Там, где должен быть

Тони чертовски страшно. Его трясёт, над верхней губой выступили капельки пота, а тело полностью отказывается функционировать. Ему так чертовски страшно, что он не может и рта раскрыть. Он лежит перед Стивом, перед живым и молодым Стивом, таким же сильным и решительным, как в далёком прошлом, когда не было ещё боли утраты и общего раздрая. Тони трясёт от осознания, что он все понимает. Он попал в две тысячи восемнадцатый и ему очень страшно. — Тони, — Стив пробует начать, но не находит в себе силы продолжить. Старк молчит. В его голове мыслей столько, что хватит на ещё одну вселенную, красные глаза и мечущиеся карие радужки выдают с головой всю нервозность, что притаилась внутри. Тони не знает с чего начать, Стив не знает о чём спросить. — Тони, — вновь пробует капитан, но его и самого потряхивает. — Я… позволь помочь тебе. — Их там нет. — Мужчина судорожно вздрагивает, выдыхая воздух сквозь зубы. Без предисловий и рассусоливаний. — Камней там нет, лететь смысла — тоже. — Но как? — Роджерс выглядит потрясенным и обеспокоенным. Откровенно напуганным, если честно. Тони его прекрасно понимает. — Откуда ты знаешь? — Я не… это не важно. Видя взгляд напротив, Старк кривится. — Сейчас это не важно, понимаешь. Их там нет и всё. Пух! Танос уничтожил их! Будь у инженера больше сил, ходил бы взад-вперед по комнате, может вещи швырял. Да, камней там нет, как и смысла лететь в целом, но рассказывать кому-то о том, что он из будущего, не будучи в этом уверенным на сто процентов, Тони не станет. Да даже на шестьдесят процентов. Его всё ещё знобит, зуб на зуб не попадает, а тело настолько слабое, что хочется выть. Ещё и Роджерс, так похожий на его Стива, хмурится. Чёрт! Не так! Это и есть Стив, тот самый Стив, что бросил его с развороченной грудью в Сибири, защищал своего дружка, а после два года трусливо прятался, зализывая следы. И ещё пять лет после этого старался не попадаться на глаза, считая, что не имеет права. Как думал Тони раньше, вполне заслуженно, только вот после появления Скотта там, в будущем, они вновь работали вместе, разговаривали и шутили. Тони даже хвалил его задницу, Господи! Как же ему сейчас стыдно. Должно быть, по крайней мере. — Брюс сказал, что спутники засекли активность камней вчера ночью. Такую же, как в момент щелчка. Небула обещала показать дорогу. — Роджерс с шумом втягивает в себя воздух, его могучая грудь поднимается и опускается в такт дыханию. — Я не знаю, что с тобой случилось в космосе, но это не отменяет того факта, что Танос всё ещё жив и может в любой момент стереть нас. «Так же, как стёр других» — повисает в воздухе, но Тони и так прекрасно понимает. А еще понимает то, что слова его звучат для Стива полным бредом. Пустым звуком. Ничем. Как убедить его, как сделать так, чтобы команда не отправлялась на заведомо проигранное сражение, которое уничтожит их и отберет надежду? Тони не знал. Он, гений, не знал. Он мог бы, конечно, постараться объяснить, но тогда бы пришлось или всё выложить или соврать. Делать и то, и другое совершенно не хотелось. — Пока я был там, — карие глаза, опухшие и воспаленные, смотрят в упор. — Ну, знаешь, в космосе. Я много думал, просчитывал, мы разговаривали с Небулой. Обсуждали дальнейшие планы в перерывах между надеждами на возвращение и починкой корабля. Так вот. Эта девчонка много мне рассказала, пусть не сразу, но выбора у нас особого не было, а выговориться хотелось смертельно. Тони замолкает, делая передышку, воздуха в легких отчаянно не хватает. Стив в одно мгновение понимает его, как раньше, с полувзгляда, протягивает кислородную маску и дает перевести дух. Тони, кивая благодарно, жадно втягивает живительный кислород и старается дышать. Вспоминается Харли, в другой жизни уговаривающий перестать паниковать. Старк усмехается, вызывая реакцию у блондина, но молчит. В тишине проходит ещё какое-то время, прежде чем механик продолжает. — Танос вынашивал свой план десятилетиями, он всё продумал. Помнишь, как он управляет перчаткой? Не знаю, в курсе ли ты, но он может манипулировать временем так, как ему угодно. Может вернуть умершего, изменить пространство, открыть портал в любой уголок вселенной. И всё это лишь силой мысли. Камни, Роджерс, слишком лакомый кусочек для того, чтобы оставлять их у себя. — Тони вновь замолкает, грудь его ходуном ходит от напряжения. Стив, не зная куда себя деть, подает ему бутылку воды. — Подумай, здоровяк, что бы сделал ты, имея такую мощь? Это как чёртово яблоко, искушающее тебя каждую секунду. Рано или поздно кто-то захочет завладеть им. Здесь то же самое. — Ты хочешь сказать, — Стив невольно сглатывает, — что Танос уничтожил камни, чтобы никто другой не смог воспользоваться ими и, скажем, вернуть всё по местам? — «Так не доставайся ты никому!» — цитирует в ответ гений, кивая. — Я бы так и сделал. Проходит мучительная минута, прежде чем капитан отвечает. — Я не знаю, Тони. — На Стива смотреть страшно, он весь побледнел, скулы выделились на худом лице, и сейчас он походил на истощенного больше, чем сам Старк. — Прав ты или нет, но мы… — Да поверь ты мне, мать твою! — кричит, срываясь в конце на хрип, не выдерживая. — Сейчас не время, чтобы собачиться из-за личного, Роджерс! На кону стоит слишком много! — Я знаю! — Стив кричит в ответ, срываясь, но тут