Легенда о Зорро 2

      Полдень. Солнце сегодня будто позабыло о Калифорнии: вместо привычного жгучего сияния оно скрывалось за толстой стеной угрюмых туч. Небо темнело с каждой минутой — тяжёлые, почти свинцовые облака надвигались со стороны океана, и в воздухе уже чувствовался запах грядущего шторма.       На «Эль Райо» царила лихорадочная, но слаженная суета. Матросы метались по палубе между скалистых выступов, среди которых прятался корабль, — закрепляли снасти, проверяли такелаж, притягивали к бортам пушечные лафеты, словно предчувствуя, что шторм может оказаться не только погодным.       На левом боку судна, почти у самого носа, поблёскивала золотая эмблема: «Эль Райо» — Молния.       На капитанском мостике стоял человек, который давно перестал быть просто матросом. Его знали в порту, его узнавали на улицах Сан-Таско — Дэмерио дель Амо, правая рука капитана. Голубой камзол особого оттенка, шляпа с длинным светлым пером с тёмным кончиком, которое носили избранные… Он выглядел так, будто оказался здесь по ошибке — среди пиратов и порохового дыма. Но рука его крепко сжимала эфес шпаги, а глаза не моргали, вглядываясь в морскую даль.       Внезапно на чистом ещё мгновение назад горизонте проступила тёмная точка. Она росла слишком быстро.       Дэмерио сузил глаза и выдохнул:       — Корабль!.. Капитан должен знать.       Он сорвался вниз почти бегом. Скрип ступеней, хлопок двери, ещё одна дверь — и он уже в каюте капитана.       Тишина встретила его, как ловушка. И только когда дверь за ним закрылась, сверху раздался резкий, почти металлический крик хищной птицы — и вслед за ним мягкий, бархатистый голос:       — Какие новости?       — На горизонте корабль, сеньор! — отчеканил Дэмерио. — Нападём?       — Под каким флагом?       — Испанским!       — Вид?       — Военный фрегат. Судя по всему — с полной командой!       Капитан не повернулся. Но напряжение в его плечах на миг стало заметнее.       — Паруса раскрыть. Бизань — на правую.       — Сеньор, ветер поднимается… бизань опасно…       — Нам нужна скорость, Дэмерио. Или фрегат войдёт в гавань раньше, чем мы успеем его перехватить. Пушки?       — Полностью готовы!       — Абордажные дреки?       — Будут через минуту, капитан.       — Отлично. — Голос стал мягче. — Время уходит.       Помощник поклонился — слишком галантно для пирата — и исчез за дверью. Уже через несколько секунд корсар услышал крики приказов, разносящиеся по палубе.       — Ну что же, Иаго… — тихо произнёс он. — Развлечёмся?       Когда приготовления завершились, капитан вышел на палубу.       Фигура в чёрном, элегантном, почти аристократическом облачении резко контрастировала с загрубевшими матросами. Бледное лицо, тёмные глаза, прямой профиль, длинные чёрные волосы до плеч — он выглядел как человек, которому море повиновалось само… или должно было повиноваться.       Дэмерио тут же подскочил к нему.       — Всё готово, капитан!       — Хорошо.       Капитан подставил руку — и с грот-мачты сорвалась та самая птица. Хищный силуэт, резкое движение — и вот уже Алькон сидит у него на плече.       — Не волнуйся, — прошептал капитан, гладя тёмные перья. — Он почти у меня в руках.       Крик птицы взвился в небо, и она взмыла над кораблём, кружась вокруг «Эль Райо», словно предупреждая всех: охота началась.       — Полный вперёд! — бросил капитан.       Рулевой крутанул штурвал. Манёвр между скалами был смертельно рискован, но корабль послушно лёг на курс.       — Дэмерио! Расстояние?       — Полторы мили, капитан!       — Они держат путь к берегу?       — Да… Секунду… — он резко выпрямился. — Сеньор! Они меняют курс!       — Куда?       — На юг. К Мексике!       Капитан прищурился.       И в тот же миг увидел его.       Меж скал — силуэт огромного, тяжёлого корабля, стоящего наготове, словно хищник, затаившийся перед броском.       — Капитан?.. — выдохнул Дэмерио, заметив, как побледнел главарь.       — Это ловушка… — прошептал тот. — Примо! Ветер?       — Попутный… для них, — глухо ответил матрос.       Старпом сглотнул.       — Что за корабль, сеньор?..       — «Триумф». — Голос капитана стал холоден, как металл. — Галеон Иаго де Мендосы.       — У нас мало пушек…       — Я знаю. — Он молчал несколько долгих мгновений. Затем: — Пойдём на абордаж.       Дэмерио мгновенно повернулся к команде:       — Приготовиться к абордажу!!! По приказу капитана!       Капитан поднял взгляд на оба корабля — фрегат слева, галеон справа. Скалы впереди. Пленка волн — как пот.       Западня.       — Огонь!!! — проревел он. — Вперёд!!!       — ЗА ЯСТРЕБА!!!       Палуба взорвалась ревом.       Главарь команды чуть улыбнулся.       «Многое я бы отдал за ценного союзника сейчас…»       — Иаго… посмотрим, как ты меня встретишь.

