Кошки-мышки

      Несмотря на явное недовольство, Ойкава не мог не отметить серьёзность подхода Кётани к постановленной задаче: чётко, профессионально, и не мешаясь под ногами. Всегда бы так. Всё же отличную команду собрал вокруг себя Акааши, жаль, что ненадолго. Пусть Ойкава не знал всех планов Акааши, зато прекрасно понимал — выбранный путь ведёт к одиночеству.       Впрочем, как и его, Ойкавы, собственный путь. Выполняя задания Акааши, он сильно рисковал, но очередное покушение, организованное не без его помощи, совсем задавило совестью. Вот он и решил помочь по мере сил и возможностей.       Удивлённо-радостно обернувшись на знакомое «Охо-хо-хо!», Ойкава помахал рукой Бокуто и улыбнулся Кенме, стоявшему возле зелёного кей-кара. Забавное, конечно, решение, но уж всяко лучше велосипедов. И домой можно будет добраться на машине, не нервируя и без того напряжённого Кётани. Правда знай Ойкава, что Бокуто устроит ему допрос с пристрастием, пешком бы пошёл.       — Хватит, Бокуто-сан, — устало выдохнул Ойкава, выходя из машины. — Все вопросы к Акааши-сану, пожалуйста.       — У меня к тебе вопросы, наводчик хренов, а не к нему, — продолжал хмуриться Бокуто, преграждая выход из гаража. — Проще тебе шею свернуть, чем разгребать последствия очередного покушения. И какого чёрта я вообще должен тебе помогать! Если бы не просьба Акааши…       — Что случилось, Бокуто? — пихнул его в спину Ивайзуми.       — Ойкава случился, вот что! — развернулся тот, яростно сверкая круглыми глазищами.       — Ну, это не новость, — усмехнулся Ивайзуми, пытаясь встретиться взглядами с Ойкавой. — Лично для меня он ещё в детстве случился. И веришь-нет, до сих пор случается, — голос смягчился и потеплел.       — Тогда посади его под домашний арест и карауль сам, — не пожелал идти на мировую Бокуто, размашисто зашагав в сторону кухни. — Ещё одно покушение на Акааши, и я этой крысе яйца узлом завяжу!       В гараже повисло молчание. Кётани, проигнорировав вопросительный взгляд Ивайзуми, ушёл вслед за Бокуто, зная, что на кухне его должен ждать Яхаба. Ойкава суетливо поправил маты, закинул мяч в угол, переставил велосипеды… но даже показной занятостью не смог заставить Ивайзуми уйти.       — Как рука? — безликий вопрос.       — Болит, но терпимо, — такой же безликий ответ.       — Я правильно понял Бокуто, — осторожно начал Ивайзуми, — что ты…       — Правильно. Акааши в курсе. Вмешиваться не рекомендую, — Ойкава попытался проскользнуть мимо Ивайзуми. — Пусти, я спать хочу.       — А я просто хочу. Тебя. Совместим? — Ивайзуми припёр Ойкаву к стенке и прижался всем телом, уверенно подхватывая его за ягодицы. — Я же обещал — никаких вопросов, но хотеть тебя мне никто не запретит. И даже ты сам, — царапая кожу вечерней щетиной, он поцеловал покрасневшего Ойкаву, наслаждаясь краткими мгновениями несопротивления.       — Потом будешь жалеть, — предпринял последнюю попытку Ойкава и, не дождавшись никакой реакции, в конце концов ответил на поцелуй, расслабившись в родных объятиях и почти растаяв под напором жадных прикосновений.       — Вот потом и будет, — холодный голос Акааши заставил их отскочить друг от друга, как нашкодивших и застигнутых на «месте преступления» котов. — Спать, Ойкава. Завтра ты мне нужен свежим, отдохнувшим и трезво соображающим.       — Знаешь, — начал закипать Ивайзуми, когда Ойкава буквально испарился из видимости, — от тебя я такой подставы не ожидал!       — Мне сейчас не до любви, Ивайзуми, — Акааши и не подумал раскаиваться; прикрыв глаза и помассировав виски, он вновь посмотрел на Ивайзуми и добавил: — День-два, и можешь делать с ним всё что захочешь. А пока оставь Ойкаву в покое, ему в ближайшее время такой нервный стресс грозит, что даже у меня жалость просыпается, — печальная улыбка.       Ивайзуми невидящим взглядом уставился в стену, а потом резко развернулся и догнал Акааши, положив руку ему на плечо и остановив на ступеньках.       — Расскажи, почему Ойкава это делает? — от переполнявших эмоций Ивайзуми не заметил, что уже трясёт Акааши, причиняя тому боль.       — Держи себя в руках, — зло прошипел Акааши, выворачиваясь из захвата. — У Ойкавы пока нет выбора, ему приходится работать на главу семьи, — устало передвигая ногами, он медленно побрёл к себе. — И если ты хочешь, чтобы выбор у него появился, терпи и не вмешивайся, — дверь за Акааши тихо захлопнулась.       Ивайзуми сжал кулаки и постарался успокоиться, равномерно вдыхая-выдыхая. Но сердце внимать голосу разума отказывалось, захватывая Ивайзуми в плен нехороших предчувствий.

