Легенда о Зорро 2

      После гасиенды Вега дом Веласкесов считался самым большим в Сан-Таско — высоким, белокаменным, с густыми садами, чьи ветви ложились тенями на изогнутые окна. Здесь жила семья из трёх человек: сам хозяин — сеньор Мендакс, мужчина уже немолодой, но всё ещё крепкий, словно дуб, из которого сделан его массивный письменный стол; его жена — сеньора Ханна Веласкес, холодная и проницательная женщина с проникающим взглядом; и их дочь — юная сеньорита Моника Веласкес, гордая, воспитанная, молчаливая, и чья красота давно сделала её объектом сплетен и ухаживаний.       — Анхелика! — голос сеньора Мендакса резанул тишину, как нож. — Как только закончишь с поручением, возьмись за мою рубашку. Ту самую, что твой несносный родственник вчера окатил вином.       Он говорил резко, с раздражением, что пряталось за каждой складкой его морщинистого лица. Ему было не по себе — не от вина на ткани, а от самого факта присутствия чужака в его доме. Юнец, без гроша в кармане, без рода и званья — и теперь, словно тень, бродит по дому, где живёт его единственная дочь.       Томас Хилл — так его звали. Младший брат служанки. Приехал будто бы ниоткуда, с другой стороны света, из туманной Англии. Каким ветром его занесло в Сан-Таско, никто не знал, и сеньор Мендакс не спешил спрашивать. Он не доверял этому… ветру.       Анхелика торопливо кивнула и исчезла в коридоре.       Сеньор Мендакс устало провёл рукой по лицу. Проблемы сыпались, как пепел из сгоревшей надежды. Когда-то он думал, что смерть Зорро — если, конечно, это была действительно смерть — станет концом хаоса. Но всё обернулось иначе.       С верхнего этажа послышались шаги. Они были мягкие, но уверенные. Через мгновение в комнату вошла сеньора Ханна, как всегда безукоризненная — платье ни одной складкой не выдавало её настроения, но в глазах плескалась сталь.       — Все проблемы решаемы, — сказала она, присаживаясь на край кресла. — Нужно просто уметь смотреть в темноту, не отводя взгляда.       — Ханна… — он усмехнулся, не в силах сдержать раздражение. — У этой темноты глаз больше, чем у паука. Я думал, с уходом Зорро город наконец задышит. Но нет. Теперь исчезают другие. Один за другим. Люди, связанные с его планом… как по ниточке, вытянутой из клубка. Кто следующий? Я?       Он сжал кулаки, глядя в пол.       — Ты не можешь отказаться? — её голос стал чуть мягче, почти сочувственным.       — Не могу. — Он тяжело вдохнул. — Если откажусь, они поставят на нас клеймо. Три полосы. Преступление, предательство, страх.       Сеньора Ханна молчала несколько секунд, а затем её губы медленно растянулись в лёгкую, почти незаметную улыбку.       — Думаю, у меня есть идея, — сказала она. — Один ход. Один человек. Это не просто снимет с нас подозрения. Это сделает так, что никто даже не догадается, что была игра.       Мендакс вскинул на неё взгляд — в нём было всё: и сомнение, и слабая надежда, и страх. Она кивнула утвердительно.       — Никто не узнает всей правды.       Он тихо выдохнул:       — Говори. Я слушаю.

***

      Диего сидел на краю кровати, наклонившись вперёд и упершись локтями в колени. Пальцы его беспокойно теребили воздух — будто пытались ухватить ускользающую мысль. На лице застыла сосредоточенность, смешанная с усталостью. Комната была погружена в полумрак — лишь слабое пламя свечи дрожало на столике, отбрасывая искажающие тени на стены.       Каждое новое дело, каждый столкнувшийся с ним преступник, от наёмников и воришек до мнимых революционеров — всё снова и снова вело к одному: Барсук и Бриллиант. Два имени, как два ножа в спине мира. Загадка, обросшая догадками. А за догадками — туман.       Он медленно сцепил пальцы в замок, крепко сжал. Мысли роились — тяжёлые, липкие. Всё слишком запутано. Он будто сражался не с людьми, а с призраками.       Нужно изменить угол зрения… Глубокий вдох. Глаза прикрыты.       Барсук. Организация. Иаго. Первоначальная цель — власть над Калифорнией, возможно, с благими намерениями. Потом появился Бриллиант. И всё пошло иначе. Значит, он мог повлиять на Барсука… или заменить его?       Но если Бриллиант пришёл после «смерти» Зорро, откуда у него уже была сеть людей? Это не появилось за одну ночь. Здесь что-то не так. Какой-то кусок головоломки ускользает.       А если попробовать вспомнить не их цели, а обстоятельства? Время, когда всё изменилось… Эликсир памяти. Иаго заказал его у лучшего мастера. Почему? Что он хочет забыть — или, напротив, вспомнить? Всё может быть связано.       И ещё — судья. Назарио Торрес. Его прибытие совпало с началом нового витка событий. Это совпадение… слишком точное.       Флот. Вот он — недостающий элемент. Пираты исчезли с побережья. Торговые пути больше не тревожат. А у Иаго всегда свежие новости из Старого Света. Они что — получают почту на крыльях?        — Фрегат… — Диего резко вскочил, сотрясая половицы. — Конечно. Они контролируют берег. И, возможно, держат свой собственный маршрут через океан. Тайный путь. Шпионы и оружие — туда и обратно.        Он снова сел, пальцы вплелись в волосы. Мысли выстроились в схему — мрачную, устрашающую. Картина была почти полной. Почти.       И всё же он один.       Один против механизма, крутящегося без сбоев. Один — с тенью, клинком и верой.       Как бороться, когда армия стоит по ту сторону? Когда даже народ, за который ты сражаешься, боится тебя или верит, что ты мёртв?..       Послышался лёгкий скрип двери.       Диего даже не смотрел — он знал эти шаги. Неуверенные, но стремительные.       — Привет, Бернард, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Что-то случилось?       — Диего! — мальчик ворвался в комнату, лицо его было побледневшим, глаза широко раскрыты. Он захлопнул дверь за собой с громким хлопком.       — Что за срочность? — дон медленно повернулся.       Бернард тяжело дышал. Он сжал кулаки, будто готовясь выстрелить фразой, от которой зависит мир.       — Сеньор Мендакс Веласкес… его убили.       Комната замерла.       Пламя свечи задрожало. А потом — погасло.