***

      Диего стоял у окна, слегка касаясь пальцами холодного стекла. Отсюда, между крышей и старым дубом, было видно узкую полоску моря — спокойную, равнодушную, будто всё происходящее в Сан-Таско не касалось стихии.       Но в нём самом шторм уже давно поднялся.       Он снова думал об Аделаиде. О том странном, манящем сочетании благородства и дерзости. О голосе, который он узнавал слишком хорошо. О взгляде, который не спутал бы ни с чьим другим. И — о том, как ловко она заманила его в ловушку, почти подставив отца. Если это была она… Если он не ошибся…       «А если ошибся? — шепнул внутренний голос. — Если под маской — не она, а кто-то, кто лишь использует её повадки и знает мои слабости?»       Первой в голову пришла мысль о враге, о ком-то, кто умеет играть тоньше и жестче — как Виктор де Лоренсо.       Он покачал головой, отгоняя эту догадку, но воспоминание всё равно вернулось — старая мельница. Их тайный поход туда с Аделаидой. Шорох пыли, запах старой муки, почти найденный ответ. И — внезапная тень Виктора, появившаяся в проходе словно из воздуха, с привычной холодной улыбкой. Тогда им пришлось бежать. Он пообещал себе вернуться туда за истиной… но, когда пришёл, мельница была пуста, как будто кто-то вычистил оттуда даже тени следов.       «Слишком много совпадений. Слишком много людей знают слишком многое. А я — снова в роли того, кем двигают события, а не того, кто ими управляет… — Он тяжело выдохнул и откинулся на раму, глядя куда-то поверх горизонта. — Что дальше? Капитан залёг на дно — или готовит удар. Иаго ведёт открытую войну с Ястребом. А я… я снова бегаю за тенями.»       — Диего!!!       Дверь распахнулась так резко, что стекло в окне дрогнуло. В комнату ворвался Бернард — взъерошенный, красный, задыхающийся, будто бежал от самого дьявола.       — Я… я только что из города!.. — выдохнул он, хватаясь за косяк.       — Успокойся, Бернард, — спокойно сказал Диего, хотя сердце уже неприятно ухнуло вниз. Он сел на кровать, жестом приглашая мальчишку отдышаться. — Давай по порядку.       Бернард кивнул, сел в кресло, несколько раз глубоко вдохнул… и заговорил почти воплем:       — Сегодня утром… примерно в трёх милях от берега… на военный фрегат Иаго напали пираты!!! — Он попытался изобразить официальный голос командира: — «К счастью, нападение было успешно отражено моими преданными солдатами…» — протянул он с величественной надменностью, копируя коменданта. — Почти всех пиратов схватили! Сейчас они в тюрьме, и их ждёт «справедливый суд»!       — Понятно… Но что тебя так встревожило? — спросил Диего, уже заранее чувствуя: сейчас прозвучит то, чего он опасался.       Бернард сглотнул.       — Это… команда Ястреба, Диего. Так говорят.       Юноша медленно поднялся, нахмурив брови.       — Значит, в этой войне победа будет за Иаго… — мрачно произнёс он. — А сам Ястреб?       — Он ушёл! Сбежал! С несколькими людьми! Но… Диего… — Бернард подался вперёд. — Я уверен, что никакого «справедливого суда» не будет. Командир… он…       — Я знаю, — тихо сказал Диего. — И понял, к чему ты клонишь. Но пока надо подождать. Пока не объявят приговор… А там, возможно… возможно, и Ястреб сам явится на берег.       Бернард опустил голову, разочарованно вздохнув.       Но Диего уже думал о другом — о тени войны, что сжимается вокруг Сан-Таско. О врагах, что действуют не мечом, а интригами. О девушке в маске, которая может быть подругой… или смертельной ловушкой.       И о том, что правда всегда прячется там, где её меньше всего ждёшь.