***

      Утро порадовало тусклым солнцем и всё еще по-летнему тёплым ветром. Акааши закрыл окно и задёрнул шторы: не дай бог зайдёт Куроо и увидит — задолбит потом нотациями по поводу безопасности. Не зашёл, не увидел, скромно ждал под дверью. Акааши слабо улыбнулся и потащился на кухню, мимоходом удивившись пустой гостиной.       — Акааши-сан! — Яхаба, гремя тарелками, посмотрел на вошедшего и тут же сник. — Вы тоже завтракать не будете?       — Некогда, — кивнул Акааши. — Но я вижу, ты подсуетился, — взмах рукой на горку бутербродов и контейнеры с бенто.       — Все как сговорились, — покачал головой Яхаба и, забросив в пакет приготовленную еду, отдал его маячившему за спиной Акааши Кётани. — Хорошего дня, — Яхаба незаметно для остальных пальцами погладили запястье Кётани.       — Непременно, — несколько отрешённо протянул Акааши, читая сообщение от Ойкавы. — Так. Быстро в офис. Куроо, особо не суетись: о моих сегодняшний передвижениях никому не известно. Но будь наготове, возможна стычка с Нишиноей и его ребятками. Всё, без вопросов. Поехали.

***

      В офисе нервно расхаживал Ойкава, за которым неотрывно следил Бокуто, иногда заглядывавший через плечо Кенмы, реагируя на особо придушенный вопль очередного монстра из новой игрушки. Тсукишима чуть ли не курицей кудахтал вокруг собранного и решительно настроенного Ямагучи, ждавшего указаний от Акааши. И если бы не отвлёкший Тсукишиму звонок, совсем засмущал бы беднягу.       — Ямагучи, быстро стартуй отсюда, — сразу просёк обстановку Акааши. — Кётани ждёт в машине. Куда ехать и что делать, знаешь, и не вздумай напортачить! Бокуто, как ваши дела с Ойкавой?       — Нормально, — немного расслабился тот, как только в кабинет вошёл Акааши. — Ждём… — он уставился в телефон. — Уже не ждём, уже едем. Тсуки, мы твой байк приватизируем, — отмахнувшись от возмущённых воплей, Бокуто недовольно зыркнул на Ойкаву. — Тебе что, особое приглашение? — менять гнев на милость он не торопился.       — Сейчас, — спокойно ответил Ойкава, но его состояние выдавали нервные движения и дрожащие уголки губ. — Акааши-сан, — он протянул сложенный пополам листок, — телефон и краткие сведения. Я… мы…       — Иди давай, — быстро прочитал написанное Акааши, губкой впитывая информацию. — Как будете готовы, позвонишь.       — Ещё кое-что, — уверенно заговорил Ойкава. — Вчера с теми двумя, что вокруг Нишинои вертятся, небольшой инцидент приключился. — Что-то в интонациях насторожило Акааши, заставив его посмотреть на презрительно скривившего губы Ойкаву. — Не смог устоять: грех было упускать такую возможность с подставой. В общем, там, — кивок на зажатый в руках Акааши листок, — всё, что нужно. Ну, а как с этим поступить, вы и сами прекрасно разберётесь, — Ойкава подмигнул и поспешил на выход.       — Помолимся, — съязвил Тсукишима, тут же становясь серьёзным под сердитым взглядом Акааши. — Да всё у них получится! Я несколько лет это планировал. А с помощью Бокуто должно пройти как по маслу, — Тсукишима вздохнул и переключился на деловой тон: — Лучше поясните, что ещё за блицкриг с банкротством фирмы?       — О-о, Кенма просветил? — Акааши уселся за стол и стал выкладывать из кейса бумаги, не обращая внимания на приподнявшего в ожидании брови Тсукишиму. — И как ты точно насчёт блицкрига заметил! Скорость, неожиданность и разгромный удар под дых — на меньшее я не согласен, — Акааши наконец посмотрел на Тсукишиму. — И ты мне в этом поможешь.       — С ума сошли? Как?! — разволновался Тсукишима, хватаясь за голову. — Даже для краткой процедуры банкротства нужно время! И где мы возьмём кредиторов? Да и торги незамеченными не останутся. Нас прихлопнут на начальной стадии, — он обессиленно рухнул на стул, окончательно признавая собственное непонимание ситуации.       — Вот для того, чтоб не прихлопнули, мне и нужно твоё знание процедуры и мелких нюансов, — хладнокровно припечатал Акааши. — Всё оформим задним числом и за твоей подписью. — Тсукишиме после этих слов реально поплохело. — Благо в век информационных технологий живём. А тот факт, что компания своевременно не заметила уведомлений — не наши проблемы.       — И чем всё это объяснять собираетесь? — флегматично протянул Тсукишима, смирившись с творящимся вокруг него безумством. — Легитимность процессу всё равно придать придётся.       — Хакерская атака на сервера компании ещё и не то придаст. Я правильно понимаю, Кенма? — подключил того к разговору Акааши.       — Угу, — отвлёкся от игрушки Кенма, подходя к столу. — Суга доступ обеспечил, ждём приказа начать: заддосим так, что они на пару дней в вакууме зависнут, — монотонно забубнил Кенма. — А потом и вирус подсадим. Вот после него, как вылечат, и вылезут файлы с инфой о банкротстве и объявлении торгов.       Акааши задумчиво откинулся на спинку стула и уставился куда-то в потолок, отбивая пальцами по столу незамысловатый ритм.       — По моим расчётам они не успеют ничего, кроме как заявиться на торги чуть ли не в последний день, — губы Акааши растянусь в злорадной усмешке. — А тут настанет очередь Нишинои.       Не в силах противостоять предвкушению триумфа, Акааши тихо рассмеялся. Глава семьи Акааши не чурался жёстких и где-то в чём-то беспринципных методов — всё на благо фирмы, — но криминал ненавидел всей душой, до инфаркта боясь связываться с теневыми структурами. Не без помощи Кенмы давно разузнав, что за покушениями стоит чрезмерно активный старик Вашиджо, чёрт знает через какие связи находивший исполнителей, Акааши собирался сыграть именно на неприятии главой подобного способа ведения дел.       — Вас не смущает, что меня вы подставляете по полной? Как и Ямагучи, — обречённо заметил Тсукишима, тут же дёргаясь всем телом, когда до него дошло другое: — Нишиноя? З-зачем сюда Нишиною приплетать?       — Как зачем? Пресловутая законность, — невинно улыбнулся Акааши, чуть-чуть расслабляя надоевший ему галстук.       — Издеваетесь? Нишиноя и законность? — Тсукишиму вновь понесло.       — Тебе не всё ли равно? Перезаключите договора со мной, и все дела, — небрежный взмах рукой и глубокий вздох. — Штрафные санкции выплатите с тех денег, что после продажи дома-земли останутся, — и тут же уточнил: — Свыше той суммы, что я заказал. Как там с этим, кстати?       — Нормально. Обдумывают моё предложение, — Тсукишима внезапно успокоился и… мысленно стал прикидывать дальнейшие действия, с сомнением поглядывая на Кенму. — Больше ломаются, цену хотят скинуть, но со мной такое не пройдёт.       — Видишь, Куроо, — «зашептал» Акааши, позволив себе минутку веселья. — Вот про такого Тсуки я тебе и говорил: сожрёт и не подавится, — и с умным видом закончил: — Я не в счёт. У нас весовые категории разные, не дорос он ещё до моего уровня.       — Скромность — явно не ваше, Акааши-сан, — попытался скривить губы и привычно «цыкнуть» Тсукишима, но тут же зашипел от боли.       — В нашем деле скромность — это удел глупцов, Тсуки, — ни малейшего сомнения в голосе. — Если есть полёт ума, способность объективно оценивать силы и умение использовать ситуацию, ложная скромность будет только помехой. Всё. Хватит лирических отступлений, — встряхнулся Акааши, придвигая к себе клавиатуру. — За работу.

