Легенда о Зорро 2

      Полдень. В кабинете коменданта стоял такой порядок, будто всё вокруг выстроили по невидимой линейке: бумаги лежали строго параллельно краю стола, чернильница повернута точно под прямым углом, даже кресло стояло так, словно его отмеряли по циркулю.       Иаго сидел неподвижно, как часть этого тщательно организованного пространства. Единственным движением было едва заметное постукивание большим пальцем по столу — мерное, абсолютно ровное, будто метроном, задающий темп его мыслям.       Габриэль мёртв.       Бесполезно, но не критично. Убрать лишние последствия — вот что важно.       А вот Ястреб… Он жив, а главное — теперь сблизился с тем, кого Иаго ненавидел всей той холодной яростью, которую он годами берёг под маской спокойствия.       Но главным беспокойством оставался визит генерал-губернатора. И — куда хуже — тот самый неизвестный «проверяющий». О нём написали всего три строки. Ни имени. Ни примет. Ни звания.       «Опаснее всего наблюдатель, которого ты не можешь распознать», — подумал комендант, всё тем же ровным движением поворачивая перо так, чтобы оно идеально легло параллельно письму.       В дверь робко постучали.       — Войдите, — тихо сказал командир.       Гонсалес ворвался слишком шумно — офицер чуть скривил губы, но жеста было достаточно, чтобы тот перешёл на почти приглушённый голос:       — Сержант Гонсалес докладывает, сеньор! Зорро… снова скрылся.       — Прелестно, — ответил Иаго без малейших признаков раздражения. Он взял один из листов, выровнял его по краю стола и только потом поднял взгляд. — И как, по-Вашему… эта новость должна мне помочь?       Сержант замялся.       — Я… эм… не знаю, сеньор. Вы командир.       — Да, я командир, — спокойно подтвердил офицер. — Но иногда я бы предпочёл иметь подчинённых, способных предвосхищать события.       Гонсалес густо покраснел.       — Он ушёл? — уточнил Иаго.       — Да, сеньор.       — Лица вы, разумеется, опять не видели.       — Он был в маске, командир…       — Замечательно. Маска, — тихо повторил комендант, снова идеально кладя перо на место.       И в этот момент доносчик спохватился:       — А ещё… сеньор… Виктор де Лоренсо… он передаёт, что… эм… уже на позиции. И готов действовать по Вашему приказу.       На секунду в глазах Иаго вспыхнул холодный интерес.       — Хорошо, — произнёс он. — Весьма хорошо. — Ни благодарности, ни удивления — просто факт. Но это был один из тех редких моментов, когда он одобрял услышанное. — Можете идти.       Гонсалес облегчённо развернулся и поспешил к двери.       Однако уже у выхода, вдруг снова обернулся — словно что-то вспомнил, но говорить очень не хотел.       — Сеньор… — голос его неожиданно охрип. — Там… ну… по поводу дона де Лоренсо…       Иаго чуть приподнял бровь.       — Да?       Сержант нервно облизал губы.       — Лично я… рад, что он… эм… по Вашему приказу… не здесь, в крепости, — наконец выдавил он. — Люди… эээ… солдаты… ну… они… не любят, когда он рядом.       Никаких подробностей — одни намёки. И всё равно командир слушал с лёгкой тенью удовлетворения.       — «Не любят» — слишком мягко, — тихо поправил он. — Точнее будет сказать — боятся.       Гонсалес сглотнул.       — Я… не хотел так говорить, сеньор.       — Но это правда, — спокойно продолжил комендант, мягко выравнивая перо по линии стола. — Они боятся его ещё со времён, когда он сидел в нашей тюрьме… и, как я слышал, кое-кого из стражи потом долго лечили от нервных припадков.       Сержант кивнул так резко, что шляпа чуть не слетела.       — Да, сеньор… говорили… будто он… эээ… смотрел на людей так, что те начинали видеть… то, чего нет.       — То, чего они боялись, — уточнил Иаго. — Говорят, он просто умел правильно расспрашивать. А некоторые… — его взгляд стал острее, — слишком впечатлительны. — Он замолчал на секунду. — Но лично мне его способности… крайне полезны.       Доносчик попытался улыбнуться, но у него вышла гримаса, похожая на судорогу.       — Он… очень странный человек, командир.       — Гениальный, — спокойно возразил Иаго. — И абсолютно преданный. Достаточно преданный, чтобы я не сомневался: если я его вызову, он появится. В нужный час. В нужном месте.       Гонсалес побледнел.       — Сеньор, а ведь… говорят, он… до заключения… работал… с теми организациями, что… — он запнулся, явно опасаясь произнести это вслух.       Офицер повернул голову ровно настолько, чтобы их взгляды встретились.       — Говорят много, сержант, — мягко произнёс он. — Но важны не слухи. Важно то, что он сейчас на свободе… благодаря мне. И что он будет действовать по моему приказу.       Он взял список солдат, проверил несколько фамилий и так же аккуратно положил лист обратно, ни на миллиметр не отклоняясь от симметрии.       — Дам Вам совет, сержант, — добавил он почти приветливо. — Не стоит бояться Виктора. Пока он с нами — он полезен. А вот если бы он был… по другую сторону…       Сержант зажмурился, будто представил это.       — Ужасная мысль, сеньор.       — Да, — согласился Иаго. — Для всех нас.       Он отпустил Гонсалеса лёгким движением пальцев — и тот буквально выскочил в коридор, слишком быстро хлопнув дверью. От резкого звука у коменданта едва заметно дёрнулся глаз. Он медленно встал, подошёл, хотел выровнять дверь так, чтобы она закрылась мягко, без щели.       Вот только за дверью был Торрес.       Лжесудья стоял, словно приклеенный к полу, и, кажется, уже несколько минут боялся постучать. Увидев Иаго, он вздрогнул так сильно, будто его ударила молния.       — С-сеньор комендант… — пробормотал он, снимая шляпу обеими руками, словно та могла его защитить.       — Сеньор Торрес, — мягко произнёс Иаго. — Какое счастье видеть Вас.       Судья вспотел мгновенно. Он осторожно присел на край кушетки, оставляя между собой и спинкой расстояние, будто боялся что-то испортить.       — Я… пришёл… кхм… по поводу визита генерал-губернатора…       Иаго протянул ему сложенный лист, не торопясь. Каждое движение было точным, отмеренным.       — Прочитайте.       Торрес взял бумагу трясущимися пальцами. К концу письма руки дрожали уже так сильно, что текст шелестел.       — Э-это… ужасно… — выдохнул он. — Это… может вызвать очень много неприятностей…       — Несомненно, — согласился Иаго. — Вы же понимаете, что генерал-губернатор вряд ли будет рад увидеть Вас под чужим именем… вдали от Мадрида.       Торрес побледнел до мела.       — Н-но… что же нам делать?..       — Нам? — переспросил Иаго. — Нет, это моя задача.       Он сделал шаг к окну, будто оценивая что-то внизу, затем повернулся:       — Разумеется, в честь прибытия генерал-губернатора будет организован приём. Но не обычный.       Торрес сглотнул.       — Какой?       Офицер позволил себе крошечную улыбку — сухую, идеальную, холодную.       — Бал-маскарад. Лучшая возможность скрыть тех, кого нельзя показывать… и вычислить тех, кого нужно распознать.       Лжесудья облегчённо закивал, но, вставая, задел локтем край кушетки и едва не упал.       Командир спокойно наблюдал за ним, не делая ни шага, чтобы помочь. Его мысли уже были далеко: о таинственном проверяющем… о масках… о человеке, который умеет смотреть сквозь людей, — Викторе де Лоренсо.       Да… на балу у каждого будет своя роль. И никто не уйдёт незамеченным.