***

      Родолфо Торрес, который вот уже месяц как считался королевским судьёй, что было подтверждено соответствующими документами, сидел за своим столом, перечитывая последнее письмо от своего главаря. В нём говорилось, что вскоре к нему прибудет доверенное лицо Барсука. Какое именно и когда — не уточнялось. Сеньор со вздохом отложил письмо. Его пальцы нервно постучали по столешнице. Он устремил взгляд в сторону двери — всё утро не покидало ощущение, что это самое лицо появится именно сегодня.       Кабинет судьи располагался, как ни странно, прямо в гарнизоне — не так далеко от кабинета коменданта. Просторная, чистая, почти безликая комната. И всё же сейчас она казалась Назарио тесной, будто стены подбирались ближе с каждой секундой.        И тут в тишине раздался сиплый, низкий голос:        — Добрый день.        Родолфо вздрогнул. Он резко обернулся — и замер. На бархатной кушетке, словно с самого начала там сидел, вольготно раскинувшись, человек в сером плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.        — Кто Вы такой?! — резко выкрикнул судья, в голосе прозвучали паника и раздражение. — Как Вы сюда попали?        — Тысяча извинений, — незваный гость поднялся, изящно и почти насмешливо поклонился. — Моё имя — Бриллиант. Я — доверенное лицо Барсука.       — Доказательства? — с трудом выговорил Родолфо, сжимая подлокотники кресла. — Я… я не вижу Вашего лица. Откуда мне знать, что Вы не самозванец?        — У вас есть только моё слово. Моё настоящее имя будет раскрыто лишь при определённых обстоятельствах, — прозвучал ответ, холодный и опасный, как клинок у горла.        Торрес вздрогнул. Почему-то в этом голосе, в этом жесте, во всей походке незнакомца сквозила тревожная, смутная знакомость. Ему казалось, что он уже слышал его когда-то — в другой жизни, в другом городе, при других обстоятельствах… И это воспоминание шевельнуло в нём страх. Или это лишь угрозы командира превратили его в закостенолого параноика?..        — Я… недавно в Калифорнии, — начал он, но осёкся. Бриллиант смотрел на него молча, и этот взгляд — пусть даже из-под капюшона — будто пробирал до костей. — Хорошо, — проговорил судья, пытаясь взять себя в руки. — Что же такого произошло, что потребовало Вашего личного визита, а не… голубиной почты?        — Случилось? — Бриллиант начал медленно и неторопливо расхаживать по кабинету, его шаги звучали в тишине как удары сердца. — Лишь изменение целей Барсука.        — Изменение? — Торрес поднял бровь, пытаясь вернуть себе уверенность. — Это ведь Вы на него так повлияли, не так ли?       — Возможно, — спокойно сказал человек в сером. — Но сейчас вас должен волновать совершенно другой вопрос.       — Какой же?       — Вы уже слышали об убийстве дона Веласкеса, — произнёс незваный гость, не оборачиваясь.       — Предположим…       — Барсук приказал Вам… — Бриллиант замер, повернулся и произнёс тихо, но с такой силой, будто ударил кулаком по столу: — …сделать всё возможное, чтобы командир закрыл расследование. Или хотя бы не дал ему хода.       — Зачем?! — воскликнул Торрес, выпрямляясь. — Солдаты могли бы…       Он замолк. Бриллиант подошёл ближе. С того расстояния под капюшоном судья наконец заметил нечто — линию подбородка со странным пятном, будто от огня, поворот шеи, знакомое движение губ… И — о небо! — эти глаза… тень глаз, которую он когда-то уже видел.       — Нам нужно действовать тихо, — процедил Бриллиант. — Если пойдут официальные расследования — вся Калифорния узнает о нашем существовании.       — Но… — сдавленно начал Торрес.       — Я передал приказ, — жёстко прервал его человек в капюшоне. — И советую исполнить его. Вы ведь знаете, что бывает с теми, кто ослушался Барсука.       У судьи пересохло в горле.       — Я… понял, — выдавил он.       Назарио откинулся в кресле, провёл рукой по лицу. Он чувствовал, как спина покрывается испариной. Этот голос… этот силуэт… эта манера говорить… Неужели… неужели это был он? Но как? Он ведь…       Он открыл глаза и поднял голову.        Кабинет был пуст.       Бриллиант исчез, будто растворился в воздухе.