***

      Куроо помирал со скуки, глядя на всклоченных, отчаянно споривших Тсукишиму с Акааши. Он ни хрена не понимал, что они там друг другу доказывали, поражаясь безразличному Кенме, спокойно выслушивающему весь этот бред. И где обещанные проблемы с Нишиноей? Хоть какое-то развлечение. Куроо скосил глаза на мигнувший сообщением телефон Акааши, мгновенно выныривая из полусонного состояния — писал Ойкава.       — Тсуки, Кенма, — Акааши закашлялся и потянулся за бутылкой с водой, — собирайте всё и перемещайтесь в соседний кабинет, — глоток тепловатой воды принёс облегчение. — И чтоб тихо. Куроо, помоги, — вспотевшая ладонь сжала телефон: второе сообщение, пора.       Акааши успокоился, собрался и на пробу выдал парочку невнятных горловых звуков, набирая номер. Время, пока шли гудки, показалось бесконечным.       — Ну и? — лениво и без капли интереса.       — Доброго дня-вечера, Нишиноя-сан, — побольше уверенности и не показывать волнения. — Нужную вам информацию сброшу в сообщении, — Акааши и не подумал представиться. — А звоню вот по какому поводу, — пауза в нужном месте позволила Акааши буквально ощутить нетерпение собеседника: — Не знаю, что происходит, но сейчас там — как это у вас говорится? — какой-то нездоровый кипешь. Законников столько, что ближе мои люди подобраться не могут, так что… Разбирайтесь сами, а я свои обязательства выпол…       — Ага, скидывай, — отключился Нишиноя, не соизволив дослушать.       — Знаешь, — поделился мнением Куроо, внутренне восхищаясь самообладанием Акааши, — дураком этот мелкий мне не показался.       — Доказательства имеют значение, — спрятал ворочавшийся глубоко внутри страх Акааши. — У Нишинои их не будет. Ни единой зацепки, Бокуто позаботится.       — Бро нереально крут, согласен, — почесал затылок Куроо и склонился над запрокинувшим вверх лицо Акааши. — Но я почему-то всё равно беспокоюсь. За тебя.       — Поцелуй, — вместо ответа попросил тот, не двигаясь и… соблазняя-затягивая поплывшим взглядом, дрогнувшими губами, горячим дыханием.       Целоваться «вверх ногами» оказалось неудобно, но никого это не смутило. Правда Куроо сдался первым. Какое затмение на него нашло, он не понял, но с удовольствием продолжил целовать поднявшегося и заведённого страстью Акааши, сидя на столе и сжимая его бёдра коленями.       — Мне похлопать, заорать от восторга или культурно покашлять? — тягучий голос Тсукишимы нагло прервал царившую между ними идиллию.       — Слиться в небытиё, — огрызнулся Куроо, с сожалением отстраняясь от Акааши.       Тсукишима как-то странно на него посмотрел, но обмениваться взаимными оскорблениями посчитал ниже своего достоинства.       — Если вы освободились, Акааши-сан, — Тсукишима сделал вид, что не замечает Куроо, — может, присоединитесь? У нас нестыковки по суммам, и мне так же необходимо ваше мнение относительно сроков выселения.       — Выселения? — не сразу понял Акааши.       — А вы хотели и дом продать, и жить там остаться? — ехидно поинтересовался Тсукишима.       — Нет, у меня другое запланировано, но… — выжидательный взгляд.       — Поскольку я не в курсе ваших планов, то взял на себя обязанность обговорить сроки, — казалось, на лице Тсукишимы раздражёнными выглядели даже очки. — Двух недель достаточно? На большее их трудно будет уговорить, — не дождавшись возражений, Тсукишима продолжил: — Сделку можно оформить сегодня, но вам придётся самому ехать, — лёгкая ирония и осторожные прикосновения пальцев к носу. — Не мне же этим милым личиком светить перед покупателями.       — Тсуки, — Акааши подошёл к нему вплотную и заглянул в глаза, — ты молодец. Даже более чем.       — Вспомните об этом, когда в соседних камерах сидеть будем, — буркнул тот, возвращаясь к Кенме и на ходу протягивая вырванный из записной книжки листок Акааши: — Адрес. Вас ждут в любое время.       — Такси? — приподнял бровь Куроо, усмехнувшись в ответ на показательно тяжкий вздох Акааши.       — Поехали. Нишиноя, если и объявится, то явно не сейчас, — вслух размышлял Акааши, забыв, что Куроо всё прекрасно слышит. — Пока в ситуации разберётся, пока до него дойдёт, пока остынет… М-да, что-то я перемудрил насчёт него, ожидая молниеносной реакции. Чёртов Нишиноя! Вот как его просчитывать, если он не читаем?       Покачав головой, Куроо не стал акцентировать внимание на том, что за последние пару-тройку дней Акааши не то что перемудрил, а реально загнал себя в такие рамки, что слово «страшно» приобретало иной смысл.