***

      Капитан Ястреб нетерпеливо мерил шагами свою каюту. Его движения были резкими, будто он пытался вытрясти из воздуха ответы, которые никак не появлялись. Он умел ждать, но сегодня ему не терпелось.       — Доброе утро, Лоренцо, — прозвучал возле самого уха знакомый, спокойный, чуть насмешливый голос.       Капитан вздрогнул и резко обернулся. На пороге стоял герой в маске, будто соткавшийся из игры света.       — Доброе утро, Зорро, — Ястреб усмехнулся. — В который раз не слышу, как открывается дверь.       — Не страшно, — легко отозвался молодой человек. — У меня не так много времени, поэтому я пришёл только для того, чтобы упомянуть одну… важную деталь. Я упустил её в нашей прошлой беседе.       Лоренцо мгновенно стал собранным, как тетива.       — Это касается Иаго?       Короткая вспышка молнии в глазах выдала, насколько он этого ждал.       — В некотором роде, — сказал герой в маске, медленно проходя по каюте, словно проверяя её на прочность. Вид у него был усталый, но взгляд напряжённый. И Ястреб не мог не заметить — его союзник чем-то потрясён, хоть и скрывает.       — Я говорю о тайном проходе в кабинете командира, — наконец произнёс мятежник.       Флибустьер поднял бровь.       — Проходе?       — Да. Но я пока не знаю, куда он ведёт. Не успел проверить.       Зорро на секунду прикусил губу — жест, который выдавал раздражение, хотя он явно пытался казаться спокойным.       — Ты не успел? — изумлённо переспросил Ястреб. — Это на тебя не похоже.       — Были… обстоятельства, — неопределённо сказал герой в маске и отвёл взгляд.       На миг его лицо потемнело — настолько, что Лоренцо уловил: речь идёт о столкновении. О серьёзном. Но спрашивать не стал.       Зорро продолжил:       — Проход не старый. Факелы там тлеют свежо. Кто-то ходит им довольно регулярно. Я видел.       — И ты думаешь, что это сам Иаго?       — Уверен, — отрезал молодой человек. — Никакой другой вариант не объясняет наличие света там, где не должно быть никого.       Лоренцо провёл пальцами по подбородку.       — Тебе многое известно, Зорро. Больше, чем я ожидал.       Тот лишь слегка пожал плечами, но в глазах промелькнуло беспокойство — и это корсар заметил. Повисла пауза. Ястреб не стал ничего говорить — он уважал такие молчания, где вместо слов стояла тревога.       Зорро тихо выдохнул, стряхивая с себя ненужную эмоцию.       — Есть ещё кое-что, — тихо произнёс герой в маске, будто сам с собой. — На доску вышла одна фигура, и она может быть куда опаснее, чем Иаго рассчитывает. Я говорю о Викторе де Лоренсо.       У флибустьера напряглись плечи.       — Он здесь? — голос стал ниже. — Тот самый Виктор? Который… владеет гипнозом?       — Слышал о нём? Его вывели из тюрьмы и, судя по всему, уже поставили на службу командиру. Гонсалес сегодня утром был бледнее паруса — значит, слухи ходят по всему гарнизону.       — Конечно слышал. Он заставил о себе услышать… — На лице Ястреба промелькнула тень. — Если он подчинится Иаго…       — Тогда город окажется в руках того, кто умеет ломать волю, — сухо закончил за него Зорро.       Молодой человек прошёлся по каюте, подойдя к иллюминатору, через который пробивался жёсткий солнечный свет.       — Я уже сталкивался с Виктором. И мы оба знаем: недооценивать его нельзя.       — И ты победил его, — напомнил Лоренцо.       — Тогда да, — мятежник хмыкнул без радости. — Но он стал осторожнее. Хитрее. И, судя по всему, злее.       Ястреб всмотрелся в своего союзника и тихо сказал:       — Значит, предстоит непростая охота.       — Да. И она уже началась, — ответил Зорро.       Он поправил маску и шагнул к выходу.       — А что насчёт судьи? — спросил Лоренцо напоследок.       Герой в маске уже взялся за дверную ручку.       — Настоящий судья Торрес жив. Я почти уверен. И если он где-то и прячется… то проход — лучший кандидат.       — Опять предвидение?       Зорро улыбнулся краем губ.       — Скорее привычка замечать то, чего другие не видят.       Он поклонился и исчез за дверью так же тихо, как появился.       Лоренцо долго смотрел на закрытую створку, чувствуя, как внутри него разгорается огонь — тот самый, мстительный, который когда-то привёл его в море.       — Что за человек… — произнёс он почти шёпотом. — Найдётся ли хоть кто-нибудь, кто сможет устоять против него?