***

      Трёхмачтовик «Эль Райо», чьё имя было выведено на бортах вычурным золотом, мелко покачивался между тёмных скал, будто прячась в каменных грудях дикого берега. На море сгущались сумерки, и корабль становился частью тени.       Капитан Ястреб шагал по своей каюте так стремительно, будто хотел протоптать в полу борозду. Пальцы, лежащие на подбородке, дрожали от подавленной ярости. Он вновь и вновь возвращался мыслью к последнему бою.       Да, они победили. Но какой ценой… Даже «Эль Райо», один из самых опасных кораблей в округе, едва выстоял между огнём испанского галеона и фрегата. Потери были чудовищны.       — Огромные потери… — прошипел капитан, останавливаясь. Стальной эфес шпаги хрустнул в его хватке. — И многие из лучших ребят — в цепях. Даже Дэмерио… Дэмерио! — От гнева в глазах Ястреба сверкнули холодные молнии. Лицо при этом оставалось каменно-спокойным, что выглядело куда страшнее.       В дверь нерешительно постучали.       — К-капитан? Можно войти?..       — Заходи, Базилио, — спокойно произнёс Ястреб, но голос звякнул сталью.       Матрос — невысокий, жилистый, с нервно дёргающимся кадыком — шагнул в комнату.       — Сеньор… ремонт может затянуться почти на месяц. Не хватает людей.       — Проклятие, — зло процедил капитан. — Сколько нас осталось?       — Всего пятеро, сеньор.       Ястреб шумно выдохнул, будто удар получил.       — И как, по-твоему, нам спасать остальных?..       — Есть ещё новости, капитан. Плохие.       — Говори уже.       Матрос потупил взгляд:       — Слухи говорят, что пленных повесят через два дня. Без суда.       Удар кулаком, словно картечь, разнёс по комнате дребезг чернильниц и перьев.       — На этот раз Иаго зашёл слишком далеко! — глаза флибустьера резко вспыхнули. — Скажи Маледо: остаётесь вдвоём на корабле. Чините грот-мачту. Остальные — со мной на берег. Алькон тоже.       — Есть, капитан.       — До заката?       — Два часа. Полная темнота — через двадцать минут после.       — Отлично. Если не вернусь до рассвета… — он не договорил.       — Я знаю, сеньор.       Базилио вышел, оставив капитана среди напряжённой тишины и запаха соли.       Ястреб снова начал мерить шагами каюту, роясь в собственных мыслях. И вдруг… остановился. Его взгляд прилип к тяжёлой портьере с чужим, когда-то знатным гербом.       Может, просто нервы? Или…       Корсар тряхнул головой, отгоняя наваждение, и положил ладонь на эфес.       До заката оставалось совсем немного. Ещё десять минут — и ночь вступит в права, открывая дорогу отчаянию и мести.       Солнце, вспыхнув напоследок алым сиянием, погрузилось в море. В ту же секунду портьера, на которую Ястреб смотрел два часа назад, едва заметно шевельнулась.       Флибустьер выхватил шпагу. Шорох где-то сзади — лёгкий, почти несуществующий. Он обернулся… и никого. Он стоял в центре каюты, как чёрная статуя, готовая взорваться в любое мгновение.       — Доброй ночи, капитан, — мягкий, низкий голос заполнил собой помещение. — Очаровательная ночь для разговора. Согласны?       Ястреб резко обернулся.       У свечи стоял человек. Чёрная маска. Пронзительно-голубые глаза, будто вырезанные из лунного света. И взгляд — спокойный, уверенный, опасный.       Тот, кого Ястреб искал. Тот, кто неуловим.       Зорро.       Капитан не опустил шпаги.       — Спокойно, сеньор, — Зорро медленно вышел из тени и поднял руки, показывая пустые ладони. — Я без оружия. Пришёл только поговорить.       — Поговорить? Сейчас? — Ястреб хмыкнул, наконец опуская сталь. — Мне не до бесед.       — Именно поэтому я здесь.       — Чего Вы хотите?       — Чтобы Вы сегодня не шли на освобождение команды.       Тишина упала тяжёлой плитой.       — Повторите, — опасно медленно произнёс Ястреб.       — Послушайте. Вы знаете Иаго де Мендосу.       — О да, — в голосе капитана зазвенел ножевой металл.       — Тогда Вы понимаете, как он мыслит. Все сражения на его совести. Галеон лишь исполняет приказы Паскуаля — думает же Иаго.       Ястреб побледнел.       — Он ждёт, что Вы нападёте сегодня. Охрана увеличена в разы. Попадёте прямо в ловушку.       — Откуда Вы знаете?       — Я узнаю всё раньше других, — уголок губ Зорро чуть дрогнул. При свете свечи это выглядело почти мистически.       — И что же Вы предлагаете? Смотреть, как вешают моих людей?!       — Нет. Мы спасём их. Но с умом, а не в ослеплённом гневе.       — Гнев — моё второе имя, — скривился корсар.       Но Зорро неожиданно шагнул ближе, его голос стал твёрдым, как клинок:       — Сеньор. Зачем Вы здесь?       Ястреб вздрогнул — вопрос ударил в самую боль.       — Чтобы Иаго не получил того, чего хочет. Пока не ответит лично передо мной! — Он сжал эфес так, что побелели костяшки. — От моей мести ему не уйти.       Зорро кивнул, будто давно это понял.       — Мы его накажем. Но не так. Не сегодня. Поверьте мне: если план сработает, проблемы появятся у Иаго — не у Вас.       Тишина растянулась. Ястреб смотрел в голубые глаза, пытаясь прочитать там обман — и не находил.       Наконец он сказал хрипло:       — Хорошо. Я доверюсь Вам, — наконец произнёс флибустьер, глядя прямо в пронзительные голубые глаза. — Но если хотя бы один человек пострадает…       — Я пойду на виселицу вместо них, — спокойно ответил герой в маске, и в этой спокойной решимости было что-то такое, что заставило капитана едва заметно приподнять бровь.       «Вот он, — подумал Ястреб. — Человек, который не отворачивается от опасности. Не прячется за чужими спинами. Тот, кто действует, а не рассуждает».       Ночной гость сделал шаг вперёд — на расстояние, на котором люди уже не просто говорят, а начинают понимать друг друга.       — Вы, капитан, — продолжил он, — человек импульса. Порыва. И честно? Иногда именно такие люди меняют ход событий.       Губы Ястреба дёрнулись — не улыбка, но её тень.       — А Вы слишком любите рисковать, — ответил он, внимательно изучая ночного гостя. — Не знаю, к чему это приведёт, но… похоже, я не зря хотел Вас найти.       — Я рад, что Вы так считаете, — мягко кивнул Зорро. — Думаю, эта ночь — не последняя, когда наши пути пересекутся.       — Это угроза? — прищурился корсар.       — Скорее… наблюдение, — усмехнулся мятежник. — Есть люди, с которыми жизнь сталкивает неслучайно, капитан. И бесследно такие встречи не проходят.       Повисла тишина — плотная, наполненная скрытым смыслом. Казалось, сама ночь прислушивалась.       Ястреб впервые чуть расслабил плечи. Чуть-чуть. Но достаточно, чтобы стало ясно — этот человек в маске сумел сделать то, чего давно никто не делал: дотянуться до его раздираемой яростью, но живой сути.       — Говорите, сеньор Зорро, — сказал он ровно. — Каков Ваш план?       И когда они склонились над столом, погружённые в шёпот и полумрак, стало ясно: они не просто временно объединяются ради спасения пленников.       Мир только что получил дуэт, который перевернёт не одну ночь и обрушится на голову Иаго так, что тот долго ещё не поймёт, где произошло первое столкновение.