***

      Бездумно перелистывая новенькую чековую книжку, Акааши позвонил в офис, убедился, что работа кипит, и вновь вернулся мыслями к Ойкаве, радость в голосе которого сквозила столь откровенно, что подтверждений в удачно завершённой авантюре не требовалось.       Необходимо вернуться к Тсукишиме с Кенмой, но Акааши решил сначала закончить с Ойкавой, поэтому пришлось заскочить домой. Ну и ладно. Зато переоденется и еды захватит — ночевать придётся в офисе. Не забыть бы сказать Куроо, а то так и попрётся в костюме.       Акааши поднялся к себе, вытащил из нижнего ящика стола договор, ещё раз проверил и отправился искать Ойкаву. Пару раз столкнувшись с Бокуто, нарвавшись на шляющихся без дела Хайбу с Яку, которых Бокуто тут же утащил на баскетбольную площадку, Акааши понял, что ищет не в том направлении. Здраво рассудив, он хмыкнул и постучался к Ивайзуми. Ожидаемо.       — Что это? — уставился на договор Ойкава, пока Ивайзуми заканчивал с перевязкой. — И почему здесь моё имя?       — Не проще ли прочитать? — Акааши прислонился к стене и выразительно постучал себя пальцем по лбу.       Ойкава, живо сообразив, что конкретно тупит, углубился в изучение договора. Постепенно бледнея по мере прочтения, он как-то странно зашмыгал носом, закусил губы и неверяще уставился на Акааши.       — Подпишешь, как только я дам добро, — уточнил он. — А пока не свети чеком перед своим бывшим кредитором.       — Чеком? — прохрипел схватившийся за горло Ойкава.       — Точно! Забыл, — Акааши подмигнул Ивайзуми и втиснул в руку безвольного Ойкавы «билет на свободу».       Что творилось у Ойкавы внутри, понять было сложно, но страшное волнение выдавали трясущиеся руки и огромные глаза: он попеременно смотрел на чек, на Акааши, на Ивайзуми… И если последний нервничал, ничего не понимая, то прекрасно знающий ситуацию Акааши неловко закашлялся и смутился: чего-чего, но слёз он не ожидал.       — В общем… — не в силах вынести вид чужой слабости и благодарности, Акааши хлопнул Ойкаву по плечу и поспешил к выходу, быстро проговорив: — Одно условие — ты всё рассказываешь Ивайзуми.

***

      Ойкава смотрел на захлопнувшуюся дверь и всё ещё не верил, абсолютно потерявшись в мыслях и чувствах. Из ступора вывели ласковые прикосновения загрубевших подушечек пальцев, стиравших дорожки слёз — больше размазывая их по холодным щекам, чем на самом деле помогая ликвидировать последствия эмоционального взрыва.       — Тоору, — хрипло, с дрожью в голосе. — Если ты не объяснишь, что происходит, я рехнусь.       Прояснившимся взглядом Ойкава уставился на Ивайзуми и заледенел, вспомнив просьбу Акааши. Поманив счастьем и тут же лишив его надежды, Акааши на данный момент не вызывал никаких других чувств, кроме ненависти. Нет, так нельзя. Ойкава закрыл глаза, слизнул с губ солёную влагу и запястьем здоровой руки вытер слёзы.       — Понимаешь, Ива-чан, — как ни странно, но голос ему подчинился, — наша семья, точнее, отец, задолжала огромную сумму семье Акааши. Выплатить, даже лишившись всего, мы бы не смогли. Пришлось отрабатывать. А на кого это повесить, если мать больна, отец ушёл в запой, а сестра одна и с ребёнком? Да и я… чем я мог оказаться полезным? Но, как оказалось, мог.       Ойкава так долго копил в себе желание признаться Ивайзуми, что слова лились беспрерывным и, местами, бессмысленным потоком. О том, чтó говорил, он не думал; как реагировал Ивайзуми, не знал, — боялся смотреть.       На самом деле оказалось несложно — рассказывать. Как пришлось срочно уехать и, забыв о прошлой жизни, учиться новому и непонятному. Правда врождённая смекалка, острый ум, коммуникабельность и «симпатичная мордашка» недолго позволили Ойкаве прозябать в безвестности, практически за пару лет подняв его до уровня информатора.       Что это за зверь такой, Ойкава особо распространяться не стал, коротко сказав, что умение добывать, предоставлять и манипулировать информацией — та ещё задница. А уж какими способами приходилось выкручиваться, вообще лучше не вспоминать! Отказать Ойкава не имел права, и частенько ему приходилось переступать через себя, ломая гордость при выполнении однозначных приказов с чётким планом действий. Но постепенно он привык, перестал себя накручивать или размышлять над муками совести.       