***

      Местный салун сегодня был полон до отказа — особенно у заднего зала, где за общим столом расположились пятеро уважаемых донов, друзей дона Алехандро. Атмосфера, однако, была не такой уж беззаботной, как обычно. В воздухе чувствовалась какая-то гнетущая тревога, будто все обсуждали нечто важное, стараясь при этом говорить потише.        В этот момент на пороге появился и сам дон Вега. Последние дни он был перегружен делами, и этот вечер стал для него передышкой — хотя и недолгой.       — Дон Алехандро? — воскликнул хозяин заведения Фидель, от неожиданности выронив кружки. — Честь видеть Вас! Вы крайне редкий гость, сеньор!       — Добрый вечер, Фидель, — сдержанно улыбнулся дон. — Белого вина, пожалуйста.        Фидель кивнул и поспешно удалился, а Алехандро направился к столу друзей, мельком замечая перемены: увеличившееся число столов, настойчивый скрип половиц, хмурые взгляды гостей.       Лишь пара девушек-официанток мелькали среди столов, делая вид, что всё в порядке. Но даже их улыбки казались вымученными.        В углу, едва различимый в полумраке, сидел человек в глубоком капюшоне. Он медленно потягивал вино, не отрывая взгляда от зала. Алехандро отметил его краем глаза — и тут же прогнал эту мысль. Мало ли, странников нынче хватает…        — Алехандро! — дружелюбный голос вернул его к действительности. Один из донов поднялся навстречу и обнял старого друга. — Сколько лет, сколько зим! Присаживайся!        Вино подоспело, и разговор быстро перешёл от светских тем к более мрачным.        — Лошади? — нахмурился Алехандро, услышав очередную новость. — Пропали?        — Исчезли. — Мужчина, рассказывающий это, отпил из бокала. — Четыре жеребца и две кобылицы. Лучшие из лучших. И никаких следов.        — Это уже не первый случай, — подал голос другой дон. — На этой неделе ограбили гасиенду Агиларов. Всё имущество осталось нетронутым. Забрали только лошадей.        — Пятерых, — пробормотал Алехандро. — И не просто лошадей, а лучших…        — Да, именно. Как будто кто-то собирает армию… или банду.       Воцарилась тишина. Только скрип стула и отдалённые шаги официантки нарушали её.        — Надеюсь, расследование ведётся? — осторожно спросил дон Вега.        — Официально — да, — с усмешкой отозвался один из мужчин. — Но на деле… тишина. Опять.        Алехандро медленно покачал головой и вздохнул. Всё повторяется. Всегда. Пока не появится кто-то, кто решит действовать. Кто выйдет из тени…        — Всё чаще создаётся ощущение, что армию кто-то выгодно связал по рукам, — тихо произнёс он.        В углу человек в капюшоне чуть заметно повернул голову в их сторону, но никто, кроме дона Алехандро, этого не заметил.

***

       — Диего? — Бернард постучал в дверь, заглянув внутрь. — Диего, ты здесь?        Ответа не последовало, но сквозь тишину вдруг донёсся скрип — с правой стороны, где обычно открывается секретный ход. Уши Маленького Зорро навострились.        «Он что, опять ушёл без меня?» — нахмурился мальчик. И не сказал ни слова?        Сердце глухо бухнуло в груди, а потом разозлённый Бернард решительно вломился в комнату.        — ДИЕГО! — закричал он, но его голос тут же затих: в полумраке он увидел, как юноша, всё ещё в костюме Зорро, спит, прямо раскинувшись на кровати.        Это было… странно. Нет, даже тревожно. Диего всегда переодевался, даже если валился с ног. А тут — в маске, в плаще, будто рухнул без сил.       Бернард шагнул ближе и тронул его за плечо.        — Диего? — тише.        Никакой реакции.        Он попытался встряхнуть его — тщетно. Даже постучал по полу ногой в надежде, что хоть как-то это подействует. Затем — совсем отчаявшись — уселся на ковёр рядом с кроватью, подперев голову руками.       Прошла минута. Может, две. И вдруг Зорро поднялся, потянулся, как ни в чём не бывало, и повернулся к нему:        — Привет, Бернард. Как Мария?       — О, прекрасно! — буркнул мальчик с обидой. — Особенно после того, как у нас украли ЧЕТЫРЕ ЛОШАДИ!        Он осёкся, осознав, что выпалил лишнее.        — Что?.. — Диего резко сел, глаза прояснились. — Четыре?        — Сегодня. Пока тебя не было. — Голос мальчика дрожал от возмущения.— Я… думал, ты мне доверяешь. А ты исчез без слова, и ещё — такое!        — Ты был дома?        — Нет. Играл на улице. Мария уехала с доном Алехандро.        — То есть, в доме никого не было… — пробормотал Диего, и взгляд его стал сосредоточенным. — Никого… кроме вора.        Он встал и прошёлся по комнате, будто пытаясь сложить кусочки головоломки.        — И всё это — сразу после смерти дона Веласкеса… — тихо проговорил он.        — Ты думаешь, это связано? — Бернард поднял голову.        — Думаю, да. И думаю, мы уже сильно опаздываем. Надо поговорить с сеньорой Веласкес. Если её мужа убили — она могла видеть больше, чем говорит.       — Но… похороны уже были.       — Были?       — В тот же день, как нашли его.       — В тот же день?! — Диего застыл. — Но расследование ещё не завершено!        — Сеньора настояла.        — Или кто-то настоял за неё, — буркнул Зорро себе под нос, сжав кулаки. — Кто-то хотел похоронить тело… и вместе с ним — улики.        Молчание. Ощущение, что в комнате стало холоднее.        Бернард попытался разрядить обстановку:        — Эм… Ты не хочешь переодеться к ужину?        — Ужин же ещё не… — Диего осёкся, глядя на свою одежду.       Бернард хихикнул. Зорро быстро направился к секретному ходу:        — Скажи Марии, что на ужине меня не будет.        Дверь закрылась, оставив после себя лишь тихое эхо.