***

      Командир Иаго сидел в массивном кожаном кресле, почти неподвижный, словно изваяние. Пальцы, сцеплённые глухим замком, покоились на столешнице, а холодный взгляд был прикован к разложенным перед ним картам и подробному плану недавнего морского боя. На краю карты — тёмное пятно, оставленное ещё влажной морской водой. Его принесли моряки прямо с палубы фрегата. Иаго не стал стирать след — говорил, что пусть напоминает им всем, сколько стоит каждая маленькая ошибка.       А его собственная ошибка стоила слишком многого.       Он недооценил Ястреба. Снова.       — Встал за штурвал сам… — тихо пробормотал командир, и тон тонких губ дрогнул. — …и вырвал «Эль Райо» прямо у меня из рук.       В голосе не было злости. Было раздражённое восхищение — самое опасное чувство для таких, как Иаго.       Он наклонился ближе, изучая схему обстрела. Красные точки обозначали залпы фрегата, голубые — манёвры «Эль Райо». Тонкие линии показывали отклонение и разрыв между расчётом Иаго и реальными действиями противника.       Да, он промахнулся всего на считанные секунды. Всего одна ошибка в уравнении — и всё пошло не по плану.       Но теперь, после боя, на борту «Эль Райо» осталось всего четыре человека. И у капитана не будет иного выхода, кроме как прийти за своими. А значит — он попадёт в ловушку.       Иаго слегка откинулся в кресле, проведя пальцем по строчке отчёта.       «Ястреб не найден. Пленные доставлены в тюрьму. Состояние гарнизона — повышенная готовность.»       — Придёт. Конечно придёт, — прошептал он почти ласково. — Твой род всегда был слишком предсказуем, мальчишка.       Он произнёс это почти нежно, но в голосе холодно звенела сталь. Ему не нужно было называть фамилию вслух. Он и так ощущал её привкус — как кровь на языке.       Последний из рода Ди Инганнаморте…       Он убил всех остальных. И получил за это орден. И прозвище. Тот самый Кровавый матадор.       Вечереющий свет коснулся его лица, и в этот миг в его глазах промелькнуло что-то вроде тени — не сожаления, нет. Скорее, памяти.       Все они кричали одинаково. Кровь стекала по каменным ступеням одинаково. А награда, вручённая ему губернатором, блестела ровно так же, как и сейчас, висевшая на стене.       Но последний сын… Этот недобиток. Он оказался настырнее остальных.       Иаго сжал губы в узкую линию.       Теперь мальчишка слишком многое знает. Слишком близко подходит к границе, за которую посторонним вход закрыт. И если не убрать его сейчас — завтра придётся убивать уже не в бою, а прямо у себя в комнате, ловя тень на полу.       — Нет, — тихо сказал он, подняв перо. — Ты повиснешь завтра. И покончим с этим раз и навсегда.       Он подвёл к себе лист и ровным, каллиграфическим почерком вывел:       «Флибустьер, именуемый себя Ястребом, был задержан и после справедливого суда, состоявшегося при участии королевского уполномоченного сеньора Назарио Торреса, приговорён к повешению».       Он отложил перо — и в этот момент в дверь его кабинета резко постучали.       — Войдите.       В комнату ворвался Лино — лощёный, надушенный, нервно поправляющий воротник камзола. С порога он выглядел так, будто пришёл не по делу, а ворваться с обвинением.       — Командир! — процедил он. — Мы с вами… мы говорили вчера вечером?       — Разумеется, — ответил Иаго без малейшего удивления.       — Откровенничали! — прошипел Лино. — И только сейчас я понял, ЧТО именно я наговорил! Вы меня споили! И сдаётся мне, не в первый раз!       У Иаго чуть дрогнуло веко — он терпеть не мог, когда на него повышали голос.       — Вы слишком переоцениваете собственную трезвость, — хладнокровно ответил он. — И, между прочим, кое-что Вы всё равно собирались рассказать. Я лишь ускорил процесс.       Лино побледнел.       — Вы… Вы играете со мной, командир.       — Я работаю, сеньор Лино. А Вы, насколько я помню, нуждались в моей поддержке не меньше, чем я в Вашей.       Бизнесмен скривился — союзник поневоле.       Враг поневоле.       Именно это сочетание Иаго любил больше всего: удобные люди, которых можно держать за горло, при этом не прикасаясь к ним.       — Но есть новости, — продолжил Лино, переводя дыхание. — В город направляется ещё один проверяющий, кроме губернатора. И… я не намерен объяснять нашему гостю, какие именно развлечения Вы устроили мне вчера.       Иаго встал из-за стола. Его рост, молчание и прямая спина заставили Лино инстинктивно отступить на шаг.       — Прекрасно, — сказал командир ровно. — Раз уж Вы не хотите принимать участие в решении этой проблемы — что ж. Я справлюсь сам.       — Вы… Вы уверены? Этот человек…       — Я справлюсь сам, — повторил Иаго уже с явной угрозой.       Капитал сглотнул.       — Тогда желаю удачи, — выдавил он и поспешно выскользнул из кабинета.       Когда дверь закрылась, командир обернулся к окну и посмотрел на ночной город.       Огни отражались в чёрной воде гавани, и среди этих золотых пятен он почти видел силуэт корабля, прячущегося в бухте.       — Приходи, ястребёнок… — прошептал он, и уголок его губ чуть дрогнул. — Осталось всего двадцать четыре часа, и ночь сама приведёт тебя в силки.

***

      В городе было спокойно и тихо, хотя дело уже шло к полудню — самому оживлённому часу, когда шум рынка обычно заглушал даже крики торговцев. Но сейчас шум будто прятался. Воздух стоял густой, натянутый, как струна, — и каждый в Сан-Таско чувствовал: что-то надвигается.       Иаго не бросал слов на ветер. На главной площади ещё с утра возвели виселицы: длинная деревянная платформа, свежеструганные доски которой отдавали смолой, и зловещие столбики, на которых к вечеру должны были затянуть петли.       Под руководством сержанта Гонсалеса, вечно краснолицего и не упускающего случая покомандовать, солдаты отматывали нужную длину верёвок.       — Пошевеливайтесь, лентяи! — ревел сержант, зло сплёвывая себе под ноги. — Всё должно быть готово к вечеру! Командир велел — значит, делаем!       Жители переминались с ноги на ногу, глухо обсуждая предстоящее. Двадцать девять виселиц — никто не мог вспомнить, чтобы казнь была такой масштабной. Любопытство смешивалось с тревогой. Иаго явно готовился к чему-то большему, чем просто расправа над пиратами.       Диего и Бернард протиснулись в первые ряды.       Молодой человек взглянул на платформу — и застыл. Двадцать девять виселиц… Это же почти вся команда Ястреба. Он вглядывался в каждую перекладину, будто пытаясь найти слабое место, которое можно использовать. Но чем дольше смотрел, тем отчётливее понимал: Иаго перехитрил всех. Гарнизон будет на площади, как муравейник.       Бернард заметил, как лицо друга меняется, и дёрнул его за рукав.       — Диего… ты собираешься что-то делать? — тихо спросил он, словно боялся, что его услышат солдаты.       Вега младший слегка вздрогнул. Он скрыл от мальчика свой ночной визит на корабль Ястреба. Скрыл — и теперь чувствовал себя не лучше предателя.       — Нет, Бернард. — Голос его был глухой. — Это слишком опасно. Вокруг гарнизона днём и ночью будут солдаты. Мне не хочется с ними встречаться.       — Диего! — Бернард шагнул ближе, глаза у него блестели, как перед дракой. — Но до казни осталось всего несколько часов!       — Я знаю, — безучастно ответил молодой человек. — Но мы ничего не можем...       Он не договорил. Бернард уже смотрел не на него, а куда-то поверх толпы, словно что-то решал — быстро, отчаянно, по-детски прямолинейно. Юноша не заметил, как мальчик отошёл. Он был слишком погружён в собственные мысли. Да если бы и заметил — не понял бы, что решение уже принято.       Бернард сжал кулаки — маленькие, но упрямые. И, подчиняясь единственной мысли, мелькнувшей в голове, нырнул в толпу и исчез.       С чуть заметной улыбкой, словно бы знала это заранее, его взглядом проводила Аделаида. Девушка стояла в тени арки под навесом лавки, спрятавшись от взгляда Диего. Она внимательно следила за Бернардом: слишком уж рьяно тот смотрел на виселицы. Слишком уж решительно исчез.       «Опять влезешь не в своё дело…» — с тёплой досадой подумала она и двинулась следом, растворяясь в потоке людей.       Прошёл всего час, и Маленький Зорро уже выезжал из секретной пещеры верхом на своём пони.       Пещера проглотила его силуэт — и темнота вновь сомкнулась, будто хранила маленькие тайны большого героя.       «Если Диего не хочет их спасать, то это сделаю я!» — упрямо решил он, сжимая поводья так, что костяшки побелели. Лошадка почувствовала резкость в движениях и рванула вперёд.       Ветер бил в лицо, но он почти не чувствовал этого — сердце стучало так громко, что заглушало всё. Мальчик не думал, что поступает опрометчиво. Не думал, что его могут схватить, избить или убить.       Он думал только о справедливости. О том, что Ястреб — не злодей. И что его люди не заслужили смерти.       «Враг моего врага — мой друг. Если Иаго их казнит, он станет сильнее. А нам нужен союз. Возможно… Ястреб — единственный, кто сможет помочь Зорро».       Пони мчался по пыльной дороге, подняв тучу песка.       Аделаида стояла на уступе над пещерой — она пришла сюда быстрее него, другой дорогой.       Она видела, как мальчик выезжает. Видела решимость, которая для ребёнка была слишком тяжёлой ношей.       — Бернард, что ты затеял… — тихо прошептала она и двинулась по тропе следом, держа дистанцию.       Её плащ мелькнул между кустами — и исчез.