***

      Роскошный дилижанс губернатора двигался по пыльной дороге медленнее обычного — по его собственному приказу. После последнего визита в Сан-Таско генерал-губернатор предпочитал осторожность безумию.       На козлах сидел его слуга Рамон — когда-то крепкий, жилистый мужчина. Теперь же он казался тенью себя: бледный, измождённый, с ослабевшей хваткой на вожжах. Он трясся то ли от жары, то ли от чего-то внутреннего.       — Рамон, мы близко? — спросил губернатор, тревожно наклонившись.       — Да, Ваше Превосходительство, — отозвался тот глухо, даже не обернувшись.       И не заметил, что за ними следят.       Когда дилижанс въехал между двух низких холмов, воздух прорезал чёткий, властный женский голос:       — Одну секунду, Ваше Превосходительство!       Рамон вздрогнул и резко натянул поводья. Прямо перед лошадьми возникла всадница на белоснежной кобылице.       Губернатор высунулся из окна — растерянный, раздражённый, но… заинтригованный.       Девушка была одета в дорогой тёмный костюм, удивительно напоминающий наряд Зорро. Брюки, блуза, широкополая шляпа, перчатки. И маска — чёрная, скрывающая половину лица. И движения — быстрые, уверенные, почти профессиональные.       — Сеньорита… кто Вы? — выдохнул он, забыв о приличиях. — Я слышал лишь о Зорро. Но Вы…       — Это не имеет значения, — мягко перебила она. — Я пришла предупредить.       — Предупредить? — переспросил он. — О чём, позвольте узнать?       Сеньорита наклонилась чуть ближе, и голос её стал неожиданно серьёзным:       — Берегите себя, Ваше Превосходительство. Ваша жизнь нужна не только Вам — она нужна людям. Уезжайте из этого города как можно скорее.       Рамон резко повернул голову, глаза у него блеснули страхом — настоящим.       Губернатор же был скорее ошеломлён.       — Сеньорита, Вы объяснитесь? Это угроза?       — Нет. Это спасение. — Девушка посмотрела ему прямо в глаза. — Остерегайтесь командира Иаго. Он опаснее, чем Вы думаете. И скоро Вы поймёте насколько.       Она не дала ему времени ни на вопрос, ни на возмущение — лишь слегка ударила пятками по бокам лошади, и белая кобылица вихрем унесла её прочь, оставив за собой столб пыли.       Губернатор долго молчал. Потом медленно почесал нос — старую привычку в минуты смятения.       — Что за чёрт… — пробормотал он. — И почему Иаго не сообщил о ней в рапортах?       Кучер судорожно взялся за поводья, словно хотел ехать отсюда прочь.       — Трогай, — приказал губернатор. — Быстрее.       Когда дилижанс въехал на площадь, там уже выстроили парад. Солдаты заняли позиции, а народ разогнали, несмотря на недовольные выкрики.       Во главе стоял Иаго — неподвижный, выбритый до блеска, с идеально выглаженной формой и холодной, почти хищной улыбкой.       Губернатор вышел из кареты и пожал командиру руку, одновременно вспоминая слова таинственной всадницы.       — Командир! Рад Вас видеть, — сказал он. — Наслышан о… Ваших успехах.       Комендант улыбнулся чуть шире — будто отыгрывая заранее разученную сцену.       — Ваше Превосходительство, в честь Вашего прибытия будет организован бал-маскарад.       — Маскарад? От Вас? — генерал-губернатор искренне удивился.       За его спиной тихо фыркнул Рамон. Он слишком хорошо знал пристрастия командира. Скучные официальные приёмы — да. Маскарады — никогда.       Иаго бросил на слугу быстрый, опасно холодный взгляд. Тот сразу побледнел.       — Комнаты для вас уже готовы, — ровно сказал командир. — Вам стоит отдохнуть перед важным днём.       Рамон шепнул едва слышно, больше себе, чем кому-либо:       — Это к беде… всё к беде…       Но один человек его услышал.

***

      Ночь выдалась душной, давящей. Генерал-губернатор уже который час ворочался в постели, пока наконец не сдался и не встал. Подойдя к окну, он попытался остудить голову прохладным воздухом, но даже это не помогало. Под окнами было пусто.       Странно. Здесь должны были стоять часовые.       Он уже собирался отойти, когда донёсся тихий, размеренный шаг.       «Кто там, если охраны нет?» — мелькнуло в голове.       Он резко захлопнул окно, схватил шпагу и замер, чувствуя, как кожа на затылке стягивается от напряжения.       Внутри гарнизона действительно находился посторонний. Человек в плаще скользил вдоль стены, почти сливаясь с темнотой. Те немногие часовые, что находились у дальней стены форта, следили вдвое внимательнее обычного, будто их специально согнали туда. Слишком уж много «случайностей». Впрочем, риск — старый спутник ночного гостя.       Окно первого этажа — не просто приоткрыто, а будто выставлено для него. Но он всё же пролез, тихо спрыгнул на каменный пол и замер, вслушиваясь.       Тишина.       Он двинулся дальше, и лишь раз ему пришлось вжиматься в нишу, пропуская сонно зевающего солдата. Через минуту он уже поднимался по лестнице. На втором этаже светилась щель под дверью — кабинет командира.       Дверь поддалась удивительно легко.       Внутри царил подозрительный порядок. Идеальный. Как в комнате человека, который не живёт, а расставляет свою жизнь по линейке. Свеча на столе горела ровным жёлтым светом.       Он почти сразу нашёл карту. Тяжёлая ткань, на ощупь прохладная — и это холодило немного сильнее, чем должно.       Карта висела чуть криво. Совсем чуть-чуть, но для человека с глазом, привыкшим к идеальной симметрии командира Иаго, — это выглядело как крик.       Он медленно отступил, глядя на ромбический контур: не просто карта — указатель.       Он нашёл центр ромба — и нажал.       Щёлк.       Но проход не открылся. Вместо этого из темноты послышался лёгкий хлопок — короткие, ленивые аплодисменты.       — Ты долго соображал, — произнёс голос за спиной.       Мужчина резко обернулся. Командир стоял у стены, будто только что сотканный из тени. Иаго выглядел отдохнувшим, собранным. Даже слишком собранным для часа ночи.       — Браво, Ястреб, — сказала ледяная насмешка в его голосе. — На этот раз всё же быстрее, чем я ожидал.       — Рад стараться, командир, — съязвил флибустьер, опуская руку на эфес.       Однако он не вынул шпагу сразу. Что-то в выражении врага заставило его не делать резких движений.       — Тебя, как всегда, слишком тянет туда, куда смертников тянет больше всего, — продолжил Иаго, легко проходя мимо. — В места, откуда не возвращаются. — Он нажал скрытый механизм у основания карты, и та плавно отошла в сторону, открывая щель прохода. Изнутри пахнуло пылью старых архивов и холодным камнем. — Прошу. Будь моим гостем, — ухмыльнулся комендант.       Ястреб скользнул взглядом по проходу. А дальше была дверь. За ней — идеальный порядок, пара бумаг на столе. Флибустьер увидел… Отчёт о визите некоего проверяющего лица. Под ним — черновые записи о переходе города к частичному самоуправлению — распоряжение, которое никто ещё не должен был видеть.       — Ошибка у тебя одна, Ястреб, — тихо сказал командир. — Ты всегда приходишь туда, где я уже жду. Словно совсем не ценишь шансов, предоставленных судьбой.       — Если ты мне позволил это увидеть… — начал корсар, а Иаго закончил:       — Верно. Я уже давно понял, что такие, как ты, долго не живут. Хватит. — Его голос прозвучал как удар. — Поиграл — и будет.       Он не стал ждать, пока Ястреб поднимет шпагу. Командир ударил первым — резко, коротко. Металл встретил металл, и искры вспыхнули куда живее, чем несколько дней назад на площади.       Удары флибустьера были резкими и отчаянными — ему нужна была лишь секунда, чтобы отступить к окну.       Но Иаго давил, словно читал мысли.       — Снова думаешь сбежать? — усмехнулся он, отводя очередной удар. — Но на этот раз даже высота будет против тебя.       Ястреб попытался перевести бой в ближний, но офицер резко сменил тактику: шаг назад, рука — к поясу.       Пистолет.       Взрыв выстрела оглушил комнату.       Боль вспыхнула в боку только через секунду — горячая и обжигающая. Ястреб едва не упал.       Шпага выскользнула из его пальцев и звякнула об пол.       Иаго, несмотря на нарастающую вражду, не ударил добивающим. Он лишь наклонился, вытер лезвие о перчатку Ястреба — жест холодного презрения — и сказал:       — Убивать безоружного скучно. И слишком предсказуемо… Хоть и с ножом тогда ты был также беззащитен.       Он шагнул в проход.       — Если снова выживешь, — возможно, я даже буду впечатлён. Если нет — ну что ж… ставка сделана.       Проход закрылся. Замок щёлкнул так тихо, будто насмехался.       Ястреб зашатался. Падать было нельзя. Он оглянулся — окно. Только окно.       Добраться до него оказалось пыткой. Каждое движение отзывалось кривой полосой боли. Он выбил раму плечом, ухватился за ветку дерева — удержался, хотя ладони тут же скользнули по коре. Спустился, ползком добрался до тени под стеной.       Через какое-то время, когда шаг в кабинете стих Иаго вновь вышел из тайного хода. Командир убрал шпагу врага и поморщился, глядя на кровавое пятно на досках. Он разом потушил свечу — и в этот момент раздался осторожный стук.       — Командир? — знакомый, глуховатый голос. — Прошу прощения, что в столь поздний час… но скажите честно… Вы когда-нибудь вообще спите?       Иаго не сразу ответил. Он смотрел на закрытый проход, будто оценивая вероятность того, что Ястреб выжил.       И улыбнулся одними глазами.       — Войдите, дон Виктор.

