотная бабочка.       — Смотри, какая прелесть, — слова вырвались прежде, чем Куроо успел эмоционально «перелинять» от восхищения до глубочайшего недоумения.       — У-бе-ри от меня эту гадость! — с трудом выдавил из себя Акааши, готовый при первых признаках поползновений Куроо в его сторону свалить куда подальше.       Заржал Ивайзуми, откидываясь на футон и захлёбываясь от нехватки воздуха; с трудом подобрал отвисшую челюсть Ойкава; попятился к выходу Хайба, с опаской поглядывая на Акааши. Обдумав произошедшее и логично придя к немыслимо-правдивому заключению, расплылся в шикарно-злорадной улыбочке Куроо.       Акааши очень не понравилась эта улыбочка, но поделать он уже ничего не мог: рефлекс сработал раньше, чем мозг осознал, перед кем конкретно Акааши расписался в тщательно скрываемой от посторонних слабости. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт! И никакой надежды, что на голову Куроо свалится метеорит или скрутит амнезия. Вон как его трясёт от предвкушения — ещё чуть-чуть, и слюни от восторга пустит!       Но даже находясь на грани панической атаки, Акааши заставил себя мыслить расчётливо и хладнокровно: надо срочно придумать ответный ход, способный отвлечь Куроо. Помнится, за завтраком тот обнаружил нечто интересное в своей книжечке. Осталось только узнать, что именно, и переиграть по-своему.

***

      Но добыть нужное оказалось не так-то просто. Куроо повсюду таскался со своими «советами», засунув их за спину и прижав резинкой штанов. А натренированная годами практики бдительность не оставляла ни малейшего шанса незаметно их позаимствовать.       Помог, как ни странно, Кётани. Выслушав Акааши, он ненадолго задумался, прищёлкнул пальцами и со словами: «Я быстро», ушёл на кухню, вернувшись оттуда с громадной и тяжёлой сковородой в руках.       — Эм-м, Кётани, — не сразу отошёл от шока Акааши, нервно потеребив пальцами и сцепев их «замкóм» на груди. — Тебе не кажется, что это как-то, э-э, слишком радикально?       — В самый раз, — не согласился тот, посвящая Акааши в подробности плана, который оказался не таким уж и бредовым.

***

      До ужина оставалось чуть меньше часа, когда план Кётани обрёл своё право на осуществление. Действуя по замыслу, Акааши бессистемно шарахался по дому, заглядывая в комнаты и отвлекая домочадцев беспечной болтовнёй. В очередной раз спускаясь на первый этаж, Акааши сделал вид, что многозначительных вздохов следующего по пятам Куроо не замечает, и приготовился к…       О начале глобального апокалипсиса возвестил оглушительный металлический грохот, гулко заметавшийся эхом по гостиной. Акааши решил, что Кётани рехнулся: перепугаться должен был Куроо, но уж ни как не сам Акааши! И ещё не ясно, что его испугало больше — сковорода или инстинкты Куроо, пулей метнувшегося к Акааши и прикрывшего его собой.       Неудобно зажатый между стеной и твёрдым как камень телом, Акааши вяло трепыхался, пытаясь не задохнуться в стальных объятиях и на остатках силы воли сдерживая порывы заняться кое-чем поинтересней, нежели примитивной кражей. С другой стороны, а что ему мешает?       — Какой… пр… придурок… — сопротивлялся Куроо настойчивым поцелуям, пытаясь повернуть голову и разглядеть того самого придурка. — Ак… Акааши, м-м-м, — пойдя на хитрость, Куроо подыграл с поцелуями (вот чёрт! не переиграть бы самого себя!), но как только Акааши расслабился, аккуратно его оттолкнул и, по-кошачьи плавно перетекая в боевую стойку, развернулся к… Яхабе.       — Простите, я нечаянно, — кристально-ясными в своей честности глазами смотрел тот на Куроо. — Она сама из рук выскользнула.       Куроо подозрительно сощурился и поджал губы: случайно такое не сделаешь, но не доверять Яхабе оснований не имелось. Ну не знал же он, что в комнате «предателя» Яхабы, уткнувшись лицом в подушку, как ненормальный ржал Кётани (— Нет, ты видел, Яхаба? Видел?! Как он его облапал-то, ха-ха-ха!).       Так и не сообразив, что ответить Яхабе (хотя в голове много чего занятного мелькало), Куроо переключился с подозрениями на Акааши, но тот лишь улыбнулся, облизнулся и подмигнул. А в гостиную уже потянулись остальные, привлечённые шумом на первом этаже. Куроо пришлось отвлечься для объяснений.       Довольный Акааши поправил футболку, прикрывая торчавший из-под резинки штанов краешек книжки, и задумался над странностью: почему Яхаба, а не Кётани? Но углубиться в размышления ему не дал как всегда незаметно подкравшийся Кенма, мгновенно стирая всю весёлость парой фраз:       — Кейджи, он обновил файлы. Пора.