***

      Диего возвратился домой, раздражённый собой и одновременно собранный — он знал, что должен действовать. Но сперва ему нужен Бернард.       Он обыскал двор, заглянул в мастерскую, в сад — пусто.       — Мария, ты не видела Бернарда? — спросил он, выглядывая на кухню, где пахло зеленью и свежим хлебом.       — Нет, Диего. — Мария удивлённо подняла глаза. — Разве он не с тобой вернулся из города?       Сердце ухнуло куда-то вниз.       — Он сказал, что идёт домой… — шепнул молодой человек, бледнея.       — Его не было. — Женщина покачала головой. — Наверняка опять отлынивает негодник! Вот я ему...       Но младший Вега уже не слушал.       Он облокотился о дверной проём, выдохнул, будто его ударили, и рванул к лестнице.       «Бернард… что же ты делаешь?»       Диего открыл проход в потайной ход — и уже знал, кого там не найдёт.       Сердце стучало, будто подгоняло: время уходит.

***

      Маленький Зорро уже был около тюремной пристройки гарнизона. Солнце, стоящее почти в зените, слепило глаза и делало всякое укрытие ненадёжным. Но страх, разум, осторожность — всё это сейчас не имело значения. Он пришёл спасать людей Ястреба.       Он остановил пони у грубой каменной стены и, поднявшись в стременах, ловко перелез через ограждение. Внутри пахло горячим камнем, смолой и железом. Солдаты действительно были повсюду: стояли на каждом углу, по двое у ворот, по трое на обходе, мушкеты как продолжение рук.       Маленький Зорро затаил дыхание.       «Столько стражи… Но я справлюсь», — упрямо подумал он.       Он крался вдоль стены, избегая взглядов. Иногда возникало ощущение, что вот сейчас — заметят. Но солдаты были слишком заняты подготовками к казни, переговорами и перемещениям.       Однако у входа в тюрьму стояли двое охранников. Пройти мимо них было невозможно.       И тут ударила мысль — яркая, дерзкая.       Маленький Зорро юркнул обратно к стене, где оставил пони, и свистнул. Свист получился невероятно громким для человека его размера. Жеребёнок понял сигнал мгновенно: встал на дыбы, громко заржал и сорвался с места, словно его ужалили.       В патио поднялась паника.       — Что там?!!       — Лошадь!       — Там что-то было!       Появился сержант Гонсалес — красный, вспотевший, раздражённый.       — Что здесь происходит?! — проревел он так, что замолкли даже воробьи.       — Сержант! — выступил вперёд капрал Рейес. — За стеной громко заржала лошадь, и мы…       — Да, капрал?       — ...мы подумали, что это… конь Зорро!       Гонсалес побледнел, а потом покраснел вдвое сильнее.       — Зорро?! Уланы!!! По коням! Догнать и арестовать!!!       Гарнизон взорвался движением. Солдаты бросились по лошадям.       Маленький Зорро облегчённо улыбнулся, сидя на толстой ветке дерева внутри двора, куда заранее забрался.       «Отлично! Совсем легко!»       Но не совсем.       — Капрал Рейес! — рявкнул Гонсалес, когда солдаты уже скакали прочь. — Мы с вами остаёмся охранять!       На ветках раздался тихий стон отчаяния.       «Ну почему именно они?..»       И тут заметное движение мелькнуло внизу — лёгкая фигура, почти не издававшая звуков.       Аделаида.       Она шла вдоль стены, будто просто проходила мимо, но её глаза сразу нашлись взглядом с Маленьким Зорро, скрытым на дереве.       Он вздрогнул. А девушка подняла палец к губам: тише.       Мальчик не знал — она пришла, чтобы помочь или выдать?       Он ей не доверял после последних событий с дуэлью. Но выбора не было.       Аделаида медленно прошла мимо дерева. И, не поворачивая головы, шепнула, едва слышно:       — С левой стороны меньше обзор. Там стена треснула, можно пролезть.       Маленький Зорро замер.       Откуда она знает? Зачем говорит?       Но времени сомневаться не было.       Тем временем Гонсалес и Рейес встали под деревом, словно готовые нести караул до самой смерти.       Маленький Зорро заметил свисающую верёвку — кто её оставил, он и не задумался. Аделаида же взглянула на неё, улыбнулась уголком губ: он сообразил.       Мальчик ловко развязал узел, приготовил импровизированное лассо и спустил петлю вниз.       Петля качнулась прямо перед лицом Гонсалеса.       — Капрал… — выдавил сержант, отступая. — Что это?!       — Петля, сержант, — ответил Рейес так буднично, будто комментировал погоду.       — И какая же это петля?!       — Виселицы, сержант.       Гонсалес и Рейес синхронно побледнели.       — Дьявол!!! — воскликнул капрал, когда лассо вырвало у него мушкет и утащило наверх.       Оба, не сговариваясь, нырнули за угол.       Маленький Зорро почти расхохотался. Почти — потому что вдруг заметил движение.       Солдаты уже возвращались, крадясь.       «Плохие новости…»       Он спрыгнул на землю и поднял мушкет. И тут увидел, что один из охранников уже подкрался почти вплотную.       Но в то же мгновение в тени мелькнул силуэт.       Аделаида.       Она подошла к часовому со стороны, будто просто проходила мимо. И внезапно — громкий звон! — сбила его кувшином, который несла (очевидно, заранее прихваченный из кухни гарнизона). Второй даже не успел вскрикнуть — она подставила ему подножку, и тот грохнулся лицом в гравий.       Маленький Зорро остолбенел.       — Ты слишком шумно работаешь, — спокойно сказала она, переводя дыхание. — И слишком медленно.       — Я… я бы сам справился! — возмутился он, но лицо у него покраснело.       — Конечно, — сухо кивнула девушка. — Но у тебя было максимум десять секунд.       Она бросила взгляд на мушкет.       — Пойдём. Пока они не очухались.       Гонсалес выглянул — никого. Ни капрала, ни мальчишки.       — Дьявол! — выкрикнул он.       И тут за спиной раздалось:       — Добрый вечер, сержант Гонсалес. Кажется, Вы меня звали?       Сержант вздрогнул, услышав этот голос — холодный, уверенный.       — Зорро! — прохрипел он, чувствуя сталь у себя на шее.       — Сержант, пленники сейчас в тюрьме?       — Н-нет… они были уведены… на казнь…       — А были ли они вообще в тюрьме?       — Нет! Они всё время были в тайном укрытии! О нём знают только командир, судья и сеньор Лино!       — Прекрасно. — Мятежник чуть надавил сталью. — Благодарю.       — А… капрал Рейес?..       — Он… отдыхает. Вы слишком нагружаете его, сержант.       Через мгновение Гонсалес увидел лишь черный плащ, исчезающий за стеной.       — Солдаты!!! — завопил он. — Здесь Зорро!!!       Но весь гарнизон уже был далеко — охотился за пони.       Аделаида и Маленький Зорро переглянулись у провала в стене. Они слышали.       Он всё ещё был мрачным, подозрительным. Она — спокойной, но настороженной.       — Уходим, — сказала она. — Ты хотел спасти людей Ястреба? Тогда тебе нужен Диего. А сейчас — успеть раньше Иаго.       Мальчик колебался лишь секунду, затем кивнул.       В этот момент их странный, шаткий союз стал неизбежным.