***

      Бернард осторожно просунул голову в комнату:       — Диего? — голос мальчика прозвучал удивительно мягко. — Привет… о чём думаешь?       Юноша сидел у стола, опершись локтями на колени, и настолько глубоко ушёл в свои мысли, что даже не сразу заметил друга.       — Я говорил с Ястребом недавно… и теперь очень об этом жалею, — произнёс он мрачно, поднимая взгляд.       — Что-то случилось? — Бернард подошёл ближе.       — Да. Он пропал. Просто исчез. — Диего шумно выдохнул. — Говорят, ушёл по личному делу, но… никто не знает куда.       — Но военные его не поймали, — сказал помощник, озираясь, словно и в самом деле боялся, что кто-то может услышать. — Командир бы уж точно разнёс это по всему городу.       — Верно… — молодой человек медленно кивнул, но в его лице оставалась тревога. — Но если он не пришёл на корабль, значит, ранен. Где-то лежит, один… и, возможно, вообще без сознания. — Он провёл рукой по лицу. — Я просто не могу понять — где?..       В этот момент в дверь легко постучали, и в комнату почти впорхнула Лолита — сияющая, будто несла с собой солнечный луч.       — Диего, доброе утро, — сказала она, но улыбка на секунду дрогнула, уловив его напряжение.       — Доброе утро, Лолита, — он тут же поднялся, стараясь вернуть привычную лёгкость. — Счастлив видеть тебя.       — Я тебя тоже, — она улыбнулась снова, но уже внимательнее всматриваясь в его глаза. — Привет, Бернард. — Она поцеловала мальчика в макушку, и тот полностью покраснел.       — Привет, Лолита… — протянул он. — А мы тут с Диего как раз обсуждали…       — Бал! — живо перебил молодой человек, чуть резче, чем следовало. — Предстоящий бал-маскарад. — Он бросил на Бернарда благодарный взгляд. — Ты тоже идёшь?       Лолита едва заметно приподняла бровь — она, кажется, уловила неловкость.       — Конечно. И, признаться… я почти уверена, что догадываюсь, в каком костюме пойдёшь ты, Диего, — сказала она с игривой улыбкой, но глаза её на мгновение задержались на его руке — сжатой сильнее обычного.       — Я? Да надену маску — и хватит, — отмахнулся он. — Не вижу смысла в подобных торжествах.       — Это бал в честь губернатора, — мягко, но серьёзно напомнила она.       — Да, знаю. Но за два дня я не успею придумать хороший костюм, — он развёл руками.       Двое суток…       Два дня до бала.       Два дня, чтобы найти Ястреба.       И два дня — прежде чем всё, казалось, должно было измениться.