***

       Шагая по дорогому узорному ковру в сторону кабинета командира, сержант Гонсалес то и дело оглядывался, словно проверяя, не испачкались ли его сапоги, и одновременно пытаясь не уронить сложенный вдвое лист бумаги. Он, как всегда, нервничал: поручение от самого судьи Торреса — это тебе не почтовых голубей кормить.        Позади, осторожно ступая, будто опасаясь, что мраморная плитка прогремит под ногами, двигался сам сеньор Торрес. Его сердце стучало не хуже барабанов на параде. Каждый шаг напоминал ему, что за этой дверью — человек, с которым нельзя играть в свои обычные игры. Не теперь.        «Когда-то он подчинялся мне, пусть и косвенно… когда-то я думал, что он всего лишь хищник в клетке. А теперь… теперь я сам чувствую себя добычей, стоящей перед пастью», — думал он тогда.        Гонсалес постучал. Один раз… потом два. Перестарался. Но командир всё же ответил:        — Входите.        Сержант зашёл, вытянулся, козырнул — и привычно начал с путаницы:        — Командир… э… добрый день! Я… эм… сеньор Торрес просил передать…        — Что передать, сержант? — лениво спросил Иаго, не поднимая головы.        — Он хотел с Вами поговорить. Лично. Но, эм… не решился войти сразу. Сказал, что боится за свою шею вроде как… Он… там, за дверью.        «О, Небо, он сказал это вслух… — мысленно застонал Торрес. — Этот толстяк всё испортит!»        — Понимаю, — отозвался Иаго, а в его голосе появился странный блеск. — А ты как, Гонсалес? Не боишься за свою?        — Эм… я?.. — сержант порозовел. — Ну… я просто…        — Передал. Садись, отдохни, — бросил командир, откидываясь на спинку. — И скажи, ты случайно не заметил, как давно он там? За дверью?       «Нет-нет-нет, не говори…»        — Минут пять, наверное, — бодро сказал сержант. — Сначала я пришёл, потом он подошёл. Прятался за вазой…        «Чёртова ваза. Надо было пройти мимо. Нужно было просто отправить письмо…»        — Сеньор Торрес, раз уж Вы всё равно здесь, проходите. Или продолжим переговариваться через дверь?        «Как он всегда знает?! Даже не видит, а знает. У него чутьё, как у зверя…»        Торрес глубоко вдохнул, пригладил волосы и, натянув вежливую, почти безупречную улыбку, вошёл.        — Командир, — сказал он с достоинством, которого в этот момент чувствовал в себе всё меньше. — Я всего лишь хотел убедиться, что Вы свободны для беседы.        — Разумеется. Присаживайтесь, сеньор, — кивнул Иаго, не вставая. — А ты, Гонсалес, можешь остаться.       «Что? Оставить его здесь? При нём? — Торрес внутренне напрягся. — Он хочет, чтобы я выглядел глупо. Он играет. Или испытывает. Нет, он всегда испытывает».        Тем не менее, судья сел. Кушетка, на которой раньше он чувствовал себя царём, теперь казалась ледяной. Иаго смотрел прямо, не моргая. Как сова перед броском.        — Расследование по делу Веласкеса, — начал Торрес, стараясь не дрогнуть. — Я думаю, его стоит закрыть.        — Если я это сделаю, меня выкинут с поста, — безэмоционально ответил Иаго.        — Возможно… — проговорил судья. «Скажи хоть слово! Пошути! Как раньше…» — Но если нет — Вы получите поддержку от очень влиятельных людей.        — Это что, угроза?        «Кажется, я в последний раз сказал слово «угроза»… своей кухарке. Что я делаю?»        — Это… предупреждение. Называйте как хотите, — сухо сказал он, надеясь, что дрожь в голосе не слышна.        — Как интересно, — усмехнулся Иаго. Он сжал перо. Медленно. Методично. У судьи вспотели ладони. — Хорошо. Расследование приостановим. На неопределённый срок. Но только потому, что я доверяю Вам, сеньор Торрес, — в его голосе послышалась жёсткая ирония. Судья понял, что они думали об одном и том же. — Не потому, что вы прячетесь за вазами.        «Он убьёт меня. Однажды он просто убьёт меня, не вставая из-за стола».        Лжесудья поднялся, сделал поклон, стараясь не торопиться — спина будто подставлялась под нож.        Когда он вышел, стараясь дышать как обычно, а не как рыба, выброшенная на берег, в кабинете повисла тишина.       Иаго взглянул на Гонсалеса, чуть прищурился и сказал:        — Ну что, сержант. Видел? Даже павлины умеют красться.        Коридор встретил судью гулкой прохладой и неподвижным воздухом. Торрес шёл быстро, но пытался не бежать. Он чувствовал, как ткань воротника прилипает к затылку — то ли от пота, то ли от стыда. Может, от страха. Скорее всего, от всего сразу.        «Он видел меня. С самого начала. Знал, что я там. Он знал, что я боюсь».        Он прошёл мимо окна и невольно задержал взгляд на отражении: фигура в идеально выглаженном камзоле, с уверенной осанкой… но лицо — чужое. Лицо человека, который больше не контролирует игру.        Барсук говорил, что он всего лишь инструмент. Просто точный клинок в нужной руке. Но этот клинок уже давно выбирает, куда резать. И кого.       Назарио остановился у колонны, медленно выдохнул и провёл рукой по лбу.        «Если он узнает, что я подслушивал… если заподозрит, что я слежу…»        Он поёжился. Раньше он смеялся над глупцами, которых пугал чей-то авторитет. Теперь сам оказался среди них.        «Барсук, ты не понимаешь, с кем связался. Он не человек — он механизм. Холодный, точный, терпеливый. И если ты однажды попадёшь ему под колёса — не будет ни крика, ни боли. Только тишина».        Он ещё мгновение постоял, пока сердце не вернулось к привычному ритму, затем быстро направился к боковому выходу из здания, где не было солдат.       «Я должен быть осторожнее. Умнее. А главное — быстрее. Пока этот зверь не выпустил когти по-настоящему».