***

      На площади уже теснилась людская масса — быть на казни было обязательным, и нехотя пришли даже те, кто по природе избегал жестоких зрелищ. Люди перешёптывались, словно забыв о солдатах, что стояли вдоль длинной виселицы; грубые окрики не могли заглушить напряжённое ожидание.       К повозкам, медленно въезжающим на площадь, головы повернулись как по команде. Пойманных флибустьеров везли без шляп, с разорванными рубахами, руки связаны за спиной. Первым всех взглядов удостоился Дэмерио: жители тотчас узнали его и, возбуждённо переговариваясь, тянули шеи, чтобы разглядеть поближе.       Тем временем, следуя тщательно проработанному плану, Ястреб и двое его людей уже заняли позиции на крышах. Капитан стоял мрачнее тучи, а на его плече тихо и напряжённо сидел ястреб по кличке Алькон — будто сам чувствовал грядущий миг.       «Почему Зорро задерживается? — мысленно процедил капитан, сжимая эфес шпаги так яростно, что побелели костяшки. — Если он не появится вовремя…»       Героя в маске всё не было, и сердца флибустьеров напрягались всё сильнее: они знали, что план держится на тончайших нитях, и одна из них — Зорро — ещё не вступила в игру.       Пиратов уже вывели из повозки и подводили к петлям. Толпа стихла, будто ожидая первого движения. На небольшом возвышении стоял Иаго. Он выглядел спокойным — слишком спокойным. Руки за спиной, спина прямая, взгляд лениво скользил по пленным. Ни усмешки, ни злорадства — лишь холодная оценка, как у человека, для которого происходящее всего лишь пункт в расписании. Но за маской безразличия скрывалась сосредоточенность. Он ждал. Чего-то. Или кого-то.       Каждый корсар шёл к своей петле, держа голову высоко, и эта гордая покорность только раздражала толпу, но не трогала Иаго. Он следил лишь за порядком хода событий, словно за механизмом, который вот-вот должен сработать.       — По вине этого дьявола мы лишились стольких товарищей! — вдруг громко выкрикнул один из флибустьеров, шагнувший вперёд. — Я не дам потерять ещё моих братьев!       Он бросил руку вверх, и в тот же миг Алькон сорвался с плеча Ястреба. С резким взмахом крыльев ястреб взмыл к небу, испустив пронзительный крик. Толпа вздрогнула и подняла головы, показывая пальцами в летящую птицу.       Иаго лишь слегка выпрямился, будто наконец уловил знакомый сигнал. Его лицо не изменилось, но глаза прищурились. Птица описывала круг, и он прекрасно понимал, что это значит.       — Стрелять, — тихо, но отчётливо сказал он, даже не повышая голоса. — Он где-то рядом.       Солдаты рванулись подчиняться приказу, но их выкрики заглушил голос, прорезавший шум толпы:       — Сеньоры! Подождите!       И в этот момент, будто специально выждав драматическую паузу, на площадь вылетел всадник на белоснежном жеребце. Его чёрный костюм, белая рубашка и сверкающая маска были узнаваемы как легенда: Зорро.       Толпа взорвалась восторженными возгласами. Даже опытные солдаты потеряли на секунду собранность.       Иаго медленно повернул голову к всаднику. Его глаза стали словно двумя кусками льда — без эмоций, без удивления. Это был взгляд хищника, который наконец увидел настоящую цель.       Зорро чуть наклонил шляпу, приветствуя толпу, а затем ударил шпорами. Конь взмыл на платформу одним мощным прыжком и рванул галопом вперёд.       — Поймать его, — спокойно произнёс Иаго. Это был не крик и не приказ — утверждение, требующее немедленного исполнения.       Солдаты поспешно оседлали лошадей и кинулись в погоню.       Иаго остался на площади. Он смотрел только на удаляющуюся фигуру Зорро — так, словно вокруг не было ни казни, ни толпы, ни флибустьеров. И не лишь он один...       — Продолжить, — сказал он тихо.       — Вы забываете одну деталь, командир, — раздался за спиной голос.       Офицер даже не обернулся сразу, лишь слегка приподнял бровь.       — И какую же? — лениво спросил он.       — Флибустьеры никогда не бросают своих.       Он узнал голос прежде, чем успел повернуть голову. И в то же мгновение понял, что платформа пуста — все двадцать девять пиратов исчезли.       А за его спиной стоял Ястреб.       — Кавалер Лоренцо ди Инганнаморте, сеньор ди Кампильо и ди Дельпента, к вашим услугам, — произнёс капитан, поднимая шпагу. В голосе звучала ненависть, холодная и выверенная. — Я не забыл нашу прошлую встречу.       В толпе прошёл шёпот: «Пират и дворянин…»       Иаго наконец повернулся полностью. Его лицо оставалось непроницаемым.       — И Вы жаждете мести? — спросил он без тени удивления, поднимая шпагу. — Тогда… давайте приведём Ваше правосудие в действие.       И в следующую секунду их клинки сошлись со звоном.