***

      Раненый капитан всё же сумел выбраться за пределы гарнизона. Каждый шаг отзывался болью — не только от раны, но и от ярости. Иаго во второй раз предпочёл не доводить дуэль до конца. Трус.       Хорошо ещё, что сейчас у него было более насущное дело, чем мстить: выжить.       На горизонте занималась заря — предательски быстро. Ястреб из последних сил держался на ногах, ориентируясь на тёмный силуэт ближайшей гасиенды. Укрытие. Или риск. Но выбирать было не из чего.       Моника Веласкес снова не спала. Ночь выдалась тревожно тихой, и книги стали привычным убежищем от собственных мыслей — о родителях, о свободе, которую она не просила, о будущем, которое вдруг стало слишком пустым.       Новая знакомая, Кармелита, уже привыкла ночевать под самой крышей гасиенды, но в такие часы она спала особенно крепко. Слуги ушли давно, и в доме царила неестественная неподвижность.       Моника наклонилась ближе к книге, но строки уплывали перед глазами. Она устало прикрыла веки… и тут же распахнула их.       Шаги. Тяжёлые, неровные. И совсем рядом — в гостиной.       Она медленно поднялась, взяла подсвечник. Сердце колотилось, но не от страха — скорее от холодного, чёткого напряжения. Девушка всегда думала, что в случае опасности закричит, но вместо этого двигалась почти бесшумно.       В холле царила тьма. Но на ковре у противоположной стены лежала тёмная фигура.       Моника подошла ближе. Когда пламя свечи коснулось его лица, она едва сдержала вздох. Мужчина был бледен до неестественности; на боку — кровь, много крови. И пуля, застрявшая в ткани раной глубокого бурого цвета.       Но, что удивительно, страх не сковал её. Наоборот — что-то внутри сжалось, заставив действовать быстрее, чем она успела подумать.       — Кармелита! — крикнула она, даже не обернувшись.       Женщина появилась мгновенно, словно ожидала этого всю ночь. Увидев раненого, без лишних вопросов опустилась на колени и принялась за привычное дело.       Сеньорита стояла рядом, вглядываясь в лицо незнакомца. Оно было чужим… но почему-то казалось ей странно знакомым. Не по чертам — по ощущению. Словно она уже слышала в чём-то его голос, чувствовала шаги, которые привели его сюда.       И почему-то была уверена — эта встреча изменит очень многое.

***

      Через два дня Сан-Таско жил одним разговором — балом. Казалось, весь город стекался к деревянному зданию неподалёку от гарнизона: огромный зал с галереей, лестницей, ведущей на крышу, и широкими окнами, через которые лился свет факелов.       Толпа гудела, но не праздно — ожидание и возбуждение были смешаны с тревогой. В воздухе стоял тонкий запах смолы, и кое-кто из гостей уже заметил себе под нос: «Древесина сухая… как же быстро она вспыхнет».       Солдаты мелькали среди масок так часто, что казалось, будто бал — это построение под музыку.       Губернатор прибыл торжественно — в костюме Октавиана Августа. Белая тога, золотая фибула, лавровый венец. Он шёл, ослепляя людей широкой, искренней улыбкой, будто и правда чувствовал себя императором.       — Дон Диего Вега! — сразу заметил он юношу. — Ах, мальчик мой, как рад видеть!       Диего поклонился вежливо, и почти сразу его взгляд снова ушёл куда-то в сторону — туда, где в полутени стояли командир Иаго и мужчина с маской, но без костюма — лишь в идеально выглаженном кремовом пиджаке и светлой рубашке.       Лолита отвлекла его: вошла в зал в нежно-розовом платье, лёгком, как лепесток, и волосы, поднятые в высокую причёску, подчёркивали линию шеи. Маска — собственноручно сделанная — играла золотистым светом.       Диего смотрел на неё так пристально, что она хмыкнула:       — Ты смотришь на меня так, будто я твой враг, Диего.       — Прости, — почти шёпотом ответил он. — У меня… много мыслей.       — И ни одна не о бале? — попыталась улыбнуться она.       — Ни одна, — честно сказал молодой человек.       Сеньорита чуть нахмурилась — так, что поняла бы только она сама. Он вновь что-то скрывал. Вот только что именно?..       — Зато платье тебе действительно идёт, — добавил он, будто спохватившись.       Улыбка Лолиты вернулась, но мягче, тише.       Оба помолчали. И именно эта тишина выдала — между ними не всё спокойно.       Между тем к ним внезапно присоеденился человек, что был рядом с Иаго. Он даже дал себя рассмотреть. Тонкая маска лишь подчёркивала острые черты. Кремовый пиджак сидел идеально; чёрные волосы — расчёсанные до зеркальной гладкости. На переносице — короткий шрам.       Глаза были прежнего необычного оттенка — ореховые с мерцающей зеленью… но пустые. Или, наоборот, слишком внимательные.       И голос — высокий, мягкий, неприятно шелковистый.       — Сеньоры, — произнёс он, всё также слегка склоняя голову. — Добрый вечер.       Послышался лёгкий щелчок — и Лолиту что-то кольнуло. Она не знала его, но отступила на полшага, будто холод прошёл по коже.       Диего резко повернул голову. Этот голос… Не то чтобы он узнал. Но где-то под черепом мелькнуло: «Уже слышал…».       Он нахмурился — и это не укрылось от Лолиты.       Надолго таинственный незнакомец с ними не задержался — быстро ушёл, приветствуя всех и каждого на приёме.       Когда же Иаго и губернатор отошли для формальной беседы, мужчина в светлом костюме остался посреди зала. Даже маска не скрывала его странной сосредоточенности.       Он медленно, будто нехотя, выпрямил спину и «провёл» взглядом по толпе.       Те, кто стоял ближе всего, чуть наклонили головы. Двое солдат перестали жевать, а три женщины одновременно поправили маски.       Едва заметно, но движения гостей стали синхроннее, мягче. Как будто он одним лишь взглядом задавал ритм.       А он сам, не меняя выражения лица, тихо, почти неслышно сказал:       — Никаких лишних мыслей. Дышите ровно. Кто чужой — проявится.       Толпа подрагивала — едва уловимо — как единое существо.       Диего, наблюдавший издалека, подался вперёд, удивлённый.       Лолита шепнула:       — Диего, это… странно, правда?       — Очень, — прошептал он, проводив незнакомца взглядом. — Прости. Я на минуту.       — Хорошо… — кивнула девушка, и молодой человек мигом отделился от толпы, следуя за своей целью.       Через несколько минут командир наклонился к Виктору:       — Ну?       Тот еле заметно пожал плечами.       — Много лишнего шума. Но его здесь нет.       — Ожидал большего, — холодно произнёс Иаго.       — А я — большего контроля, командир, — мягко парировал Виктор.       Офицер прищурился. Их взгляды столкнулись. И стало ясно: этот двуствол уже заряжен с обеих сторон.       Чуть позже, заметив, что Иаго уходит через заднюю дверь, Диего последовал за ним. Там — тот же высокий голос Виктора, но холоднее:       — Пожар начнётся через двадцать минут.       — Выходы забиты? — спросил комендант.       — Да. Как Вы велели.       — А крыша?       — Оставили открытой — для Вас.       Диего отпрянул, сердце грохотало. И тут дверь раскрылась.       На пороге — Иаго. Холодное-вежливое:       — Дон Диего Вега. Какая неожиданность.       А воздух вокруг словно вспыхнул.       — Командир, — таким же тоном ответил Диего. — Я хотел поблагодарить Вас за чудесный бал.       — Не знал, что Вы умеете прятаться под дверями.       — Не знал, что Вы любите приватные беседы за служебными помещениями.       Это прозвучало почти как удар. Глаза Иаго сузились.       — Осторожнее, дон Вега. Непривычно видеть Вас… не таким рассеянным.       — Непривычно видеть, что Вы… не скрываете некоторых намерений.       Спина командира напряглась. Он улыбнулся — но это была улыбка зверя, который сдерживается ровно до первой крови.       — Вы слишком любопытны, дон Диего. Это плохо для здоровья.       — А Вы слишком уверены, командир. Это плохо для всего города.       Секунда — и тишина стала острее шпаги. Никто не повышал голоса, но воздух между ними стал ядовитым.       — Хорошего вечера, — сухо пожелал офицер наконец и удалился в толпу.       Молодой человек проводил его взглядом и подумал, что ещё чуть-чуть, и он мог бы сорваться. Даже наплевать на тайну личности.       Странное чувство.       Когда Иаго вернулся в зал, толпу прорезал чей-то силуэт — высокий, в чёрном камзоле, неподвижный. Маска — строгая, почти бесцветная, а осанка — до боли знакомая.       Командир замер и похолодел.       Нет. Нет, это невозможно.       Он моргнул — силуэт исчез, словно растворился в толпе.       Командир резко повернулся к ближайшему солдату:       — Ты! Сержант! Ты видел того… того человека?       — Сеньор? — Гонсалес испуганно огляделся, роняя поднос с закусками. — Кого, командир? Тут только гости…       — Тен… — Иаго резко оборвал себя. — Забудь.       Но руки его слегка дрожали.       Разумеется, он списал это на усталость. Разумеется…       Диего же вернулся к Лолите. Вернее, попытался, ведь на месте её не было. Он хотел дождаться, но дрожащий запах дыма у двери подтвердил худшее.       Молодой человек стоял секунду, хотел найти Лолиту, сказать хоть что-то. Но не мог ждать.       Бернард, казалось, заметил его замешательство, и подбежал:       — Диего! Ты куда? Бал только начался!       — Куда надо, Бернард. И… будь осторожен. Надень костюм.       — Из-за чего? Что случилось?       — Виктор де Лоренсо уже здесь.       Мальчик побледнел.       И Диего исчез в толпе, скользнув к выходу.       За мгновение до того, как музыка сменилась тревожными нотами.       Губернатор, сияя, говорил кому-то из дам и командиру:       — Замечательно, просто замечательно! Я ошибался насчёт этого города!       — Рад это слышать, сеньор, — сказал Иаго тихо.       И исчез. Так же внезапно, как и появился. Больше на балу его никто не видел.