***

       Диего отправился к вдове Веласкес в тот же день. Он не мог ждать. Во-первых, армия приостановила расследование на неопределённый срок. Во-вторых, до него дошли слухи, что у сеньора Агилара исчезла пара редких жеребцов.        Погружённый в мысли, он даже не заметил, как дошёл до гасиенды. Дверь открыла молодая девушка. Лицо её было серым, отрешённым — наверняка за последние дни она не сомкнула глаз.        — Добрый вечер, сеньор, — произнесла она устало. — Вы хотите видеть хозяйку?       — Да, — ответил Диего, бросив мимолётный взгляд в холл за её спиной.        — Прошу, подождите в гостиной. Первая дверь слева, — служанка шагнула в сторону, пропуская его внутрь.        — Благодарю, — кивнул он и прошёл в дом.        Гостиная, как и всё в этом доме, была аккуратной до совершенства. Диего прошёл к креслу у дубового стола и сел, но взгляд его тут же привлекла полка. На ней — аккуратно выставленные свечи, маленькая шкатулка с инициалами, кольцо… и конверт.        Диего приподнялся. Под кольцом, едва заметно, лежал уже вскрытый желтоватый конверт с печатью барсука. Он осторожно взял его — пуст, но всё ещё пах чернилами. Юноша вернул конверт на место и снова сел.        В этот момент в проходе показалась вдова. Она торопливо вошла, раскрыв веер.        — Ах, добрый вечер, Диего! Прошу простить. После смерти мужа — одни хлопоты…        — Примите мои соболезнования, сеньора, — мягко сказал он, встав в знак уважения.        — Благодарю… — она вздохнула, отёрла глаза шёлковым платком, но в её голосе что-то неуловимо фальшивило. Диего сразу это заметил — и напрягся. — Меня пугают эти кражи лошадей… А что, если они нападут и на гасиенду?        — Уверен, они охотятся только за лошадьми, — Диего взглянул ей в глаза. — Людей они не тронут.        — Ах, но кто бы мог остановить эти напасти!.. Быть может, добрый бокал вина…        — Если Вы желаете вино, я мог бы…        — Не нужно! — слегка повысив голос, воскликнула сеньора. — Для чего же тогда нужны слуги? Кхм-кхм. Анхелика!        В холле вновь появилась та несчастная бледная девушка. Диего показалось, что та едва держалась на ногах — куда уж ей было нести графин для доньи! Он вновь предложил свою помощь, но Веласкес категорически отказалась, заявив, что им ещё есть о чём поболтать.        Тем не менее разговор их стал заметно тише до тех пор, пока служанка не принесла выпивку. После первого же бокала вдова заметно повеселела. Слегка наклонив голову, она вдруг загадочно улыбнулась.        — Ты знаком с моей дочерью, Моникой?        — Мы встречались… пару раз. А к чему Вы это?        — О, Диего, тебе ли не знать! — она рассмеялась, и в её голосе вновь скользнула странная нотка.        Тем временем в комнате наверху Моника и Лолита вышивали.        — Лолита, что происходит между тобой и Диего? — вдруг спросила Моника.        Лолита взглянула на неё — и, легко улыбнувшись, продолжила вышивать.        — Ничего. Мы просто друзья.        — Да? Совсем-совсем?        — Совсем-совсем.        — Ничегошеньки?        — Нет, — Лолита вздохнула и оторвала нитку.        Моника лукаво прищурилась.        — Хорошо. Тогда, надеюсь, ты не будешь против, если…        — Моника, прошу, — вздохнула Лолита. — Не начинай.        — Но ведь он тебе нравится! — воскликнула Моника. Лолита лишь опустила глаза.        — Возможно…        Моника открыла рот, но тут из гостиной донёсся смех матери. Девушки бросились к перилам и затаились.        — Это просто, — проговорила вдова, — не отпирайся. Я так одинока после смерти мужа… И мне хочется, чтобы Моника наконец нашла достойного спутника.        — Кажется, мама опять отыскала мне жениха, — прошептала Моника, закатив глаза.        — Ты спрашиваешь, кто приходил в то утро? — донёсся голос вдовы. — О, Диего, это же смешно! Ты кого-то подозреваешь?        «Диего?.. — сжалось в груди у Лолиты. — Он расследует?..»        Моника, похоже, подумала то же самое. Она стояла бледная, глядя на подругу с растерянным лицом.        — Это не я его пригласила, — прошептала она. Лолита только приложила палец к губам. Конечно, нет. Сколько бы Моника ни поддразнивала её — на деле она бы не пошла на это.       — Единственным гостем в тот день был… Сильвио Алигар, — наконец проговорила вдова.        — Сильвио Алигар?.. — переспросил Диего, нахмурившись.        На перила слабо опустилась ладонь Лолиты.        Сильвио Алигар. Призрачный разбойник.

***

       Диего продолжал сидеть в кресле, его взгляд несколько секунд оставался прикованным к двери, за которой скрылась сеньора Веласкес, прощебетав что-то про чай. Однако его мысли были далеки от текущего разговора. Он знал, что ей было сложно, что смерть её мужа ещё недавно потрясла дом, но в её поведении было что-то странное. Возможно, Диего просто слишком много думал, но как Зорро он привык замечать каждую деталь, каждое движение, каждое слово.        Ещё минуту назад она утверждала, что Сильвио Алигар был единственным посетителем гасиенды в тот роковой день, когда её мужа убили. И хоть она говорила это с такой очевидной уверенностью, молодой человек не мог избавиться от ощущения, что она что-то скрывает. Почему именно Алигар? Почему она так настаивала на его имени, как будто оно для неё — заранее подготовленный ответ? Почему она не упомянула других гостей или соседей?       Но что важнее, Диего знал, что Алигар в этот день был далеко от города, в другом месте, где Зорро сам встретился с ним для беседы про организацию Барсука. Именно поездка на границу настолько утомила его, что он даже не стал переодеваться.       Вега младший мог бы рассказать, как всё было на самом деле, но не мог раскрыть свои источники. Это создавало проблему. Однако ещё больше беспокойства вызывало то, что сеньора Веласкес выглядела так, будто жила в постоянной тревоге, почти… преувеличенной тревоге.        Диего подождал ещё немного в кресле, ощущая, как его внимание возвращается к конверту с печатью Барсука. Он не мог не заметить запах чернил, который ещё не успел выветриться. Про что благопристойная семья Веласкесов могла вести беседы с преступной организацией? К тому же эта спешка с захоронением дона на пользу делу не шла. Кто-то словно бы хотел скрыть все улики. Вдова? Но разве не в её интересах было поскорее разобраться с делом? Он не был до конца уверен, но что-то в этом раздражало его.        Молодой человек вздохнул и встал, снова подходя к столу, чтобы не давать мыслям слишком сильно отвлекать его. Взгляд упал на несколько бумаг, которые безхозно лежали на столе. Это было завещание — последняя воля покойного. Странно составленное завещание… Речь шла лишь о гасиенде и ни слова о нескольких гектарах ферм и виноградниках, которыми славились Веласкесы, ни даже о деньгах. Словно кроме дома, у них больше ничего не было.        «Донья пошла за чаем одна, — продолжал рассуждать Диего. — Неужели для этого в доме нет слуг? Может, она хотела отлучиться для отправки письма кому бы то ни было?.. Давно её нет. А что же та девушка? Похоже, она здесь совсем одна, что лишь подтверждает версию о банкротстве покойного сеньора Мендакса. Да и похороны были не сказать, что роскошные, насколько мне известно».        Молодой человек задумался, пытаясь связать события, в том числе недавнюю пропажу жеребцов у Агилара. Это казалось странным. Почему Сильвио, человек, не известный своими интересами в лошадях, вдруг оказался в центре такого дела? Он бы никогда не украл жеребцов, разве что…        Его взгляд вновь замер на дверях. Он уже успел проанализировать множество моментов. Его интуиция говорила ему, что дело не так просто, как кажется. Возможно, сеньора Веласкес действительно пыталась защитить кого-то, кто стоял за этим преступлением. Может быть, на самом деле она уже давно знала, что Сильвио Алигар не имеет отношения к делу. Но кто же тогда?        Когда дверь снова открылась, Диего был готов к новому разговору, и его глаза уже горели решимостью. Однако вместо доньи в гостиную вышла Лолита. Он не мог не заметить, что девушка, входя в комнату, вновь выглядела слегка обеспокоенной. Это было то, что ему нужно было, чтобы окончательно прийти к выводу: есть ещё много того, чего он не знал.        «Лолита, ты тоже что-то знаешь?» — подумал он, но решил пока не торопиться с вопросами. Всё было слишком сложным, чтобы делать поспешные выводы.       Они лишь коротко поздоровались, словно просто знакомые, после чего вернулась сеньора Веласкес, а сеньорита вновь упорхнула на верхний этаж в компанию подруги.