же берет себя в руки и повторяет гораздно тише. — Я знаю. Знаю, Тони, но не могу. — Мне страшно, — вдруг выдает Старк, отводя взгляд в сторону и кусая губу до крови. — Мне до усрачки страшно и я не знаю, что делать. Единственное в чём я уверен — камней там нет. Я знаю это! Я знаю, что если вы полетите туда, то ничего, кроме скорби и опустошения, не получите, потеряете надежду. Я видел это и не хочу видеть это снова! В комнате повисает тишина, разрушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. Стив, не двигаясь, пытается произнести хоть что-то в ответ, а Тони, осознав, что наговорил, натягивает на лицо кислородную маску и дышит, дышит, дышит. Разрушает всё Пеппер. Стив, словно по команде, поднимается, кидает затравленный взгляд на друга и уходит. Тони уверяет себя, что не будет смотреть ему в след, но проигрывает сам себе. Пеппер лишь тепло улыбается и присаживается рядом, взяв его сухую ладонь в свою. — Привет, дорогой. Как ты? * * * Пеппер Поттс никогда не считала себя дурой. Она, напротив, гордилась своими умственными способностями и знала, что имеет право называть себя если не умной, то достаточно сообразительной и находчивой. Именно поэтому она расстается с Тони Старком ещё до того, как тот решает сделать это сам. На тот момент на дворе две тысячи четырнадцатый год и она думает, что всё правильно. Время идёт, Пеппер начинает сомневаться в себе, потому что Тони остаётся практически один после создания Альтрона. Команда перестаёт доверять ему так, как прежде, отношения становятся прохладней. Тони делает вид, что всё отлично, спустя какое-то время связи восстанавливаются. В две тысячи шестнадцатом Пеппер понимает, что больше не может оставаться в стороне, играя роль близкого, но друга. Тони нужна поддержка, нужен кто-то, готовый взять на себя его состояние. Роджерс практически убивает его физически и полностью сжигает психологически, оставляя валяться на холодном бетонном полу бункера в далёкой Сибири. Она думает, что вернуться к Тони — отличная идея, что она обязана помочь ему, потому что в её сердце живет неумирающая любовь к этому гению, а он любит её. Первое время все очень плохо: Старк почти не ест и не спит, его мучают кошмары, призраки прошлого и панические атаки похлеще, чем после Нью-Йорка. Не проходит и дня, чтобы он не зависал в пространстве, смотря на эту нелепую раскладушку, подачку капитана. Пеппер бросает все силы на то, чтобы вернуть своего Тони к жизни. Она даже привлекает к этому делу Харли Кинера и Питера Паркера. Дело сдвигается на какое-то время, вновь замирая. Но вот проходит месяц, два, Тони постепенно становится тем, кого знает Поттс. Харли и Питер нарадоваться не могут, не дают гению вздохнуть спокойно ни на минуту, Тони даже появляется на совете директоров пару раз в месяц, заставляя репортеров и газетчиков заходиться в экстазе. На седьмой месяц после раскола, они с Тони просыпаются на одной кровати полностью обнаженные, с горящими глазами, а через пару часов вновь сходятся официально. Тони вспоминает про кольцо, которое купил ещё сто лет назад и передал Хэппи, Пеппер делает вид, что удивлена. Жизнь, кажется, налаживается. Они покупают небольшой дом в Малибу, находящийся совершенно в другом месте, нежели прошлый. Харли и Питер за глаза называют их мамочкой и папочкой, улыбаясь, а Пеппер чувствует, что её место рядом с Тони. Только вот что-то всё равно не так, что-то гложет изнутри и не даёт радоваться на все сто процентов. И вот сейчас, спустя полтора года, Пеппер находится в диком ужасе и восторге одновременно: ей и страшно, и хорошо. Тони только вернулся из космоса, практически убитый и истощенный, но живой. Пеппер знает, что шокировать его сейчас далеко не лучшая идея, но она уже больше двух недель знает, что носит под сердцем ребёнка Тони, знает, что он будет рад, потому что сам говорил, что ему приснилось. Ещё тогда, до полёта. Пеппер страшно, она хочет поделиться этой новостью со всем миром, но при этом не уверена, что готова сама. Только вот весь мир в руинах, половина населения стёрта с лица земли, включая Питера, а Тони едва жив. Поттс знает, что не имеет права радоваться, понимает умом, что это глупо и эгоистично, но ничего не может с собой поделать. Она любит Тони и любит ребёнка, который ещё не родился. Чёрт, а ведь Тони был прав — осеняет её. Тогда, в парке, он будто в воду глядел, ведь Пеппер уже на пятой неделе. Как она сама раньше не заметила, она не знает, но эти дни, что Тони дрейфовал в бесконечности без возможности на спасение, стали действительно тяжелыми для них всех. Женщина улыбается, машинально кладя руку на живот, поглаживая. С тех пор, как она узнала, этот жест стал настолько привычным. Наташа, кажется, заметила это, но она единственная. Впрочем, Поттс это вполне устраивает, команде сейчас явно не до неё. Проходя по коридору к заветной комнате, Вирджиния краем сознания вспоминает, что Роуди ей сказал. Тони и Стив говорят о чем-то, причем Старк сам потребовал к себе капитана. Не её, не Роуди, а Стива Роджерса. Эта деталь на секунду будоражит сознание женщины, будто встраивается в некий механизм, но тут же выветривается, стоит увидеть неподвижно сидящего Старка и замершего перед ним Роджерса. Пеппер глубоко дышит и заходит, разрушая, кажется, важный для мужчин момент. — Привет, дорогой. Как ты?