Время шло, долг таял — медленно, но неуклонно, и тут вдруг на горизонте объявился Ивайзуми, каким-то чудом затесавшись в ряды медицинского персонала семьи Акааши. С момента их расставания Ойкава старался не вспоминать о нём — слишком больно, но ещё больнее оказалось видеть его и не сметь приблизиться, поговорить, обнять…       И как гром среди ясного неба: отец опять вляпался по самое не хочу, на этот раз связавшись с криминалом и оказавшись ненужным свидетелем. А потом первое нарушение приказа, ссылка с разжалованным наследником семьи и однозначное указание «следить и сообщать».       И если бы не Акааши… Акааши и жгущий руки чек с цифрами, до последнего нуля повторяющими остаток долга! И пусть из одной кабалы в другую, но Акааши не ставил невыполнимых условий, прописав в договоре право Ойкавы самостоятельно выбирать способы исполнения поставленной перед ним задачи. А это… это самое главное.       — Ты же понимаешь, Ива-чан?! — на последнем отчаянном выкрике сорвался Ойкава, обессиленно опускаясь на пол у кровати.       — Конечно, понимаю, — на полном серьёзе кивнул внимательно слушавший его Ивайзуми. — Ты — непроходимый тупица, Дуракава.       Ойкава растерялся. Ивайзуми ничего не понял? Но как же так! Он смотрел на Ивайзуми и не находил: ни презрения, ни обиды, ни разочарования. Упрямый, честный и открытый взгляд Ивайзуми выбивал почву из-под ног, примораживая язык к нёбу.       — Какой же ты дура-а-ак, Ойкава! — чуть ли не рычал Ивайзуми, поднимая того с пола и встряхивая. — Как! Как ты мог подумать, что я отвернусь, не поддержу, брошу?! — он пытался успокоиться, но получалось откровенно хреново; в итоге он просто обнял Ойкаву, прижал к себе и хрипло зашептал: — Столько лет… Господи, ты столько лет украл у нас обоих, — неосознанно раскачиваясь, Ивайзуми словно убаюкивал Ойкаву, медленно гладя по спине и целуя волосы. — Оставшуюся жизнь будешь отрабатывать, — он отстранился и заглянул Ойкаве в глаза, заключая в ладони его лицо. — И начнёшь прямо сейчас.       Ойкава сдался. Он не совсем понимал Ивайзуми, но… плевать. На всё. Кроме царапающих кожу спины грубоватых ладоней, сухих губ, прижимающихся к его губам, и бешеного ритма в унисон страдающих сердец.       — Ива-чан, — в перерывах между поцелуями выдохнул Ойкава, — рука.       — Мг-мм, — невнятно промычал тот, не в силах от него оторваться: безостановочно целуя, прижимая, вдыхая знакомый до последней нотки запах. — К чёрту, — Ивайзуми ловко стянул с Ойкавы футболку, следом отбрасывая в сторону и свою. — Я так скучал, безумие ты моё, — он осторожно прикусил нижнюю губу Ойкавы и потянул, тут же отпуская и облизывая, вновь окунаясь в сладость поцелуя.       Ойкава подчинялся, отвечал, плавился в руках Ивайзуми, каждой клеточкой тела радуясь долгожданным прикосновениям. Хотелось ещё и ещё. Больше, откровеннее, нежнее. И хватит дразниться! Ойкава оттолкнул Ивайзуми и, тяжело дыша, закончил раздеваться под горящим взглядом. Возбуждение накатило с новой силой, захлёстывая страстью и заставляя мелко подрагивать от предвкушения.       Ивайзуми понял, почувствовал, ответил, со стоном падая на колени и утыкаясь носом в живот Ойкавы, медленно вылизывая-выцеловывая кубики пресса, пупок, нежную кожу у лобка и, наконец, накрывая ртом головку жаждущего ласки члена. Дрожь Ойкавы, тихо стонавшего от удовольствия, передалась и ему. Ивайзуми нетерпеливо расстегнул джинсы, сжимая собственный член и не забывая уделять внимание Ойкаве.       Но долго предаваться ласками тепло разгорающегося желания не позволило. Ойкава уже не сдерживался: зарывшись пальцами в волосы Ивайзуми и отрывисто выдыхая, он откровенно долбился в согласно приоткрытый рот, постепенно наращивая темп. Так не пойдёт! Ивайзуми до одури хотелось кончить вместе с Ойкавой, но сдаваться настолько рано он не собирался. Намного больше хотелось окунуться в жар податливого тела, ощутить их единение… ощутить Ойкаву.       Резко отстранившись и шлёпнув разочарованно всхлипнувшего Ойкаву по ягодице, Ивайзуми поднялся, быстро закончил раздеваться и прижался к обнажённому телу. Он мог вечно стоять так, но Ойкава явно был против: поцелуи сменились укусами и засосами, пальцы уверенно заскользили по горячему стволу члена Ивайзуми, растягивая проступившую смазку, а сам Ивайзуми оказался прижат задницей к столу.       