***

      Зорро, наконец оторвавшись от преследования, направил уставшего коня в тень широкого дуба. Герой в маске спешился и, проведя ладонью по шее животного, дал ему секунды отдыха.       Он оглядел окрестности — тишина, только треск цикад и редкие порывы ветра. И всё же что-то было не так.       — Добрый вечер, Зорро, — прозвучал тихий голос за спиной. Не громкий, но такой, от которого тело сжималось само.       Мятежник мгновенно обернулся — и почти ткнулся в кончик шпаги человека в сером плаще с глубоким капюшоном.       — Бриллиант, — произнёс он. Без удивления. Лишь с осторожностью, которая рождается из опыта, а не страха. Их пути пересекались слишком много раз, и слишком много крови пролилось между ними.       — Ты помогаешь Ястребу, — тихо сказал человек в сером, будто констатируя погоду. — С твоей стороны глупо. Хотя… чего ещё ждать от того, кто когда-то спрятал дезертира?       Зорро слегка напрягся, но промолчал.       — Он всё равно скоро выйдет из игры, — продолжил Бриллиант ровным голосом. — Ты сам видел, как узко он уходит от смерти. В этот раз — не уйдёт.       — Посмотрим, — ответил молодой человек холодно.       Он выхватил шпагу. И впервые за долгое время атаковал первым — стремительно, яростно. Но Бриллиант, будто давно ждал именно такой выходки, отразил первый удар идеально точным движением запястья.       Дуэль началась.       Сталь звенела в темноте. Искры слетали в стороны. Но в отличие от экспрессивных злодеев, которых герой в маске встречал раньше, человек в сером теперь был пугающе спокоен. Ни крика, ни смеха — лишь размеренное, уверенное дыхание и безукоризненно выверенные удары. Он не игрался — он охотился.       Зорро на секунду поймал отражение его глаз под капюшоном — холодных, как гладь застывшего пруда.       — Удивлён, что я знал, где ты будешь? — спросил Бриллиант, парируя очередной выпад. — Ты очень предсказуем, Зорро. Особенно когда защищаешь тех, кто тебе дорог. Например… таких, как Пласидо.       Зорро замер на долю секунды. И этого хватило.       — Да, — продолжил Бриллиант спокойно. — Я нашёл его убежище. Нашёл того самого предателя, которого ты так тщательно прятал.       Эти слова ударили героя в маске сильнее, чем сталь. Сердце пропустило удар. И в следующую секунду клинок Бриллианта скользнул по его боку — неглубоко, но больно, оставив полоску крови.       Молодой человек отступил, тяжело дыша. Концентрация рушилась.       Его соперник поднял шпагу для завершающего удара.       Но щёлкнул курок.       — Ещё шаг — и я стреляю, — раздался голос.       Из тени вышла Аделаида. Пистолет в её руках был направлен точно в грудь Бриллианта. Лицо её оставалось спокойным, но пальцы держали оружие без дрожи. Она выглядела так, словно готова выстрелить. И он понял, что это не блеф.       Человек в сером медленно отвёл шпагу.       — Ненавижу, когда мне мешают, — сказал он тихо.       И, окинув обоих взглядом, сделал пару шагов назад. Затем ещё. И растворился в темноте между деревьями — так же бесшумно, как появился.       Повисла тишина.       — Ты… — начал Зорро, но Аделаида перебила:       — Ты ранен.       — Пустяки, — выдохнул он, придерживая бок. — Спасибо. Вовремя.       Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг заметил на её шее кулон — странную серебристую подвеску, похожую на осколок стекла, обрамлённый тонкой резьбой. Слишком необычный, чтобы быть просто украшением.       Он не спросил. Но подумал: если заметил он, то мог заметить и Бриллиант.       Девушка обратила внимание, что его взгляд задержался, но ничего не сказала.       — У меня… — она немного замялась, — были свои причины оказаться здесь. Не думай, что я следила за тобой.       — И не подумаю, — мягко ответил он. — Но всё равно благодарю.       Между ними повисла лёгкая, странная неловкость — словно они оба знали, что могут доверять друг другу только наполовину.       Зорро выровнял дыхание.       — У меня есть план спасения команды Ястреба, — сказал он коротко, объяснив суть. — Я должен вернуться на площадь.       Аделаида кивнула, чуть отвела взгляд.       — А мне нужно… кое-что завершить. Дела.       Сеньорита подошла к своей лошади.       — Береги себя, Зорро.       — И ты, Аделаида.       Она вскочила в седло и уехала, не оборачиваясь.       Молодой человек задержал взгляд на пустой дороге, затем сел на своего белого жеребца, подтянул поводья и направил коня назад — туда, где решалась судьба Ястреба и его людей.

***

      Маленький Зорро молнией выскочил из-за угла, едва конь героя в маске притормозил у входа в старый тоннель.       — Диего! — выдохнул мальчик. — Ты в порядке? Я уже боялся, что…       — Жив, — улыбнулся Зорро под маской. — А ты? Куда тебя угораздило исчезнуть?       Маленький Зорро расправил плечи — маленький, но до краёв полный гордости.       — Я помог. И... Аделаида помогла мне. Там, в гарнизоне.       Герой в маске слегка замер.       — Неужели?       — Угу. Она… странная. Но хорошая. И смелая. Она сказала, что будет тебя прикрывать, если нужно.       Зорро ничего не ответил. Только коротко кивнул, но внутри у него неприятно шевельнулось беспокойство — Бриллиант мог заметить кулон.       — Спасибо, Бернард. Сейчас возвращайся в пещеру. Твоя часть плана выполнена.       — А ты?       — А я? — Зорро усмехнулся. — Я иду вытаскивать Ястреба у Иаго из-под носа.       Он легко хлопнул мальчика по плечу, развернул коня — и исчез в темноте.