***

      Через некоторое время Зорро уже находился на крыше здания, где уже слышались крики.       «Похоже, план уже приведён в действие!» — подумал он, нахмурившись.       На площадке у главного входа он заметил человека в тёмном камзоле. И тот явно спешил и торопился. Герой в маске спрыгнул вниз, приставив шпагу к нему, но процесс остановить было уже невозможно: здание начало разгораться.       В тот же миг раздался едкий, запах дыма проник под кожу. Мятежник открыл единственный люк и тут же почувствовал напряжение в воздухе: кто-то предпринял план Б — устранение генерал-губернатора с помощью наёмника.       В здании кричали. Лёгкие заполнялись дымом.       — Пожар начался с разных сторон, — прошептал Рамон. — Нам нужно быстрее!       И в этот момент быстрый убийца, словно тень, устремился к губернатору. Рамон рванулся вперёд, пытаясь прикрыть его, но получил сильный удар — рана была опасной.       — Рамон! — вскрикнул генерал-губернатор.       Зорро выругался сквозь зубы, но не мог бросить остальных.        — Быстро, все к люку! — крикнул он через дым. — Помогите раненому!       Все по очереди поднялись на крышу. Кто-то из солдат придерживал Рамона.       Герой в маске оглядел пожар — он уже объял все стены. Повозка с сеном стояла внизу, как единственная надежда.       — Мы пропали! — завопили несколько человек.       — Прыгаем на повозку! — решил Зорро, быстро оценивая расстояние.       Огонь был так близко, что любая задержка могла стоить жизни. Один за другим люди прыгали вниз, смягчая падение сеном.       Повозка тронулась.       Герой в маске быстро подскочил к Вьенто и вскочил в седло. Его глаза выискивали наёмника, который пытался скрыться. Но тот исчез в толпе, не оставив ни следа.       — Есть ли здесь врач? — отчаянно спросил генерал-губернатор. — Мой слуга…       — Я могу помочь! — прозвучал высокий голос Виктора.       Мятежник резко обернулся:       — Не надо твоей помощи! — крикнул он громко, через все крики. — Ты замешан в этих делах!       Виктор лишь спокойно откинул голову и показал знак Барсука — тонкий, почти незаметный символ, видимый только тем, кто знает. Зорро мгновенно понял: это знак преступной организации, которая мешает Иаго. Другие не поняли ничего.       — Я не работаю на Иаго, — произнёс гипнотизёр мягко, почти сквозь зубы. — Но могу спасти слугу.       Герой в маске сжал зубы, злобно сжимая шпагу. То самое напряжение, что засело в нём ещё после разговора с командиром, вновь взметнулось вверх, подобно волне.       — Ты думаешь, я поверю? Всегда на твоей стороне кто-то умирает. Ты начал этот пожар!       — А ты слишком зациклен на старых обидах, — спокойно парировал Виктор, — чтобы заметить, что твоя сеньорита… всё ещё могла быть в опасности.       Зорро взглянул в сторону толпы — и Лолиты там не было. Сердце сжалось. Гнев, который он редко показывал, вспыхнул ещё ярче. А с ним пришёл и страх.       — Маленький Зорро, — коротко сказал он помощнику, что ехал на своём пони рядом, — следи за этим преступником! И ни шагу дальше!       Мальчик кивнул, чуть дрожа от волнения.       — Держись, Рамон, — подбодрил его Зорро. — Виктор… лечи его. Быстро.       Гипнотизёр спокойно подошёл к Рамону и начал оказывать помощь, тщательно и уверенно. Герой в маске не одобрял, но времени спорить не было. Он скрестил взгляд с Виктором — и в нём слышалась стальная угроза: эта встреча не окончена.       При мыслях о Лолите сердце сжалось, а рука сдавила узду до белизны.       Взрыв эмоций, который герой редко позволял себе показывать, был похож на тот холодный контроль, который демонстрировал…       — Что случилось, Зорро? — спросил юный помощник его, видя, что напарник собирался вернуться.       — Лолита… — коротко, холодно.       Герой в маске рванулся назад. Его взгляд был острый, как лезвие, а злость, редко проявляемая так открыто, будто обнажила его внутреннюю тьму, зеркально отражающую тёмную сторону Иаго. Он сам ещё не понимал, как близка эта схожесть.       Зорро сжимал узду, наблюдая за пожаром       — И эта игра ещё не окончена, — прошептал он едва слышно.