***

       Диего дома ещё долго сидел в кресле, размышляя. Его мысли не давали ему покоя. Он не мог оставить без внимания странную переписку, которую он обнаружил в гостиной вдовы Веласкес. И если Алигар действительно был незавершённой частью этого дела, то как всё это связывалось с Барсуком?        — Здравствуй, Диего.        Он даже не услышал, как открылось окно и не увидел, как в него бесшумно проникла тёмная утончённая фигурка.       Это была Аделаида — девушка, способная спрятать свои тайны под маской. Когда девушка оказалась в комнате, её выражение было сосредоточенным, как всегда, но она была слегка напряжена. Словно… не знала, как начать.        — Адель, — он мягко произнёс её имя, и её взгляд сразу встретился с его. — Рад тебя видеть.        — И я тебя, — не смогла сдержать тёплой улыбки мятежница, однако почти сразу взяла себя в руки. — Жаль только, что повод для встречи безрадостный.        — Ты знаешь что-то о переписке с Барсуком у гасиенды Веласкес? — догадался молодой человек.        Её лицо на мгновение застыло. Это всё ещё было тяжело для неё — скрывать свои эмоции.        — Переписка с Барсуком? — ответила она, стараясь не показать своего волнения. — О чём ты говоришь, Диего?        Но её интонация выдала её. Диего заметил, как она чуть-чуть сжала губы, а взгляд на секунду стал задумчивым.        — Я нашёл письмо с печатью Барсука у Веласкесов. Оно было пустым, но запах чернил ещё сохранялся. Это не просто совпадение, Аделаида. Ты ведь не из тех, кто оставляет вещи на произвол судьбы.        Девушка вздохнула и села напротив него. В её глазах был какой-то скрытый интерес, но она оставалась внешне спокойной.        — И что же ты думаешь, Диего? — спросила она, изучая его лицо. — Ты не посчитал, что это всего лишь чья-то ошибка, ведь так? Вряд ли кто-то из Веласкесов мог бы связаться с Барсуком.        Диего посмотрел на неё с лёгким недоверием, не зная, как правильно интерпретировать её слова.        — Если ты не для того, чтобы говорить об этом, тогда зачем?        — Я здесь лишь чтобы подтвердить твои догадки, — улыбнулась она. — Ты ведь наверняка уже понял, что Веласкесы лишились состояния?        — Да. И я уверен, что это всё связано с Барсуком. — Он на мгновение умолк. — Возможно, у тебя есть свои источники информации, о которых мне не известно?        Аделаида спокойно выдержала его взгляд. Это было странно — она почти никогда не лгала ему прямо в глаза, но сейчас её поведение было особенно настороженным.        — У меня есть свои источники. Но обо всех тебе известно, — сказала она наконец. — Не все они знают, что именно я ищу. Некоторые вещи я не могу объяснить, а некоторые… можно лишь догадываться.        Диего в ответ молча кивнул. Он не был уверен, что она сказала всю правду, но её слова натолкнули его на мысль: Аделаида могла бы знать что-то, чего он не знал. Мятежница привыкла действовать в тени, её информаторы могли быть куда ближе, чем он думал. Он постарался вернуть разговор в русло логики.        — Думаю, мне нужно выяснить, кто ещё мог получить доступ к этому письму. Почему сеньора Веласкес так настойчиво упомянула Алигара? Почему именно его имя звучит как ответ на все вопросы? И почему она скрывает этот факт так, как будто жаждет отвести от кого-то подозрения?        Адель заметила, как Диего погрузился в раздумья, и решила сделать шаг вперёд.        — Ходили слухи, что сеньор Ортега был связан с этим делом много лет назад. Он мог вывести организацию на так называемого «должника». Но не забывай, что Алигар не единственный человек в этом городе, кто мог бы иметь связь с такими людьми, как Барсук. И если ты хочешь докопаться до истины, тебе нужно смотреть в более широкую картину, Диего. Сильвио, возможно, не был там в тот день, но есть много других путей, которые могут привести к Барсуку.       Молодой человек в ответ хмурился, всё больше понимая, что его расследование только начиналось.        — Ты знаешь, Адель… — Диего замолчал, внимательно наблюдая за её реакцией. — Если бы ты была на моём месте, что бы ты сделала?        Она слегка улыбнулась, её взгляд стал загадочным.        — Я бы внимательно присмотрелась к тем, кто был рядом с Веласкесами в тот день. Возможно, они могли бы знать больше, чем мы думаем. И, возможно, я бы посоветовала тебе не доверять каждому слову, которое тебе говорят.        Диего медленно встал и направился к окну, стараясь обдумать каждое её слово. Он не мог не чувствовать, что Аделаида знала больше, чем показывала, и это беспокоило его. Что же она решила взять на себя?..        — Спасибо за совет, — сказал он, стараясь скрыть свои мысли за маской спокойствия. — Кажется, у меня есть кое-какая мысль. Но для начала стоит поговорить с Гонсалесом.        Мятежница лишь тихо кивнула, но её взгляд, по-прежнему полный загадок, оставил Диего в неуверенности.