Какого чёрта Ойкаву понесло в сторону от кровати, он не сразу понял, пока тот настойчиво не притянул его руку к своим ягодицам. На смешок Ойкавы, целующего покрасневшие скулы, Ивайзуми решил не обращать внимания, судорожно вспоминая, куда засунул тюбик со смазкой и… не находя его на положенном месте.       Га-а-ады! Какая скотина стащила?! Ещё и пачку презервативов прихватила! На подъёме вспыхнувшей злости Ивайзуми вывернулся из объятий Ойкавы и рванул к двери, забыв о собственной наготе.       — Вид шикарный, — прищёлкнул языком Акааши, столкнувшись с Ивайзуми, но удачно разминувшись с дверью. — Куроо, не смотри, тебе рано просвещаться, — он с трудом удержался от улыбки. — Да не рычи ты так, — Акааши вновь повернулся к Ивайзуми. — Подумаешь, забыл вернуть на место, с кем не случается. Держи, как раз тебе нёс, — он протянул смазку Ивайзуми, развернул его и подтолкнул к двери. — Мы ушли, дом в вашем распоряжении, — и уже спускаясь по лестнице, не удержался: — Классная задница!       Нахальный Акааши и онемевший Куроо испарились из сознания, как только Ивайзуми вернулся в комнату. Сидевший с расставленными ногами на его кровати Ойкава, медленно поглаживающий член и сминающий в ладони мошонку, напрочь вышиб из головы все возмущения. Член дрогнул, наливаясь кровью и до боли натягивая уздечку выпирающей головкой; смазка из нервно передавленного тюбика залила пальцы.       Опустившись на колени, Ивайзуми, встретившись взглядами с Ойкавой, чуть не поплыл следом за стекающей по ладони смазкой — в потемневших от страсти глазах плескалась такая бездна чувств, что хотелось кричать. Кричать всему миру: «Наконец-то мой!» Пальцы, уверенно раздвигая сопротивляющиеся мышцы, проникли внутрь, устраняя первые ощущения дискомфорта плавным движением и осторожными прикосновениями к упругим стенкам. Ойкава расслабился и прикрыл глаза, шире раздвигая ноги и лёгкими толчками бёдер направляя Ивайзуми, подсказывая, что ещё немного, вот здесь — да!       Участившееся дыхание и судорожно сжавшиеся на члене пальцы Ойкавы заставили Ивайзуми довольно улыбнуться: «Наслаждайся». Нагнувшись, облизнув по кругу покрасневшую головку и кончиком языка проникнув в устье, Ивайзуми немного подразнил Ойкаву и, губами обжигая его пальцы, спустился к мошонке, попеременно втягивая в рот поджавшиеся яички.       Ойкава всхлипнул и убрал руку с члена, переложив её на шею Ивайзуми и надавив. Движение пальцев в анусе стало нетерпеливым, резким — Ивайзуми едва сдерживался, но сумел остановиться, практически доведя Ойкаву до наивысшей точки.       — Ну уж нет, так просто ты не отделаешься! — Ивайзуми поднял ноги Ойкавы, согнул их в коленях и развёл в стороны, наваливаясь сверху. — Хочешь меня? — полыхающий жаром Ивайзуми пронзительным взглядом обжёг сердце Ойкавы, выбивая воздух из лёгких.       — Всегда, — хрипло, отчаянно и с тонной невысказанных чувств. — Всегда-а-а…       Ивайзуми проникал в Ойкаву медленно, растягивая до бесконечности тягучее «а-а-а», и, наконец, позволяя себе уйти в отрыв. Какой же Ойкава горячий и тесный: руки сжали скользкие от пота и смазки ягодицы, приподнимая выше, усиливая глубину проникновения. Охуенно! Движение — жизнь, движение — отражение чувств, движение — ритм сердец. Остановить мощные, глубокие толчки сейчас не способны никто и ничто. Потому что в мире полыхающей страсти, хриплых выдохов и редких стонов существовали только они:       — Ива-чан…       — Тоору…

***

      Пытаясь нормально уместиться вдвоём на одной кровати, постоянно сползающий Ивайзуми всё-таки психанул и недовольно фыркнул, затаскивая Ойкаву на себя: тяжело, но любовь — штука вообще тяжёлая, тем более, если это Ойкава. Ивайзуми хмыкнул и зарылся пальцами в шелковистые, немного влажные кудри, мерно массируя затылок прижавшегося к его груди Ойкавы.       — А знаешь, тебе подходит, — лениво проговорил Ивайзуми, прокручивая и сортируя в голове информацию, которую полностью осознать в момент признаний и на фоне возбуждения, оказалось не так-то просто. — Ты всегда был активным, целеустремлённым и в курсе всего, что происходит. Наверное, и про меня тебе всё известно? Даже обидно, мне и рассказать-то нечего.       — Не смог, — еле слышно пробормотал обессиленный Ойкава, через секунду повторяя более громко: — Не смог заставить себя интересоваться тобой, — он немного помолчал и почему-то скатился в философию: — Это же как выстрел — стоит нажать на спусковой крючок, и последствия не заставят себя ждать. А я не хотел думать… видеть… знать, — ощутив, как Ивайзуми набрал в грудь воздуха, Ойкава стукнул его кулаком по животу и вскинул голову. — И хватит называть меня тупицей!       — Не убедил, — короткий поцелуй в губы и тихий смех на очевидное возмущение. — Мне пришлось столько искать, ждать, соблазнять в конце концов! И всё ради чего? — Ивайзуми щёлкнул Ойкаву по лбу. — Ради твоих очередных тараканов размером с волейбольный мяч, — он простонал что-то неразборчивое и прикрыл глаза, задумчиво проговорив: — Надо будет позвонить Матсукаве, посоветовать проверить Ханамаки на наличие тех же насекомых.       — Матсукава? Матсукава Иссэй? — сильно удивился Ойкава. — Ты продолжаешь с ним общаться?       — Общаться, пф-ф, — выдохнул сквозь зубы Ивайзуми. — У него парень сдуру женился, а мой парень, как тебе прекрасно известно, сбежать умудрился. Разбитому сердцу трудно предложить замену, но… сам понимаешь, — Ивайзуми пожал плечами, приняв безразличный вид, но в глубине души жутко переживая, как отреагирует теперь уже на его признания Ойкава. — Нас всё устраивало: никаких обязательств, совместных проживаний и остальной чепухи. Чистый секс по обоюдному согласию.       — Ну вы даёте! — покачал тот головой и улыбнулся. — Более странной пары я и представить не мог. Надо же, — Ойкава немного замялся и, пряча от Ивайзуми взгляд, ревниво выдал: — Позвони. И скажи, что больше никакого обоюдного согласия.       — Хех, какой ты, оказывается, собстве… — он осёкся на полуслове, неожиданно сообразив, что может предъявить те же претензии: — Не знаю, кто там у тебя есть, — и знать не хочу! — но чтоб тоже позвонил.       — Кому? — охренел Ойкава.       — Бывшему, — сжал губы Ивайзуми.       Ужас ледяными струями затопил сознание, кусками льда прошил позвоночник и айсбергом застыл в сердце. Ойкава осторожно перелез через Ивайзуми и уселся рядом, помертвевшими глазами разглядывая, как на его лице сменяются эмоции: от сомнения до недоумения.       — Ива-чан. — Он не хотел говорить — не хотел! — надо оставить как есть, ведь всё хорошо… Но возобновлять отношения, запутавшись во лжи, он не хотел ещё больше. — Ива-чан, ты чем меня слушал, когда я рассказывал о способах выполнения приказов? — не дождавшись понимания, Ойкава обречённо прикрыл глаза и показательно-равнодушно спросил: — Как думаешь, где проще всего выведать информацию? Правильно, в постели. И, боюсь, отнюдь не методом чтения сказок на ночь глядя.       Всё. Последний гвоздь в крышку гроба.       Они долго молчали. Очень долго. Ноги Ойкавы на холодном полу стали замерзать, но Ивайзуми по-прежнему не двигался, замерев на кровати и ни на что не реагируя. Ойкава сглотнул, набрался смелости и открыл глаза, тут же пересекаясь взглядами с Ивайзуми.       — А-а, кхм, — прочистил тот горло, но скрипящие нотки из голоса не исчезли. — Как… много?       — Я не знаю, — прошептал Ойкава, чувствуя, как защипало в носу от подступающих слёз. — Перестал считать после тр…       Широкая ладонь закрыла рот Ойкавы. Ивайзуми на него не смотрел, уставившись в потолок, постепенно расслабляя руку и опуская её на кровать. Ойкава тщетно искал в лице Ивайзуми хотя бы малейшие признаки… чего?       Он задавался вопросами и не находил ответов. С другой стороны, а как бы сам Ойкава поступил на месте Ивайзуми? Что бы почувствовал? Смог ли понять и простить? Выкинуть это из головы, засунув в самые глуби́ны памяти?       Ойкава облизнул пересохшие губы и поднялся с кровати, собирая разбросанную одежду и натягивая штаны. Он не прав, ответы были. Вот только не те, которые давали надежду на будущее.       Ивайзуми его не остановил, хотя Ойкава пытался сделать вид, что споткнулся на пороге, и даже дверь потянул за собой медленно, словно умоляя о прощении.       Ивайзуми не проронил ни слова. Тихий щелчок закрывшейся двери оглушил Ойкаву последствиями пресловутого нажатия на спусковой крючок.