***

      На гасиенде Веласкесов.       Тихий полумрак комнаты хранил покой раненого. Сквозь тяжёлые шторы просачивался тёплый солнечный луч, скользил по полу, касался края кровати, будто осторожно проверяя: очнулся ли он?       Моника сидела рядом, почти не дыша. За последние три дня она научилась различать оттенки его дыхания: ровное, тихое, хрипловатое — и каждое тревожило её по-своему. Кармелита уверяла, что рана не смертельная, но ослабляющая, и что мужчина просто должен прийти в себя. А Моника, беспокойная и упрямая, не отходила ни на шаг, словно своим присутствием удерживала его где-то на границе между тьмой и светом.       Она смотрела на его лицо долго, почти заворожённо. Человек, рухнувший к её порогу среди ночи, с кровью на одежде и смертельной бледностью — теперь лежал спокойно, будто всегда принадлежал этому месту. И чем дольше она наблюдала за ним, тем сильнее чувствовала странное, пугающе-радостное притяжение.       Три дня.       Три дня тишины, тревоги и непроизвольных признаний самой себе.       Она не стала бы называть это вслух, но в сердце — да, призналась бы: она ждёт, когда он вспомнит о мире.       Сеньорита осторожно положила свою ладонь поверх его руки. Только на миг. Только чтобы убедиться, что он здесь, тёплый, живой.       И вдруг его пальцы едва заметно шевельнулись.       Она вздрогнула и подняла взгляд — его ресницы дрогнули, дыхание стало неровное. И затем, почти медленно, как человек, возвращающийся из далёкого странствия, он открыл глаза.       Моника резко отдёрнула руку и почувствовала, как сердце ударило где-то в горле.       — Где… я? — голос был слабым, охрипшим, будто давно забывшим, как звучать.       — На гасиенде Веласкесов, — Моника быстро взяла себя в руки, но голос всё равно дрогнул. — Вы… Вы были ранены. Три дня назад мы с моей подругой нашли вас у двери.       Он попытался приподняться — привычка сильного человека жить, не показывая слабость.       — Пожалуйста, не надо, — мягко, но твёрдо сказала Моника, удерживая его за плечи. — Вам рано.       Он посмотрел на неё внимательней. Долго, как будто пытаясь вспомнить или понять.       — Как тебя зовут? — тихо спросил он.       — Моника Веласкес.       Тишина. Только их дыхание.       — Я… — он замялся, словно решая, стоит ли говорить. — Лоренцо ди Инганнаморте. Но… многие знают меня иначе.       — Ястреб, — подсказала она. Не осуждая, не пугаясь.       Лёгкая тень скользнула по его лицу.       — И ты не позвала солдат? — наконец произнёс корсар, удивлённо приподняв бровь.       — Нет, — просто ответила она.       Он снова смотрел на неё — чуть дольше, чем следовало бы. Взгляд был внимательным, почти изучающим.       — Почему?       Сеньорита не отвела глаз.       — Потому что я не увидела в Вас врага.       Этот ответ смутил его куда сильнее, чем если бы она сказала что-то романтическое. Капитан отвёл взгляд, будто пряча неожиданную слабость.       — Спасибо, — тихо сказал он. — И тебе… и той, что лечила меня.       — Кармелита, — уточнила Моника. — Она хороший врач. Но… — она опустила глаза, — я тоже немного… старалась быть рядом.       Он уловил паузу — и мягкую окраску её слов. Улыбнулся едва заметно, почти уставшим краешком губ.       — Я заметил.       Она вспыхнула.       Ястреб снова попытался чуть приподняться — скорее из желания проявить самостоятельность, чем по необходимости — и тут же поморщился от боли. Сеньорита Веласкес мгновенно накрыла его руку своей ладонью.       — Пожалуйста, не нужно. Я прошу.       Он выдохнул — устало, смиряясь.       — Хорошо. Сдаюсь. Ненадолго.       Девушка улыбнулась. Он — тоже. Нечётко, но по-настоящему.       — Тогда позволь мне предложить одно условие, — сказал он тихо. — Мы можем говорить друг с другом не как незнакомцы? Без лишнего… титулования.       Моника подняла глаза.       — Ты хочешь, чтобы мы перешли на «ты»?       — Я хочу, чтобы ты перестала бояться рядом со мной, — ответил он неожиданно честно.       Это было слишком прямолинейно для его репутации, но в слабости он сказал больше правды, чем привык.       Сеньорита чуть заметно улыбнулась, тепло, по-домашнему.       — Хорошо. Если… ты обещаешь не вставать без моей помощи.       — Это… разумная сделка, — тихо усмехнулся он.       Девушка подошла ближе, поправила ему подушки — осторожно, словно боялась причинить боль. Он смотрел на неё так внимательно, что она почувствовала, как дрогнула внутри.       И только когда она наклонилась, чтобы поправить одеяло, он прошептал:       — Ты пахнешь… розами.       Моника замерла на мгновение — и опустила голову, чтобы он не увидел, как вспыхнули щёки.       — От настойки для сна, — пробормотала она. — Я пролила вчера.       — Не думаю.       Ястреб закрыл глаза — и впервые за три дня его дыхание стало спокойнее, ровнее, словно рядом с ней ему было легче возвращаться в мир.       Девушка тихо присела рядом, позволяя себе короткий, осторожный миг счастья.       И впервые за эти дни поняла: она не просто спасла его. Он тоже что-то изменил в ней.