***

       Таверна старика Пауэла была шумной, как обычно: стук кружек, запах жареного мяса и голосистые песни солдат, уже порядком захмелевших. Диего отыскал взглядом знакомую широкую спину в полувоенной куртке и, подойдя сзади, хлопнул обладателя этой спины по плечу.       — Добрый вечер, сержант Гонсалес! Не возражаете, если я присоединюсь?        — Диего! — обрадовано воскликнул сержант, отставляя кружку. — Для тебя всегда найдётся место! Только не рассчитывай выпутаться без угощения старого солдата, ха-ха!        — Да что Вы, сержант, я как раз хотел предложить Вам выпивку за мой счёт. — Диего уже махнул трактирщику. — Говорят, Вам сейчас особенно нелегко. Громкое дело и всё такое…        — Эх, было бы оно громким, кабы кто расследовать разрешил, — буркнул Гонсалес, ловко опрокидывая кружку. — А то командир наш… кхм… сдался ещё до начала.        — Странно, — задумчиво протянул молодой человек, поводя пальцем по краю своей чаши. — А ведь если разобраться… дело-то выгодное. Раскрыть — и стать героем, если не всей Испании, то уж провинции точно. Кто знает, может, и награда полагается.        — Награда?! — сержант моментально оживился. — Ты думаешь, что… Диего, я хотел сказать… это возможно?        — Ну, я, конечно, в этих делах не специалист, — Вега младший пожал плечами. — Но если бы кто-то, не дожидаясь приказа, обнаружил, допустим, спрятанный в пристройке к старому дому… скажем, у Веласкесов… склад с награбленным — это ведь вполне могло бы изменить чью-то судьбу?        Гонсалес чуть не подавился вином.        — Простите, сержант, я, наверное, утомил Вас своими рассуждениями. Постучать Вам по спине? — участливо поинтересовался молодой человек.        — Не надо! У Веласкесов? Да что ты такое говоришь, Диего?! Они же…        — Солидные люди, конечно. Но Вы ведь знаете, как бывает… Иногда те, кто на виду, и есть самые ловкие.        — Как Зорро, например? — переспросил Гонсалес, нервно потирая ручку кружки.        «Сержант вынуждает меня сделать комплимент самому себе», — мысленно улыбнулся Диего и согласился:        — Да, пожалуй, как он.        Сержант нахмурился, задумался, потом хмыкнул:        — А ведь сарай у них старый есть. Каменный, ещё при покойном хозяине стоял. Мы туда и не заглядывали толком… Пыль, крысы, да и приказа не было.        — А вдруг улик больше не будет? — с мягкой настойчивостью произнёс дон. — А Вы ведь можете оказаться первым, кто доберётся до правды. Даже без чётких указаний командира…        Гонсалес встал, так резко, что стул скрипнул.        — Диего, ты — мудрый человек! Спасибо! Я… у меня вдруг появилась идея. Очень важная. Надо собрать людей. До рассвета!        И, забыв о кружке, о куске мяса и о шумной компании, сержант выскочил из таверны, оставив за собой только облако запаха перегара и вдохновлённой решимости.        Диего с лёгкой улыбкой потянулся к своей чаше.        — Главное — направить пехоту в нужную сторону…