***

      На площади воздух был натянут, как канат перед обрывом.       Толпа шумела — не от интереса, а от тревоги. Они чувствовали, что происходит что-то необычное. Солдаты держались жёстко, цепью вдоль виселиц, но сами выглядели настороже: присутствие коменданта давило так же сильно, как зной над камнями.       Иаго стоял у подножия платформы. Его ледяные глаза не моргали. Он следил только за одним человеком — Ястребом.       Дуэль уже шла несколько минут, но казалось, будто длится вечность.       Капитан атаковал яростно, его стиль был стремителен, насыщен тоской и ненавистью. Он бился как человек, который уже однажды потерял всё и больше не позволял этому повториться.       Командир же двигался методично, почти холодно-научно: каждый шаг выверен, каждый удар рассчитан. Его безэмоциональность была гораздо страшнее ярости.       Два воина, две судьбы, два разных вида безумия.       — Вы уже проиграли, Инганнаморте, — произнёс Иаго спокойно. Почти тихо. Но слова звенели громче крика. — В рапорте уже стоит подпись о Вашей смерти.       Корсар усмехнулся. Рванулся вперёд.       — Полагаю, придётся переписать, — бросил он. — Или сжечь. Я сегодня не умру.       Они снова сошлись, и сталь запела. Толпа отпрянула, когда ударная волна двух сильнейших фехтовальщиков прокатилась по платформе.       Но комендант видел: силы противника заметно выше его ожиданий. Холодная трещина раздражения прошла по его лицу.       Топот копыт: вернулись уланы. Гонсалес беспечно отсалютовал, будто не замечая, что рядом могут в любую секунду кого-то убить.       — Командир, Зорро снова ушёл. Мы его не догнали, — буднично сообщил он.       В уголке глаза Иаго что-то дрогнуло.       Это был не испуг.       Это был контроль, который начал трескаться.       — Схватите Ястреба, — произнёс он ровно. Но в голосе впервые появилась вибрация. — Сейчас же.       — Но… дуэль… закон… — пробормотал Гонсалес.       — Закон, сержант? — командир повернулся к нему на мгновение. — Закон — это я.       После этих слов никто больше не спорил.       Солдаты окружили дуэлянтов, а Ястреб коротко хохотнул:       — Похоже, у меня и правда есть шанс покончить с вами, офицер.       Командир ничуть не смутился. Он слегка повернулся — и из складки мундира достал пистолет.       Глаза толпы расширились.       — Пора закончить, — сказал он ровно. — Матадор не любит, когда добыча затягивает представление.       «Кровавый матадор».       Ведь так его называли когда-то — после той самой бойни в резиденции, когда он убивал, не сбиваясь с шага, не меняя дыхания.       С тех пор он не терпел тех, кто мешал ему выглядеть идеальным исполнителем.       Он поднял пистолет и выстрелил.       Крик прорезал воздух.       Но корсар увернулся. Пуля ушла в сторону — и лейтенант Габриэль молча рухнул на землю.       Иаго даже не посмотрел на мёртвого офицера. Он смотрел только на опустевшую от отдачи руку.       Пистолет был выбит.       Комендант резко повернул голову.       — Зорро, — сказал он уже в третий раз за вечер. Но сейчас — тихо, почти шёпотом. И этот шёпот был страшнее любого рёва.       Чёрный всадник пронёсся вихрем вдоль платформы, схватил Ястреба за плечо — и оба исчезли в переулках города.       И тут Иаго сорвался.       — Д О Г Н А Т Ь!!!       Голос его эхом ударил по стенам домов. Солдаты вздрогнули, бросились за всадниками.       Командир стоял и дышал часто, неровно — впервые за много месяцев.       Он утратил контроль. Добыча ушла. Ошибка.       Он закрыл глаза на секунду. Вдох. Выдох. Лицо стало вновь гладким, ровным.       — Сержант, — произнёс он, не оборачиваясь. — Пошлите весть дону Виктору де Лоренсо. Похоже… пришло время его вернуть в игру.       По спинам нескольких солдат пробежал холод.

***

      Зорро свернул в тёмный переулок, пряча коня в тени стены.       — Тупик, — заметил Ястреб.       — Не первый и не последний, — сказал герой в маске и легко спрыгнул на землю. — Лезем.       Через минуту они были на другой стороне.       На корабле стояли шум, радость, крики. Моряки приветствовали друг друга, будто вернулись с того света — и это было недалеко от истины. Алькон кружил над мачтой, издавая пронзительные крики.       В каюте Ястреб наконец рассказал всё — о семье, о вторжении, о смерти всех ди Инганнаморте; о том дне, как Иаго получил своё прозвище, потому что в одиночку сделал то, что не удавалось многим другим ненавистникам, и о том, когда де Мендоса вышел на площадь, промокший от дождя, и получил медаль. А все кричали от восторга, потому что думали, что он спасает город, хотя он просто убивал.       Зорро слушал молча. И только однажды он опустил взгляд, будто пытаясь скрыть собственную боль.       — …и пока не свершится возмездие, я не уйду, — закончил Ястреб.       — Иаго не остановится ни перед чем, — сказал Зорро. — С каждым днём он становится опаснее.       — Тогда, — корсар поднял на него глаза, — мы стоим по одну сторону. Ты, я… и, возможно, ещё кто-то.       Мятежник впервые за вечер усмехнулся.       — Да, у света странная привычка появляться в самых неожиданных местах.       Он снял маску.       — Диего Вега… — протянул Ястреб. — Значит, догадки были верны.       — Да. Но сегодня я — просто человек, который не собирается уступать тьме.       За иллюминатором море шумело о борт.       А где-то в городе командир Иаго уже отдал приказ разыскать Виктора де Лоренсо.       И ночь над Сан-Таско стала гуще, чем прежде.