***

      — Лолита! — Зорро почти сорвался на крик. Горячий уголь ещё осыпался с крыши сгоревшего здания, воздух дрожал от жары. — Лолита!       От тени раскидистого дерева внезапно отделилась фигура — медленная, уверенная, будто эта ночь принадлежала только ему.       — Опять ты… — герой в маске мгновенно узнал серый плащ. Пепел на ветру едва заметно распахнул капюшон, открывая искажённые, но знакомые черты, хотя сам он ещё отказывался это признать.       Бриллиант держал Лолиту на руках, как хрупкую куклу. Безжизненную.       — Отпусти её, — тихо сказал Зорро. Тихо, но голос дрогнул от ярости.       — Ах, если бы всё было так просто, — отозвался Бриллиант, почти ласково. — Сначала мы поговорим. А ты постарайся… — он наклонил голову, — не сломаться.       Герой в маске спрыгнул с коня. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки — до боли в костяшках. Он никогда раньше так не хотел убить человека голыми руками.       — Чего ты хочешь? — спросил он сквозь зубы.       — Небольшого разговора. Без шпаг. Без твоих геройств. — Бриллиант начал медленно ходить кругами, всё так же держа девушку. — И без привычных масок, Зорро.       Молодой человек шагнул вперёд, но остановился. Один неверный рывок — и Лолита упадёт ему под ноги уже не в обмороке, а трупом.       Бриллиант улыбнулся едва заметно — он видел каждый нерв, каждую дрожь.       — Итак, — продолжил он почти будничным тоном. — Ты в союзе с Ястребом.       — Допустим.       — А Гервасио мёртв.       — Кто? — холодно переспросил Зорро.       — «Лейтенант Габриэль», — пояснил человек в сером. — Ведь ты уже понял, что это была подмена. Но за последние недели ты слишком верил в собственную удачу, чтобы сложить все куски вместе. — Он наклонился ближе к сеньорите, словно демонстрируя её беспомощность. — Да… теперь, когда ты знаешь, сколько вокруг тебя было масок, догадаться, кто стоял рядом все эти годы, не так уж трудно, правда? Ты же довольно умён. Иногда.       Зорро напрягся. Сердце ударило о рёбра.       Бриллиант тихо рассмеялся — беззвучно, злобно.       — Но поговорим о другой женщине. Той, что ходит за тобой тенью. Той, кто перешёл нам дорогу… Аделаида.       Ответ Зорро был холоден как сталь.       — И что тебе до неё?       — Много больше, чем кажется. Она спасла губернатора. Разбила людей Барсука. Сорвала пожарный план. Она, Зорро, а не ты, держала эту ночь под контролем. И если она выбрала тебя, значит, у неё есть старые… привязанности. Например, как у сеньориты Придо.       — Ты ошибаешься, — мятежник выдохнул и усмехнулся. — У меня есть доказательство. Помнишь эту вещь? Рассмотри повнимательнее.       Он достал из-под плаща серебристую подвеску — осколок стекла, обрамлённый тонкой резьбой. Холодный, почти ледяной.       Бриллиант поймал его, едва взглянул — и на миг в его позе мелькнула ярость. То самое выражение, которое Зорро когда-то видел… много лет назад. У другого человека. В другом теле.       — Это принадлежит Аделаиде, — сказал Зорро. — И я знаю, где она была в ту ночь. Так что твоя теория рушится. Эта подвеска… Даже если ты найдёшь её обладательницу без маски, ты ведь будешь не в праве ей мешать, да? Такая знатная фамилия…       Бриллиант долго молчал. Затем резко бросил подвеску обратно.       — Забирай свою девушку, — прошипел он. — У меня нет времени убивать ребёнка, который играет в героя.       Он положил Лолиту на руки Зорро и сделал пару шагов назад.       Герой в маске облегчённо выдохнул, словно впервые за минуту позволив себе почувствовать хоть что-то, кроме ярости. Он смахнул прядь волос с лица девушки.       Глаза Лолиты резко открылись — слишком резко, будто по команде.       — Зорро! Ты спас меня! — она улыбнулась широко, как будто только что проснулась от лёгкого сна.       Он напрягся. Молодой человек хотел отступить, но она уже обнимала его за шею, горячо, крепко.       За его спиной раздался смешок.       — Ты забыл кое-что важное, герой, — сказал Бриллиант тихим, почти отеческим голосом. — Вот это то, что ты, легендарный Зорро, так и не освоил. Никогда… никогда не забывай проверять врага на наличие оружия. Даже если враг — та, кого ты привык оберегать.       Герой в маске резко обернулся — и в этот момент Лолита вонзила нож ему под лопатку.       Тихо. Почти нежно.       Он выдохнул — не от боли, а от шока.       Бриллиант же прошёл мимо них, шаги были тихи, как тень.       — Удивительно, как быстро рушится твоя удача… Стоило только снять маску спокойствия. — Он чуть наклонил голову. — Моя ставка — герой в маске умрёт. И всё потому, что слишком доверял людям.       Он щёлкнул пальцами — мягко, почти изящно. И Лолита, будто стеклянная кукла, моргнула — и пришла в себя. Она встала, отступила на шаг. Кинжал выпал из её дрожащих рук. На её лице появилась паника, ужас.       — Зорро?.. Зорро, что я… что я сделала? — Она тут же бросилась к нему, пытаясь удержать, приподнять, остановить кровь ладонями. — Нет-нет, прошу, держись! Посмотри на меня!       Он тяжело дышал, пытаясь удержаться на ногах. Перед глазами начало темнеть.       Тонкая цепочка качнулась вперёд — серебристая подвеска, похожая на осколок стекла, упала наземь. На гладкой поверхности, в отражении огня ещё тлевших руин, появился тонкий треснувший луч — будто и она раскололась в тот же миг, когда раскололось их доверие.       — Вот и всё, — произнёс Бриллиант. — Конец легенды.       Он исчез в тени — ни звука, ни шороха.       Зорро упал на одно колено. Лолита попыталась зажать рану руками, но кровь всё равно горячо стекала по пальцам.       — Прости… прости… прости, — шептала она, рыдая.       Зорро улыбнулся — бледно, слабее, чем когда-либо.       — Тсс… — прошептал он. — Это… моя вина… Лолита. Не твоя. И я… не держу зла.       — Помогите! Кто-нибудь! — её голос сорвался, эхо потерялось в пустом пространстве ночи.       Он коснулся её пальцев — это был жест, в котором не было укоров.       — Всё… хорошо… — прошептал он. — Это… я сам виноват…       И мир перед глазами погас.