***

       В небольшой пристройке к огромной гасиенде Веласкесов послышалось приглушённое конское ржание. В тени здания неслышно появилась тёмная фигура в плаще, держащая в руках корзину с провизией и водой.        Тихо скрипнула старая дверь — и вот фигура уже внутри. В помещении высилась гора сена, по меньшей мере в полтора метра высотой.        С разных сторон доносилось тихое ржание — в сарае держали целый табун. Фигура замерла в центре здания и негромко позвала:        — Мендакс?..        Из-за верхней платформы медленно показался человек в богатой, но изрядно испачканной одежде. Его губы тронула неприятная усмешка. Это был сеньор Веласкес.        — Отлично, а я уж думал, что ты не придёшь, — сказал он, спускаясь вниз.        — Ты же знаешь, что приду, — отозвался женский голос. — Сколько?        Она передала корзину в его руки.        — Сегодня ещё четыре. — Он быстро осмотрел содержимое. — Осталось совсем немного — и мы исчезнем отсюда навсегда. А у тебя что?        — Молодой Вега расспрашивал меня о тебе, — недовольно буркнула женщина, скрестив руки. — Я сказала, что к нам заходил этот… Сильвио Алигар. Первое имя, что вспомнила. Помню, о нём нелестно отзывался Ортега…        — Ха! Отлично, дорогая! Если этот Вега как-то связан с Барсуком, пускай теперь идёт по ложному следу, — довольно сказал Мендакс. — А что солдаты?        — Расследование приостановили на неопределённый срок.        — Это невозможно, — тихо протянул он. — Откуда он мог узнать?..        — Что узнать, милый?        — Томас! Этот паршивец, брат Анхелики, — он шпион! — рявкнул Веласкес. — Иначе они бы не остановили расследование!        — Но он же сегодня уехал в Англию. Бедняжка так огорчена его отъездом…        — Тем более! Кто ещё мог сдать нас Барсуку? Я думал, что теперь, когда Зорро мёртв…        — А вот с этим утверждением я бы поспорил, — раздался спокойный голос сверху.        Веласкес резко обернулся, выхватил пистолет и направил его в сторону, откуда доносился голос.       — Зорро! Ты жив! — ахнула сеньора Веласкес (разумеется, это была она).        — Не я один вернулся с того света, — спокойно ответил голос, оставаясь в тени.        Мендакс огляделся, но, кроме сеньоры, никого не заметил.        В этот момент снаружи раздались громкие крики:        — Ломай дверь! Они здесь!        Через мгновение дверь сорвало с петель, и в сарай ворвался отряд солдат во главе с сержантом Гонсалесом. Веласкес вскинул оружие.        — Стоять! — проревел сержант. — Нам сообщили, что здесь скрывают украденных лошадей!        Он резко обернулся и заметил сеньору Веласкес.        — О! Сеньора… Простите, но… что вы делаете здесь в такой час?        Дон Веласкес начал медленно пятиться.        — Неважно, сержант! — закричала Ханна Веласкес. — Разве вы не видите?! Здесь Зорро!        — Зорро? — переспросил Гонсалес.       — Доброй ночи, сержант, — весело отозвался благородный разбойник. — Советую допросить сеньору. Если хотите знать, кто украл лошадей у половины города — начните с неё.        — Всё это ложь! — возразила сеньора. — Неужели вы поверите преступнику?        — Они инсценировали убийство дона Веласкеса, чтобы сбежать из страны, — продолжал Зорро. — Дон Мендакс разорился, придумал этот план и решил заработать на лошадях и своей смерти, ведь он задолжал крупную сумму одному очень опасному человеку…       Он не успел договорить — Мендакс резко выстрелил в его сторону, выдавая тем самым местонахождение героя.        — Вон он! Зорро! Поймать его! — закричал Гонсалес.        Солдаты бросились к узкой лестнице, сбивая друг друга.       Зорро выхватил шпагу. Он сражался ловко, но всё время поглядывал на Веласкесов.        Тем временем те попытались сбежать, но их путь был отрезан: перед Мендаксом появилась Аделаида, а перед его супругой — Маленький Зорро.        — Не так быстро, сеньор, — сказала девушка, приставив клинок к груди Веласкеса.        — Вам ещё рано уходить, сеньора, — улыбнулся юный Зорро, повторяя позу напарницы.        Настоящий Зорро, видя, что беглецы остановлены, одним движением выбил шпагу у последнего солдата. Он огляделся и схватился за верёвку, свисающую с потолка. Спустившись, выставил клинок прямо на сержанта.        — Спокойно, Зорро! — вскинул руки Гонсалес. — Я не сопротивляюсь!        — Вот и прекрасно, сержант. Тогда обещайте, что допросите этих двоих. Они и есть воры.        — Конечно, сеньор! Без сомнений! — выпалил Гонсалес.        — Превосходно, — усмехнулся Зорро, вырезал на мундире солдата букву Z и, обернувшись, бросил: — Доброй ночи, сержант Гонсалес!        В следующую секунду он исчез в лунном свете вместе со своими союзниками.

***

      — Доброе утро, сеньор, мне было велено вернуть вам ваших лошадей.       — Спасибо, но кто это?..       — Ночью были найдены все украденные лошади, сеньор. А теперь, простите, мне ещё пятнадцать коней нужно вернуть.        Так каждому, кто пострадал от бандитов, вернули лошадей. В том числе и семье Вега.       — Отлично! Я надеюсь, преступник найден? — спросил дон Алехандро, ведя под уздцы Фурию.       Диего, стоявший рядом, настороженно прислушался.       — Да, конечно. Это оказался один из обычных воров, — ответили ему.       — Хорошо, спасибо. До свидания, — голос его отца растворился в утреннем воздухе.       Диего задумчиво проводил взглядом уходящего посланца. Всё шло по предсказуемому сценарию: армия предпочла не раскрывать имена настоящих виновников. Ей было выгодно, чтобы дело выглядело проще, чем оно было на самом деле.        Рядом раздались лёгкие шаги, и голос Бернарда шепнул:        — Ну что, ты опять грустный?        — Думаю, просто устал, — отозвался Диего слабо улыбнувшись. — А ты куда собрался?        — Разузнаю, не появлялся ли новый лжеЗорро. Или хотя бы конфискую у мясника пирог, который он опять украл у вдовы Лопес.        — Ты не можешь просто сходить в лавку?        — Где же в этом веселье? — Бернард подмигнул и, махнув на прощание рукой, юркнул за угол.        Диего остался один. Ветер качнул пыль на дороге. Барсук наверняка уже знает: Зорро жив. И, возможно, это изменит многое.        Хотя… Ну и пусть. Всё в этом мире рано или поздно заканчивается. И хорошее, и плохое.        А между ними — лишь мгновения, за которые стоит бороться.       Тем временем, в порту…       Аделаида накинула плащ поверх простого платья, спрятав лицо под капюшоном. Маска была ей не нужна, но без неё она отчего-то чувствовала себя… странно. Словно ей не следовало там быть.       Толпа шумела — рыбаки спорили о ценах, моряки грузили ящики, кто-то ругался на пропавшие документы.       Но девушка искала не товары и не людей. Она искала правду.        Флот, которым командует Иаго, слишком долго оставался в тени. И если даже Зорро пока не может туда добраться, она — может. Взгляд её стал твёрже. Один корабль. Один разговор с нужным человеком. Один след — и она его найдёт.        Сегодня — разведка. Завтра — возможно, опасность. Но пока что это просто утро. И оно её.